Текст книги "Хозяева океана 2 (СИ)"
Автор книги: Сергей Фомичёв
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 26 страниц)
Вскоре все было кончено. Несколько японцев успели перепрыгнуть с тонущего сэкибунэ на шхуну и тут же сдались, упав на колени и бросив оружие. Это были гребцы и моряки. Самураи сдаваться не собирались. Они тонули, истекали кровью, но не выпускали из рук оружия. Лишь тех, что сильно ослабли от ран или потеряли сознание незевайцы смогли обездвижить.
– Достаньте из воды выживших, – устало распорядился Митя.
Тонущим бросили мешки с капоком. Теперь это были специально сшитые мешки а не те огромные тюки в пуд весом. Каждый мог поддержать на плаву одного-двух человек, а веревка привязанная к мешку позволяла подтащить спасенных к борту.
Всего дюжина моряков и четверо воинов стали их пленниками. Впрочем двое из самураев вскоре скончались от ран и отправились за борт на корм рыбам.
* * *
«Незевай» потерял убитыми четверых – окинавца, двух китайцев и юнгу Джека. Но раны получил каждый из них. Митя ходил с перевязанной головой, Барахсанов хромал, Пулька лишился двух пальцев и чуть было не потерял глаз. Пропитанные кровью тряпки валялись повсюду, пока команда не занялась уборкой. Но прежде всего Митя распорядился вернуть шхуне нормальные паруса.
Пулька с Шэнем занялся гротом, Малыш Тек с Чэнь Хой-саном взяли на себя фок, Барахсанов и окинавцы возились с бушпритом и штаговыми парусами. Хорошо, что с ними находились знающие морское дело пассажиры. Вместе они быстро привели шхуну в порядок. Митя сменил курс на восточный и вскоре они вышли в открытый океан.
* * *
Вечером на Митю навалился упадок сил и озноб. О почувствовал опустошенность и заметил, что руки дрожат, когда он кладет их на штурвал.
Дзинь Лун тоже заметил перемены и коснулся его плеча.
– Вам надо отдохнуть, – произнес китаец.
– Если бы мы поставили нормальные паруса, то просто ушли бы. И не потеряли кучу людей.
Слова вырвались у Мити словно сами собой. Но лишь потому, что именно эта мысль все время не давала ему покоя.
– Вы все сделали правильно, капитан, – сказал Дзинь Лун. – И Складчина наверняка одобрит ваши действия.
– Я говорю не об одобрении!
Митя замолчал. Эти люди не понимали его. Вернее понимали неверно. Он не боялся ответственности, он просто хотел избежать лишних жертв. До сих пор ему удалось уберечь людей во множестве опасных ситуаций. Стычки с испанцами, пиратами, тайфуны, болезни. А в этот раз они потеряли молодого Джека, не говоря уже о пассажирах и бойцах противника, которого он до сих пор не воспринимал, как врага.
Люди вроде Шэня и Луня шли напролом к своей цели. Они считали её достаточно важной, чтобы не обращать на жертвы внимания. Митя так не мог.
Он махнул рукой и, передав руль Малышу Теку, ушел в каюту.
* * *
Теперь на корабле звучала китайская речь. Китайский стал единственным языком, который понимали и некоторые японские моряки, и молодые джентльмены с Окинавы и сами китайцы. Даже Митя и его парни выучили несколько фраз.
Впрочем Дзинь Лун переходил на русский во время разговора с капитаном и помощником. Так как теперь незевайцев допустили к тайне, он не таился размышлять вслух о планах Складчины в отношении Рюкю.
– Мы конечно могли бы, я говорю о Виктории, прислать королю поддержку – кораблями, артиллерией и людьми. И легко отбили бы любые попытки Сацумы вернуть Рюкю под контроль. Но… дело в том, что тогда будет нарушена сложившаяся тонкая игра в королевство, присягнувшее цинскому императору. Китай обо всем узнает и прекратит торговлю, а без его товаров и Японии остров будет не нужен. И Рюку потеряет свое уникальное положение в азиатской торговле.
– И что же тогда?
– Тут надо действовать столь же тонко, как в свое время действовали даймё Сацумы. Во-первых, мы подготовим молодых джентльменов. А во-вторых, наберем отряд добровольцев из китайцев Виктории и Батама, обучим, вооружим лучшими образцами. И представим дело, как внутреннюю борьбу. Тогда Китай закроет глаза на прочие мелочи.
– А Япония? – спросил Барахсанов. – Сколько войск сможет выставить Сацума?
– Сацума – сильное княжество, – признал Дзинь Лун. – Двадцать пять тысяч войска даймё соберет без труда. Но против Рюкю он всех не отправит. Скажем, это будет пять тысяч человек, включая всадников, стрелков, пушкарей, инженеров и моряков. Вряд ли больше. У него попросту может не хватить кораблей. А кроме того даймё нужно прикрывать границы в самой Японии. К соседям не стоит поворачиваться спиной.
– Пять тысяч это все равно много, – заметил Барахсанов.
– От пяти тысяч мы отобьемся, – сказал Дзинь Лун. – Хотя его командиры скорее всего начнут с захвата второстепенных островов, а Нафу и Сюри заблокируют. Но! Я не думаю. что даймё вообще начнет войну, если король сохранит ему привилегию на торговлю.
– Почему?
– Потому что война стоит денег. Но главное она разоблачит эту хитрость со слугой двух господ. Китай разорвет отношения, а Сацума потеряет основной источник дохода и могущества. Поэтому перед даймё встанет выбор: продолжить торговлю на справедливых основаниях, получая часть прибыли от перепродажи сахара и китайских товаров или утратить всю прибыль вместе с могуществом. Поверьте, – Дзинь Лун усмехнулся. – Княжество зависит от этой торговли не меньше Рюкю. Но, конечно, даймё еще долго будут мечтать вернуть власть.
– А нам-то что со всего этого? – спросил Барахсанов.
– А Виктория сможет по-тихому сбывать свои товары в Рюкю, а через Рюкю в Японию и Китай, получая золото или серебро, или встречный товар. А также получит союзника в регионе. Таков план.
– На эти средства мы могли бы купить пару туземных королевств на тихоокеанских островах, – фыркнул Барахсанов.
– Туземные короли на островах еще не прониклись вкусом серебра и золота, – заметил с улыбкой Шэнь. – А сами королевства негодные рынки. Но… всему свое время.
Дзинь Лун некоторое время молчал, а потом произнес:
– Со временем мы можем даже вступить в союз с Сацумой и усилить княжество.
– А это еще зачем? – удивился Митя.
– Затем, что когда Япония решит выйти из изоляции, когда осознает себя единой нацией, она начнет посматривать на соседние территории, как на источник развития. На наши колонии в том числе. Алексей Петрович считает, что когда-нибудь японцы станут нашим главным соперником на Тихом океане. Я так далеко не заглядываю, но отчасти согласен с его аргументами. Так что лучше иметь дела с одной Сацумой, чем со всеми ними вместе.
Глава 30
Птичка
Непрошеных гостей с восточного побережья доставили в Викторию тем же путем, каким раньше выдвигалась комиссия по встрече. С той поправкой, что вниз по реке пароход шел вдвое быстрее, чем против течения. До впадения Змеиной в Колумбию они добрались за световой день и бросили якорь в небольшой заводи. Здесь для них уже приготовили поленницу дров. А утром двинулись дальше. Таким образом, пароход преодолел расстояние до водопада Селило за двое суток с единственной ночевкой.
Скорость произвела впечатление на Льюиса хотя он умело скрывал чувства.
– О чем вы думали? – спросил с улыбкой Тропинин. – После сражения в заливе Нутка уже в самой глухой деревне должны были узнать, что здесь обосновалась крупная европейская колония.
– Залив Нутка на острове Ванкувер. Далеко к северу отсюда. А мы в тысяче миль в глубине материка.
– Ну, мы ведь тоже не сидели сложа руки последние пятнадцать лет. Хотели даже прикупить Луизиану раньше вас, но Талейран оказался нам не по зубам. Европа далековато.
На счет Луизианы Тропинин сильно приукрасил реальность. Никто из Правления Складчины даже не задумывался о землях за водоразделом. А на Талейрана дипломатические агенты пытались выйти лишь ради признания независимости. Но жителям американской глуши оказалось сложно переписываться с Парижем. Европейская политика была слабым местом колоний.
* * *
Затем последовал переход по тропе мимо порогов – Родионов приготовил лошадей и все прошло в лучшем виде. Тропинн не преминул похвастаться своим дорожным мешком.
– Обратите внимание, капитан. Сторона прилегающая к спине абсолютно ровная. Мы вшиваем в ткань китовый ус, он отлично держит форму. Сам мешок плоский от затылка до задницы. Груз не оттягивает вас назад. Несколько отделений позволяют доставать нужные вещи не распаковывая весь груз. Лямки широкие с прокладками. По бокам карманы для всего что может потребоваться на ходу, вроде фляги или топорика.
– Умно, – признал Льюис.
– Более чем. Я уже не молод, но сотню фунтов ноши почти не замечаю. Здоровый и сильный человек легко унесет вдвое больше.
Новый пароход и новый перенос. Наконец, «Первый» доставил путешественников в Толедо, откуда они продолжили движение по проторенной дороге с дилижансами и станциями.
Как бы не стремились бостонцы поскорее увидеть океан, путь лежал вдали от его берегов.
– В дельте Колумбии опасный бар, – пояснил гостям Тропинин. – На нем гибнет много кораблей и грузов при попытке войти в реку или выйти из неё. Поэтому мы проложили сухопутный маршрут через перешеек. Зато так мы мигом доберемся до нашей столицы. А там, поверьте, есть на что посмотреть.
Собственно помимо пароходов показать гостям в пути было нечего. Дилижансами жителей восточного берега не удивишь, а местные селения еще не превратились в настоящие города. Даже Олимпия выглядела всего лишь перевалочным пунктом.
Зато Виктория неизменно производила впечатление как на европейцев, так и на американцев. Увидев среди диких мест город с водопроводом и газовым освещением, каретами и мостовыми, трактирами и собственной газетой, они волей-неволей признавали за Викторией первенство на северо-западных территориях. Во всяком случае понимали, что с ней следовало считаться.
* * *
По прибытии Гриша с удовольствием вернулся к обыденным секретарским делам, не требующим спать на траве, ходить по нужде под кустики и питаться горелой кашей из котелка. Мало того, его временно поселили в «Императрице» вместе с гостями, чтобы он всегда находился под рукой, а заодно и присматривал за ними. Так что теперь он даже о еде и свежей постели не беспокоился.
Бостонцы прокатились на конке, посетили городской совет, университет, музей, порт, ярмарку.
– Как раз перед вашим прибытием у нас тут улетел воздушный шар с парой молодоженов, – рассказывали им старожилы. – До сих пор не могут найти.
На Правый берег Тропинин гостей благоразумно не пригласил. Там находилось слишком много секретов, чтобы хвастать ими перед таким проницательным разведчиком, как капитан Льюис. Но и на левом берегу достопримечательностей имелось более чем достаточно, чтобы нагрузить гостей впечатлениями.
Если природных жителей Складчина убеждала едой, оружием и спортивными состязаниями, то цивилизованного человека горячей водой, пароходами и… опять же спортивными состязаниями.
Футбольный матч Гвардии против Арсенала пришелся как раз ко времени. А стадион, ну он и есть стадион. Шум, крики, азарт захватывал любого, даже незнакомого с игрой человека.
* * *
Пока гости развлекались Тропинин снаряжал корабль. Как и подозревал Гриша, его начальник малость лукавил, когда пообещал отправить морем пару гонцов Корпуса открытий. Готовой шхуны под рукой у него не оказалось и теперь, улыбаясь при встречах Льюису и сержантам, Алексей Петрович через помощников пытался незаметно исправить дело. Однако все опытные шкиперы его компании находились в море, а у Морского резерва начались горячие деньки.
Как раз в день их возвращения по телеграфу с мыса Флаттери передали о прибытии «Памяти Онисима», флагмана Северного патруля, а вскоре и сама шхуна вошла в гавань Виктории.
Оказалось, что Чижову требовалось поправить протекающий корпус, истерзанный льдами в Чугацков заливе. Привез он и новости, и новости выходили тревожными.
– Ди Вульф продал «Джуно» Резанову. Заплатил какие-то бешеные деньги. Говорят, собирается за зерном к испанцам в Южную Калифорнию.
– Джуно? – Тропинин задумался. – Опять? Ах, ты черт! Это же та самая «Юнона».
– Насколько я знаю латынь, так она и переводится, – усмехнулся Чижов. – А что значит «та самая»?
– Неважно. Странно, что мы продаем им шхуны по разумной цене, а зерно так и вообще втрое дешевле сибирского. Тем не менее Резанов готов переплачивать испанцам. С чего бы?
– То-то и оно, – сказал Чижов. – Я могу сделать только один вывод. Резанов собирается договориться с испанцами и вытурить нас отсюда. Поделят землю по Колумбии, или по проливу Хуан-де-Фука.
– Ну, на это, положим, у них силенок не хватит. Даже если все вместе навалятся.
– Кто знает… но я бы предпринял меры. Береженого бог бережет.
– Поговорим с Чихоткой, – пообещал Тропинин. – Как там мой Петька?
– Присматривает за Новоархангельском. Парни Баранова отстраиваются только щепки летят. Прибыло человек двести народу.
После доклада Чижова Адмиралтейство решило от греха подальше призвать тех шкиперов резерва, что имелись под рукой и отправили шхуны для усиления на юг и на север. Таким образом для плавания на восточное побережье свободных капитанов не оказалось. Так что Алексей Петрович уговорил отправиться на ту сторону континента молодого Ветошкина, недавно окончившего училище. Разумеется, он представил бостонцам парня, как лучшего в своем деле.
– Корабль готовится, – заверил Алексей Петрович капитана Льюиса.
Они прогуливались по одному из парков Виктории, представляющих собой нетронутые участки дикой природы. Когда-то лично Иван Американец отобрал в округе самые живописные места с камнями, соснами, дубами, ручьями и закрыл их от городской застройки. Парки обустраивали, иногда создавали небольшие пруды, прокладывали тропинки, но в целом природу старались не трогать.
– Раз так вышло, что вы родом из Вирджинии, не подскажете, что еще я могу отправить в южные порты, кроме гвоздей, топоров, плугов и прочего железа? – спросил Алексей Петрович, беззаботно бросая камешек в пруд.
На самом деле он уже неплохо изучил американский рынок, но никогда не бывает лишним услышать свежее мнение. Тем более от знающего человека оттуда.
– А что у вас есть? – спросил Льюис.
– Меха.
– Вряд ли они заинтересуют южан. Если только какие-то редкие. Пару чучел вы возможно могли бы продать. Их иногда ставят в фойе. Пума, медведь…
– А что к вам везут из Европы? – зашел с другой стороны Тропинин.
– Музыкальные инструменты, часы, книги, мебель из красного дерева, ковры…
– Из этого мы производим разве что мебель, – задумчиво произнес Тропинин. – А наши книги не на том языке.
– Тогда везите, что попроще. Бочки, свечи, стекло, – Льюис пожал плечами. – На них всегда есть спрос. Ну, и оружие.
– Оружие? – обрадовался Тропинин. – Какое именно?
– Мушкеты, пушки, хорошие клинки.
– Превосходно! И по каким ценам их можно продать?
– Зависит от качества. Но судя по тому что я видел, у вас оно весьма достойное. Шестифунтовая пушка от ста долларов за ствол, если с лафетом и всеми предметами, то можно продать за двести и больше. Ну а мушкет от десяти долларов.
– И нет проблем с ввозом?
– Пошлина составит пару долларов.
Тропинин, быстро подсчитав в уме, кивнул.
– Это нормально. А что на счет огнестойких сейфов?
– Огнестойких сейфов? – не понял офицер.
– Шкафы, в которых можно прятать важные бумаги и ценности, не боясь, что их украдут или они сгорят во время пожара.
– Вы производите такие?
– Да, и снабжаем их хитрыми скрытыми механизмами, которые не повторяются от изделия к изделию.
До сих пор и в Европе и в колониях множество ценностей гибло при пожарах. Железные сундуки худо-бедно защищали от взлома, но огонь зачастую не щадил даже прочные с виду ювелирные изделия. Сундук при пожаре по сути превращался в тигель и температура внутри часто поднималась выше, чем в горящем помещении. Камни трескались, металлы плавились и тускнели. Бумаги превращались в пепел.
– Ума не приложу, – произнес Льюис. – Но думаю они могут иметь спрос.
– Тоже так думаю. Все эти договоры на земли индейцев, купчие на рабов…
В голосе Тропинина звучал сарказм. Но гости не отреагировали. Кажется они начали привыкать к его манере общения.
Итак, шхуне предстояло взять в качестве балласта не только изделия оружейного завода, но и дюжину несгораемых шкафов. Для пробы. Основной расчет все же строился на орудиях. Сотня пушек – десять тысяч долларов. Только одно это могло окупить рейс.
Среди умиротворяющих звуков и запахов природы, Тропинин решил, что наступил удобный момент добавить в бочку с медом ложку дегтя.
– Что касается вашего раба, капитан… – сказал он. – У нас знаете ли рабство запрещено и любой раб, что ступил на нашу территорию подлежит немедленному освобождению. Если бы вы прибыли на корабле и ваш Йорк оставался бы на борту, дело другое. Но…
– Заберете помимо его воли? – удивился Льюис.
– Ну, нет, – Тропинин расслабился. – Если он будет продолжать путь с вами добровольно, это его выбор. Но если сбежит, никто не выдаст его. А если Йорк объявит о желании быть свободным, вам не позволят забрать его с собой принудительно. Как-то так.
– В этом смысле Складчина полностью солидарна с Британией, – добавил Гриша ради солидности. – Если иметь в виду прецедент Сомерсет против Стюарта.
– А? Что скажете? – весело спросил Тропинин. – Мы тут внимательно изучили вопрос.
Капитан молчал, то ли пораженный знаниями Гриши, то ли наглостью хозяев.
Заявление и правда выглядело довольно наглым. Во всяком случае негостеприимным. Но деваться гостям было некуда.
– У нас равенство, – пояснил Тропинин. – Индеец, вы, африканец, европеец, азиат, все равны. Йорк может стать фермером если захочет, или матросом на корабле, или завести трактир, если найдет деньги.
Слушая это все Йорк молчал. Молчал и Льюис и оба его сержанта. Молчание гостей длилось довольно долго.
– У него семья в Кентукки, – нашелся, наконец, капитан. – Не думаю, что он захочет бросить её.
Грише показалось, что в фразе слегка проступила угроза. Мол, только сбеги!
– Мы напишем президенту Джефферсону, чтобы он выкупил семью и переправил к нам в знак добрососедских отношений, – предложил Тропинин.
Льюис пожал плечами. На этом неприятный разговор и закончился.
* * *
Однажды ночью, словно в куртуазном романе, в дверь Гришиного номера постучали. Открыв он увидел на пороге молодую индианку. В отличие от куртуазных романов, Птичка не бросилась ему на шею с горячими поцелуями. Возможно потому, что держала в руках ребенка.
– Кескси пасэ? – спросил пораженный Гриша на ломанном французском.
Она ответила на столь же ломаном, но ломаном иначе. Поэтому Грише пришлось постараться, чтобы понять суть.
– Да что это я? – риторически произнес он и жестом предложил индианке войти.
Та уселась на стул в прихожей и немного расслабилась только когда Гриша затворил дверь и задвинул щеколду.
Изложенная на смеси французских и английских слов её история вышла запутанной.
Оказалось, что мсье Шарбоно не горел особой любовью к молодой жене. Да и женой она считалась условно. По сути индианка, будучи ещё ребенком, была французом выиграна у одного индейца, при том что Шарбоно уже в то время имел жену-индианку. Фактически девочка-подросток стала его наложницей. Не то чтобы он её бил, но похоже, что Птичка не желала возвращаться к прежней жизни.
За разговором прошла большая часть ночи. Оставлять индианку с ребенком в своем номере было неразумно. Шила в мешке не утаишь, а в «Императрице» обнаружить беглянку будет проще простого. Первый же крик ребенка выдаст их.
– Я спрячу тебя у знакомой, – предложил Гриша.
Птичка согласилась.
Рано утром, пока француз дрых без задних ног, они покинули гостиницу.
Опасаясь, что Моряк (так звали лохматую собаку капитана Льюиса) сможет выследить беглянку, Гриша сперва спустился с ней к гавани и взял лодку. Нанимать лодочника Гриша не рискнул, чтобы не оставлять свидетеля. Но у главной набережной всегда имелось наготове несколько лодок Складчины и любой из сотрудников мог одолжить одну в случае важного дела.
Гриша переправился на Правый берег, затем вместе с индианкой вернулся по пешеходному мосту в Старый город, но повел индианку с ребенком в Сарапульский переулок. Поздний осенний рассвет, позволил ему провернуть всю операцию еще в сумерках. Вряд ли кто-то приметил их, а если приметил, то вряд ли узнал.
Среди многочисленных родственников известного всему городу старика Сарапула в переулки проживала его дочь Тоня. Гриша учился с ней в Университете, даже ухаживал некоторое время.
Девушка сильно удивилась, увидев рано утром старого знакомого с молодой индианкой и ребенком. Первый же её вопрос вогнал Гришу в краску.
– Твой? – она кивнула на младенца.
– Нет, что ты, – чуть ли не заикаясь произнес он. – Её зовут Птичка, она не говорит на русском, ей нужен приют.
– Мог бы привести к себе.
– Меня могут выследить. Её муж…
– Ага, я так и подумала, что без Амура дело не обошлось.
– Да не было никакого Амура! Она говорит на французском, а ты его знаешь. Я подумал…
– Ладно, ладно, разберемся, – сказал Тоня, жестом приглашая индианку войти.
Гриша вздохнул с облегчением.
* * *
Он решил не возвращаться в «Императрицу». Его могло выдать необычное возбуждение. А если дело дойдет до расспросов, совсем беда. Он не умел врать. Так что от греха подальше Гриша отправился к себе на съемную квартиру.
Через день за завтраком Тропинин спросил его напрямик.
– Куда вы пропали, Григорий? Наши гости остались без языка. И вот еще что. Вы случайно не знаете, где может быть индианка с ребенком? Птичка. Наш француз в ярости. Он накануне напился так, что черти приняли его за своего. А она тем временем улизнула. С ребенком.
– Я знаю, где они, – не рискнул скрывать от начальника Гриша. – Птичка с малышом в безопасном месте и не желает больше видеть француза.
– Н-да. Вы ставите меня в трудное положение. Если бы дело касалось одной лишь дамы, я понимаю… молодо-зелено, то да се…
Гриша в очередной раз покраснел. Кажется все знакомые взяли за привычку вгонять его в краску.
– Но мы с ней не… я просто помог с жильем.
– Н-да, – продолжил Тропинин. – Так вот. Если бы дело касалось только дамы, я просто закрыл бы глаза. Но вы увели ещё и сына… и к тому же капитан Льюис рассчитывает на её помощь в переговорах с индейцами на обратном пути.
– Давайте предоставим им кого-нибудь из наших союзных, – тут же нашелся Гриша. – Заодно они выведают, какое впечатление на бостонцев произвел визит в Викторию.
– Э как у вас все ладно выходит. Хорошо. Я сделаю вид, что понятия не имею, куда пропала индианка. Пусть ищут.
Гриша навещал Птичку каждый день. Приносил продукты, одеяло, ткань на пеленки для малыша – с каждым днем погода становилась все холоднее и он беспокоился, что беглянка не подготовилась к жизни в изгнании. В конце концов Тоня не выдержала и отчитала его.
– По твоему она прячется в лесу или в пещере? Или у меня не хватит денег прокормить девчонку с ребенком?
Вскоре новая проблема вытеснила из головы Гриши это маленькое приключение.
