Текст книги "Хозяева океана 2 (СИ)"
Автор книги: Сергей Фомичёв
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 26 страниц)
Глава 27
Пинанг
Крупные азиатские тараканы скрывались до поры в щелях, но с наступлением жары пробил их час. Сперва их появилось немного, однако, они проявили небывалую активность и размножались с удивительной быстротой.
Вскоре твари ползали повсюду, падали в пищу, за шиворот, забирались на руки и лицо, особенно во время сна. То и дело посреди ночи на весь раундхаус раздавался женский визг или мужские проклятья.
Клопы появились ещё раньше. На них не обращали внимания, пока усталость и морская болезнь вытесняла из сознания прочие неудобства. Но наглые твари расплодились сверх всякой меры и вышли на первое место среди кошмаров.
Ясютин поставил под каждую ножку кроватей миску с водой, а над кроватями натянули балдахин из камбрика. Он вез с собой целый тюк этой ткани – тонкой, но с плотным плетением, как раз на случай защит от мелких тварей. Европейцы еще не применяли сеток против москитов, тогда как Университет Виктории после ряда опытов рекомендовал использовать именно этот вида ткани в тропиках для защиты от комаров и других насекомых. По слухам местные туземцы прибегали к похожей защите. Ясютин решил применить занавес и против клопов.
Миски с водой, однако, оказались сухопутным решением. Они неплохо показали себя на постоялых дворах, но в море незакрепленные кровати принялись ездить по каюте от каждой волны. Билли принайтовал кровати линем. Тогда клопы воспользовались привязью, точно мостом, и перебирались по нему к жертве.
Ясютин выпросил у старшего помощника немного серы и принялся регулярно окуривать каюту. Пользы вышло немного. Наконец, Билли нашел решение. Он сунул боцману крону, чтобы тот еще раз тщательно покрасил стены и перегородки. На время гнёзда и ходы оказались запечатаны и люди вздохнули с облегчением.
В сражение с пассажирами вступили другие виды мелких тварей. Некоторые из них облюбовали влажную землю цветочных горшков, как отличное место для обитания. Ясютин едва поборол желание выбросить растения за борт. Насекомые представляли не меньшую опасность чем цинга, а возможно и большую. Он дотерпел до стоянки в Мадрасе, где «Камберленд» пополнил запасы лимонов. Плыть оставалось не так долго, а лимоны сохраняли полезные свойства не меньше двух месяцев. Так что Ясютин срезал последние веточки петрушки и с удовольствием отправил рассадник насекомых за борт.
Между тем в Мадрасе на берег сошли пехотные части и несколько пассажиров. И хотя корабль взял на борт еще несколько человек, в раундхаусе стало немного свободнее. Конвой разделился. Часть кораблей отправились к Калькутте, другие, сопровождаемые «Бленхеймом» к Малаккскому проливу, чтобы дальше проследовать в Китай.
После стычки с французами и выговора адмирала, капитан Фаррер стал более оживленным собеседником.
– На этот раз нам не светит награда, – улыбнувшись говорил он. – Все закончилось слишком быстро.
– Зачем Линуа атаковал конвой полный солдат? – спросил Ясютин. – Ведь при абордаже их бы встретили плотным огнем.
– Верно, мистер Ясютин. Линуа не пошел бы на абордаж, он даже не стал бы долго сражаться на дистанции пистолетного выстрела. Если бы ему удалось отбить один или два корабля от конвоя, он измочалил бы их дальним артиллерийским огнем, после чего ему оставалось бы лишь забрать сундуки с серебром, снасти, оружие с порохом.
Но на самом деле главная задача Линуа – отвлечение сил от европейского театра. Королевский флот будет вынужден усиливать эскорт. Караваны будут идти медленнее, дожидаясь отставших. Все это повлияет на акции Компании, на её расходы. Даже неудачная атака наносит ущерб.
– Исчерпывающе, господин капитан, – Ясютин кивнул.
Смогут ли новые фрегаты Виктории, о которых он пока мало что знал, нанести серьезный ущерб индийским конвоям? Вопрос требовал дополнительных исследований и размышлений. Разрывные снаряды в теории могут полностью изменить баланс сил, даже если их будут посылать легкие корабли. Но на практике…
Чем ближе конвой подплывал к Пинангу, тем больше воодушевления проявлял Дандас. Вице-губернатор был полон энергии. Он собирался превратить небольшой форпост в настоящую жемчужину в короне Достопочтенной Компании.
– Что вы скажете об азиатской торговле, мистер Ясютин? – спросил он пребывая в хорошем расположении духа после плотного обеда.
– Я больше по дипломатической части, не по торговой, господин Дандас.
– Оставьте! – отмахнулся тот. – Дипломатия обслуживает торговлю, а торговля стоит во главе политики. Особенно в Азии.
– Возможно вы правы, однако, я возвращаюсь из Европы. И все мои помыслы касались признания нашей страны правительством Его Величества.
– Ладно. Как хотите. Но ваш Порт-Эмонтай, я правильно назвал имя?
– Вполне, – кивнул Ясютин.
– Так вот, этот ваш порт быстро превращается в сосредоточие местной торговли.
– Для этого его и поставили, – улыбнулся Ясютин. – Кому из купцов охота простаивать на рейде в Жемчужной реке, ожидая благосклонности цинских чиновников? Свободный порт сохраняет всем время, деньги и душевное равновесие.
– Верно, – сказал Дандас. – Мы собирались сделать тоже самое на Пинанге, то бишь на острове принца Уэльского. Но так как не предвидели конкуренции, никто не озаботился развитием. Чиновники Компании воспринимали Пинанг скорее как станцию на краю Индийского океана, а не как ворота в Южно-Китайское море. Я собираюсь изменить подход.
– Вот как? – заинтересованно переспросил Ясютин.
– Да. Когда я приму должность, то сразу отменю все пошлины и ограничения на поселение для восточных наций. Пусть город развивается и торгует свободно.
– Вы станете нашему порту серьезным конкурентом, – заметил с улыбкой Ясютин.
– Вы сами не верите в это, – усмехнулся Дандас.
– Не нам тягаться с Ост-индийской Компанией, – серьезным тоном продолжил Ясютин. – Но мы не торгуем опиумом, мы предлагаем местному рынку то, чему Британия не придает большого значения или выставляет слишком высокую цену. Всякие простые товары: бочки, железные изделия, стекло, шкуры морских животных, ворвань.
– А кроме того вы позволяете вести торговлю азиатам между собой, – напомнил губернатор.
– Так же как и европейцам. И заметьте, мы не поставляем товары в Европу, а значит не представляем никакой угрозы европейским компаниям.
Разумеется, собеседники не были до конца откровенны друг с другом. Это было прощупывание почвы. Два свободных порта неизбежно начнут перетягивать одеяло. В будущем это могло привести к серьезным противоречиям, даже к войне. Но пока в Европе шла иная война, местные дела развивались по своему пути.
* * *
Тропики неустанно собирали дань с европейцев. Александр Дик, молодой джентльмен, так и не начал карьеру в Компании. Он умер всего за три дня до прибытия в Пинанг. Его тело предали морю после короткой молитвы, как и полагается в дальних рейсах.
Мария весь день проплакала, жалея юношу. Он нравился ей своей наивностью и энергией.
– В Пинанге мы встанем на ремонт, – сообщил капитан за обедом, прошедшим гораздо тише обычного из-за печального события.
Корабль пострадал от внезапного шквала две недели назад. Но и без ремонта стоянки китайских караванов в Пинанге длились по нескольку недель.
Большая часть пассажиров собиралась сойти в Джордж Тауне вместе с новым губернатором и его семейством, поэтому новость их нисколько не обеспокоила. Другое дело Ясютин. Ремонт корабля мог затянуться на несколько недель, а до ближайшего порта Складчины оставалось всего лишь семь сотен верст. Мелочь по меркам уже пройденного пути. Хорошая шхуна могла преодолеть такое расстояние за неделю, а проа так и вовсе за несколько дней.
К тому же на Батаме британцы все равно не останавливались. Обычно корабли вставали на якорь у Темасика [Сингапур], перед проходом через сложный пролив, но вряд ли капитан «индейца» выделит шлюпку, чтобы доставить семейство Ясютина на Батам. Им пришлось бы плыть вместе со всеми до Кантона и там ждать попутной шхуны в Викторию. Однако, американцы возвращались домой не раньше, чем окончатся торги. То есть, скорее всего, им пришлось бы провести в Макао ещё несколько месяцев.
Другое дело – Батам. В Порт-Эмонтае торговля шла круглый год, а шхуны отправлялись в Викторию чуть ли не каждый день. Кроме того, Ясютину хотелось увидеть купленный Складчиной у султана остров, новый город и порт. Он много читал об этом предприятии в газетах и письмах, присланных из Виктории, слышал из осторожных высказываний британских торговцев.
Вот почему Ясютин решил сойти на берег раньше.
– Я поищу какую-нибудь джонку или проа, что доставит меня в Порт-Эмонтай, – объявил он капитану.
– Если только вас с молодой женой не похитят, – предостерег Фаррер. – Тут полно пиратов, выдающих себя за торговцев.
Ясютин не понял, сказал ли капитан это в шутку или всерьез. Достигнув Пинанга он стал более разговорчив.
– Со мной буду слуги, бывшие моряки королевского флота, – на всякий случай заметил он.
– А вот им лучше не показываться на глаза капитана Биссэлла с «Бленхейма». Он запросто пополнит вашими слугами команду. Думаю, он заберет кого-нибудь и у меня, но позже, в Кантоне, дав мне возможность нанять на замену пару китайцев.
Медлить и правда не стоило.
– Можете порекомендовать мне хорошую таверну в Джордж Тауне? – спросил Ясютин у старпома.
Город Джордж Таун писали здесь в два слова, а не в одно, подобно прочим Джорджтаунам, названным в честь английского короля.
– Хорошую разве что по местным меркам, – ответил Джон Сигер. – Сразу предупреждаю, Пинанг – гиблое место. Много болот, не слишком здоровый воздух. Миазмы.
– Надеюсь, мы не задержимся здесь долго.
Корабль поставили к докам. Его грот-мачту выдернули, точно гнилой зуб, а «Бленхейм» прислал матросов в помощь. Атмосфера изменилась. Сомнительная романтика морского плавания сменилась повседневной рутиной ремонта. Весь день по кораблю разносился стук топоров, скрип лебедок, крики боцманов и ругань матросов. Капитан съехал на берег, а вместе с ним слуги и повара. Роскошные обеды ушли в историю. В опустевшие каюты раундхауса перебралось несколько офицеров Компании. Из пассажиров остался только джентльмен по имени Баринг и его слуги.
Оставив женщин под присмотром Сэма Рида, Ясютин с Билли Адамсом отправился в город на поиски жилья.
Это оказалось непростой задачей. На рейде Джордж Тауна к этому времени собрался целый флот. Корабли китайского конвоя – «Хоуп», «Эксетер», «Куттс», «Уорли» дожидались ремонта «Камберленда» и сами ремонтировались по мелочам. Рядом с ними бросил якорь «Эдвард Хьюз» бывший провинциальный корабль, принятый в Королевский флот в качестве фрегата. И если этого мало, в Пинанге стояла эскадра адмирала Пелью из нескольких линейных кораблей, включая «Альбион», «Скипетр» и «Рассел», известных многим местным морякам по операциям в Индийским океане.
С приходом большого числа кораблей, а также с прибытием нового губернатора город наполнился суетой. Постоялые дворы были забиты до отказа и честно говоря не производили впечатления безопасных мест. Грязь, многолюдство, сомнительное качество пищи. Они выглядели как рассадник всевозможных пороков и болезней.
Сложно было снять угол, не имея друзей и знакомых, кроме тех, с кем пришлось путешествовать на одном корабле. Но к губернатору в дом не попросишься, а остальные сами с трудом находили пристанище. Между тем оставаться на корабле во время ремонта было не только неудобно, но и опасно.
По совету одного из офицеров «Камберденда» Ясютин решил снять целую хижину. На главных улицах Лайт-стрит и Бич-стрит, особенно в северной их части, все дома были уже заняты, поэтому Ясютину пришлось искать жилье на границе европейских и туземных кварталов. Заработать пару фунтов каждый был рад.
– Здесь всюду рос лес и его требовалось расчистить, – рассказал ему один из домовладельцев. – Купив остров у султана, капитан Лайт велел зарядить пушки серебряными монетами и стрелять по лесу. Затем он сказал привезенным на кораблях рабочим, что они могут забрать себе все монеты, что смогут найти. Они сошли на берег и мигом расчистили место под город.
Было ли это выдумкой или правдой, но расчистить места от леса оказалось лишь половиной дело. Никто не придумал, как превратить пропитанную влагой землю в то что можно назвать твердью.
Несмотря на строгую планировку улиц сам по себе город выглядел деревней, хотя ему пытались придать цивилизованный вид. Старый форт перестраивали. Деревянные стены заменяли кирпичными. Сотни рабочих и арестантов, привезенных из Индии и других мест, таскали камень и землю. Иностранные рабочие обитали в южной части города. Рядом жили мелкие малайские торговцы и старожилы, что поселились в этих местах еще до прихода британцев. Общины разделялись на китайскую, местную и индийскую. В последней даже построили мечеть, а одна из улиц так и называлась Малабар-стрит или Чулия. Именно на ней Ясютину повезло найти нужный дом.
Он намеренно выбирал постройку с плотными стенами без щелей, сплошной крышей, что могла защитить не только от постоянных дождей, но и от проникновения вредных насекомых. Почти все такие дома ставили на небольших сваях, предохраняя жильцов от наводнений и змей. Ясютин договорился о цене и перебрался с «Камберленда» вместе с женой, помощниками и служанкой.
Это превратилось в отдельное приключение, так как и вещи, и женщин приходилось то и дело переносить по раскисшей глине. А ведь осенние дожди только набирали силу.
Прежде чем заселиться в дом, мужчины обкурили его порохом. Затем пустили в дело запасы камбрика: закрыли тканью все окна, прибив края рейками, устроили двойной занавес в дверях и даже оббили стены. На этом они не остановились. Из остатков ткани устроили навесы над кроватями, а Билли и Сэм, которые кровати не признавали, соорудили по-корабельному навес над гамаками.
Единственным недостатком их приготовлений стала полная остановка движения воздуха в и без того душной атмосфере.
– Зато не подхватим простуду от сквозняка, – оптимистично заметил Сэм.
Ясютин усомнился, что старый моряк хоть раз в жизни болел чем либо кроме похмелья.
* * *
Тем временем новый губернатор активно взялся за дело. В городе процветала опиумная торговля и проституция. У Дандаса хватило ума не начинать бессмысленную борьбу с пороками, он, однако, решил учредить квартал красных фонарей, чтобы держать под надзором этот бизнес и обуздать распространение срамных болезней.
С лихорадками он справиться не мог. Влага, нечистоты, грязь были повсюду. Местное протестантское кладбище пополнялось чуть ли не ежедневно.
– Этот воздух не для белого человека, – заявил Билли Адамс. – С его стороны было неосторожно привозить сюда годовалого ребенка.
Дожди шли дни напролет. После каждого сильного ливня жизнь в городе замирала. Ров вокруг форта быстро переполнялся, заливая Эмпланаду и прилегающие улицы. Местная речушка тоже выходила из берегов. Улицы раскисали настолько, что сделать несколько шагов, чтобы не потерять сапоги, выглядело большой удачей. Не говоря уже о том, чтобы проехать на повозке. Невозможно стало добраться до берега, до соседей, сходить за водой к городскому колодцу.
– Мы сбежим отсюда при первом удобном случае, – пообещал Ясютин Марии.
– Сбежим на Батам? Чем он лучше? – проворчал Билли. – Он расположен в этой же ужасной стране.
Обычную жизнерадостность английского моряка словно смыло постоянными дождями Пинанга.
– На Батаме с самого начала построили канализацию и обустроили источники, – возразил Ясютин. – В первые же месяцы там осушили множество болот и построили канавы для отвода дождевой воды. Люди полгода жили на шхунах, пока не привели сушу в цивилизованный вид. Чем быстрее мы туда доберемся, тем лучше.
Каждый год Пинанг принимал несколько тысяч кораблей. Десятки «индейцев», сотни так называемых провинциальных, множество китайских, сиамских, малайских, даже арабских. Это означало, что ежедневно дюжина парусников отправлялась в ту или в другую сторону и столько же бросало якорь в проливе между островом и материком.
Шхуны Виктории миновали Пинанг по пути в Бенгалию и обратно, но в Джордж Тауне как правило не заходили. А с восточного берега острова идущие мимо суда невозможно было заметить. Направляясь много лет назад в Британию через Калькутту, Ясютини даже не помнил, в какой момент их шхуна здесь проплывала. Возможно, они прошли остров ночью.
– Ваши с Батама иногда заходят сюда прикупить опиума, – обнадежил один из местных торговцев.
– Как часто?
– Черт его знает. Бывает, что раз в месяц, бывает по полгода не появляются.
Ясютин не привык рассчитывать на случайности. Едва пристроив семью, он сам или кто-то из его помощников по очереди ходили к берегу и высматривали на рейде новые суда, а потом заводили разговор с их шкиперами.
Несмотря на возраст за пятьдесят оба моряка рисковали попасть под принудительную вербовку адмирала Пеллью. Ясютин еще во время плавания настоял, чтобы они отпустили бороды. Теперь вдобавок оба облачились в господскую одежду. Приказчиков и купцов на флот обычно не забирали. Хотя развалистая походка и наколки на руках легко выдавали в них бывших моряков.
* * *
Подходящий борт долго не удавалось найти. Большинство шкиперов из сиамцев, китайцев или малайцев не вызывали доверия. Они и впрямь могли увезти их прямиком в логово пиратов. Будь Ясютин один, без жены и служанки, то рискнул бы. Но ставить Марию на кон он не желал. Проходящие «индийцы» и провинциальные корабли делали здесь длительную остановку и в любом случае не собирались заходить на Батам.
Между тем, климат начинал изматывать. Жара и влага создавали тот невыносимый вид духоты, который невозможно было облегчить с помощью веера и лимонада. Местные европейцы добавляли в воду ром, потом переходили на чистое пойло. В жару это только усугубляло состояние организма. Апоплексические удары стали частым явлением.
Обитатели съемной квартиры пили только кипяченую воду, ели только отваренные овощи и жаренное мясо. Даже от фруктов отказывались если не имели возможности снять кожуру или обдать их кипятком.
Ясютин не на шутку перепугался, когда у Марии случился жар. Он просидел у её кровати всю ночь. К счастью это оказалась не лихорадка, а изнеможение от долгого путешествия и жаркого климата.
Но случай заставил его предпринимать больше усилий. Теперь он – дождь там или не дождь – будто на работу отправлялся с утра на Бич-стрит и проводил там все время до наступления темноты. В торговых конторах он расспрашивал приказчиков, не отправляется ли какое-нибудь небольшое судно в сторону Кантона или Батавии? Так как помимо «индийцев» здесь заключали сделки так называемые провинциальные корабли, ведущие внутриазиатскую торговлю, некоторые из них могли зайти на Батам.
С Бич-стрит хорошо просматривался весь рейд. Ясютин внимательно разглядывал стоящие там суда. Не ведется ли на каком из них подготовка к отплытию? И если замечал суету, то расспрашивал у завсегдатаев набережной, что им известно о шкипере и его грузе.
* * *
Шхуну американской постройки он узнал еще до того как над ней поднялся знакомый флаг со звездами Большой Медведицы. Она бросила якорь, а через полчаса с неё подозвали местную шлюпку и шкипер или приказчик высадился в северной части Бич-стрит.
Ясютин едва успел перехватить его у портовой конторы.
– Вот здорово! Не придется вас искать по всему городу! – обрадовался шкипер. – Меня зовут Тогатонов, а посудину мою «Озорник». Так что добро пожаловать на борт, Тимофей Федорович.
– Так вы собирались меня искать? – удивился Ясютин.
– А кого же ещё? До нас дошли слухи, что вы прибыли в Пинанг. Управляющий послал нас забрать вас и вашу семью из объятий англичан. Если вы, конечно, не имеете иных планов.
Весть о скором отплытии не осталась без последствий в их маленьком мирке. На следующий день жильцов в доме неожиданно прибавилось. Несколько здоровяков с разбойничьими рожами и наколками на руках – явно британские моряки – скромно сидели на циновке в прихожей.
– Это мистер Мор, это Джон Салмон, оба беглецы с «Камберленда», – представил их Билли Адамс. – Они решили, говоря по книжному, изменить судьбу.
– То есть попросту дали дёру, – пояснил Сэм.
Моряки Компании вообще-то жили неплохо. И если бы не угроза принудительной вербовки на Королевский флот, многие из них были бы довольны положением. Однако, некоторых все же манили новые земли и новые возможности. Лишенная аристократии и бюрократии Виктория давала возможность каждому проявить себя.
Ясютин не удивился бы, узнав, что добрые его товарищи скорешились с матросами обитая на нижних палубах, и сами уговорили их сбежать.
– Смотрю ветераны «Паллады» не изменяют себе и готовы приютить всякого встреченного разбойника, – он усмехнулся. – Я не против, если они смогут избежать глаз местных властей при посадки на шхуну. Нам могут пригодиться лишние кулаки.
Погрузка не заняла много времени. И уже на следующее утро они подняли якорь и отправились в путь. Море в проливе было спокойным, шхуна недавно прошла ремонт, а шкипер знал свое дело.
«Индейцы» проходят Малаккский пролив дней за десять. Они часто бросают якорь, вставая на ночь, чтобы не налететь на рифы и мели. Более проворные шхуны Виктории продолжали плавание при свете луны или даже звезд, было бы чистым небо.
Так что они добрались до Батама за пять дней и ночей.
– Вот мы и дома, дорогая, – сказал Ясютин, когда стали видны прорезающие холм улицы, морская крепость, стоящие у пирсов и на рейде шхуны.
Порт-Эмонтай.
– Но ведь это ещё не Виктория, – возразила с усталой улыбкой Мария. – Твой Остров на другом конце океана!
– Нашего океана, душа моя. Нашего!
