Текст книги "Хозяева океана 2 (СИ)"
Автор книги: Сергей Фомичёв
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 26 страниц)
Глава 5
Облом
Найти нужные деньги на строительство новой дороги было задачей нетривиальной. Собственные заводы Тропинина вкладывались «железом» и специалистами, свободных средств на все остальное не оставалось. Для финансирования первого этапа требовалось собрать семьсот тысяч астр и Алексей Петрович прежде всего рассчитывал на частный капитал. Он встречался с промышленниками, купцами, крупными пайщиками компаний, с большинством из которых был отлично знаком. Назначал встречи в «Императрице», в «Олимпе», на футболе, на кулачных боях в «Арене», в других дорогих и не слишком дорогих заведениях.
И был сильно разочарован, когда никто, кроме братьев Пирран, не пожелал ввязываться в столь крупный, долгий, а значит рискованный проект. Братья Пирран имели свой интерес – дорога потребляет уголь, а значит повысит спрос на их продукцию. Братья Аткинсон, владеющие пароходами, напротив, видели в железной дороге конкуренцию и всячески ей противились. Остальные просто не хотели рисковать капиталом или имели другие идеи.
– Нам нужен доступ в неосвоенные места, – говорил Тропинину лесопромышленник Быков в портовом кабаке Слэйтора. – Не вы ли, Алексей Петрович, всё время говорили, что если оставить территории пустыми, их вскоре займут другие?
– Но во имя чего тянуть в глушь дорогу, если там кроме индейцев никто не живет? – возражал Тропинин. – Факториям меховой компании не нужна дорога. Их груз невелик. Им сподручнее передвигаться на байдарках по рекам, в крайнем случае по горным тропам на мулах.
– А там и не будет никто жить, пока не будет дороги, – говорил Быков. – На байдарке я могу отправить фунт табаку или, допустим, чая. Но мне нужно оборудование для лесопилки. И желательно, чтобы я не тратил два года на поездку в Викторию и доставку всего этого хозяйства в верховья Колумбии. Доски станут золотыми при таких расходах. А вот лесопилка – это уже работа для дюжины рабочих, лесорубов, сплавщиков. У них семьи. Им нужны товары, лошади. Значит прибавь конюшни, кузнеца. А там и кабак, магазин и прочие радости. Вот тебе и городок.
Слова Быкова совпадали с мнением Гриши о развитии городов. Когда он изучал развитие городов в Университете, то пришел к мнению, что они возникают сами собой. На перекрестках, перевалах, при лесопилках, пристанях. Важен первый толчок.
– Так вы хотите Андрей Николаевич, чтобы я построил дорогу ради вашей лесопилки? – хмурился Алексей Петрович.
– Нет, вы построите дорогу ради ваших рельсов, а я просто воспользуюсь ей, – усмехнулся Быков. – Поверьте, главное начать. Я в такие долины попадал, вроде бы север вокруг, а там теплынь. Посади яблони, да хоть виноград – вырастет. Индейцы табак спокойно выращивают. Ну как выращивают, скорее собирают, что само растет. Но для остального нужно чтобы оседлые люди завелись. А без дороги они не заведутся.
– Доставка грузов и людей со скоростью почты? – переспросил Тропинин. – В любую глушь?
– Ну не в любую, конечно. Но чтобы из любой глуши можно было выбраться к станции.
* * *
Кроме частных лиц и компаний большие деньги водились у Складчины. Она контролировала банк Виктории, а кроме того обладала значительным бюджетом развития. Собственно именно под эту задачу её и создавал когда-то Иван Американец.
Но получить хотя бы небольшую часть общественного пирога было куда сложнее, чем заставить богачей открыть кошелек. Основные траты были расписаны на годы вперед. Чтобы получить немного средств сверх бюджета, или тем более пересмотреть бюджет, требовалось решение большинства Правления. А взгляды его членов на то, куда лучше потратить общественные деньги, значительно различались.
Правление редко собиралось в полном составе. Оно состояло из деловых людей, занятых в собственных компаниях. Кроме чего им приходилось отвечать за какое-то общественное направление. Поэтому многие были в постоянных разъездах. Когда из дальнего вояжа с внутренних территорий возвращался Анчо Мухоморщик, Галина Ивановна отбыла в экспедицию к какому-нибудь острову, а Капелька отправлялась на Оаху инспектировать плантации. Некоторые и вовсе не проживали в Виктории, как например Родионов, бывший меховой промышленник, а ныне паромщик.
Правление заседало раз в полгода, да и то не в полном составе, а уж собрать всех в одном месте в любое другое время нечего было и думать. Однако, чтобы не затягивать текущие дела, некоторые решения принимались сбором нужных голосов членов Правления в индивидуальном порядке. И хотя Тропинин считал такой метод удобной лазейкой для всякого рода злоупотреблений, теперь он сам им воспользовался. Если бы Складчина выкупила половину акций будущей дороги, вторую половину оказалось бы проще пристроить среди частных лиц. Решение могущественной организации послужило бы гарантией надежности предприятия.
* * *
Первый визит они нанесли в Университет. Но не к Варваре Ивановне Емонтаевой, как сперва подумал Гриша, а к Капельке, то есть к Полине Маврикиевне. Тропинин боялся, что она отбудет на Гавайские острова, где её будет трудно достать.
Её настоящее имя было Каполи, но близкие друзья и старожилы звали её Капелькой. Что любопытно ей и самой нравилось прозвище, а возможно она привыкла к нему, так как слышала с детства. Понятно, что малознакомые люди не могли называть влиятельную женщину ни по имени, ни по прозвищу. К ней обращались исключительно по имени и отчеству, придуманные её воспитателем, учителем и долгое время управляющим хозяйством на Оаху Ипполитом Семеновичем Степановым. Он по каким-то причинам не любил туземные имена. Как впрочем и иностранные. Фамилию же Капельки не знали даже самые близкие люди и эта загадка многим не давала покоя.
Капелька не являлась чистокровной гавайкой. Гавайкой была её мать Петала. И не простой гавайкой, а сестрой бывшего верховного вождя Оаху. А вот на счет отца слухи ходили самые разные. Многие считали её внебрачной дочерью Ивана Американца. Хотя судя по статье в энциклопедии, она родилась за несколько лет до того, как тот добрался до Оаху. Алексей Петрович, как и некоторые другие считали, что отцом Капельки являлся Мориц Беньовский, предводитель Камчатского мятежа.
Гриша решил, что эта версия не лишена оснований, так как Мориц и Маврикий считались вариантами одного имени. А старик Степанов, который наверняка знал происхождение Капельки, не зря выбрал такое отчество.
– Если подумать в ней жуткая смесь европейской крови, – говорил Тропинин, имея в виду непростое происхождение самого Беньовского.
Капелька уродилась красивой и с русской и с гавайской точек зрения, а необычная родословная еще больше выделяла её среди прочих. Но по какой-то причине она не выходила замуж, хотя по слухам имела дочь. Дела заставляли Капельку разрываться между Первой сахарной компанией (заодно производящей и ром) и научными проектами в Виктории. После эпидемии лихорадки восемьсот третьего года, выкосившей значительную часть населения Гавайских островов, она большую часть времени проводила в Виктории. В лабораториях, госпитале, в Университете. Её и раньше больше прибылей интересовали здоровье и быт работников, забота об их семьях.
– Если мы не сможем лечить малярию и другие лихорадки, то должны хотя бы уничтожить разносчиков.
Разносчиками малярии и желтой лихорадки являлись комары. Комары размножались в стоячей воде. В лужах, канавах, в бочках для сбора дождевой воды, в болотцах. На ликвидации таких источников строился первый круг обороны. Второй касался средств личной защиты – поиску отпугивающих запахов, сеткам, через которые не могли пробраться твари, устройству сквозняков, сдувающих насекомых. Как выяснилось играл роль даже цвет одежды – на белый москиты садились реже. Третьим рубежом обороны являлись карантинные меры, а также эвакуация населения в горные районы, подальше от болот. И лишь четвертый рубеж касался поиска медицинских средств. Капелька в лаборатории как раз занималась этим. Она вываривала ивовую кору, а потом разными средствами обрабатывала отвар, в надежде выделить из него активное вещество.
Поддержать проект Тропинина Полина Маврикиевна отказалась.
– Отложите это дело лет на двадцать, Алексей Петрович. Сейчас мы только зря потратим средства из кубышки.
– Двадцать лет я не проживу, моя дорогая, – нахмурился Тропинин. – Хотелось бы сделать больше до того как…
– Хотите сделать больше? Тогда вот вам задачка. Мне нужна рельсовая дорога на Оаху. От плантаций и заводов до порта, через всю центральную долину. Всего по прямой около сорока километров. Ну, пусть с поворотами выйдет пятьдесят. Я готова профинансировать строительство, если вы придумаете как сделать проект дешевле хотя бы раза в два. Иначе будет не выгодно. Четыре тысячи за версту слишком дорого. А вот две тысячи другое дело. Сто тысяч я потяну. И, заметьте, у вас не будет проблем с отводом земли и рабочей силой.
Тропинин вздохнул. И знакомый с расчетами Гриша вполне понимал начальника и требование Капельки. Загрузить гавайскую дорогу сможет лишь перевозка сахара с плантаций и доставка угля из порта. Это высвободит кучу повозок, животных и погонщиков. Но нынешних объемов производства все равно недостаточно чтобы окупить проект при объявленных ценах. Сандаловое дерево, фрукты дадут незначительную прибавку, как и потребительские товары. Пассажиров тоже много не наберется. Простые жители острова редко посещают чужие владения.
Со временем продажи сахара вырастут, найдутся и другие товары, дорога станет рентабельной. Но пока она грозила разорением.
Тропинин, однако, не был бы собой, если бы не придумал как упростить задачу.
– Допустим, – произнес он задумчиво. – В чем недостаток железной дороги? Корабль можно в любой момент переставить с одного маршрута на другой, а можно поставить два, три корабля, если необходимо. Гибкость! Эффективность! Экономия. Железная дорога структура не столь гибкая и требует больших затрат.
Но! И её можно слегка упростить. Сделать менее массивный рельс, класть реже шпалы, использовать меньший балласт, то есть насыпь, делать более длинные перегоны, более легкий подвижной состав. Более крутые повороты и подъемы… Всё это приведет к меньшей скорости. И… мы уложимся в две тысячи астр за версту. Теоретически можно уменьшить и колею до двух футов, но мне хотелось бы иметь единый стандарт.
– Отлично, Алексей Петрович! – улыбнулась Капелька. – Предоставьте смету и мы сразу заключим договор.
* * *
Гавайская сахарная дорога немного подсластила пилюлю. В остальном Тропинин потерпел поражение. Члены правления Складчины отнеслись к его проекту прохладно. Большинство склонялось к тому, что проект слишком дорог и не оправдает себя. Во всяком случае в ближайшие годы. И хотя многие в целом соглашались, что развивать дороги необходимо, но, как и промышленник Быков, выступали за устройство путей вглубь материка, а не параллельно океану.
– Нам нужно развивать внутренние территории, Алексей Петрович. Проложите дорогу туда. Составьте проект, и мы с радостью его поддержим.
Таково было мнение большинства.
А меньшинство вообще возражало против преждевременного развития материковых земель. Галина Ивановна, например, считала, что для претензий на территорию пока хватит и факторий меховых компаний, а все силы нужно бросить на океанскую колонизацию. Так как именно там сейчас разворачивалась гонка с европейскими державами. Через водораздел они не скоро еще перейдут. Время есть.
Позже Тропинин объяснил проблему Грише.
– Мы талассократия, то есть страна опирающаяся на море. Промыслы, торговля, оборона, все связано с морем, в нем наша сила. А основа морского доминирования – морские пути сообщения. И Тихий океан хорош тем, что здесь не нужно огибать континенты, искать проливы, рыть каналы. Он дает доступ к огромным территориям с огромным населением и весь вопрос в том, чтобы доминировать на маршрутах. Поэтому мы вкладываем больше во флот, чем в армию, в торговые шхуны, а не в сухопутные дороги. Поэтому мы пытаемся зацепиться за островки на разных краях океана, хотя под носом у нас обширные внутренние территории.
Византийцы с помощью технологического преимущества в виде греческого огня доминировали на море. У нас есть наши пушки с разрывными снарядами. Мы тоже сможем если не доминировать, то играть с европейцами на равных. Если не упустим время.
– Не упустим время?
– Понемногу азиатские и южноамериканские рынки откроются всем, а покупательная способность населения будет расти. К этому моменту нужно подойти во всеоружии.
Поэтому я и предлагал дорогу вдоль моря, она помогала бы флоту. Да, дублировала бы его, но с другой стороны, страховала бы от неожиданностей. Собственно и на границе по водоразделу Иван настаивал потому, что горы надежно отсекали нас от прочего континента. Это подход морской державы.
– Но зато дорога вглубь континента выведет нас на американский рынок. А вы, помнится, утверждали, что это будет самый богатый рынок, даже богаче европейского.
– Все так. Но когда он станет богаче, он сам и будет создавать большую часть товаров. И это дело не ближайшего будущего. Пока наши шхуны вполне справляются с задачей, пусть им и приходится идти вокруг Горна. А через горы мы получим лишь тонкий ручеек, для которого хватит вьючных животных и небольших лодок.
Тропинин, конечно, мог вынести вопрос на общее голосование Складчины. Только её съезд мог изменить решение Правления. Но среди рядовых членов Складчины сторонников необузданного прогресса нашлось бы еще меньше. Они вряд ли поддержали бы не только эту, но и любую железную дорогу.
– Если мы сейчас спросим простых людей, нужно ли тратить общественные средства, а это фактически общественные средства, на строительство дороги, они ответят «нет», – сказал Тропинин Грише за ужином. – Но тем и отличается элита от простых людей, что смотрит немного дальше, за горизонт. Безусловно, лет через двадцать или тридцать дорога вглубь страны придется кстати. Когда мы начнем развивать горное дело, заявим о залежах золота и меди, к нам устремятся тысячи старателей из разных уголков Земли.
– Почему бы не развивать горное дело прямо теперь?
– Потому что у нас нет ни людей для горных разработок, ни спроса для большей части ископаемых. Другое дело, найди мы значительные залежи железа или олова, или свинца. А золото… люди побросают прежнюю работу и рванут за богатством. Угольные шахты встанут первыми, за ними заводы, промыслы. И что дальше? Допустим старатели добудут целую тонну золота. Что с ней делать? Чеканить монету? Столько монеты нам здесь и сейчас не нужно, не на что её тратить (поскольку людей-то мало). Значит придется тратить за пределами страны. В Кантоне или Европе. Но во-первых золото там ценят пока не так высоко, а во-вторых, мы не нуждаемся в избыточном зарубежном товаре. Он или обвалит цены, или составит конкуренцию нашему. Замкнутый круг.
Так вот, учитывая все это, строительство дороги станет крайне затратным делом, отвлечет людей и ресурсы, но не принесет отдачи прямо сейчас. От неё будет определенная польза, но все же недостаточная, чтобы отбить расходы. Калифорнийскую мы хотя бы сразу загрузили.
– У вас куча родственников среди членов Складчины, много друзей, – напомнил Гриша. – Вы могли бы подтянуть их перед решающим голосованием. И протащить старый проект. Услуга за услугу, так сказать, а вам многие обязаны.
– Я бы не хотел пользоваться этой лазейкой.
– Почему?
– Это называется конфликт интересов. Я продаю рельсы для дорог. Складчина заинтересована в развитии этих дорог. А я управляю и там и там.
– В чем же конфликт? Я вижу здесь совпадение интересов.
– Это так. Но и конфликт. Если разрешить производителю и продавцу рельсов принимать решение где и сколько их класть, то он покроет рельсами все вдоль и поперек. Вот почему решение должны принимать без него.
С другой стороны, они пока не видят всех преимуществ железных дорог. Мне приходится продвигать проекты. Но лишь убеждением.
– Вам не удалось их убедить.
– Нет. Мало того, им удалось убедить меня. Думаю они во многом правы. Класть дорогу, которая станет соперничать с морскими перевозками как минимум несвоевременно.
– Но и вы правы, утверждая, что некого и нечего возить вглубь страны.
– А вот тут уже встает общественный интерес и стратегия развития. Складчина заплатит, а я постараюсь проложить путь хоть к черту на куличики, к самой границе. Тем более разговор с Капелькой навел меня на мысль, что можно для начала устроить легкую дорогу. Вопрос с трассировкой. Это очень сложный ландшафт. Надо перетереть с парнями из Меховой компанией. Они знают внутренние территории, как никто иной.
* * *
Тринадцать лет назад по эту сторону водораздела обнаружилась экспедиция Саймона Фрейзера от Северо-западной компании. Шотландец прошел вниз по Столо до самых порогов Ксатсел. Но затем, встретив по всей видимости следы русских торговцев мехом, повернул к северу. Там группа, по дошедшим позже слухам, вышла к океанскому берегу. Где примерно в это же время обнюхивал заливы и фьорды капитан Ванкувер. Они не встретились чисто случайно.
Проникновение через водораздел чужаков вызвало настоящий переполох в Виктории. Меховые торговцы собрали съезд с участием Правления Складчины. На нем было решено преобразовать картель разрозненных меховых ватаг в Объединенную компанию, а также попытаться заключить договор с Северо-западной компанией о разграничении промыслов по водоразделу.
Чтобы утвердить за собой территории к востоку и северу были предприняты две экспедиции. Одна пошла вверх по Столо и далее по озерам и рекам, пока не уперлась в северные горные массивы. Вторая отправилась вдоль побережья, обследуя фьорды и бухты. Вскоре почти вся территория от Калифорнии до Юкона покрылась плотной сетью торговых постов. Сеть получилась даже более плотной, чем требовали интересы торговли. Конкуренты с восточного побережья, как правило, опирались на ключевые форты, где проживало довольно много людей – приказчики, охотники, клерки, грузчики, лодочники. Опираясь на эти базы, небольшие группы торговцев обходили племена и выменивали меха. Примерно так же действовали и промышленники Сибири. Но меховщики Виктории не собирались оставлять конкурентам ни единой лазейки. Их торговые посты представляли собой обычные хижины, где мог жить всего один человек или семья. Или даже один человек мог контролировать несколько таких мест, прибывая туда по договоренности с племенами. Риск заключался в том, что в случае конфликта с индейцами или появления разбойничьей шайки, одинокий торговец оказывался без защиты. С другой стороны, одиночка вызывал меньше раздражения у племен, которые ревностно относились к чужакам на своей земле.
Что лучше, что хуже, сказать было трудно. Но для прокладки железной дороги разветвленная сеть торговых постов пришлась кстати. Таких мелких точек меховая компания поставила несколько сотен (не считая промысловые поселений на берегу и островах, которые занимались главным образом истреблением морских животных – калана и котика). Опираясь на опыт и сведения меховщиков, на их записки и карты, можно было найти подходящий маршрут для дороги.
Вновь началась череда встреч. Торговцы появлялись в Виктории нерегулярно, многие давно осели там, где торговали, обзавелись семьями. Тем не менее постепенно информация накапливалась. Однако, даже располагая подробностями не так-то просто оказалось проложить железную дорогу поперек горных хребтов. Не с теми технологиями и ресурсами, которые имелись в распоряжении Тропинина. И даже будь у него возможности, это получилась бы очень извилистая и дорогая дорога.
Идущие параллельно берегу горы являлись непреодолимыми барьерами на пути во внутренние районы. Хребты один за другим, как греческие фаланги, встречали путника, намеревающегося пересечь территорию. А долины между хребтами заполняли озера, через которые не перебросишь мост.
– Куда ни кинь, всюду клин.
Тропинин набросал несколько вариантов трассировки. Наиболее очевидным был путь вверх по Столо. Ландшафт позволял проложить километров сто-сто пятьдесят дороги вглубь материка без лишних расходов. Затем начинались горы и следовало прокладывать путь вдоль длинного каньона с крутыми скалистыми склонами. Именно каньон препятствовал речному судоходству, по нему не рисковали сплавляться даже на байдарках. Склоны можно было прорезать террасами, но река петляла, а каньон имел много боковых расщелин. Пришлось бы пробивать тоннели, строить мосты, перебрасывать дорогу с берега на берег, что удорожало бы её во много раз.
И даже если преодолеть технические трудности, возникала проблема цели. Каньон уводил не столько вглубь территорий, сколько на север, где не имелось ничего интересного кроме мехов. А мехам, как много раз говорилось, железная дорога не нужна.
Штурмовать горы? Но это были не те горы, что стояли на пути в Калифорнию.
– Я сдаюсь. Так мы ничего не придумаем, – Тропинин раздраженно бросил карандаш и линейку. – Нужна цель. А ясной цели нет. Мы не можем строить дорогу ради пограничного пункта на водоразделе. Или ради лесопилки на мелкой речке.
