Текст книги "Хозяева океана 2 (СИ)"
Автор книги: Сергей Фомичёв
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 26 страниц)
Глава 26
Корпус открытий
Около месяца они исследовали само озеро и его окрестности. За это время был намечен фарватер и место высадки на северном берегу, а на южном появилась настоящая станция из нескольких свежих срубов и пристани. Спуск решили устроить вдоль берега одного из ручьев, что сбегал к озеру с плато и промыл за многие века довольно длинный овраг. По расчетам путь давал уклон в два с половиной процента, что было на грани допустимого для железной дороги, но выбирать не приходилось.
Через две недели до озера добрался караван с тягами и цилиндрами паровой машины. Прибывшие во главе с Хартаем плотники сразу же взялись за изготовление корпуса. Благо на озере для начала решили обойтись небольшой паровой лодкой тонн на пять-шесть водоизмещения. Такая могла преодолеть сорок километров озера за два часа, перевозить полторы тонны груза или дюжину пассажиров, или пару лошадей. Чего было вполне достаточно на ближайшие годы.
Еще через две недели прибыл индеец.
Звали его Накокс Кейси, или просто Кейси, что означало острогу, вернее зазубренный наконечник на одном из языков Альмото. Его жена вышла из племени с верховьев реки, поэтому именно его подрядили для разведки.
– Пайки Куина из тузиаммо ведет чужеземцев горными тропами. Они выйдут к Ояйп и будут сплавляться по Кускуски.
Гриша уже знал, что последнее из прозвучавших названий, означало Чистоводную.
– Похоже, нам надо спешить, – произнес Тропинин.
– Нам не обязательно возвращаться в Альмоту, – сказал индеец. – Мы можем выйти сразу к Кускуски.
Они развернули карту и Кейси, который был знаком с европейской картографией, показал маршрут.
– Через три дня будем на месте.
Взяв с собой Мясоедова и еще одного шелопухинца, они отправились к месту слияния Змеиной и Чистоводной. Именно там находился сейчас пароход и большая часть мушкетеров. Именно там вскоре появятся бостонцы.
* * *
Дорога вышла длиннее чем от Альмота, а скакали они быстрее, что чуть не добило Тропинина. У него вновь заболели старые раны. Заныла нога, появилась боль в боку, не говоря уже о ягодицах. Начальник терпел, не подавая вида, отмахивался от тревожных вопросов, но Гриша слишком хорошо его знал, чтобы верить словам.
Они добрались вовремя.
С высокого северного берега открывался вид на долину.
Змеиная вытекала из Адского ущелья и врезалась в Чистоводную чуть ли не под прямым углом. Выглядело это так, будто она и являлась притоком. Массу воды на глаз Гриша определить не смог, так что ему в очередной раз пришлось довериться картам Ивана Американца. Раз он решил, что Змеиная крупнее при слиянии, то так тому и быть.
Спуск с плато к реке занял почти половину дня. Тропа шла вдоль ручья, который петлял и протискивался через такие щели, где человеку, тем более лошади было трудно пройти.
Они расположились на стрелке, на ровном пятачке возле самого среза воды. В половодье его наверняка заливало водой. Но к осени вода отступила и кое-где уже проросла трава.
Здесь их встретили Шелопухин и Тимур, а с ними молодой индеец, которого Гриша не узнал. Но с их спутником Кейси они оказались знакомцами, хоть и жили в разных селениях.
– Это Химиин Лаймиут, – представил Тимур. Он из селения Асотин. Тут не далеко, версты три от нашего лагеря.
По договоренности пароход и отряд мушкетеров дожидались на Змеиной немного выше стрелки, чтобы бостонцы сплавляясь не наткнулись случайно на них.
– Между прочим его родичи показали нам удобную тропу к Великой долине, – добавил с ухмылкой Тимур.
Великая долина [долина реки Гранд Ронд] находилась в самом центре Голубых гор.
Тропинин, услышав об этом аж выпрямился, словно помолодел. В свое время ему много крови попортила попытка пройти через Адский каньон. Более удобная дорога к верховьям, а значит и путь к Соленому озеру могли изменить ситуацию с освоением этих далеких мест. До сих пор переселенцам приходилось использовать индейские тропы от реки Уматилла через довольно сложные перевалы Голубых гор. Конечно, тот путь начинался гораздо ближе к океану и выглядел предпочтительнее. Однако, если пароход может доставить людей сюда, то главным становится трудность сухопутного пути, а не длительность путешествия по реке. Так что он воспринял новость с воодушевлением.
– И как?
– Сложно сказать. Поначалу путь лежал вдоль реки Асотин, если что это угорь на местном наречии. Однако вскоре мы перешли водораздел, там довольно крутой спуск и оказались в каньоне Большой реки [Гранд Ронд]. Вдоль неё следовало подниматься до самой долины.
– Вы не пошли?
– Времени не осталось. Но и так понятно, что выходит довольно много верст. Хотя, если прокладывать тележную дорогу будет удобнее старого перевала. Сам же говорил, что по берегу реки на склоне строить удобнее.
– Ладно, думаю, мы пока будем использовать старую тропу, – сказал Тропинин вздохнув, но затем усмехнулся. – Возможно, вдоль Большой реки удобнее будет спускаться, а не подниматься. Когда к нам попрут люди с восточного побережья, тропа заработает в обратную сторону.
Раньше мало кто верил, что бостонцев заинтересует пеший путь на западный берег Америки. Но нынешние гости могли изменить точку зрения.
– Как думаешь, сколько их еще ждать? – спросил Тропинин индейца.
– Пару дней, не больше, – сказал Кейси.
Химиин поддержал его.
– Значит подождем здесь.
– Вы уверены, что они пристанут именно к правому берегу? – заинтересовался Гриша.
– Психологически, если человек привык придерживаться правой стороны, то при прочих равных и остановку сделает на правом берегу, – ответил, подумав, Тропинин. – Пусть даже и на дикой реке.
– Разве англичане не придерживаются левой стороны? – спросил Шелопухин.
– Что ответите, Григорий? – спросил Алексей Петрович с хитрым прищуром.
– Только на дорогах, на реках и каналах они разъезжаются левыми бортами, – ответил Гриша. – И потом, мы имеем дело не с англичанами. А бостонцы перешли на правостороннее движение, как и мы.
– К тому же течение Змеиной будет сносить к этому берегу, – добавил Тимур.
– Да, – усмехнулся Тропинин. – Но главное, с их стороны будет невежливо пристать в стороне от того места где их ожидают.
* * *
Чтобы не спугнуть гостей слишком большим отрядом, к нужному времени на пляже их осталось лишь четверо.
Остальные вместе с пароходом укрылись на прежнем месте, а несколько человек выставили пикет ниже по течению, на тот случай, если восточные американцы решат проскочить стрелку.
Комиссия по встрече почистила перышки. Тимур облачился в голубой мундир полковника конных мушкетеров. Тропинин с Гришей искупались, смыв дорожную пыль и пот. Тропинин одел свежую белую рубашку, бежевый шелковый жилет с золотыми часами в кармашке, черный сюртук из лучшей шерсти и бежевые бриджи. Шелковый платок, замшевые перчатки, хромовые сапоги. Из старого набора он оставил лишь черную шляпу со средних размеров полями, но хорошенько почистил её щеткой. Начальник считал важным показать гостям стиль.
Грише статус позволял остаться в прежней походной одежде. В торжественном облачении ни к костру не подойти – пропахнет, ни в седло толком не сесть. Но как только пришел сигнал от разведки, все четверо взобрались на животных.
Гости показались ближе к вечеру. Долбленые лодки выглядели не слишком надежно и Гриша отдал должное храбрости бостонцев. Он бы, например, не рискнул пускаться на таких по большой реке, вроде Колумбии. Даже небольшой ручей в этих местах мог внезапно оборваться водопадом или вынести путника на стремнину в узком ущелье, где и к берегу не пристанешь.
Четверо всадников привлекли внимание отряда и лодки пристали ровно там, где их ждали.
Три десятка людей, почти все при оружии. У половины в руках длинных мушкеты, у половины более компактные карабины. Никакой униформы ни на солдатах, ни на офицерах не имелось. Одежда их не отличалась от индейской или трапперской – кожаные куртки, грубые штаны, мокасины, шапки. Загорелые лица придавали ещё больше сходства с природными жителями. Однако короткие стрижки, жесты, манера передвигаться, дисциплина – всё говорило об армии европейского типа.
Грише показалось, что среди восточных американцев бегает медвежонок. Однако, это оказалась собака. Необычного вида, каких Гриша еще не встречал. Он привык что все собаки, что городские, что индейские похожи на волков (индейские так те даже воют как волки). Он также помнил собак на европейских картинах – маленьких дамских или гончих. Собака гостей не походила ни на одну их них.
– Превосходный пес! – воскликнул Тропинин на английском. – Ньюф, если не ошибаюсь? Будут щенки, мы бы не отказались от пары. Мы и сами разводим голубоглазых лаек или хаски, как их еще называют. Готовы обменять.
Он повернулся к Грише и продолжил, что характерно, все на том же английском:
– Ньфаундленд отличный спасатель, вроде сенбернара, Только тот спасает из снежных завалов, а этот вытаскивает из воды. Но оба выглядят, как толстяки, что любят засиживаться в кабаке Слэйтера.
Словесный поток Тропинина ошарашил гостей. Чего он собственно и добивался.
– Прошу прощения, – сказал он. – Меня зовут Алексей Тропинин, можно просто Алекс. Я здесь кто-то вроде премьер-министра.
Он коснулся пальцами шляпы.
– Это полковник Ашуров, командир над конными мушкетерами. Это мой секретарь Смородин. И рядом с ним начальник охраны Шелопухин.
Два офицера вышли навстречу.
– Капитан Льюис, капитан Кларк.
– Да, да, – сказал Тропинин с легкой улыбкой. – Мы ждали именно вас, джентльмены.
В этот момент он увидел охотника с индианкой и грудным ребенком и вновь прикоснулся пальцами к шляпе.
– Бонжур, ами. Белле инфант, мадам!
На этом его словарный запас иссяк и он вернулся к английскому.
– Вот что, господа. Вы ступили на территорию Тихоокеанских штатов, а мы не можем пропустить вооруженный отряд через наши земли без дипломатического урегулирования. Дело осложняется тем, что правительство Соединенных Штатов Америки пока не признало нашу независимость. Нас это глубоко печалит, чтоб вы знали. Таким образом, предлагаем вам во избежание международного конфликта, повернуть восвояси.
Суровое предупреждение, изложенное легким тоном, ошарашило гостей не меньше, чем похвала собаке.
– Мы не военная, а исследовательская экспедиция, – возразил Льюис через несколько секунд заминки.
Гриша увидел на лицах обоих офицеров сильное напряжение. Возможно они прикидывали, не стоит ли опрокинуть кучку самозванцев. Прикопать, здесь же на пляже. Однако, Торопинин и его спутники вели себя настолько уверенно, если не сказать нагло, насколько могут держаться люди, имеющие за спиной сильную поддержку. Или фанатики. Но на фанатиков никто из представителей Виктории не походил.
– Для исследовательской экспедиции среди вас слишком много военных и слишком мало ученых, – заметил Алексей Петрович, обведя взглядом отряд.
– Сомневаетесь в наше компетенции, господин Тропинин? – спросил Кларк.
– Я просто не рад видеть на нашей территории вооруженный отряд нации, с которой у нас нет договора о границах. Надеюсь, вы понимаете причину беспокойства? Не думаю, что вам бы понравилось появление английской пехоты где-нибудь у озера Шамплейн.
Он сделал паузу и как бы вспомнив о чем-то важном добавил:
– Кстати, ваши люди прошли оспопрививание?
Вопрос вновь сбил офицеров с толку.
– Да, весь отряд привит.
– Отлично. Тогда… как вам такой вариант… Вы с капитаном Кларком вдвоем отправитесь с нами к берегам Тихого океана. Можете взять с собой всех гражданских. Француза, его жену, их сына и вашего раба. Малой группой мы доберемся быстрее. Ваши солдаты останутся здесь. Примерно в двух милях отсюда стоит наш мушкетерский полк. Парни поделятся продовольствием, помогут поставить лагерь.
А вы перезимуете в городе или, если желаете, сразу вернетесь сюда, чтобы раньше отправиться в обратный путь.
– В противном случае? – спросил Льюис с нажимом.
– В противном случае вы вряд ли сможете далеко продвинуться вглубь наших земель. Местные индейцы сравнительно добродушный народ. Но чем ближе к океану, тем более воинственные племена встречаются на пути. У нас с ними хрупкий мир и не хотелось бы его нарушить. Они не любят чужаков. Кроме того, здесь многие знают, что сделал ваш генерал Салливан с ирокезами, как изгоняли индейцев чероки с их исконных земель в Аппалачах, наслышаны и про резню в делаварских селениях в Пенсильвании. Поверьте, здесь все внимательно следят за Соединенными Штатами.
Гриша сильно сомневался на счет осведомленности индейцев. Подобные факты порой излагала газета, но в племена пресса не поступала. Лишь из рассказов Анчо и его спутника местные жители могли составить мнение о делах ан востоке. Однако Анчо встречался лишь с вождями. Так что Алексей Петрович преувеличивал, сгущал краски, раздувал из мухи слона, называя это дипломатией.
– С каждого холма в вас будет целить дальнобойная винтовка, – продолжил между тем Тропинин. – Любой неверный шаг и до Тихого океана доплывут лишь ваши каноэ. А может и не доплывут, там ниже пара опасных порогов. И никто не узнает, при каких обстоятельствах пропала экспедиция. И не останется никаких записей и свидетелей. Может быть только лет через сто в наших архивах…
Гриша подумал, что его начальник перегибает палку. Ни к чему угрожать, не получив отказа. Выглядело так, будто у Тропинина имелись старые счеты с бостонцами. Ладно бы это были англичане или голландцы. Неужели все дело в пушной торговле?
– Вы русские? – прозвучал вопрос.
– В той же степени, что вы англичане, – ответил Алексей Петрович. – Но вы не англичане, вы – восточные американцы, а мы американцы западные.
Пауза затянулась. Казалось стороны балансировали на грани войны и мира.
– Мы можем поделиться с вами нашими натуралистическими исследованиями, показать гербарии, – смягчил тон Тропинин. – Это сэкономит вам время.
– Нам нужно посоветоваться, – сказал Льюис.
– Валяйте, – махнул рукой начальник.
Вашингтонцы отошли в сторону и принялись тихо, без жестикуляции обсуждать проблему. Причем встали так, что никто из встречающих не видел их губ. Солдаты рассматривали делегацию с любопытством, без злобы. Похоже, большая часть отряда была не прочь остаться здесь на зиму, вместо того, чтобы тащиться неведомо куда. Но встречались и взгляды, в которых читался вызов.
Вернулись офицеры.
– Проблема вот в чем, – начал Льюис. – Мы не можем оставить солдат без командира. Поэтому, если вы согласитесь, я отправлюсь с вами и гражданскими, а также возьму с собой двух-трех солдат, как помощников. Остальные встанут здесь лагерем под командованием капитана Кларка.
Тропинин поднял взгляд вверх, словно что-то считая, потом кивнул.
– Согласен. Если желаете, можете переодеться в мундир. Мы поедем с комфортом и вам не придется мокнуть или пробираться через колючие кусты.
– Ещё одно, – вспомнил Льюис. – Мне предписано по возможности отправить обратно морем двух человек, чтобы продублировать данные и быстрее доставить их президенту. Я уполномочен гарантировать оплату подобных услуг по прибытии в США.
– Нет проблем, капитан. Я как раз собирался отправить шхуну в в Чарлстон или Саванну за хлопком. И пару ваших людей могу на неё пристроить. Через полгода самое большее они будут на месте. Не учитывая, конечно, всякие случайности на море.
– Отлично.
– Ну решено… не пугайтесь, джентльмены, я дам сигнал, чтобы нам подогнали транспортное средство.
Тропинин вытащил из седельной кобуры винтовку и дважды выстрели вверх.
– Наша новая модель, – пояснил он в ответ на удивленные взгляды гостей. – Многозарядный нарезной карабин. Пока не производим его массово, но если возникнет нужда…
С южного берега раздался ответный выстрел. Стреляющий скрывался среди камней и это тоже являлось частью плана – гостям следовало уверовать, что они находятся под постоянным вниманием.
Вскоре на реке, дымя и хлопая плицами по воде, показался пароход. Не то, чтобы восточные американцы никогда не слышали о пароходах, но увидели его наверняка впервые. Их ранние опыты, насколько помнил Гриша, закончились провалом.
– Вам лучше перебраться на тот берег, – посоветовал гостям Тимур. – Там место ровнее и выше. Зимой начнутся дожди, вода поднимется и зальет эту площадку.
* * *
Перед отплытием они переговорили с полковником.
– Стройте капитально, – распорядился Тропинин. – Бостонцы уйдут, а дома останутся. Надеюсь, нам еще долго не потребуется ставить постоянные пограничные форты у каждого перевала. Достаточно будет держать гарнизон здесь, а к перевалам весной выдвигать патрули при необходимости. Тут отличное место для базы. Сюда проще организовать снабжение и быстро перебросить подмогу, случись что. Так что присмотрись, как всё лучше организовать.
Оставляя большую часть бостонцев у слияния Змеиной и Чистоводный, Тропинин убивал сразу несколько зайцев. Он демонстрировал Вашингтону власть Складчины и её право распоряжаться по эту сторону водораздела; избегал проблем с сопровождением большого отряда чужаков; давал Тимуру время завербовать или переманить кого-то из восточных американцев (все они оказались неженатыми, что открывало массу возможностей). Один офицер который остался с единственным сержантом вряд ли мог уследить за всеми контактами своих подчиненных. Наконец, приятное дополнение, заключалось в том, что несколько десятков умелых рук за зиму возведут настоящий форт, который можно будет затем использовать.
– Мы можем назвать этот город в честь капитана Льюиса, – предложил перед отплытием Тропинин. – Например, Льюистон.
Эту шутку, похоже, понимал лишь сам Тропинин. Даже Гриша не мог догадаться в чем тут соль. Не в первый, впрочем, раз.
* * *
С капитаном Льюисом отправились француз, индианка с ребенком, чернокожий африканец Йорк, сержанты Ордвей и Гасс, которым предстояло отправиться домой морем, и молодой солдат Шеннон, как сопровождающий капитана.
Ирландец Гасс выглядел монументально, как памятник всем сержантам. Он и возрастом был старше всех прочих солдат. Ордвей выглядел чуть моложе, он служил писарем, поэтому почти не участвовал в разговорах, а все время пути сидел за столом, копируя документы экспедиции. Молодая индианка Грише понравилась, а её мрачный муж напротив. Старый француз явно никому не верил и готов был всадить нож в спину. Что противоречило книжным знаниям Гриши о французах. Он полагал их говорливыми, приветливыми и веселыми. Такими как Шарль Монтеро или его сын Кристиан.
К этому времени салон парохода уже обрел законченный вид. Шивон, которого Алексей Петрович позаимствовал в клубе «Олимп», принес на подносе чай, розетку со сгущенным молоком и различные закуски.
– Итак, вы ходите по племенам и настраивайте индейцев против нас? – произнес Льюис, не без удовольствия отпив чаю.
– Нет. Мы ходим по племенем и предлагаем им дружбу, – Тропинин поднял палец. – Но, конечно, предостерегаем их от опасностей, что несут европейцы. По большей части дело касается болезней. Мы убеждаем быть осторожными, рассказываем, как защититься от заразы, проводим вакцинацию. Вы знали, что прививка коровьей оспы со временем ослабевает? Мы столкнулись с этим лет пятнадцать назад. Оспа выкосила целое племя в низовьях Стольной, которую вы называете Фрейзером. Все они были привиты, но… Болезнь тогда опустошила целые деревни.
Не считая отдельных споров, они неплохо проводили время в салоне «Тройки», в котором мушкетеры навели лоск пока ждали гостей. Умные разговоры, обмен любезностями. Комиссия по встрече не зря прихватила с собой множество вкусностей. Консервированные фрукты, сгущенка, балык из осетрины и копченый лосось, сыр, ветчина. Особое отделение чугунной печки позволяло выпекать булочки. Херес и бренди скорее украшали стол, чем употреблялись. И хозяева, и гости предпочитали сохранять осторожность. Лишь француз налегал на спиртное так как политические интриги его не касались. Мсье Шарбоно работал когда-то на Северо-западную компанию, которая считалась Складчине союзнической. С другой стороны, от этих бродяг всего можно было ждать, поэтому за французом присматривали.
Тропинин разрешил сержанту срисовать черновую лоцию Колумбии, с обозначением притоков, порогов и мелей. Её составляли по рассказам старожилов и уточняли на пути вверх. На книжной полке нашелся справочник с описанием местных видов животных и растений. Гриша переводил Ордвею текст, но в основном тот копировал иллюстрации.
Молодой Шеннон рассказывал как дважды отставал от отряда и блуждал в лесах по несколько дней без пищи.
Индианку прозвали Птичкой – так переводилось замысловатое имя с языка её племени. Она кормила ребенка грудью ничуть не стесняясь мужчин. Её мужа такая ситуация, казалось, тоже не напрягала. Он давно жил среди индейцев и если не впитал их традиции, то во всяком случае смирился с ними.
В целом, если смотреть не предвзято, всё вроде бы обернулось к лучшему для обеих сторон. Вместо сплава на каноэ офицер, три солдата и гражданские путешествовали на пароходе. Им не приходилось грести, готовить на костре пищу, разбивать и собирать лагерь, вести переговоры с индейцами.
Хозяева тоже не оказались в накладе. За счет Корпуса открытий они строили городок в глубине территорий, сама экспедиция находилась под полным контролем Складчины, а контакт способствовал продвижению дипломатических отношений.
– Расскажите о президенте Джефферсоне, – предложил Тропинин капитану. – Вы ведь хорошо с ним знакомы?
– Имения наших семей в Вирджинии соседствовали, семьи дружили и породнились, – сказал Льюис. – Так что да, мы хорошо знакомы.
Капитан говорил осторожно, очевидно не касаясь щепетильных тем политики США в отношении западных территорий. Но про торговлю и отношения с индейцами рассказывал охотно. По большей части, как уяснил Гриша, взгляды президента не отличались от взглядов Складчины. Он видел в индейцах людей, которые просто вели не слишком эффективный образ жизни, кочевали, охотились, вместо того, чтобы осесть на земле, обзавестись собственностью, выращивать пищу. И рассматривал торговлю, как инструмент влияния цивилизации, способный изменить общественное устройство дикарей.
Однако, в речи капитана Гриша почувствовал и нотки несогласия с президентом. Видимо, поход не прошел даром и личный опыт взаимодействия с индейцами внес поправки в отношение к ним. Льюис, разумеется, не вдавался в подробности, придерживаясь официальной линии.
