Текст книги "Хозяева океана 2 (СИ)"
Автор книги: Сергей Фомичёв
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 26 страниц)
Глава 17
Колонизация
Первоначальная колонизация Америки со стороны Сибири по сути являлась береговой и протекала естественным путем. Промышленные ватаги просто двигались за пушниной. А среди пушнины на первом месте всегда стоял калан, шкурка которого стоила на порядок больше любой другой, за исключением соболя. Но настоящий соболь в Америке не водился. Калан же обитал по берегам и на прибрежных островках, а люди перемещались на кораблях и лодках. Это определило характер колонизации.
Дойдя до края, то есть до территорий занятых испанцами, колонизация претерпела изменение и разделилась на две ветви: материковую и океанскую. Эти две ветви отличались весьма значительно.
Движителем материковой колонизации оставалась всё та же торговля пушниной на севере, и сельское хозяйство на юге. Свою лепту в общее дело вносили лесозаготовки, добыча нефрита, извести, угля, железной руды, меди и прочих ископаемых. По этой причине затраты Складчины на движение вглубь территорий получались минимальными. По крайней мере так было до сих пор. Предприятия сами окупали себя, содержали фактории и поселения. Складчина финансировала лишь гарнизонную службу и дипломатию. Потому что основным инструментом колонизации являлись переговоры и договоры с индейскими племенами. Чем занимался Анчо со своим небольшим департаментом.
Другое дело – колонизация океанская. Просторы Тихого океана не сравнить с землями американского Северо-запада. С одной стороны морской транспорт был дешевле и проще, не требовал прокладки дорог. С другой стороны, до пригодного к проживанию клочка суши приходилось добираться неделями, без привалов и остановок на ремонт. А в итоге высаживаться на островок, размером гораздо меньше любой из долин внутренних территорий. Мало того, даже небольшая колония на островах требовала не только изначальных вложений, но и постоянных затрат для поддержания деятельности, потому что прибыль острова приносили редко, во всяком случае не сразу. Выплаты сотрудникам, доставка припасов, подарки туземцам – всё это ложилось на Складчину.
Колонизация выходила затратной.
Тропинин был горячим сторонником освоения океана, в отличие, как поговаривают, от Ивана Американца. Тот к островам был равнодушен и даже Оаху хотел уступить Беньовскому. Тропинин же хотел получить всё, куда только мог добраться, невзирая на расходы. Возможно по этой причине океанской колонизацией стала заведовать Галина Ивановна Эмонтай. Соглашаясь со стратегией Алексея Петровича, она не давала волю воображению, считала деньги и берегла людей. Именно она поставила задачу сделать колонизацию безубыточной.
Как ни странно, но и в решении этой проблемы ведущую роль сыграло гуано.
До сих пор предприятия Тропинина, а также Аграрный институт в Сосалито являлись основными покупателями продукта. Они, однако, брали гуано по низкой цене, так что доставлять его получалось выгодно только в качестве попутного груза. В общем, дело шло ни шатко ни валко. Хуже того, местные жители (неважно колонисты или аборигены) не получали с разработок гуано практически никакого дохода. Интерес добывающих компаний входил в противоречие с развитием местного сообщества.
Дело привычное. Тому, кто пришел лишь за прибылью, плевать на то, что он оставит после себя. Он разроет остров до основания, вырубит последнее сандаловое или красное дерево, выкачает всю пресную воду из колодцев, перебьет всех птиц и соберет их яйца. Он не подумает даже о будущей прибыли, зная, что конкуренты такой шанс ему не предоставят. Поэтому – всё под корень и после нас хоть потоп.
Положение могли изменить две вещи. Первая относилась к решениям политическим – ресурсы каждого островка должны принадлежать местным сообществам, то есть колонистам или туземцам. Такой подход совпадал с тем, что само собой возникло у некоторых островных племен. Где-то на крупных островах, земля и ресурсы принадлежали царькам, но чаще всего они находились в собственности общины, а царьки лишь руководили людьми.
Складчина согласилась с Тропининым. Колонии получили в распоряжении все островные ресурсы. Одного этого оказалось, однако, мало. Следовало повысить привлекательность этих ресурсов. Поэтому, чтобы сократить издержки Тропинин предложил обрабатывать гуано прямо на островах.
– Фактически половина материала – это песок, известь, каменные обломки, кораллы, дерево, – говорил он. – Если мы будем отсеивать пустую породу прямо на острове, то во-первых, вдвое сократим расходы на транспортировку; во-вторых, сохраним островам половину природного материала; а в-третьих, оставим на островах часть добавленной стоимости, то есть определенный доход какому-то количеству людей. Мы могли бы и часть удобрений производить прямо на островах, пусть это и не даст выигрыш в перевозке.
Вторым решением стало строительство более вместительных шхун.
До начала 19 века у колонистов Северо-запада Америки особой нужды в больших кораблях не было. Шхуны брали на борт пятьдесят-сто тонн груза, включая воду и солонину для экипажа, запасную оснастку и прочее. Этого хватало за глаза, так как главный груз как правило состоял из мехов, а зерно и другие припасы стоили достаточно дорого, чтобы окупить перевозки небольших объемов.
Местные товары, вроде угля, песка или извести, возили по внутренним путям на баржах, не обладающих мореходностью. Для снижения затрат на перевозку требовались более грузоподъемные корабли. И тогда Тропинин заложил на основе своего проекта шхуны-фрегата небольшую серию четырехмачтовых шхун, грузоподъемностью под триста-пятьдесят или даже четыреста тонн.
По его расчетам, химическая промышленность и производители удобрений станут платить по тридцать астр за тонну гуанового концентрата. На долю перевозчика придется пятнадцать-двадцать астр, а колонии будут забирать себе остальное. И все будут довольны, все будут при прибыли.
Кстати говоря, с кокосами ситуация получалась аналогичная. Колонии получали в год в среднем 15 тысяч орехов с гектара (по 150 с каждой пальмы). Выходило пятнадцать тонн. Но когда получать копру и давить масло стали прямо на островах, выход получался примерно тонна копры или пять десятиведерных бочек масла. Разумеется, копру или масло везти выгоднее, чем орехи. Мало того, жмых после отжима масла подмешивали в корм местным коровам и козам, и даже свиньям и птице.
Скорлупу же Тропинин предложил пережигать на уголь там же на островах – его активировали перегретым паром и поставляли винокурням и другим фабрикам. Правда пресс и печи следовало приводить в работу углем. То есть возникала нужда возить уголь, как встречный груз.
Всё это вместе, наряду с идеями выращивать каучуконосные растения и жемчужниц, были призваны изменить ситуацию.
* * *
Совещание Складчины, посвященное развитию океанской колониальной системы, вышло не слишком большим. Камерным, как говорил Тропинин. Всего дюжина членов правления и шкиперы, прибывшие с новостями с разных концов океана. В гавани Виктории стояло сейчас сразу несколько шхун, что вернулись из дальних рейсов. Их команды редко собирались вместе, месяцами пропадая в плавании. Это была особая группа морского резерва, что чаще других выполняла задания Складчины. Они были лучшими. И раз уж так совпало, что несколько выдающихся шкиперов оказались дома, то Правление решило поговорить с ними. Всем было интересно узнать истории из первых уст, а не из сухих отчетов на бумаге.
Люди расселись в уютных креслах, расставленных полукругом, а выступающие занимали место напротив. Пылающий камин придавал обстановке уют и побуждал говорить без чинов и оглядки на авторитеты.
Митя Чеснишин рассказал о бурном развитии Батама и изолированном, но развивающемся обществе на Кусае. Нырков поделился исследованиями гуано на прибрежных островах и поисками удобных мест на Галапагосах. А затем слово предоставили Александру Онисимову, шкиперу «Касатки».
Его связи со Складчиной имели долгую историю. Жесткие методы Онисимова по установлению порядка на северных островах давали лучший результат, чем уговоры, а Складчина, случись что, оставалась в стороне.
Но одним севером Онисимов не ограничился. Однажды он спустился вниз вдоль берега Америки и обследовал несколько удаленных засушливых островов, о которых услышал в Кантоне от одного бостонца. Места оказались перспективными.
Проревев в очередной раз «Это мой котик!», Онисимов высадился на остров Гваделупе, совсем не случайно известный как Котиковый. Обнаружив на пляжах огромные стаи животных, шкипер оставил половину команды со всеми пушками и мушкетами, приказав стрелять по любому чужому кораблю, если тот посмеет высадить промысловую бригаду.
Сам Онисимов вернулся в Викторию и осаждал Складчину до тех пор, пока Галина Ивановна не согласилась основать на Гваделупе колонию. Уже через год к владениям присоединили еще два необитаемых острова – Сокорра и Санта-Роза (Кларион). На последнем нашлась значительная популяция котика.
Не удивительно, что именно Онисимова Складчина наняла, чтобы доставить партию колонистов на дальние острова, а заодно разведать океан к югу от Новой Зеландии. Характер сурового шкипера отлично подходил ревущим сороковым и неистовым пятидесятым.
– По договору со Складчиной я проследовал к острову Опара… – начал шкипер рассказ.
Опара [Опоро или Рапа-ити] являлся самым южным островом в центральной части Тихого океана. Он располагался даже южнее тропика Козерога и на его почвах уже не росли кокосы. Зато имелась неплохая гавань.
– Гавань защищена от волн, однако достаточно ветрена и много кораллов, которые порвали мне якорный канат, – сказал Онисимов. – Да и черт с ним! Мы высадили первую дюжину колонистов, помогли поставить форт и городок. На счет характера местных жителей не уверен. Нападений при нас не случилось, но я видели их укрепления в горах. Возможно подлецы ждали нашего ухода. Ну да, думаю, оружия у парней осталось достаточно для вразумления.
От Опары я проследовал к Новой Зеландии. Большую часть времени пришлось идти против сильного ветра со сносом к северу. Но, бог миловал, добрались благополучно. На Чатемах высадили вторую дюжину колонистов и помогли обустроиться. Местные оказались миролюбивым и не противились поселению. Однако, форт мы все же поставили.
Тут возникла незадача. Семенной картофель, что мы везли с собой, весь сгнил, свиней мы тем более не довезли. Вонищи от них, скажу я вам… В общем, кроме кур никакой живности на развод. А на острове с питанием очень скудно. Кроме того, прежде чем двигать на юг мне требовалось пополнить команду. Колонистов-то всех высадил, а у меня двое сбежали еще на Опаре, да один помер от простуды. С местными договориться не удалось, они чё-то меня побаивались. Так что я решил прикупить всё нужное в Новой Зеландии. Благо до Южного острова было не так далеко. В команде у меня имелся гаваец и я надеялся, что он поможет с переговорами.
На берегу большого залива мы нашли поселение. Язык их на гавайский оказался совсем не похож, разве что отдельные слова. Но это мне мой гаваец потом разъяснил. А тогда мы объяснялись больше руками, рисунками. Из рабов у них нашлись только женщины и дети. Да и то, сейчас думаю, что может и не рабы то были, а свои же соплеменники из бедных. Тогда я предложил их парням поступить матросами на два года и пообещал каждому по мушкету за службу, не считая кормежки и прочего. Желающие нашлись, я отобрал троих. Затем выкупил рабов за мушкет и десяток пустых консервных банок. И в добавок получил свиней несколько штук и семенной картофель.
Шестилитровые консервные банки давно превратились в своеобразную валюту у туземцев по всему океану. Иные шкиперы отбивали затраты на консервы только обменом пустых банок на сандал или жемчуг. На заводе Тропинина черную жесть прокатывали через погруженные в олово вальцы, почему и стоила она куда дешевле европейской, на которую уходило слишком много дорогого олова и много труда.
– В общем, свиней, картофель и рабов мы отвезли на Чатем в нашу колонию, кроме одного мальчонки, которого я взял юнгой. Тут как раз наступило южное лето и мы двинулись дальше в океан, чтобы приискать новые острова и уточнить уже открытые.
Первыми были острова Баунти. Они оказались обычными скалами. Пристать там негде и якорной стоянки мы не нашли. Так что, уточнив координаты, сразу двинулись дальше.
Острова Антиподов… ну, там один нормальный остров на самом деле. Он богат на котика. Хотя из-за ветра на холмах почти ничего не растет, есть несколько ложбин, где можно поставить дома. Пока мы исследовали, к острову подошла бостонская шхуна «Фаворит». Она промышляла в южных водах тюленя и высадилась прямо на их лежбище. Мы вовремя заметили, подошли ближе и я выпустил ядро по пляжу, где варнаки собирались устроить лагерь. Затем встал борт к борту и через рупор заявил наши права. Указаний от Складчины на этот счет не было, но я решил, что объявить острова своими лишним не будет.
Затем мы сошлись на берегу с их шкипером, пока мои парни держали всех под прицелом. Я сперва начал быковать, но потом как бы согласился, чтобы бостонцы добыли десять тысяч котика, чтобы только холостяков, и убирались к чертям. Мы тоже взяли там десять тысяч. За неделю управились. Дождались солнца, чтобы уточнить широту и двинулись дальше.
В следующий месяц в пятидесятых широтах мы нашли две группы вполне годных островков. У обоих есть неплохие гавани, даже лучше чем на Чатеме. Но как и на Атиподе, там постоянно дуют ветра, что видно по приземистой растительности. Деревьев нет, есть крупные кусты, так что картофель наверняка можно вырастить.
Время уже поджимало, лето заканчивалось. Мы нанесли острова на карту и двинулись дальше на юг. Там нашли еще один остров. Довольно крупный, верст тридцати в длину. На нем большое число пингвина и котика. Для поселения он плохо подходит. Вряд ли можно что-то вырастить, разве что в парниках. Чтобы обозначить приоритет мы поставили там хижинку с запасом еды, вырезали Медведицу на доске. Дальше к югу не пошли, потому как на том полушарии уже наступила осень, бури усилились. И мы отправились в Кантон с заходом в Паго-паго, чтобы пополнить провиант.
В общем, могу сказать, что котика в южных водах полно, но и бостонцев шастает изрядно. Если ничего не предпринять, то за несколько сезонов зверя выбьют подчистую. А шкуры отличные – в Кантоне мы выручили за них по шесть пиастров за штуку так что полностью окупили плавание.
– Насколько эти острова пригодны для организации колоний? – спросила Галина Ивановна.
– Скорее для промысловых лагерей. Погоды суровые, как на Уналашке. Но прибрать острова к рукам, чтобы не допускать на них чужих промыслов было бы неплохо.
– Мы не можем держать вооруженный отряд на каждом из островов, чтобы он охранял котика и тюленя, – возразил промышленник Быков. – Бостонские зверобои те еще головорезы. Чтобы их сдержать потребуются серьезные силы.
– И всех этих людей придется снабжать, – добавила Галина Ивановна. – Если на островах нет деревьев и высоких кустарников, значит там вряд ли можно вырастить достаточно пищи. И если нет дерева, то нечем топить. Придется завозить уголь.
– Один мой матрос – европеец сказал, что можно топить торфом, – вспомнил Онисимов.
– Так на островах есть торф? – оживился вроде бы дремавший Тропинин.
– Полно, – заверил Онисимов. – В иных местах и провалиться с головой недолго.
– Ха-ха, так это же Клондайк!
– Клондайк? – не понял кто-то.
– Торф годится не только как отопление, – пояснил Тропинин. – Из него можно получать различные полезные вещества. Как из каменного угля. А кроме того он решит наши проблемы на засушливых атоллах с их песчаным грунтом.
– Возить торф за пять тысяч верст на экватор?
– Ну так и что же? Сейчас мы возим землю для теплиц из Калифорнии. А на холодные острова все равно нужно завозить материалы и всякие фрукты, уголь для станции. Так почему бы обратно не возить торф?
– На травах можно держать овец или коз, или кроликов, – предложил кто-то из зала.
– Если там торф, и широта подходящая, то по климату это похоже на Уналашку, – сказал Тропинин. – Значит, мы скорее всего сможем вырастить все, что прижилось на Уналашке.
Ещё в семидесятом году Иван высадил на Уналашке целый лес из сибирских и американских растений. Часть из них погибла в морозы, часть смогла прижиться и вырасти. Шиповник, облепиха, крыжовник – одни они уже решали проблемы с цингой. А еще сибирский кедр, лесной орех, жимолость, рябина и калина. Не говоря об обычных соснах.
– По окупаемости колонии не думаю, что будет сложно, – сказал Онисимов. – Я имею в виду, что ежели все эти острова взять, то можно спокойно забивать около двадцати-тридцати тысяч котика каждый год. Это чтобы цена не падала и численность не уменьшалась. А двадцать-тридцать тысяч шкур в Кантоне дадут самое малое сто-сто пятьдесят тысяч монет. Этого с лихвой хватит на содержание фортов на всех островах с пушками и припасами и для колонии на Чатеме работа найдется.
– Отлично! – произнес Тропинин.
– Тогда может вы, господин Онисимов создадите компанию, которая будет промышлять котика и кита в водах Южного океана? – предложила с хитрой улыбкой Галина Ивановна. – Поставите станции на всех этих прекрасных островах, а мы, то есть Складчина, внесем свою долю, а также поможем колониям в организации хозяйства.
– Хотите запрячь меня в свои прожекты? – Онисимов ухмыльнулся. – Подбросить до островов людишек, помочь им с обзаведением, это я готов, но жить там все время желания нет.
– Базируясь на эти острова, можно промышлять котика на берегах Новой Зеландии и Австралии, – подкинул ему идею Тропинин. – Там не так многолюдно и вряд ли кто-то отгоняет промышленных из других стран. Компания могла бы хорошо зарабатывать.
Австралией Тропинин иногда называл Новую Голландию. Её южные, северные и западные берега были безлюдны, а Британия и объявила власть над восточной частью материка.
– Компания… – буркнул Онисимов и пожал плечами. – К чему мне компания?
Гриша подумал, что такой человек вряд ли сможет ужиться с большим числом пайщиков. Поделить пажити – запросто, но работать вместе, нет. Он был первопроходцем, вроде тех головорезов, что первыми отправились из Сибири на Алеутские острова. своеобразным Кортесом. А жизнеспособные компании обычно создает следующее поколение промышленников – скорее купцы, чем завоеватели. Ещё Гриша подумал, что как и в случае с гуано, кокосами и прочими продуктами, компания из пришлых станет хищнически относиться к источнику прибыли. Хотя бы потому, что знает – где-то «за углом» ждут конкуренты, желающие выбить оставшегося на развод зверя. Как и в случае с гуано, только местная колония, планирующая жизнь на длительное время, может по-настоящему позаботиться о котиках и обо всем остальном. Кроме того, колония могла бы зарабатывать не только на морских животных, но и на разведении той же норки, скармливая ей тюленье мясо.
Он поделился мыслями с Алексеем Петровичем.
– Над всем этим стоит подумать – сказал Тропинин. – Эх, нам бы на островах Прибылова так устроить.
– А что ваши маори? – спросила шкипера Галина Ивановна.
Онисимов ухмыльнулся.
– Одному я прострелил ногу, когда он попытался стянуть мушкет моего помощника. Я высадил его хромым в Паго-паго на обратном пути. А двое других ничего, прижились.
– Они не бунтовали из-за товарища?
– Нет, они восприняли наказание, как «уту», справедливое возмещение, по их понятиям.
– Нам бы с ними поговорить. Записать словарь и расспросить о возможной торговле. Что им требуется, что могут дать взамен?
– Легко. Время есть. Касательно фактории в Новой Зеландии могу добавить, что берег возле этого поселения маори, где мы гостили, неудобный, открытый. Их лодкам большего и не нужно, на пляж так даже удобнее вытаскивать. А для серьезного корабля не подходит. Но верстах в двадцати южнее есть отличная гавань прикрытая от всех ветров скалами. Там множество бухточек с глубокой водой, на берегах есть плоские скалы – самое то для крепости. В общем, если надумаете обосноваться, лучшего места не найти. Я отметил его на карте. А парни помогут с переговорами.
– К сожалению мы вряд ли потянем колонизацию крупных островов со значительным населением, вроде Новой Зеландии, Новой Каледонии или Фиджи, – сказал Тропинин. – Поставим конечно несколько торговых факторий в разных местах, посмотрим, что выйдет. Но это будут чисто торговые предприятия. Маори себе на уме, у них довольно развитое общество, не нам с ограниченными ресурсами ввязываться в их расклады. Попытаемся высадить их знаменитые деревья каури в Калифорнии, возможно со временем создадим свой фонд.
– Нам следует основать факторию при каждом крупном племени, – заявила Галина Ивановна. – Но об этом немного позже.
