Текст книги "Хозяева океана 2 (СИ)"
Автор книги: Сергей Фомичёв
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 26 страниц)
Глава 4
Железная дорога
Для разнообразия они завтракали в обычной портовой таверне.
– Особо на еду не налегайте, – предупредил Тропинин. – Нас еще фуршет ждет.
– Какое у вас дежурное блюдо? – спросил Гриша хозяина.
– Пряная сельдь с тушеной капустой и солеными огурцами.
– Несите. И прямо сейчас кофе и газету.
– Принято. А вам, Алексей Петрович, тоже дежурное?
– О нет. Сообразите-ка мне омлет из трех взбитых яиц и зелени. И разумеется, кофе с газетой.
– Будет сделано.
Хозяин отправился на кухню, а Гриша про себя отметил, что в этом преимущество небольших заведений. Важных гостей здесь обслуживают по высшему разряду.
– Может быть это дело вкуса, но я привык употреблять селедку только с картофелем, – сказал Тропинин. – Ну или саму по себе с хлебом… ну или со свеклой.
– Со свеклой? – удивился Гриша.
– Да. Если свеклу отварить и натереть на терке, заправить майонезом, выдавить зубчик чеснока. И вот ко всему этому добавить мелкие кусочки сельди. Пальчики оближешь.
– Хм. Я не люблю свеклу, – сказал Гриша.
– Я же говорю, дело вкуса. А вкус дело привычки. Многим нравится рыба. Но попробуй предложить им откормленную на рыбе свинину, или курятину, не говорю уже о куриных яйцах. Людей просто вывернет от такого вкуса. Но по сути это все та же рыба, просто её не ожидают почуять в яйце или мясе. А, скажем, алеуты или эскимосы спокойно едят тюлений жир.
Хозяин принес на подносе две чашки, кофейник, сахарницу, кувшинчик с молоком. Все это аккуратно расставил на столе, а потом положил по газете перед каждым из посетителей.
Сделав по глотку кофе, начальник и секретарь отгородились друг от друга двойной газетной стеной.
Новости как всегда приходили в Викторию с большим запозданием. В разгар весны здесь только узнали о начале войны между Британией и Испанией, о коронации Наполеона императором Франции. Соединенные Штаты избрали нового президента Джефферсона, а американское правительство продолжало раздачу индейских земель инвесторам и спекулянтам, что вызывало волнения племен.
Ещё в начале года на испанской стороне Калифорнии начались возмущения индейцев. Испанцы отправили против них большой отряд из Сан-Хосе. И все это происходило у самых границ. Поэтому на днях Босый отправился туда на патрульной шхуне, чтобы поддержать небольшой гарнизон Сан-Франциско, если заварушка перекинется на север.
Принесли капусту с селедкой. Дежурное блюдо всегда подавали сразу после заказа.
– Омлет скоро будет, Алексей Петрович, – счел нужным пояснить хозяин.
Гриша наскоро перекусил и продолжил чтение.
Номер почти полностью был посвящен европейской торговле. Шхуны Виктории уже не раз проходили Горн и появлялись на восточном побережье Америки. Тропинин отправил товары в Чарлстон и Саванну, получив оттуда качественный хлопок, который ему требовался для производства пороха и взрывчатки. Его опыт, а также несколько удачных рейсов других купцов совершенных в Новый Орлеан и Бостон подогревали мечты местных коммерсантов о торговле с Европой. Ведь если подумать, путь до европейских портов выходил почти таким же, что и до восточного побережья. Главное было миновать Горн и конские широты Атлантики.
Газетная передовица состояла из нескольких писем Тимофея Ясютина с обзором европейской торговли. Посланник Виктории в Лондоне крайне скептически относился к перспективам выхода на давно сложившиеся рынки. Особенно на британский. Если раньше иностранцы в английских портах облагались огромными пошлинами и проходили сложные согласования, то теперь, с началом войны, их и вовсе стали пускать лишь по особому разрешению. А получить разрешения, находясь на другой половине земного шара, было непросто.
Принесли омлет. На этот раз газету отложил Тропинин, а Гриша уже наелся и продолжил чтение.
Наиболее благоприятные условия для свободной торговли предоставляли средиземноморские порты. Даже британцы открыли Гибралтар и Мальту всем нейтральным нациям. Но что можно предложить средиземноморским торговцам, кроме корабельных припасов? Не везти же из Тихого океана зерно? Допустим, какие-то ценные меха могут иметь спрос и там. Аристократия любит все эти хвостики горностая. А что получать взамен? Торговцы неохотно расстаются с серебром. Ясютин утверждал, что на Мальте торговали всем, что душе угодно – от опиума и коры хинного дерева до цветных металлов и какао. Но он же и отмечал, что всё это продавалось с большой наценкой. Континентальной Европе деваться было некуда, приходилось переплачивать, но торговцам Виктории куда проще было покупать такой товар в США или Индии.
Ливорно, Мессина, Генуя и Неаполь выглядели более перспективными. Гриша подумал, что Виктории не хватает предметов искусства, музыкальных инструментов и все это можно вывезти из Итальянских городов в обмен на… ну, тут тоже следовало попробовать разные варианты. Кроме того, в Итальянских государствах можно было вербовать и всякого рода специалистов. Тех же музыкантов, художников или мастеров.
Из северных портов разве что открытый для всех наций Гамбург пока мог принять корабли Виктории без препон.
– Не представляю что можно с выгодой отправлять так далеко? – Тропинин закончил с омлетом, подлил себе кофе и положил ложку сахара.
– Например, сахар, – показал на чашку начальника Гриша. – Последние лондонские цены восемьдесят шиллингов за английский центнер. И цены растут из-за войны.
– Сахар предмет колониальной торговли. Иностранцев к этому куску пирога не допустят.
– Железо, гвозди…
– Да, мы можем везти всё это. Но конкурировать с британцами будет сложно. Пошлины съедят всю потенциальную прибыль.
– Мы могли бы тоже взимать пошлины с иностранцев, что прибывают к нам за пушниной, – предложил Гриша. – Как ответ на препоны нашим торговцам.
– Мы не в том положении. Если мы введем пошлины, иностранцы просто перестанут заходить в наши порты и будут закупать больше мехов напрямую. А это значит, что даже тонкий ручеек европейских покупателей иссякнет. Так они хотя бы запасаются у нас парусиной, канатами, дельными вещами, продовольствием.
Гриша вздохнул. Получалось так, что азиатская торговля приносила коммерсантам Виктории гораздо больше прибыли, чем вся остальная. Хотя по отдельности иметь дело с султанами, пиратами и колониальными властями было сложно и опасно, остров Батам сам притягивал товары со всей Юго-восточной Азии. И обещал вскоре сравняться по оборотам с Кантоном. К сожалению, в Европе бесхозных островов не имелось.
– Боюсь Гамбург вскоре окажется под властью Наполеона, – сказал Тропинин. – Что до средиземноморских портов, то, конечно, стоит попробовать. Но одиночному торговцу туда лучше не соваться. Берберские пираты и каперы воюющих наций запросто превратят его в приз. И поди потом доказывай, что не имеешь отношения к европейцам. Лучше дождемся, когда отладим «Викторию». Отправим сразу целый караван вместе с дипломатической миссией и демонстрацией военного флага. Вот тогда мы сможем перетереть с властями, заключить торговые договоры и все остальное.
Четырехмачтовую шхуну-фрегат спустили на воду в Эскимальте ещё два года назад. Но, как это часто случается с новыми проектами, по ходу дела в него пришлось вносить изменения, а почти сразу после спуска возникли новые проблемы. С паровой машиной, с ведущим валом и винтами, с баками для хранения воды, конденсатором-опреснителем, вооружением. Работа двигателя вызывала сильную вибрацию, а вода в баках опасно раскачивала корабль. Так что фрегат почти полностью разобрали и собрали вновь только доработав конструкцию. В результате он стал немного длиннее, тяжелее, а его нижняя часть теперь почти полностью собиралась из железных деталей. Как следствие корабль подорожал чуть ли не вдвое, что вызвало недовольство Складчины. Сейчас он проходил новую серию испытаний и кроме кучи мелочей вроде бы ничего больше не вызывало проблем.
– Нам пора, – сказал Тропинин, откладывая газету. – Было бы нелепо опоздать на собственный поезд.
Гриша аккуратно свернул свой экземпляр и сунул в карман. Он привык прочитывать газету от первой до последний страницы. И в этот день, несмотря на торжества и суматоху, наверняка сможет улучить минутку-другую для чтения.
– Прогуляемся пешком.
Они прошли по Торговой улице мимо множества витрин и лавок, затем по Главной набережной с её строгими фасадами. Обойдя Старые верфи, вышли к пешеходному мосту через фьорд. На правом берегу, где расположилась станция, уже собиралась внушительная толпа. Все хотели прокатиться на поезде до Нанаймо.
* * *
Пока отряд неудачливых охотников за манильским галеоном пробирался по пустынным испанским владениям, пока залечивал раны в Сосалито, пока они, наконец, добрался до Виктории, многие дела в хозяйстве Тропинина пришли в упадок.
На фабрике кислот произошел взрыв, на строительстве железной дороги – оползень. Не готова оказалась воздушная машина для вырубки угля, отчего цены на уголь выросли до двух астр за тонну при продаже у шахты. И, конечно, никто не рискнул начинать постройку нового фрегата в отсутствие начальника.
Следующие пару лет Тропинин, его секретари и помощники носились от одного предприятия к другому пытаясь возобновить процесс и наладить работу. Но доходы упали, а свободных средств на все не хватало. Не хватало и людей. Некоторые проекты пришлось начинать с нуля, потому что рабочие, которых вроде бы обучили, разбрелись по другим компаниям, а новых еще предстояло найти, обучить. Выкуп рабов у индейцев прекратился, а безработных активно вербовала Галина Ивановна для колонизации океанских островов и расширения дела на Батаме.
Прошло три года прежде чем все наладилось. И даже закончив дорогу, Тропинин не спешил с открытием движение. Рабочие поезда ходили на отдельных участках, завозя на станции оборудование и уголь, создавая запас рельсов и шпал. Но сквозное сообщение отложили до момента, когда будет полностью готов подвижной состав и новый городской участок дороги. Тропинин не хотел пускать поезда по улице подобно паровому трамваю, он решил обойти застройку по задним дворам. Но в процессе его посетило несколько гениальных идей, как использовать дорогу для ассенизации, а для этого пришлось перестраивать и сами дома. На Правом берегу появились новые рабочие кварталы.
Вдобавок, получив очередной сообщение Ясютина из Лондона, Тропинин загорелся идеей оптического телеграфа. И первую линию решил устроить как раз вдоль дороги. Французскую систему «с машущими руками» он отверг сразу, но и систему Мюррея долго не хотел брать за образец. Он утверждал, что с развитием дуговых ламп сможет построить сигнальную систему, основанную на простом коде из коротких и длинных вспышек. Но дело с электричеством пока не слишком ладилось и начальник согласился с английско-шведским подходом.
Вышки с шестью панелями способными быстро закрываться и открываться (как в многоразовых спортивных мишенях, которые Тропинин ввел еще в прошлом веке) позволяли передавать шестьдесят четыре разных сигнала. Этого хватало, чтобы обозначить буквы двух алфавитов (русского и латинского), а также цифр, нескольких знаков и служебных команд.
Можно было добавить к системе лишнюю ячейку или даже две, или три, увеличив количество знаков до любых значений, но Тропинин решил, что чем проще, тем лучше. А для ускорения передачи он придумал особую книгу кодов. Ведь наиболее употребительные слова не обязательно передавать так, как они написаны, можно заменить коротким кодом из букв и цифр.
Вышки пришлось строить через каждые десять-пятнадцать верст, зато они передавали короткое сообщение от Виктории до Нанаймо всего за десять минут. Мало того, Складчина выделила деньги на строительство линии до мыса Флаттери, чтобы с маяка заранее предупреждали о входе во Внутренние воды своих и чужих кораблей. Затем связь могла достигнуть поселений в дельте Столо. А в будущем дойти до Колумбии и долины Вилламет – на сотни километров от Виктории. Для сообщения с Калифорнией пришлось бы все равно пользоваться ненадежной и дорогой голубиной почтой или посыльными шхунами. Впрочем Тропинин и этот вопрос собирался решить со временем.
* * *
Главный зал станционного здания представлял собой высокую кирпичную постройку с застекленной крышей. К нему примыкали билетные кассы, багажное отделение, комнаты ожидания, ресторан и другие помещения, которые пока не работали.
Вдоль станционного здания вытянулась единственная платформа. Два рельсовых пути упирались в поворотный круг. При желании станцию можно было расширить, построив еще несколько платформ, но пока хватало одной.
На выезде со станции стояла водонапорная башня, располагалась стрелка, объединяющая два пути в один, и домик дежурного, который выдавал ключ машинисту. Вот собственно и все. Тропинин решил не загромождать город промышленными зданиями, поэтому депо, пакгаузы и отстойники устроили среди заводов Эскимальта. Со временем Тропинин предполагал соединить станцию с пристанью, чтобы пассажиры могли переходить с поезда на пароход и обратно.
Дорогу в Нанаймо Тропинин собирался использовать как наживку для получения субсидий и инвестиций. Его планы охватывали гораздо более обширные территории. На первый поезд получили приглашение уважаемые люди. Богатые люди. Вся верхушка Острова и прилегающих земель. Промышленники, вожди союзных племен, члены Правления Складчины, торговцы. Чтобы привлечь потенциальных компаньонов к будущим проектам, он решил ослепить их роскошью и скоростью.
Паровоз дал гудок, который Грише показался довольно противным. Но, наверное, именно таким и должно быть сигналу предупреждения.
Тропинин крикнул:
– Прошу всех уйти с путей, если не хотите войти в историю, как первые жертвы железнодорожного транспорта!
Народ отхлынул, прижался к зданию станции, а паровоз медленно вытянул к платформе состав из пяти роскошных вагонов. Они походили на удлиненную в несколько раз карету дилижанса – каркас из местного дуба, панели из орегонского ясеня, покрашенные темно-красной краской и покрытые копаловым лаком с монограммой из сусального золота по центру. Вагоны сработали по особому заказу в каретных мастерских Виктории. В депо их поставили на колесные тележки, добавили кое-какие детали, вроде сцепных устройств и тормозов.
Паровоз размерами превосходил все прочие паровые машины, виденные жителями Виктории. Он имел на каждой стороне три колеса, соединенные дышлом, еще два колеса поменьше поддерживали тендер.
Оставив вагоны у платформы, паровоз проследовал на поворотный круг и развернулся. Люди, а особенно дети, завороженно следили за этим почти волшебным действием. Затем пройдя по второму пути до стрелки, паровоз сдал назад и прицепился к составу с другой стороны.
– Прошу приготовить билеты! – крикнул кондуктор. – Вход только по пригласительным билетам!
Билеты накануне раздавались не только важным и богатым людям, но и газетчикам, фермерам, лесорубам, всем тем, кто мог в последствии пользоваться железной дорогой.
– Сохраните билеты, господа и дамы! – заметил Тропинин. – Ваши потомки смогут продать их на аукционах за бешеные деньги.
Сама по себе железная дорога мало кого удивила. Конка давно бегала по улицам Виктории, а вдоль рабочих кварталов Правого берега до Эскимальта много лет ходил паровик. Дорога до Нанаймо выглядела смелым, но понятным решением.
Убранство вагонов поразило госте куда больше. В отличие от кареты или дилижанса здесь было просторно. Высокие потолки позволяли передвигаться не пригибаясь, удобные кресла с подлокотниками и подставкой для ног выглядели роскошно и были удобны хотя бы тем, что не приходилось прижиматься к другим пассажирам. Полки для вещей, вешалки для верхней одежды. Панели из красного дерева светильники в особых держателях, окна и занавески. Туалет! Керамический унитаз, раковина. В баке под крышей имелось достаточно воды для того и другого. Зеркало.
– Сперва я хотел просто поставить кареты на рельсы, а всякую нужду справлять на станциях. Но потом решил, что поезду будет лучше бегать без длительных остановок.
Это был вагон первого класса. Второй и третий класс выглядели, конечно, не так богато – больше мест, меньше пространства для каждого.
Ещё один вагон отводился полностью под подвижной ресторан. Вдоль одного борта расположились столики на четверых, вдоль другого на двоих. Со скатертями, салфетками и свечами. Посуда из Кантона, ножи вилки и ложки местного производства из серебра. Часть вагона занимала кухня с печью и плитой. Но сегодня они не работала, а на столиках стояли холодные напитки и закуски.
* * *
Пока гости гуляли по вагонам, угощались в ресторане и разглядывали интерьер, поезд проскочил первые несколько верст. В окна никто не смотрел – кирпичные стены и пейзаж пустынного Правого берега не вызывали любопытства. Поезд миновал несколько заводов и выбрался, наконец, за пределы города. Здесь он заметно ускорился.
– Тридцать пять верст в час на прямых участках! – похвастался Алексей Петрович, слегка покачиваясь на ногах.
Это было чуть ли не вдвое быстрее, чем легкие дилижансы или почтовые кареты. При этом в вагонах почти не трясло. Плавность хода не давала людям верного представления о движении, но когда поезд проносился по выемке или мимо строений, меняющийся звук и мельтешение света позволяли ощутить настоящую скорость.
Вид за окнами тоже сменился. Теперь вагоны мчались по террасе над заливом Саанич.
Поезд пожирал пространство точно голодная касатка. Первую остановку для забора воды он сделал через час пути у озера Шониган, рядом с фермами и индийской деревней; вторую – еще через час у реки Ковичан. Здесь лежали бревна спущенные по реке из озера, работала лесопилка. На запасном пути стояли несколько грузовых вагонов, груженные доской и брусом. Станции еще обустраивались, но потенциал перевозок оценить было можно.
К последнему перегону пассажиры успокоились и в основном сидели по своим местам, смотрели в окна на проносящийся мимо пейзаж. Тогда Тропинин обратился к пассажирам первого класса, ради глубоких кошельков которых он все и затеял.
– Прошу проследовать в соседний вагон, – предложил он, отпирая дверь.
Этот вагон находился сразу за тендером.
– На обычных рейсах мы будем ставить здесь почтово-багажный, но сегодня его заменили моим личным вагоном-салоном. Кстати, за отдельную плату любой сможет заказать поездку на таком. Здесь просторные личные покои, ванна с горячей водой, все что нужно.
Комната для совещаний занимала половину вагона. Посреди неё стоял длинный стол. Очевидно предназначенный для деловых встреч. Сейчас на его плоскости расположился длинный макет местности. Создатели макета и разработчики проекта новой дороги инженеры Хартай и Антипин стояли рядом в строгих сюртуках.
Макет повторял ландшафт, что протянулся вдоль океана от Внутреннего моря до залива Сан-Франциско. Кучами глины были обозначены хребты и долины, подкрашенным стеклом – океан. Гриша догадался, что все это соорудили ради одного только сегодняшнего представления. Макет обычные люди понимали лучше, чем топографическую карту.
– Господа, – обратился Тропинин. – Я предлагаю создать Тихоокеанскую Железнодорожную Компании с прямым сообщением между Викторией и Сосалито. Колея три с четвертью английских фута или иначе тридцать девять дюймов. На новую французскую систему это почти метр. Такая же как на этой дороге. Рельс стальной 40 фунтов на погонный фут. При средней дневной скорости 25 верст в час скоростной поезд сможет проходить весь путь за пять дней, а при организации ночного движения за три дня.
Приглашенные зашумели. Уложиться в три дня на поездку до Калифорнии граничило с волшебством.
– На первом этапе мы построим паром, перевозящий вагоны прямо отсюда и проложим дорогу от Олимпии до реки Колумбия, – продолжил рассказ Тропинин. – Одновременно с этим начнем строительство со стороны залива Сан-Франциско по долине реки Сакраменто на север до земель племени винту. Затем, на втором этапе, мы построим мост или паромную переправу через Колумбию и продолжим дорогу по долине реки Вилламут, пока не упремся в горы. На третьем этапе мы проложим горный путь, соединив южный и северный участки. Каждый этап займет примерно два года. Но горный участок, а это около пятисот верст, заработает раньше. Там уже есть индейская вьючная тропа, а мы пустим почтовую карету и будем снаряжать караваны.
Таким образом, помимо развития местных сообщений и перевозок, дорога соединит два наших самых развитых региона. Отчасти она будет дублировать морской маршрут, но без зависимости от штормов, ветров и приливов; её можно будет использовать в случае блокады водных путей. Но главное она будет гораздо быстрее. Вместо нескольких недель пути на шхуне – несколько дней на поезде. Так что мы сможем получать от фермеров Калифорнии свежие продукты, а скот не будет худеть от болезненного переезда по океанским волнам.
– Какие расходы вы предполагаете, Алексей Петрович, и какие доли участия?
– Сорок процентов акций принадлежит Индустриальным Машинам. В счет них компания предоставит рельсы, костыли, гвозди, паровозы, ремонтный инструмент, баки, трубы и насосы для водонапорных башен. Фермы для мостов, паром. Оборудование и инструменты для производства и пропитки шпал, для земляных работ.
Пятнадцать процентов получат местные племена. В счет этого они выделят землю под дорогу, станции и окружающие городки, а также предоставят дерево для шпал, конструкций мостов, выемок, станций. Кроме того, они будут охранять дорогу и следить за целостностью пути.
Остальные сорок пять процентов пойдут на собственно строительство, то есть проведение земляных работ, укладку рельсов и возведение станций. Их мы предлагаем выкупить Складчине, компаниям и частным лицом. Причем выкуп нужно будет производить не сразу а в три этапа по мере строительства.
Стоимость равнинных участков мы оцениваем в 4 тысячи астр за версту. Всего с учетом потенциальных сборов потребуется 6 миллионов астр. Выпускаем сто тысяч акций по 60 астр за штуку с первым взносом всего в 20 астр.
Итого 35 тысяч акций на продажу.
– Дорога до Нанаймо, по которой мы сейчас едем, обошлась дороже. А ведь она почти не имеет горных участков.
– На ней мы фактически учились строить и эксплуатировать. Но она окупится, уверяю вас, – улыбнулся Тропинин.
– Как?
– Перевозка угля, леса, людей, которые хотят быстро перебраться из города в город, местное сообщение.
– Разве уголь не дешевле перевозить баржами?
– Это так. Если вы собираетесь использовать его в Виктории или в Эскимальте. Но баржа не делает промежуточных остановок, чтобы отсыпать немного угля фермерам и небольшим заводикам.
Гриша заметил, что хотя гостей поразил масштаб замысла, они не восприняли дорогу как удачное вложение капиталов. Богатые люди обещали подумать.
Тем временем поезд прибыл на конечную станцию. Пользуясь часовой остановкой перед обратной дорогой, они заскочили к Бади Пиррану, чтобы уладить некоторые старые дела. Гриша как-то подсчитал, что восемь из десяти прожектов Тропинина терпели крах. Не то, чтобы полный крах, но не показывали ожидаемого эффекта. Так вышло и с горной машиной на сжатом воздухе.
Техники так и не сумели создать работающий механизм по отбивке угля. Проблемы постоянно возникали то в клапане, то в качестве баллона, то в работе отбойного механизма. Ломались пружины, тупилось жало, покрывались трещинами трубы.
Братья Пирран терпели убытки (вернее сильно сократили прибыли) так как подняли зарплаты шахтерам до двухсот астр в год и давали три недели отпуска (хоть его и не оплачивали). Положение спас рост отпускных цен на уголь, но средств на развитие дела не хватало.
– Ладно, Бади, – сдался Тропинин. – С машиной не получилось, поэтому я тебе предлагаю создать вертикально-интегрированную компанию. Ты сможешь зарабатывать на продукции переработки и компенсировать растущие расходы.
– На каких именно продуктах?
– Мы построим тебе коксовые печи прямо у шахты. Будешь продавать кокс, бензол, смолы, креозот, аммиачную воду для фермеров.
Они ударили по рукам.
– Что с футбольной командой? – спросил Тропинин.
– Ну, мужик, ты сам решил, что не будешь вмешиваться в дела «Шахтера». Да и было бы странно, если бы ты занимался всеми командами сразу.
– Просто скажи мне, они смогут достойно выступить в Чемпионате?
– Я прогнал через тренера, которого ты мне прислал, всех, кого только смог найти. Каждого чёртова шахтера, каждого грузчика в порту, кочегара на корабле. Я завалился в кабак и предложил десять астр тому, кто сможет попасть мячом в бочку с пятнадцати ярдов. О! Это было весело. К тому времени когда мяч порвался в хлам только один парень смог сделать это. Увидишь его на поле. Потом я отправился к Вун-вуну и одолжил несколько парней у него. Ну… да, мы собрали команду.
– Лады. Я пожалуй объявлю бесплатный проезд на первый матч «Шахтера» в Виктории. Но только на первый! Заодно и покажем, на что способна железная дорога.
– И слупишь с парней за билеты на стадион.
– Ха-ха, но да. Я не могу вмешиваться в дела стадиона по той же причине, по которой не вмешиваюсь в дела команды.
