Текст книги "Хозяева океана 2 (СИ)"
Автор книги: Сергей Фомичёв
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 26 страниц)
Глава 34
Десант
«Незевай» вышел раньше эскадры. Раш нарочно не стал его перегружать, чтобы обеспечить более быстрый ход. Его отряду предстояло высадиться прежде основных сил. Только фрегат, имеющий паровую машину, опередил шхуну.
Они увидели горы Оаху, а затем и мыс Мокапу на исходе третьей недели плавания. Митя хотел взять немного южнее, чтобы обменяться сигналами с фрегатом и вообще убедиться, что тот на месте, но Раш настоял на немедленной высадке.
– Если мы будем маячить у берега, противник успеет подготовиться.
В его словах имелся резон.
– Как скажете, полковник.
– Будем спускать на воду машину? – спросил Барахсанов.
Отогнав последние сомнения, Митя кивнул. Волнение позволяло пустить в ход нелепое плавучее устройство. Во всяком случае Евражка был уверен в успехе. Но одной лишь машине шкипер доверять не мог. Он собирался замедлить движение плавучим якорем в том случае, если машина откажет, а ветер потащит шхуну на рифы. С помощью двух верповых якорей он мог удержать курс и пройти узкий канал, а высадив десант, развернуться прямо на месте, без риска напороться на скалы.
– Пулька, Сарапул, приготовьте плавучий якорь. Барахсанов, возьми японцев, на тебе два верповых.
Икаа и Гании строго говоря не являлись японцами. Их взяли гребцами на японский корабль с островов севернее Окинавы. Оба еще плохо говорили по-русски и Барахсанов сопровождал приказы жестами. В основном он использовал матросов для тяжелой работы, вязать узлы им пока не доверял.
Только когда якоря были готовы Митя распорядился опустить за корму паровую машину. Здесь пришлось поработать всей команде. Четверо медленно стравливали тали, двое удерживали ящик в нужном положении.
Окинавец Тинен с интересом наблюдал за приготовлениями. Полковник в подзорную трубу осматривал берег, выслеживая противника и подбирая место для высадки.
Когда машина оказалась за кормой, Евражка медленно, стараясь не пролить, залил через воронку горючую смесь. Затем, с помощью длинного факела он некоторое время разжигал топку, а когда пламя разгорелось, нацепил сверху трубу. Все это время матросам приходилось удерживать машину за рукоятку.
Пожара не случилось и Митя перевел дух. Однако, отметил, что подготовка отнимает слишком много времени, внимания и сил, чтобы использовать плавучую машину повседневно. Лучше уж выдавать такие прямо на рейде или перед входом во фьорды, чем тащить через половину океана, рискуя потерять во время шторма. Тем более, что обычно команда на шхуне меньше и у неё полно дел.
Чуть погодя, Митя решил, что в гаванях разумнее держать буксир с отдельной командой.
– Пулька, кидай лот без перерыва, мы подойдем к берегу как можно ближе, – распорядился он.
Тем временем труба задымила сильнее, машина набрала обороты и шхуну потащило в сторону берега.
– Держи ровнее, – крикнул Митя Евражке.
И чертыхнулся про себя, отметив очередную проблему. Теперь на шхуне оказалось два рулевых. Шкипер держал штурвал, а машинист направлял буксир. Куда это годится?
– Тридцать футов, – доложил Пулька.
– Барахсанов, Сарапул, уберите грот и встаньте к якорям.
Людей на все не хватало, к тому же они мешали друг другу. Приходилось одновременно управлять парусами, якорями и машиной. Поэтому Митя решил отказаться от парусов, а гвардейцам предложил самим спускать на воду шлюпки. В них уже погрузили тяжелые орудия и снаряды.
– Восемнадцать футов.
Раш показал лейтенанту рукой на удобное для высадки место. Шхуна вряд ли могла подойти к нему близко. Буруны на рифах очертили зону, куда лучше не соваться, а там, где бурунов не имелось, виднелись на темной воде светлыми пятнами песчаные отмели.
– Восемь футов, – доложил Пулька.
Глубина приближалась к опасным значениям.
– Малыш, возьми футшток и отправляйся на нос.
Гвардейцы взялись за тали, чтобы спустить шлюпки. Ветераны неплохо разбирались в морском деле, но их скопилось на палубе слишком много. Веревки путались, цеплялись за шкоты. Когда пришло время отдавать якоря, возле обоих бортов уже покачивались лодки и места попросту не оставалось.
– Чёрт! – крикнул Митя. – Давайте живее! Вот что значит лезть на рожон, без подготовки.
Им стоило отточить тактику у родных берегов, прежде чем отправляться на Оаху, где помимо прочего их запросто могли встретить огнем.
Как бы подтверждая его опасение с берега выстрелила пушка. На «Незевае» не сразу разобрались, свои приветствуют или стреляют чужие (на полуострове могли быть и те, и другие), пока второе ядро не ударило по форштевню.
Массивный нос к счастью выдержал удар.
– Девятифунтовка, – определил Раш, ориентируясь лишь по силе толчка.
Корабельные карронады не могли достать до берега, а пушки десанта лежали в лодках. Вытаскивать их оттуда, устанавливать на палубе и снаряжать не осталось времени. Это только добавило бы неразберихи на борту.
– Отчаливайте, отчаливайте быстрее! – заорал Митя.
– Нужно прикрыть погрузку от орудия, – сказал ему полковник.
Мите, напротив, хотелось развернуть шхуну носом к огню противника, уменьшить, так сказать, силуэт и подставить под ядра более массивную и прочную конструкцию. Он также хотел защитить огнеопасную плавучую машину. Но полковник тоже был прав, следовало прикрыть шлюпку. К тому же палубу по-прежнему переполняли люди, а продольный огонь мог выкосить половину отряда одним ядром.
Митя довернул руль, шхуна немного изменила курс и встала к вражескому орудию левым бортом. Теперь казёнка прикрывала от огня лодку по правому борту.
– Первый отряд! – скомандовал Раш. – Хиггинс старший. После высадки будете прикрывать остальных.
– Евражка! – крикнул Митя. – Избавься от своего чудовища. Оттолкни его!
Тот не сразу послушал. Пулька быстро его убедил, пообещав отвесить леща. Топливо перекрыли. Труба продолжала дымить, но машина быстро утратила мощность. Пулька оттолкнул плавучий ящик. Его тут же понесло течением и ветром в сторону.
Следовало поспешить с высадкой. Гвардейцы уже заполнили шлюпку. Товарищи передали им мушкеты, припасы, личные вещи и чуть было не потопили лодку. Пулька мощной рукой прекратил посадку и оттолкнул первую шлюпку. Тем временем Малыш перегнал на левый борт вторую. Погрузка продолжилась.
Полковник уходить не спешил, Он вглядывался в трубу, пытаясь обнаружить позицию врага. Разглядеть её долго не удавалось. То, что пушка стреляет со склона горы Улупау, венчающей мыс, стало ясно довольно быстро. Противник определенно прятался за завалом из старых веток и стволов, устроенном прямо на склоне. Незадолго до начала стрельбы вражеские канониры подожгли сырую траву. Пороховая гарь растворилась в белесом дыму, не позволяя точно определить место выстрела. Возможно даже, что пушка была не одна.
– Хитро, – оценил находку Раш. – И что хуже, мы их оттуда легко не выбьем.
Митя согласился с его оценкой. Десанту пришлось бы пробираться до вражеской позиции через отмели и прибрежные болота, а потом карабкаться на гору. Людей не хватало для прямого штурма и они имели иную задачу.
Первая лодки с гвардейцами и пушкарями устремилась через мели к берегу. На некоторое время она превратились в легкую цель. Попадание ядра гарантированно топило и саму лодку и припасы в ней. Раненным тоже было бы нелегко добираться до берега.
Однако, вражеский канонир, рассуждал иначе. Рядом с орудием явно находился кто-то с европейской выучкой. Он выбрал целью Раша и Митю, одетых в мундиры старших офицеров. И он оказался в шаге от успеха. Но из-за набежавшей волны шхуна немного сдвинулась и противник промахнулся. Ядро разнесло на куски двух гвардейцев и пробило дыру в груди Сарапула. Его безжизненное тело улетело за борт.
Палубу залило кровью, завалило кусками плоти. Кто-то упал, кто-то вскрикнул от ужалившей тело щепки. Затем кого-то вырвало, послышалась ругань, бесполезные выстрелы из мушкетов.
Митя вдруг ощутил, что некоторое время находится в оцепенении. Благо никто не заметил слабости, потому что шкипер продолжал привычно сжимать в руках штурвал.
Гвардейцы залегли, прячась за бочками и мачтами. Вражеская пушка выстрелила еще раз. Ядро отрикошетило от воды и ударило в борт. Раздался характерный треск.
– Пулька, Малыш! Готовьте пластырь, – прорвало Митю. – Барахсанов, бросай якоря!
Вскоре шхуна дернулась, натянув канаты, и встала.
– Я засек его, – произнес Раш и полез на казенку.
Погрузка во вторую лодку шла медленно. Несколько человек в суматохе вывалились за борт, их затаскивали в шлюпки товарищи.
– Оставьте! Пусть держатся за борт. – раздался сверху голос полковника. – Торопитесь парни, иначе мы все здесь потонем.
Прилетело еще одно ядро. Оно разбило в щепки лодку что лежала на крыше казенки. К счастью полковника обломками не задело. Он упорно выцеливал кого-то среди завала, не обращая внимания на хаос вокруг.
Раздался выстрел его винтовки. Среди веток и дыма Мите почудилось движение, более резкое, чем раньше. Видимо кого-то Раш все же подстрелил или хотя бы согнал с места.
– Вот так! – довольно произнес полковник,
Рядом с ним возник окинавец Тинен. Ему пришлось стрелять из обычного мушкета. С чем он великолепно справлялся – долгие упражнения во время плавания через Тихий океан не прошли даром. Выстрелив, он ловко засыпал порох, загнал пыж, затем пулю, вставил капсюль в гнездо и выстрелил еще раз. Третьим к с ним присоединился одни из гвардейских застрельщиков. Их обычно имелось по нескольку человек в каждом взводе – самых метких парней.
Некоторое время трем опытным стрелкам удавалось отгонять пушкарей с позиции. Вскоре те, однако, приспособились и стали откатывать пушку за склон или в какую-то яму, где в безопасности заряжать. Это сильно замедлило темп огня, но не прекратило его вовсе.
Ящик с паровой машиной дрейфовал в заливе пока не наткнулся на риф. Там он застрял на некоторое время, пока волна не накренила его слишком сильно. Из ящика пошел дымок, появилось пламя, а затем он взорвался.
– Горючее перелилось, а топка еще не остыла, – грустно пояснил Евражка.
Митю аж передернуло, когда он представил, что подобная жуть могла произойти пока машина толкала шхуну. Напряжение боя заставило быстро забыть этот страх.
Тем временем вторая шлюпка отправилась к берегу, а первая уже добралась до места. Парни вытащили лодку на пляж, достали орудия и начали обустраивать позицию прямо на песке.
– Вот черти! – выругался полковник. – Мы не должны расходовать снаряды на второстепенную цель.
– Вы сами приказали им прикрывать высадку, – возразил Митя.
Орудия десантников оказались мортирами, но не совсем обычными. Стволы были длинными но куда меньшего калибра чем встречается у мортир. Они опирались казенной частью на плиту, а стволом на длинные сошки. И разумеется, стреляли они не ядрами, а такими же оперенными снарядами, как все орудия Виктории. Выглядели снаряды не слишком внушительно, зато гвардейцы могли прихватить таких с собой куда больше. В конце концов, им предстояло идти к месту назначения по горным тропам.
Тем временем вторая шлюпка прошла половину пути до берега. Казалось бы высадка проходит по плану, несмотря на противодействие противника. Но тут «Незевай» получил ядро в борт прямо у ватерлинии. Новая пробоина соединилась с прежней. Заведенный было пластырь утянуло внутрь точно рыбешку в голодную пасть акулы. Конец шхуны стал очевиден.
«Незевай» тонул. И тонул быстро. Благодаря якорям они встали на относительно глубоком участке и теперь Митя не успевал выбросить шхуну на мель. Последнюю десантную шлюпку они потеряли, поэтому Пулька спустил на воду чудом уцелевшую гичку и побросал туда вещи с оружием.
Митя приказал команде покинуть шхуну. Евражка посчитал себя частью команды и забрался в лодку одним из первых. Гвардейцами распоряжался Раш, а он был занят стрельбой. Его парни ждали приказа на палубе.
Тем временем вода уже добралась до неё. Задраенные люки не позволяли воздуху свободно покидать трюм, создавая внутри пузырь. Но и щелей с отверстиями имелось достаточно, чтобы все же затопить шхуну.
Следовало спешить. У них имелось всего несколько минут. Хуже всего, «Незевай» мог завалиться на бок, утянув гичку с собой. Хотя вода поступающая в трюм пока не создала сильный крен, любая волна могла изменить положение.
Барахсанов с матросами и машинистом сидели на банках и выжидательно смотрели на шкипера.
– Плывите, я догоню, – сказал Митя.
– Валите отсюда, – рявкнул на своих Раш.
Последняя часть десанта не могла целиком поместиться в маленькой лодке. Большинству пришлось прыгать в воду. Снаряжение и паника тянули людей на дно. Кто поумнее держались за лееры гички. Пулька с Малышом оттолкнули её от тонущей шхуны и взялись за весла.
Митя метнулся в каюту. Сбросив все лишнее, он оставил на себе только штаны и рубашку. Достал из тайника деньги, из ящика стола бумаги. Ценности сунул в мешочек, затянул шнур и надел на шею. Бумаги запихал в тубус с картами. Тот был сделан из непромокаемого картона с плотно прилегающей крышкой.
Раш, застрельщик и окинавец продолжали стрелять по противнику, прикрывая гичку с остатками десанта. Маленькая лодка едва двигалась, облепленная гвардейцами, как китоловное судно тушами китов после удачной охоты.
Тем временем мортиры на берегу начали, наконец, обстрел противника. Их стрельба оставляла желать лучшего. Карта восточного берега не отличалась точностью, а боковой ветер оказался достаточно сильным, чтобы сносить снаряды.
Тем не менее им удалось отвлечь вражеское орудие на себя.
Казенку заливало. Только крыша и мачты торчали теперь над водой. Митя бросил за борт последний мешок с капоком.
– Четверых выдержит, – сказал он стрелкам. – Но все железо придется оставить.
Полковник нехотя бросил винтовку в воду. А затем и сам осторожно ступил с крыши.
* * *
Они добрались до пляжа благополучно. Полковник не захотел расставаться со шпагой и мундиром и это чуть не стоило ему жизни. Одежда набухла, тянула его вниз и сковывала движения. Раш едва выбрался на сушу. Вода стекала с него ручьями.
Большая часть гвардейцев пряталась в зарослях, но позиция для стрельбы находилась на открытом месте. Пушкари продолжали опускать оперенные снаряды в жерло мортир. Всякий раз через секунду те с воем взмывали в воздух. На песке уже лежало несколько пустых ящиков.
– Прекратите стрельбу! – набросился Раш на лейтенанта.
Хиггинс развел руками.
– Я хотел помочь.
– Помогли и чудесно. Но теперь вы зря тратите боеприпасы, – сказал Раш. – Мы все равно не собираемся атаковать эту гору. Она нам не нужна. Отправимся по своим делам. А эти пусть сидят здесь хоть до Страшного суда.
– Раз они устроили здесь логово, то наверняка захватили уже весь остров, – сказал Барахсанов.
Ему никто не возразил, ввод был очевидным.
– Мы предполагали, что так будет, – произнес Раш устало. – Будем надеяться, что крепости еще в наших руках.
Ядро ударилось в песок в двух десятках шагов от них.
– Пора уходить! – сказал полковник.
Митя еще раз взглянул на море, где виднелись верхушки мачт. Вскоре корпус затянет песком или окончательно разобьет волнами. И не останется ничего.
– Так даже лучше, – подумал он вслух. – Лучше закончить жизнь в бою, чем в топке в качестве дров.
Они укрылись в джунглях. Барахсанов пожертвовал шкиперу кое что из своей одежды.
В горячке боя Митя не думал о потерях, но когда переодевался в тени деревьев и напряжение отпустило его, он вспомнил о старике.
– Что я скажу детям Сарапула? – чуть ли не простонал он.
Ему никто не ответил. Все были заняты собственным выживанием и выполнением задачи. Гвардейцы разобрали тюки и двинулись вслед за Хиггинсом по тропе. На месте остались лишь Раш и один из бойцов.
– Пошли капитан, – сказал Пулька. – Нам лучше не отставать от гвардейцев.
Идти через горы никому из незевайцев не улыбалось. Но оставаться одним на чужом берегу без понимания обстановки, без припасов было боязно.
– Если пойдете с нами, возьмите у парней немного вещей, – сказал Раш. – Мы потеряли несколько человек, а эти мортиры только на вид легкие, но каждая весит английский центнер.
– Мы с вами, – Митя кивнул.
Моряки быстро догнали отряд и забрали часть поклажи. Своих вещей у них почти не осталось.
Глава 35
Королевство
Полковник Раш ещё в Виктории включил в отряд двух местных ополченцев, которые отлично знали тропу. Теперь они шли впереди, меняя друг друга.
По карте от залива до крепости выходило не больше пятнадцати верст. Отряд сильных мужчин затратил на переход целых три дня. Мите не часто приходилось пробираться сквозь джунгли, а уж так далеко в горы он и вовсе не забирался ни разу в жизни.
Отборные гвардейцы Раша прошли подготовку, а вот незевайцам пришлось нелегко. На мокрых от тумана камнях скользили ноги, края узкой тропы осыпались, а ухватиться часто бывало не за что. Каждый из моряков по нескольку раз оказывался на волосок от падения. Выручало везение и присущее мореплавателям чувство равновесия.
В горах царили иные звуки, запахи и цвета, чем привычная обстановка в море. Митя не мог предугадать, откуда исходит опасность. Приходилось полагаться на двух гавайцев подобно тому, как пассажиры полагались на самого Митю во время плавания.
Перемахнув хребет Коолау, отряд спустился по его южному склону. Спуск оказался ещё более сложным и опасным, чем подъем. Им часто приходилось использовать веревки, спускать грузы по отвесным стенам, спускаться самим, страхуя друг друга.
Орлиное гнездо располагалось в долине ручья Палоло примерно в трех верстах от береговой линии Вайкики, если измерять по карте. По тропе наверняка получилось бы вдвое больше.
Здесь отряд встретили полдюжины местных бойцов. В основном гавайцев. Но их сержант Санька Полпуда был выходцем с материковой Америки. У них с Митей наверняка нашлись бы общие знакомые и даже родственники в Туземном городке.
Санька считался на Оаху ветераном. Он попал сюда даже раньше Ивана Американца, когда только-только ставили торговый пост. Как ни странно индеец прижился. Женился, обзавелся детьми, поставил один из первых домов в Гонолулу. Торговую службу сменил на мушкетерскую и вот оказался старшим в Орлином гнезде.
Горная крепость выглядела небольшой. По сути она была даже не крепостью, а сторожевым постом на террасе в скалах. Отсюда открывался вид на весь южный берег, а в хорошую погоду можно было увидеть соседний остров Молокаи. В этом заключалась особенная ценность Орлиного гнезда. Именно отсюда предупреждали остров о нашествии.
На случай обороны срубили из бревен блокгауз, для проживания поставили несколько тростниковых хижин. Ни орудий, ни крепостной стены. Хотя крутые обрывы с трех сторон неплохо защищали гарнизон от возможного штурма, главной защитой являлась тайна: тропу ведущую на террасу знали немногие даже из местных.
Отряд во много раз повысил огневую мощь гарнизона и значительно увеличил его численность. Крепость, однако, не была рассчитана на большое скопление людей. Поэтому Хиггинс сразу же взялся за возведение дополнительного укрытия. Навес над головой не казался лишним. Из-за гор, собирающих облака, дожди здесь шли чаще, чем на берегу. Они редко лили сплошным потоком, чаще моросили мелкими брызгами.
Пушкари обустраивали огневые позиции. С учетом высоты мортиры могли посылать снаряды до самого среза воды. Стволы от дождя прикрывали конусами из пальмовых листьев.
Раш и Хиггинс внимательно осматривали побережье. Барахсанов и Митя присоединились к ним. Труба являлась одной из немногих вещей, что шкипер успел прихватить.
Гонолулу по всем признакам был брошен жителями. Во всяком случае никакого движения на его улицах Митя не заметил. Противника он не заметил тоже. Никаких следов лагеря, стоянки, дыма костров. Лишь на берегу, в дюнах, довольно далеко от воды лежало несколько крупных ваа каулуа (катамаран) и с дюжину ваа каукахи (каноэ с балансиром).
– Этих явно недостаточно для флота вторжения, – произнес Раш. – Где остальные?
– Большая часть в Эва, – пояснил Санька Полпуда. – Сразу после убийства Каха хана стало понятно, что Камеамеа постарается захватить остров. Здесь его ждали в первую очередь. Но он что-то понял, почуял или его предупредили. Так что вся армия высадилась к западу от гавани. Около тысячи человек. Сперва они пошли вглубь острова, и только потом напали на Гонолулу с тыла. Это дало время горожанам укрыться в Степановской крепости, но строители железной дороги попали под удар.
После рекогносцировки командиры собрались в блокгаузе. Раш развернул карту южного берега и показал на Вайкики.
– Высадка основных сил будет здесь. Наша задача поддержать десант.
Степановская крепость могла обстреливать западную часть берега, фрегат мог стрелять по целям видным с воды. Однако довольно большой участок на востоке закрывал от корабельных орудий Бриллиантовый холмом (на самом деле кратер небольшого вулкана). Зато со стороны Орлиного гнезда эта территория лежала как на ладони.
– Будем сообщаться с фрегатом и крепость посредством флажковой сигнализации и зеркальца.
«Викторию» они увидели только на следующий день.
Фрегат держался довольно далеко от берега. Труба не дымила, видимо уголь закончился или его берегли для главного сражения. Солнце пряталось за облаками, поэтому отражение зеркальцам с моря могли не заметить. Раш поднял на мачте несколько флагов, означающих, что отряд на месте и готов действовать. Их должны были увидеть и наблюдатели Степановской крепости. Могли заметить и враги, если бы знали куда смотреть.
* * *
На третий день фрегат поднял сигнал готовности. Это значило, что флот появился на горизонте. Из Орлиного гнезда северо-восточное направление не просматривалось. Так что они увидели корабли, только когда те миновали мыс.
Около тридцати шхун легли в дрейф в полумиле от берега. Риф перегораживал путь парусникам европейских проектов, но весельные лодки, а также байдарки, пироги, проа и ваа могли сравнительно легко добраться до берега через отмели и прибой.
Крупные шлюпки спустили на воду еще на подходе и тащили на буксире, пока те заполнялись гвардией и ополчением. Когда шхуны бросили якоря, к шлюпкам добавились мелкие лодки. А затем почти одновременно вся эта тьма взбивая море веслами ринулась на берег.
Каждая шхуна могла взять в трехнедельное плавание около сотни бойцов с припасами и вооружением. И кажется шкиперы использовали каждый кубический фут пространства, чтобы доставить как можно больше людей. Десант составляли не только гвардейцы и городское ополчение. К нему во множестве присоединились гавайцы из тех, что учились или работали в Виктории, а также некоторые из ближайших индейских племен.
Незевайцы оказались не при делах. Гвардейцы наблюдали, обменивались сигналами с фрегатом и крепостью. Их орудия готовились открыть огонь. Моряки лишь проедали скудные припасы Орлиного гнезда и создавали толчею на небольшой террасе.
Противник готовился. Если кто-то из вражеских командиров надеялся, что Виктория не придет на помощь осажденным крепостям, то появление фрегата эти надежды развеяло. Однако Камеамеа не мог знать, где именно американцы предпримут десант. Вайкики считался наиболее удобным плацдармом, но именно поэтому высадку могли начать в ином месте.
Среди дюн пряталось не больше сотни людей. У них имелись пушки и мушкеты. Они первыми открыли огонь. Почти сразу же им ответил фрегат и легкие орудия на шхунах, фальконеты и ружья на лодках. Над кипящем от весел морем теперь поднимались облака белесого дыма.
Дюны неплохо защищали обороняющихся от настильного огня.
– Мы можем накрыть их залпом, – произнес Хиггинс.
Раш отклонил предложение лейтенанта.
– У нас свой участок, – сказал он. – Когда противник появится там, мы вступим в дело. А сейчас не стоит тратить снаряды. Эта сотня людей ничего не решает.
Митя вспомнил карту. Если основные силы Камеамеа располагались в Эва они не успевали добраться на Вайкики до окончания высадки. Им бы пришлось или огибать Перл-Харбор или пересекать канал, а затем следовать вдоль берега под огнем Степановской крепости.
Но Камеамеа считался неплохим тактиком и вряд ли допустил такую ошибку. Он мог расположить войска, например, в строительном городке железнодорожников. Оттуда он успевал перебросить силы на обе стороны побережья.
– Возможно фрегату не стоило появляться так рано, – подумал вслух Митя. – Мы сами предупредили их.
* * *
Десант приближался. К пушечным выстрелам прибавились мушкетные, в дело вступили пращники, наконец, полетели копья.
Всё это выглядело в глазах гавайских воинов не более чем разминкой. Подобно европейским и азиатским аристократам они больше всего ценили холодное оружие. В их случае клинок заменяла дубинка леимомано, усыпанная акульими зубами точно пила.
– Похоже, они не собираются вставать полумесяцем, – заметил Раш, разглядывая поле боя. – Значит будут сражаться рассыпным порядком.
– У них недостаточно воинов для плотного строя, – предположил Хиггинс.
– Скорее всего.
Как уяснил из разговора гвардейцев Митя, европейское и американское влияние понемногу изменило характер туземных стычек. Они больше не устраивали поединков вождей, не били в барабаны, не совершали устрашающие ритуалы, призванные подавить волю противника. Война лишилась украшений, а огнестрельное оружие добавило крови.
– Движение в городе, – предупредил Полпуда, который не обращая внимания на битву осматривал окрестности.
Командиры навели трубы на Гонолулу. И правда, среди домов время от времени мелькали тени. Точно стая крыс воины Камеамеа пробирались среди домов, двигаясь к месту схватки.
– Поднимите сигнал! Противник в городе.
Хиггинс быстро пролистал книгу сигналов и отобрал из тюка два нужных флага. Вскоре они поднялись на мачте. А через минуту сигнал отрепетовали на фрегате.
Митя продолжал наблюдать. Городская застройка заканчивалась и противнику требовалось пройти около полутора-двух километров по открытой местности, прежде чем ударить по левому флангу десанта. Передовые бойцы, однако, в бой не спешили, а задержались у крайних зданий – довольно крупных сараев. И только накопив силы, все вместе рванули вперед.
В глазах зарябило от пестрых плащей. Некоторые сбрасывали их, другие использовали, чтобы размыть силуэт и сбить прицел стрелков. От ядер и снарядов такая уловка не помогала, однако, Степановская крепость стреляла на самом пределе дальности атакующие быстро проскочили опасную зону.
С фрегата стреляли редко. Противник умело прятался за дюнами, а когда десант достиг берега, армии смешались и залпы могли накрыть своих. Волна за волной гвардейцы, ополченцы, местные добровольцы прибывали на пляж. Сперва десант сильно уступал в численности обороняющимся, затем силы начали расти с обеих сторон, фронт столкновения ширился, пока наконец, весь Вайкики не покрылся сражающимися людьми.
Построение так никто и не создал. Ни в виде стены, ни в виде полумесяца. Битва распалась на множество отдельных очагов и поединков. По словам одного из местных бойцов такая тактика называлась у гавайцев макавалу. В ней наверняка имелся свой рисунок, своя поэзия, но Митя знал слишком мало о гавайской искусстве войны, чтобы понимать детали.
Среди дюн мелькали красные шлемы и красно-желтые плащи вождей, бурые накидки и голые спины воинов. Поднимались облачка от мушкетных выстрелов. Черный порох давал гораздо более густой белый дым, чем тот, что производили в Виктории. Только по размеру и цвету клубов можно было определить, где свои, где чужие.
Этим и воспользовался Раш.
– Так, лейтенант, бейте вон по тем дюнам, – показал он и обозначил ориентиры вслух: – Шагов пятьдесят к востоку от трех камней и болотца.
– Да, сэр.
Вскоре мортиры открыли огонь. Хиггинс смотрел в трубу и вносил поправки. Единственная проблема заключалась в опасности зацепить своих, поэтому полковник и лейтенант выбирали отдаленные цели.
– Всегда бы так воевать, – произнес Барахсанов, принюхиваясь к пороховой гари выстрелов.
Он с удовольствием наблюдал, как гвардейцы отправляли в полет снаряд за снарядом, оставаясь в полной безопасности от ответного огня. Воины Камеамеа в дюнах Вайкики скорее всего даже не подозревали, что их обстреливают с горы за спиной.
– Снаряды закончились, сэр, – доложил Хиггинсу сержант.
Тот посмотрел на полковника.
– Что ж, – произнес Раш, пригладив ладонью ершик на голове. – Наши очевидно близки к победе. Если поспешим, то успеем к раздаче наград. Морячки, вы как, с нами?
Предложение полковника бойцы восприняли с воодушевлением. Незевайцы присоединились к гвардейцам. Быстро разобрав мушкеты и копья, все вместе начали длительный спуск по долине Палоло.
* * *
Каха хан не оставил прямых наследников и после победы пришло время поставить нового короля. Или королеву. Многое если не всё решало наличие у претендента силы, в том числе маны. Сила сейчас была на стороне Капельки. И в виде вооруженных отрядов, и в виде богатства, и в виде развитой промышленности с огромным числом рабочих.
Что касается маны, то она у гавайцев считалась тем сильнее, чем больше великих предков, мог предъявить кандидат. И тут Каполи тоже оказалась на недосягаемой высоте. Её дед по материнской линии был королем Оаху, а отец императором Мадагаскара. Беньовского здесь еще помнили, хотя далекий остров, ставший его могилой, многие воспринимали как сказочный. Это лишь придавало образу принцессы больше загадочности. А где загадочность, там ещё больше маны. Вдобавок способность оградить своих подданных от лихорадки являлась весомым свидетельством того, что боги на её стороне.
Кто стал бы спорить с богами?
На Оаху, в отличие от других гавайских островов, алии (удельные князья) обычно принимали участие в выборах короля. Вождей убедили довольно быстро. На самом деле их осталось в живых не так много. Некоторые погибли, другие удрали с Камеамеа, один попал в плен и теперь присутствовал на торжествах, связанный по рукам и ногам. Кажется, его собирались принести в жертву.
Шаманы держались независимо и в принцпе могли бы оспорить духовный вес женщины. Но не решились. Наверное потому, что у смельчака было мало шансов увидеть следующий рассвет в случае противодействия.
* * *
Коронацию проводили на скорую руку, так как война еще продолжалась. Разгром не бы полным. Камеамеа с большим отрядом удалось оторваться от преследования фрегатом. Он вполне мог собрать на южных островах новую армию. Затягивать период безвластия в таких условиях было опасно.
Митя мало что понимал в местных обычаях. Впрочем о европейских коронациях он тоже читал только в книгах.
То что происходило здесь и сейчас выглядело как дикая смесь гавайских, американских и европейских традиций. Шаманы, вожди, воины, колонисты, гвардейцы при параде, знатные гости из Виктории – все были расставлены на большой поляне согласно каким-то хитрым расчетам. В целом, конечно, влиятельные люди оказались рядом с принцессой, а простолюдины поодаль. Митино положение капитана морского резерва оказалось ближе к первым, чем ко вторым. К счастью на «Виктории» нашелся запас униформы и ему не пришлось портить церемонию рваной одеждой.
