Текст книги "Хозяева океана 2 (СИ)"
Автор книги: Сергей Фомичёв
сообщить о нарушении
Текущая страница: 26 (всего у книги 26 страниц)
Каполи стояла перед народом почти обнаженной. Лишь её бедра прикрывала короткая юбка из листьев, травы и цветов.
Её красотой подданные и гости любовались недолго.
После того как секретарь Хайлама перечислил на гавайском и русском имена её предков, вплоть, разумеется, до старших богов, на плечи Каполи надели плащ ахуула из птичьих перьев, а на голову водрузили шлем махиоли. До сих пор никто не видел такой на женщине.
Вместо короны Каполи получила ожерелье из зубов кашалота. Её дочь Пуни провозгласили принцессой. Для неё придумали ожерелье из акульих зубов.
От человеческих жертвоприношений богу войны Ку решили отказаться, как бы не хотелось новой власти показать народу духовную силу. Пленника увели. Вместо него на поляну вывели несколько бычков. Крупный рогатый скот на Оаху пока не разводили. Столь крупные животные в природе не обитали. Не удивительно, что приношение понравилось богам. Во всяком случае они не испепелили молниями собрание и ни одна из окрестных сопок не принялась куриться.
Зато отлично задымили костры. Трапеза началась вскоре после главного торжества. Овощи, фрукты, зелень, корнеплоды, мясо принесенных в жертву бычков, рыба. Гавайцы упивались напитками из корня кавы, колонисты отдавали предпочтение местному рому. Звучали праздничные речи, приветствия и песнопения.
Несмотря на запреты за столом сидели вместе мужчины и женщины, местные и пришлые, господа и слуги – королева Каполи устанавливала на острове новые правила.
Митя слушал песни вполуха. Он все еще переживал за гибель товарищей и страшился предстоящих объяснений с родственниками Сарапула.
Однако небольшая речь королевы не оставила его равнодушным.
Капелька витиевато говорила о рассвете, о новой эпохе. И сразу после окончания войны собиралась начать грандиозное строительство. А пока…
– Я призываю всех алиев и всех воинов на последнее сражение этой войны. Мы пойдем на Мауи!
Толпа взревела. Первыми начали потрясать дубинками и мечами гавайцы, проживающие во владениях Каполи. К ним быстро присоединились прочие островитяне, а затем и все, кто прибыл с материка. Даже Митя вдруг осознал, что вскочил на ноги и кричит в унисон с остальными. Обещание новой войны странным образом возбудило людей, только что заплативших жизнями друзей за победу.
– Я не ослышался? – переспросил Барахсанов. – На Мауи? А как же Молокаи?
Ему никто не ответил. Те, кто стояли рядом, и сами ничего толком не знали.
Не все, однако, восприняли весть о походе, как благую. Митя отметил жестикуляцию ближнего окружения Каполи. Тропинин и Раш что-то пытались ей доказать. Экеваку хмурился, не решаясь встревать между королевой и её друзьями.
А потом до публики долетел жесткий и окончательный ответ:
– С вами или без вас, мы атакуем!
Местным, кто еще не овладел языком, перевели. Это вызвало новую волну торжествующих криков.
В Капельке похоже проснулась какая-то древняя богиня войны. Митя, впрочем, не знал, есть ли такая у гавайцев, он не особенно вникал в традиции островных народов – слишком много островов приходилось посещать. Про бога Ку в речах упоминали, но была ли у него пара?
Праздничная трапеза как-то сама собой переросла в подготовку к походу. Послышались иные речи, иные песни, даже на слух более воинственные.
Остаткам армии Оаху вряд ли хватило бы сил в одиночку завоевать соседние острова. Но, казалось, это никого из туземцев не беспокоило. Они отправились готовить лодки, дубинки, оружие привезенное из Виктории. Многие уже научились обращению с пушками.
К Мите подошел полковник Раш.
– Мы отправляемся с ними.
– Хорошее дело. Но почему Мауи, а не Молокаи?
– Что толку брать острова с мелкими приспешниками? Мы допросили пленных. На Мауи сейчас основные силы. Туда сбежал Камеамеа и его окружение. Каполи хочет нанести удар по ним и решить проблему раз и навсегда. Отрубить, так сказать, голову, что претендует на гавайскую корону. Мы с окинавцами идем на «Виктории». Вы, Чеснишин, приглашены тоже.
– В качестве кого? – удивился Митя.
– Лично вас пригласил Алексей Петрович, – Раш улыбнулся. – Что до команды… Матросы там вряд ли нужны, офицеры тоже. Но я запишу всех в десантную группу. Нам понадобятся опытные рулевые на шлюпках.
Митя посмотрел на Барахсанова, тот кивнул. Остальная команда тоже согласилась. Им хотелось отомстить за погибших друзей. Даже японцы согласились, хотя пока мало что понимали толком.
* * *
Экскурсию по кораблю незевайцам и гостям из Рюкю провел лично Тропинин. Он выразил с большим уважением относился к команде Чеснишина, сожалел о потере корабля и Сарапула, с которым был хорошо знаком.
Фрегат «Виктория» поражал воображение при взгляде со стороны – узкий корпус, четыре мачты, быстрый ход. Находясь на его борту Митя понял, что здесь чудес имелось не меньше меньше. Он впервые оказался на палубе боевого корабля, то есть изначально построенного именно для сражений. Это совсем не то же самое, что оборудованная под пушечную стрельбу патрульная шхуна. На фрегате все подчинялось эффективности боя и маневрирования.
Орудия последней модели не походили ни на что ранее виденное. Их стволы не отливали, а выковали из стали, а затем обработали резаком и просверлили канал. За множеством механизмов стволы почти не было видно. Пружинные, пневматические и гидравлические амортизаторы, фиксаторы, колесики наводки, рычаги, шкалы с углами и дальностью, прицелы превратили пушку в сложную конструкцию, больше напоминающую паровую машину.
Станок крепился единственным массивным болтом к привальному брусу, что позволяло наводить пушку по горизонтали градусов на пятьдесят в ту и другую сторону. Это требовало много свободного места на палубе, но значительно расширяло сектор стрельбы. Пушечные порты ради этого сделали очень широкими. По сути их не было вовсе. Просто снималась часть фальшборта. Что до вертикальной наводки, то ствол поднимался так высоко, что орудие превращалось в мортиру, какие Митя уже видел в деле. Только на судне орудия были калибром побольше.
Никаких запальных отверстий, фитилей. Снаряды снабжались капсюлями. Особая конструкция с маятником позволяла стрелять при сильном волнении. Устройство само спускало боек, когда палуба выравнивалась по горизонту.
После выстрела ствол фиксировался в откатном положении, что позволяло загнать в жерло новый снаряд. Банить такие пушки не требовалось, как и забивать пыжи. Всё это повышало скорострельность.
Не меньшее впечатление оказала на незевайцев я окинавцами прицельная система. На шканцах был установлен дальномер, представляющий из себя раму с двумя зафиксированными подзорными трубами. Система зеркал сводила изображение в одном окуляре. Наблюдатель с помощью колесика поворачивал зеркало, совмещая очертания цели. Шкала показывала расстояние до неё. Данные передавались артиллеристам и точность стрельб возрастала во много раз.
– Один парень в Политехническом институте предложил соединить пушки дышлом и наводить всю батарею разом, – усмехнулся Алексей Петрович. – Если двигать дышло вперед-назад, орудия наводились по горизонтали, а если вращать, то по вертикали. Он даже макет сделал. Орудийной палубе требовался всего метр высоты, а стволы можно было ставить часто, в метре друг от друга. Представьте какой можно было бы выдать бортовой залп! И все бы ничего, но заряжать такие пушки оказалось возможным только снаружи корабля, во время стоянки или на спокойной воде.
Однако как и в случае с плавучим паровым двигателем, Тропиин выглядел довольным изобретательностью учеников.
Закрытая палуба, которую на обычном фрегате отвели бы под оружейную, на «Виктории» использовалась для размещения матросов, младших офицеров, десанта и пассажиров. Тропинин отдавал преимущество эффективности стрельбы а не количеству стволов. Он считал, что орудий на открытой палубе достаточно для поражения противника, а лишнее место лучше использовать для людей и припасов. Кроме того, отсутствие пушечных портов улучшали мореходные качества.
Высота палубы не превышала пяти футов. Приходилось ходить пригнувшись. Даже в разгар дня здесь царил полусумрак. Свет проникал лишь через люки, забранные решетками, но на время шторма или боя их закрывали плотными крышками. Лишь несколько ламп в одну свечу разгоняли тьму. Мрачности добавляла угольная пыль, проникшая в каждую трещину. По пути на Оаху здесь складировали уголь сверх того, что разместили в бункере.
Туземцы сидели плотно, как засоленные грибы в кадке. Они не жаловались. Их собственных ваа осталось слишком мало, чтобы разместить всех, а строить новые не осталось времени.
Вслед за Тропининым гости спустились в трюм. Паровая машина не работала и они смогли внимательно её осмотреть. Два котла, три цилиндра. В первый поступал пар высокого давления, в два других отработанный. Затем пар уходил в конденсатор, где вновь превращался в воду.
Вал проходил под цилиндрами и упирался одним концом в огромный блок с двумя подшипниками, а другой выходил через сальник наружу, за корму.
Митя, однако, заметил что между упором и цилиндрами оставалось много свободного места. Это выглядело неразумной тратой пространства и утяжеляло вал.
– Верно подмечено, обрадовался Тропинин. – Мы собирались поставить здесь магнето, чтобы вырабатывать электрический ток для дуговой лампы. Это сделало бы безопасным ночное плавание в самых сложных условиях. К сожалению оборотов оказалось недостаточно для уверенного горения. Дуга постоянно гасла. Поэтому, как дойдут руки, мы поставим мультипликатор и тогда все получится.
Половины терминов, если не больше, и Митя, и его подчиненные, и гости впервые услышали. Кроме Барахсанова. Старший помощник, похоже, отлично разбирался и в этом вопросе. Наверняка выписывал какой-нибудь бюллетень Университета.
Так или иначе все остались довольны осмотром. Особенно окинавцы. Кажется, на этом направлении дипломатию Складчины ждал успех.
* * *
Флотилия сильно растянулась. Легкие туземные парусники ушли вперед, шхуны с баркасами на привязи плыли медленно. Большая часть прошла между ближайшими островами и устремилась на Мауи, меньшая завернула на Молокаи, что бы проверить, не затаились ли там остатки армии Камеамеа.
Фрегат сильно опередил прочих даже не используя паровую машину. Утром он оказался единственным приближающимся к Мауи большим кораблем. Рядом шло лишь несколько катамаранов.
Митю пригласили на шканцы. Командиры, не обращая внимания на крепкий ветер, рассматривали карту острова и сравнивали с тем что видели воочию. Остров представлял собой два огромных вулкана с перемычкой между ними. На горных склонах люди селились неохотно, в основном жизнь проходила возле воды.
В заливе на рейде стояло несколько иностранных кораблей. Скорее всего пушные торговцы перебрались сюда на зимовку с северных промыслов.
– Отлично! – произнес Тропини. – Заодно и белым друзьям покажем, на что способно наше оружие.
– Мы их самих не заденем? – озаботился капитан.
За два десятка лет на берегу вырос небольшой городок для обслуживания иностранцев.
– Кабаки и бордели не трогать, они нужны при любой власти! – распорядился Тропинин и рассмеялся от собственной шутки.
– Шлюпки на воду! – крикнул Раш.
Лодки занимали все свободное место на верхней палубе и полуюте. Они лежали вверх дном и чем-то напомнили Мите колонию черепах на пляжах Галапагос. Лодок оказалось даже больше, чем на первый взгляд. Многие вкладывались одна в другую. Теперь их переворачивали, ставили на место банки и спускали на воду. Гвардейцы спешили занять места и оттолкнуться от борта, чтобы освободить место следующей партии.
– Приступим к артподготовке, – произнес Алексей Петрович.
На этот раз фрегат не стал крейсировать вдоль берега, предупреждая о десанте. Тропинин решил начать с сокрушающего удара, чтобы сломить волю Камеамеа.
Довольно крупный отряд противника расположился на берегу. Скорее всего это была та часть воинства, что отступила из Оаху в последний момент. Пока команды фрегата и шхун принимали участие в коронации, отрезанные от своих на западном берегу отряды Камеамеа воспользовались возможностью удрать. Очевидно им пришлось грести двое суток, без остановки на Молокаи. Теперь они спали прямо на земле рядом с лодками, которые даже не потрудились оттащить далеко от воды.
Появление фрегата не осталось незамеченным, однако, пока он находился вдали от берега, от него не ожидали опасности. Настоящую дальность стрельбы орудий «Виктории» даже на борту фрегата мало кто знал.
– Цель скопление лодок на берегу! – дал вводную первый лейтенант. – Дистанция три пятьсот шестьдесят. Поправка на ветер плюс четыре.
Артиллеристы крутили колесики, выставляя нужные значения.
– Огонь!
Двенадцать орудий бортовой батареи открыли огонь.
Несмотря на волны первый же залп вышел довольно точным. Снаряды рвались среди катамаранов и каноэ. Там и здесь поднимались султаны песка, носились в воздухе, подхваченные ударной волной и ветром обломки, сорванные паруса, тела людей.
Нынешние залпы оказались гораздо мощнее того, что Митя видел на Вайкики. Тогда фрегат стрелял изредка, боясь задеть своих. А орудия гвардейцев имели меньший калибр. Здесь же он увидел настоящую мощь корабля.
Вскоре весь берег оказался изрыт воронками. На песке не осталось ни уцелевшей лодки, ни живого вражеского воина. Кроме тех из них, кто заранее догадался убежать в горы.
* * *
Десант с фрегата захватил плацдарм на берегу но вглубь острова не пошел. Через шесть часов подошли первые шхуны. Началась вторая волна высадки.
Теперь война пошла всерьез. Гавайцы с Оаху не сдерживали себя. Они мстили. Мстили в том числе женщинам и детям. Правда их убивали редко. Большую часть победители забирали в плен, что по понятиям природных жителей означало рабство. Никто из Виктории не вмешивался. Простые жители, кто поумней, убежали в горы сразу, едва появился фрегат. Некоторые укрылись среди европейцев и бостонцев. А с остальным пусть разбирается королева.
Тем не менее преследование остатков местного населения произвело на Митю удручающее впечатление. Он был рад, что не пришлось лично участвовать в резне.
Тропинин нашел его на кормовой галерее.
– Не хотите перейти на боевой флот, Чеснишин? – спросил Алексей Петрович. – Вы раз за разом превосходно себя проявляли. А мы собираемся расширять флот Строить новые фрегаты. Вы все равно уже пять лет выполняете задания Складчины.
Митя вздохнул. По сути он и правда не совершил ни одной удачной торговой сделки. Весь его доход образовался с заказов Складчины. А теперь он потерял шхуну и предложение Алексея Петровича избавляло его от покупки новой. Сбережения можно было использовать для других дел. Правда тогда он потерял бы и независимость. Но что изменилось бы?
Митя вспомнил Сарапула. Затем юного Джека. И хотя моряки гибли не только в бою, военные потери выглядели неестественными. Может Барахсанов прав и стоит осесть на каком нибудь тропическом островке, чтобы выращивать кокос и ни о чем не думать. Мысли путались, но одно Митя определил для себя наверняка.
– Я вернусь к торговле, как только война закончится, – ответил он.
Эпилог
Декларация Независимости
«Государство обходится дорого и нам оно не по карману,» любил говорить Иван Американец. Члены внутреннего круга часто повторяли эту фразу. Она несла множество подтекста и смыслов. Самый прямой из них подразумевал расходы на государственные институты. Создания властных организаций старались всячески избегать, опасаясь, что если возникнет какая-то из них, её аппетиты потом трудно будет умерить. Но Складчина не могла взять на себя всё. Потребность в функциях, которые в других странах относились к ведению государства, сохранялась.
Члены Правления и люди внутреннего круга понимали, что скрытая, «мягкая» власть Складчины не сможет длиться вечно. С одной стороны общество разрасталось, становилось сложнее и требовало эффективных механизмов управления. С другой стороны, европейские страны и США вряд ли позволят каким-либо территориям находиться в неорганизованном состоянии. Такую территорию рано или поздно приберут к рукам. Виктория и колонизированные ею земли находились в самом дальнем углу мира, поэтому до них не сразу дотянулись жадные руки завоевателей. Но если пустить дело на самотек, кто-то обязательно попробует переиграть историю.
Вот почему, когда все отправились на войну, Гришу оставили рыться в старых бумагах, надеясь, что он соберет прежние идеи и вылепит из них то, что удовлетворит всех.
Это оказалось сделать не так-то просто. Идей было много, они противоречили друг другу, некоторые выглядели нежизнеспособными, иные требовали слишком больших усилий или вложений, сравнимых со строительством железной дороги через всю страну. Расстояния между колониями противились любой организации. Крайние точки владений разделяли тысячи верст и месяцы пути. Целый океан. Половина земного шара.
Да, перед глазами стоял пример Соединенных Штатов, ставшими первым государством европейского типа за пределами Европы. Проблема заключалась в том, что штаты восточного побережья выросли из британских колоний и по большому счету опирались на правовые традиции метрополии Даже объявив независимость, они сохранили большую часть законов. Они имели органы управления, суды, финансовую систему. Им ничего не стоило избрать представителей на Континентальный конгресс.
Здесь же на Северо-западе страна вырастала из хаоса пушных промышленников, авантюристов, торговцев и воли небольшой группы богатых людей с идеями. Написать с нуля все законы, уложения, разработать структуры власти, налоговую систему и прочее было не по силам и десятку Гриш.
Тем не менее он старался как мог.
* * *
После возвращения флота всё пришлось переделывать, что называется, на коленке. С появлением в уравнении королевства стройная система рухнула. Королевства и султанаты не могли уживаться в одной упряжке с республиками, племенными союзами, вольными городами и кто знает, какие ещё формы объединения способны изобрести люди.
В конце концов он поступил как Александр Македонский, что разрубил досаждавшую ему головоломку клинком. Появление королевства даже помогло принять верное решение.
– Мы оставим в руках центрального правительства самый необходимый минимум, а с остальным пусть разбираются на местах по своему разумению, – сказал себе Гриша.
В результате вместо стройной федерации по образу и подобию Соединенных Штатов, у него получилась Тихоокеанская Конфедерация. Не то, чтобы он изобрел совершенно новую форму политической организации. Генеральные Штаты северных провинций существовали на месте нынешней Батавской республики с шестнадцатого века, а кантоны Швейцарии заключили первый договор ещё раньше. Но они хотя бы формировались из земель имеющих один язык, общую культуру, общую цель. И, кстати говоря, развалились, как только возникли противоречия. То что получилось у Гриши, напоминало скорее лоскутное одеяло, сшитое тонкими нитками теоретических изысканий в тишине кабинета.
Он был уверен что его проект завернут.
* * *
В Северном крыле бывшей компанейской конторы на Главной набережной собрались сподвижники Ивана Американца. То что называлось Внутренним кругом. Грише предстояло выступить перед ними с тем, что могло полностью изменить страну.
– Поскольку государство призвано заменить Складчину, я отталкивался от её работы, убрав всё лишнее, чтобы не обременять общество налогами и чиновниками.
Вступление вызвало молчаливое одобрение собравшихся.
– Так как мы талассократия, то основной движущей силой нашей конфедерации может быть только флот. Он связывает острова и материковые земли воедино, он контролирует пути, промыслы и торговлю, которые приносят основной доход.
Гриша получил ещё одну порцию молчаливого одобрения.
– Помимо флота к ключевым вопросам, объединяющим колонии, следует отнести также общественное здравоохранение, образование и внешнюю политику. Этим я предлагаю и ограничить функции центральной власти…
На этот раз одобрения не последовало. Похоже, участники совещания перебирали в уме всё, что мог упустить Григорий Смородин и, судя по выражениям их лиц, каждый находил пару десятков пунктов.
Зерновая компания, банк, железные дороги, колонизация, почта… Гришу засыпали вопросами. Он отбивался как мог.
– Ограниченный набор функций позволит найти средства на деятельность правительства без введения общих налогов, – предъявил он основной аргумент. – Мы не можем содержать огромную налоговую службу, и не можем, подобно США, сделать основным доходом таможенные сборы. Поскольку у нас незначительный импорт, а облагать экспорт означает тормозить экономику. Исключение составляет пушнина.
Поэтому основную ставку следует сделать на акцизы. А чтобы упростить систему сбора, следует обложить акцизом товар, который производят немногие, а потребляют все. Тогда налог распределится равномерно и относительно справедливо, не давая преимущества ни одной из территорий. Это что-то вроде соляного откупа, но без монополии. Производитель выплачивает всю сумму, а потом распределяет расходы на розницу. Акцизов на крепкий алкоголь, табак, сахар, вдобавок к сборам за азартные игры и вывоз пушнины должно хватить на всё.
Галина Ивановна даже выписала на бумажке по памяти какие-то цифры, а посчитав их, кивнула, соглашаясь с аргументами Гриши.
– Акцизы еще тем хороши, что будут расти одновременно с населением. То есть, они вполне заменяют обычный налог с продаж или подушный. Но собирать их на порядок проще.
– Ты упомянул флот, но забыл армию, – сказал Тропинин.
– Нет не забыл. Нам не нужна армия. Наши мушкетеры это по сути силы охраны порядка. Этот вопрос следует передать местным властям: городам, штатам, территориям, королевствам. Как и ополчение.
– А если возникнет война на суше?
– В нашем распоряжении останется морская пехота, то есть гвардия. В случае серьезного нарушения соседями сухопутной границы она вмешается. В остальных случаях хватит местных сил.
Члены тайного кабинета переглянулись и… согласились.
– Где в этом место для Складчины? – неожиданно спросил Анчо.
Вопрос не был праздным. Отлаженную структуру жалко было бросать. К тому же на Складчине пока все держалось и, кто знает, когда новые институты смогут её заменить.
– Складчина станет партией, – произнес Гриша. – Сенат у нас будет формироваться из представителей территорий, а Палата представителей избираться по партийным спискам.
Ни одна страна мира не проводила выборы по партийным спискам. Эта идея содержалась в бумагах Тропинина и Ивана Американца. Причем первый считал её неудачной, а второй не видел возможности реализовать, при отсутствии политических движений. Именно прочитав его соображения, Гриша подумал, что Складчина по сути представляет собой готовую партию. И это снимало сразу множество вопросов.
– Я подумал, что партии станут еще одним объединяющим моментом разбросанных территорий, – добавил он.
– Очень сложно проводить выборы с одной партией. Они ведь не случайно называются выборами. То есть должен быть выбор.
– Не беда, я создам еще одну партию, – произнесла королева Каполи.
– Еще одну? – Алексей Петрович усмехнулся. – Ладно.
– Когда возникнет две партии, появятся и другие, – сказал Гриша. – Важно показать, как это работает и желающие найдутся.
– Желающие раздерибанить казну, – проворчал Тропинин.
– К тому же Складчина оставит за собой банк Виктории, – добавил Гриша. – И сможет финансировать проекты развития и все, что мы упустим. Такая образно говоря смазка механизма. Зерновую компанию, геолого-разведывательную службу и прочее.
– А государство? Оно не будет печатать свои деньги?
– А государству это не обязательно. Во всяком случае на нынешнем этапе. Казначейство будет сокращено до простой кассы – приняли доходы, выдали на расходы, согласно утвержденного бюджета. Им даже видеть денег будет не нужно, будут выписывать векселя.
* * *
Они решили подписать Декларацию о независимости немедленно, а пакет учредительных документов принять на собрании делегатов от всех территорий будущей Конфедерации.
– Года два потребуется как минимум, чтобы организовать местные собрания и выбрать делегатов на Конгресс, – произнес Тропинин. – И я бы хотел к этому моменту иметь колонию на Галапагосах.
Галина Ивановна собиралась что-то возразить, но, вздохнув, махнула рукой.
Гриша тем временем развернут карту, раскрашенную разными цветами.
– Пока у нас оформлены девять континентальных и островных территорий. Ещё шесть в процессе колонизации и оформления. И есть обширные Северные территории, от Чукотского полуострова до земель тлинкитов, которые мы делим с Российской империей. Их, наверное, следует пока оставить за скобками.
– Всё что угодно можно оставить за скобками, но не Юкон, – заявил Тропинин.
– Но если туда придут русские или британцы, мы даже не сможем прийти вовремя на выручку, – возразил Гриша. – Ведь гарнизон в Белоконе всего десять человек, а все остальное по сути это горстка факторий Меховой компании и один крохотный городок.
– Он называется Клондайк. И мы его не бросим ни при каких обстоятельствах.
– Почему? – удивился Грига. – Я прочел в бумагах, там добывают самородную медь. Но источники меди у нас есть и ближе. И гораздо богаче.
Тропинин усмехнулся и переглянулся с коллегами, получив от них вежливые кивки.
– Там и правда добывают самородную медь, – сказал он. – Хотя больше выменивают у индейцев. Медь мы используем для прикрытия. Потому что главным образом на Клондайке добывают золото.
– Золото?
– Да. Его мы пока в дело не пускаем, собираем как резерв. Курс к серебру не очень выгодный. Но когда-нибудь придет его время.
– Теперь вас придется убить, Гриша, – пошутила Варвара Ивановна.
– Раз вы все равно собираетесь меня убить, скажите хоть, сколько золота там добыто?
– Ха! Парень не промах.
– Около десяти тонн.
– И никто об этом не знает?
– Там работают проверенные люди, а медь удачное прикрытие. Она тоже ценится. Но не на столько, чтобы сводить людей с ума.
– Вот поэтому Юкон мы не отдадим, – сказал Алексей Петрович. – В крайнем случае, обеспечим его с устья. Море нам не перекроют. Мы же талассократия.
Гриша внезапно осознал, что с этого момента стал своим для этих людей. Не просто младшим партнером, помощником, мальчиком на побегушках. Частью единого целого, равным среди равных. Единственным из них, кто не был сподвижником Ивана Американца и даже не знал его при жизни. Его приняли в узкий круг.
Он не удивился, когда ему предложили поставить подпись на первом историческом документе.
КОНЕЦ ВТОРОЙ КНИГИ
