Текст книги "Хозяева океана 2 (СИ)"
Автор книги: Сергей Фомичёв
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 26 страниц)
Глава 22
Олимпия
Им пришлось воспользоваться кольцевой дорогой гораздо раньше, чем планировалось. И даже раньше чем её вообще начали строить.
– Гонец от Родионова, Алексей Петрович, – сообщил Ильичев и тихо добавил. – Пришли вести с той стороны.
Тропинин развернул письмо.
– Итак, янки появились по ту сторону Скалистых гор. Расспрашивают индейцев о пути к Тихому океану. Пожалуй, стоит навестить Тимура.
Обычно Тропинин и его люди обходились силовой поддержкой наемников Шелопухина. Но тут дело касалось международных отношений, поэтому требовалось показать нечто более похожее на официальное войско.
– Они же не собираются завоевать нас одним взводом? – усмехнулся Тимур, выслушав вводную.
– Нет, пока они всего лишь ведут разведку. Но нам следует сразу расставить точки над i. Поэтому мне понадобится небольшой отряд в сопровождение. Мы встретим их у границы.
– Где именно у границы? – удивился Тимур. – Мы даже не знаем, как они сюда попадут. А если уже прошли?
– Они не могли перевалить через водораздел зимой или ранней весной. Снег раньше мая в горах не тает. Сколько-то времени займет спуск с гор. Вряд ли удобно сплавляться по горным ручьям в верховьях. Плюс индейцы. Думаю, у нас есть в запасе около месяца. Возможно больше.
Что касается места, то единственный путь к Тихому океану – это сплав по Змеиной, а затем по Колумбии. Где бы они не перешли водораздел, рано или поздно они выйдут на этот путь. А мы отправимся им навстречу.
– Как скажете, Алексей Петрович, – не слишком уверенно произнес Тимур.
– Так и скажу, полковник. Отберите дюжину мушкетеров для похода вверх по Колумбии. Пусть будут при полном параде. Возможно нам потребуются какие-то официальные мероприятия.
– В таком случае, полагаю, мне лучше отправиться с вами. Прихватить орудие?
– Это лишнее.
– Что-то ещё?
– Пока всё. Встретимся в казармах. А мы зайдем к Хартаю.
Контора компании непрерывного парового сообщения занимала одно из старых зданий рядом с портом. Так как Кольцо прокладывали сразу с двух концов, главному инженеру было удобно находиться в Виктории, чтобы при необходимости выезжать или отправлять гонцов то на один, то на другой участок. По этой причине Хартай часто отсутствовал. Но им повезло, они застали инженера на месте.
В конторе все стояли на ушах, как и на протяжении всего месяца после утверждения проекта. Прибывали гонцы, приходили мастера с различными проблемами, толпа под конторой ждала назначений. Люди искали работу по объявлению в газете, по совету знакомых.
Хартай с Антипиным старались сделать как можно больше до прихода зимы. Формировали и рассылали отряды для организации перевалочных пунктов, уточнения трассы, закупки лошадей, строительства причалов и станций. Благо ключевые пункты отчасти совпадали с факториями меховой компании, а некоторые факторы были не против сменить работу или получить небольшой приработок.
Ещё месяц назад наскоро арендованная шхуна повезла в устье Колумбии котлы и машины для оснащения первых пароходов. Не дожидаясь её прихода там начали строить корпуса. В организации судоходства им всячески помогал Родионов, несмотря на то, что пароходы обещали оставить его паромную переправу без значительной части прибыли. Опытный старожил не унывал и собирался восполнить потерю за счет перевалки грузов через пороги.
Завидев большого начальника, Хартай жестом выпроводил из кабинета кучку посетителей (кажется речь шла о продаже мулов для строительных нужд).
– Только давайте по быстрому, Алексей Петрович, – попросил Хартай. – дел невпроворот.
– Мне нужно подняться с отрядом до устья Чистоводной, – выложил Тропинин. – И мне бы хотелось сделать это в комфортных условиях. С возрастом начинаешь ценить мягкий диван и стаканчик вискаря перед сном.
– Не выйдет, Алексей Петрович, – Хартай развел руками. – Третий пароход далек от готовности.
– Вот как? А когда же он будет готов?
Именно третьему пароходу предстояло работать на самом длинном отрезке пути в четыреста верст от верхних порогов Колумбии до первой железнодорожной станции на Змеиной. На лошадях такое путешествие заняло бы несколько недель, учитывая, что проторенных дорог вдоль реки нет, а идти против течения на веслах удовольствие не из самых приятных.
– Недели три, самое малое, – сказал Хартай, взглянув на график, где отмечался ход работ. – Рабочих рук мало. Котел должно быть уже поставили, но машины, тяги, колесо пока даже не собирали. Антипин сейчас там, но у него мало людей.
– Боюсь трех недель у нас нет, – сказал Тропинин. – Вот что. Отправим Антипину гонца, пусть ускорится. А вы соберите бригаду, кто есть под рукой, снимите с других заданий, если нужно. На днях сами отправимся туда, поможем со сборкой и наладкой. И сразу же в путь.
– Хотите отправить пароход без испытаний сразу на всю дистанцию?
– Что с того? – Тропинин пожал плечами. – Если машина выйдет из строя, пароход всегда сможет сплавиться назад по течению, а мы дальше пойдем своим ходом.
* * *
Они нашли Тимура в мушкетерских казармах на окраине города.
– Полковник, будьте любезны отправить вперед гонца с приказами. Пусть договорятся для нас о дилижансе из Олимпии, наймет дополнительных лошадей для перевозки тяжелого груза. Пусть «Первый» ждет в Толедо. Даже если придется сломать расписание. А «Второй» пусть дожидается у нижних порогов. У нас не будет лишнего времени. И пусть кто-то скачет к Антипину к верхним порогам.
«Первый» и «Второй» были названиями пароходов.
– Сделаем, Алексей Петрович.
Складчина содержала мушкетеров и распоряжения Тропинина здесь воспринимали, как приказы премьер-министра в какой-нибудь стране покрупней.
Подумав, Тропинин отправил гонца в пароходную контору Аткинсонов. Они могли воспользоваться яхтой, но пароходы совершали регулярные рейсы в Олимпию и их шкиперы отлично знали опасные воды этих узких заливов.
Затем они заскочили к Шелопухину.
– Ты будешь мне нужен с парой ребят. Желательно взять тех, кого я знаю.
– Мясоедов и Саша с Мишей свободны.
– Отлично. Вооружитесь по полной. К нам идет отряд бостонцев. Нужно не ударить в грязь лицом.
– Понял.
Это была страховка на тот случай, если возникнет деликатная ситуация, в которой у мушкетеров будут связаны руки.
Проведя несколько суток в приготовлениях и сборах, вся компания (Тропинин обозвал её комиссией по встрече) отправилась в Олимпию утренним пароходом. Инженеры, мастера, мушкетеры, наемники, несколько стюардов.
* * *
Развитие пароходного дела происходило на глазах Гриши. Правда первый пароход под названием «Эксперимент» он не застал, так ка к был еще мал и жил в Сосалито. Но в музее хранилась модель и судя по ней пароход напоминал баркас, перевозящий куда-то господскую кухню. Медный котел, два медных цилиндра, печка на кирпичах, дымоход, множество медных трубок. Рядом стояла бочка с водой и кадка с углём; совок, ящик для золы. За кормой баркаса висело колесо, а рули вынесли ещё дальше. В общем, конструкция хоть и рабочая, но не практичная. Некоторое время «Эксперимент» бегал (или лучше сказать ползал) по фьорду Виктории, перевозя не столько пассажиров, сколько любителей острых ощущений. Взрыв котла дал бы им понять, что чувствуют раки, отправляясь в кипяток.
Вторым стал буксир, который поломался во время битвы в заливе Нутка и был выброшен течением на камни. Он так там и остался, хотя всю медь с него сняли индейцы (некоторые семьи разбогатели на этом).
Зато первый по-настоящему коммерческий пароход появился уже при Грише. Его сделали на основе большой плоскодонной лодки. Тропинин не стал мудрить и просто поставил на корпус паровозный котел и цилиндры, которые вместо железнодорожных колес, вертели кормовое колесо с плицами. Хотя расход воды получался большим (отработанный пар пускали в дымовую трубу для создания тяги), для местных перевозок это не стало проблемой – пароход пересекал пролив между Островом и материком за пару часов, а затем мог забирать воду на станциях или питать котлы забортной водой в низовьях рек и на озерах.
Компания братьев Аткинсонов, получив в свое распоряжение три однотипных парохода, вскоре охватила перевозками всё Внутреннее море. От Олимпии до острова Феликса (Техада), а также реку Столо до форта Надежды и северного конца Нижнего озера.
* * *
Путь до Олимпии занял около шестнадцати часов, хотя мог занять больше, угоди они в туман. Тогда пароходу предписывалось бросать якорь и ждать, пока не прояснится. А задержись туман дольше, пришлось бы оставаться на якоре всю ночь, так как в темноте пароходы не ходили тоже. Узкие местные фьорды изобиловали камнями и мелями.
Но им повезло и пароход «Темза» высадил их в Олимпии вечером того же дня.
Гонцы, заранее посланные Тимуром, уже сняли для всей компании номера в таверне «Тыналей» (Компания построила целую гостиничную сеть и постоянные клиенты получали скидку, если останавливались в их заведениях по всему побережью).
* * *
Утром отправились дальше. Парни Тимура заранее выкупили места в дилижансах, наняли сверх того пару карет и множество верховых лошадей. Так что колонна получилась внушительной.
Их путь удобным образом был разделен на дневные переходы с ночевками на постоялых дворах. Старый сухопутный путь до низовья Колумбии насчитывал чуть больше сотни верст. Собственно дилижансы ходили еще дальше – до самой паромной переправы. Но с открытием пароходного движения, маршруты стали сокращать. Тот, кто мог себе позволить карету, был способен купить и место на пароходе, который поднимался по реке Каулиц. Таким образом дорога сокращалась до семидесяти пяти верст. Дилижанс или карета проходили это расстояние за день с тремя промежуточными станциями, на которых меняли лошадей и давали передышку пассажирам.
С освоением низовья Колумбии этот путь стал одним из самых оживленных в колониях. Добираться океаном приходилось дольше, морской путь был опаснее из-за штормов и неудобного бара в устье реки. Обычно на парусных кораблях отправляли только тяжелые не требующие срочности грузы.
Когда Олимпию избрали административным центром одноименного региона, обустройство путей стало главной задачей администрации и основным источником пополнения казны. Сборы взимались с пароходов и лодок (они ходили не только из Виктории), за проезд по дорогам (за лошадь, телегу или карету). Средства шли на строительство порта, позволяли нанимать рабочих для устройства мостов, насыпей, мощения подъемов. Оставалось немного на госпиталь и школы, а также для содержания небольшой администрации. Тем город и жил.
* * *
Поток людей и товаров по сухопутному пути рос с каждым днем.
Население Виктории, Нанаймо, Олимпии, мелких шахтерских и промысловых поселений по берегам Внутреннего моря потребляло больше ста тонн говядины каждую неделю. Выращивали животных главным образом в долине реки Вилламет по ту сторону Колумбии. Это значило, что по дороге в Олимпию каждую неделю перегоняли приличное стадо в пятьсот-шестьсот голов. На самом деле стада формировали небольшие и прогоняли их чаще, потому что одно большое создало бы неудобства для других путников.
В обратную сторону шел тонкий, но растущий с каждым годом поток поселенцев. Большая часть двигалась в долину Вилламет, меньшая вверх по Колумбии к Голубым горам и дальше в верховья Змеиной. Были и другие перспективные места для заселения.
Виктория служила главной остановкой для беженцев из Сибири, для индейцев, вышедших из своих племен; для беглых крестьян и солдат испанских колоний, китайцев и малайцев, филиппинцев с того берега океана; для завербованных мастеров из Лондона…
Одних только дезертиров и больных с бостонских и британских кораблей оставалось в колониях по дюжине каждый год. Многих из них хозяева опутали долгами и даже в случае удачной расторжки в Кантоне они не смогли бы поправить дела. Других доводила до бунта строгая дисциплина или самодурство шкипера. Парни прыгали за борт во время стоянки или исчезали во время заготовки припасов, притворялись больными. Уходили к индейцам, испанцам, русским, и большинство, в конце концов, оказывалось в Виктории.
Значительный поток переселенцев шел из Калифорнии. Эту составляющую эмиграции Гриша знал на примере собственной семьи. Его отец имел четырех братьев и двух сестер. Все они, получив надел, остались жить в Каменке. Женились или вышли замуж, нарожали детей. На данный момент у Гриши было двадцать семь двоюродных братьев и сестер, это только тех, кто не умер в младенческом возрасте. Большинство были старше Гриши. И вот для них свободных земель в окрестностях Каменки уже не осталось. Кто-то остался с родителями, чтобы со временем унаследовать хозяйство, но остальные искали новые возможности. Они могли получить землю в долине Сакраменто или переехать в город. Примерно половина выбрала второй путь, тем более успешный пример Гришиного отца и самого Гриши был у них перед глазами. Кто-то устроился в Сосалито, кто-то переехал в Викторию, кто-то нанялся матросом или пошел в мушкетеры.
Однако, не все смогли устроиться на новом месте, не всем такая жизнь нравилась, а кто-то, собрав достаточно средств, решил осесть. И многие увидели «тихую гавань» в воспоминаниях детства о собственной земле и хозяйстве, спокойной но размеренной жизни на селе. Идиллию. Вот тут-то им и подвернулась программа заселения новых земель в Орегоне или Айдахо. Насколько Гриша знал, трое его родственников уже переселились в долину Вилламет, еще столько же подумывали об этом.
Итак, дорога выглядела оживленной. По ней двигались переселенцы. работники меховой компании, агенты складчины, закупщики, приказчики, перевозились товары, перегонялся скот. С недавних пор к потоку присоединились строители Кольцевой дороги. Всем им требовались загоны, трактиры, конюшни, промежуточные склады, кузни.
– Здесь мы проложим железную дорогу в первую очередь, – проворчал Тропинин, морщась от тряски на ухабах. – Единственный участок пути, что совпадает с моими прежними планами.
Хотя ухабов с каждым годом становилось все меньше – дорогу ровняли, мостили, расширяли – с мягкой гладью стальных рельсов ничто не могло сравниться. Гриша мог только представить как проносился бы здесь поезд, как затем он пересекал бы по мосту Колумбию и углублялся в долину. И на весь этот отрезок пути у них ушло бы несколько часов вместо двух суток.
Большую остановку дилижанс делал на Центральной станции, что встала на середине пути. Здесь имелся постоялый двор, где можно было пообедать. Здесь же выходила и садилась часть пассажиров. Кто-то жил, кто-то приезжал по делам – рядом со станцией находилась фактория меховой компании, работала лесопилка, начинали добычу угля. Часть пассажиров пересаживалась на лодки и сплавлялась вниз по реке Чехалис к океанскому берегу. Вдоль реки расположилось несколько ферм и индейских деревень. Колонисты и индейцы ловили лосось, коптили и поставляли в Олимпию и Викторию. В устье имелась хорошая гавань. Так что Центральная станция со временем превратилась в довольно крупный городок, в очередной раз подтверждая мысль Гриши о неумолимом развитии пересадочных пунктов.
После обеда следовали еще два перегона и дилижанс прибывал к реке Каулиц в небольшое селение со странным названием Толедо.
– Иван так назвал, – отговорился Тропинин. – Иногда у него в голове возникали странные идеи.
На реке Каулиц кроме лосося ловили в большом числе рыбу-свечу. Даже после того, как в Виктории наладили производство стеарина из китового жира, и городские перестали использовать рыбу для освещения, спрос на неё не упал. Эта разновидность корюшки отлично годилась в пищу. Её потрошили обжаривали, коптили и закатывали в консервы, точно сардинки.
Теперь к старому промыслу и вездесущей лесопилке добавилась пароходная пристань, а значит строились новые, конюшни, склады и трактиры. Открылась здесь, разумеется, и таверна «Тыналей».
Пароход уже стоял у пристани. Ночью, однако, даже при полной луне предпочитали не плавать.
«Первый» ходил от устья и притоков до нижних порогов, или Каскадов. «Второй» недавно совершил пробное плавание на участке между Каскадами и верхними порогами, называемыми индейцами Селило. А третьему предстояла основная работа – подниматься выше по Колумбии и дальше вверх по Змеиной. Именно для его срочной достройки с ними отправились инженеры и мастера.
* * *
Сплав от Толедо к Колумбии шел большей частью по мелководью. Опасность представляли бревна и стволы деревьев, которые во множестве смывало с берегов весной. Теперь одни перегораживали реку, создавая затор, другие освобождались и норовили попасть под кормовое колесо. Мелей по причине жаркого лета тоже прибавилось.
Сам пароход был узким и длинным. В неглубоком трюме и на главной палубе расположилась машинерия, бункер для дров и угля, отсек для грузов и лошадей. На носу стоял кабестан, для прохода через стремнины и стаскивания корабля с мелей. Он не имел парового привода, канат следовало наматывать вручную, к чему обычно подключались и пассажиры. На верхней палубе имелся единственный просторный салон с буфетом возле трубы, два сухих сортира – мужской и женский. На случай перевозки пассажиров разного пола салон разделялся занавеской. Обстановка выглядела прилично – диваны, столы, кресла, даже фикус в кадке. Мягкую мебель набивали смесью капока, койры и бенгальской шолы. В случае аварии подушки могли служить спасательным средством. Сейчас все диваны занимали мушкетеры, мастера, бойцы Шелопухина и многочисленное начальство.
Над верхней палубой располагалась небольшая рубка, где находились капитан с помощником.
Тропинин вышел на носовую открытую часть палубы, чтобы выкурить трубку. Он выглядел мрачным, наблюдая за медленно ползущим мимо пейзажем. Гриша понимал его недовольство. Алексей Петрович хотел проложить здесь железную дорогу, чтобы пейзаж за окном проносился, как ветер. И любая задержка в пути, каждая пересадка, каждый удар коряги о днище судна, как бы подтверждали его правоту.
– Экономика зависит от скорости вращения денег, – произнес начальник, выпустив облачко дыма. – А скорость вращения денег зависит от скорости перемещения товаров. Купец на парусном судне потеряет все лето, чтобы доставить товар в Калифорнию и вернуться со встречным товаром. Это если ему не потребуется развозить товар по речушкам. Так и на год операцию растянуть можно. А железная дорога поставила бы нужное на одну из станций. За несколько дней. За год несколько десятков раз можно обернуться.
Эти размышления уже не имели значения. Решение о строительстве Кольца было принято. Тропинин просто не мог смириться с отказом. Однако его голова продолжала работу. Он вернулся в салон, но полежав на диване минут десять, вдруг вскочил.
– Эти баржи, что возят зерно из деревень в Сосалито, они выглядели поменьше наших угольных, сколько они берут груза?
Когда четыре года назад уставшие путники добрались до родных краев после неудачной охоты на манильский галеон, Тропинин пролежал в Сосалито несколько недель, поправляя здоровье. Гриша же, пользуясь случаем, навестил родню в Каменке и затем рассказал Алексею Петровичу о транспортировке зерна. Тот и сам видел баржи в заливе, у пристани Зерновой компании, но изучать тогда, похоже, не было настроения.
– Двадцать тонн, – ответил Гриша. – Их делали по образцу английских узких лодок – narrowboat. С низкой осадкой, чтобы пройти по нашим речушкам.
В сущности три калифорнийских городка – Сонома, Напа и Петалума – возникли на одноименных реках как раз в тех местах, куда мог в межень подняться буксир. Там баржи загружались зерном и отправлялись в Сосалито, где перегружались на морские шхуны.
– Я видел их только издали. Сверху груз укрывают от непогоды?
– Сверху у них голая палуба с плотно задраенным люком, – ответил Гриша. – Так что даже если волна захлестнет, то не потонет и груз не испортится сразу.
– Отлично, – задумчиво произнес Тропинин. – То, что нужно.
Он взял из шкафа несколько листов бумаги, чернильницу с пером и, заняв один из столов, начал что-то набрасывать.
Около часа он рисовал, высчитывал, затем разбудил Хартая, который дремал на диване, и они принялись вместе что-то негромко обсуждать.
Гришу на обсуждение не позвали. Но вскоре ему стало не до того. Мелководная речка вынесла пароход на просторы Колумбии, где их встретило довольно сильное волнение. Гришу стало укачивать.
* * *
«Первый» поднялись вверх по Колумбии и сделал остановку у паромной переправы, где расположился починок Родионова – несколько домов, хозяйственных построек и конюшня. Место выглядело оживленным. В ожидании переправы люди устроились на поляне, развели костры. Лошади, козы щипали траву. Паром стоял у причала, но на него пока не пускали.
До появления парохода именно здесь большая часть людей пересекали реку. Те, кто двигался налегке, могли нанять лодку, но для переселенцев с имуществом, для стад в обратном направлении лодки не подходили. Впрочем и пароход значительной части людей оказался не по карману, так что переправе разорение пока не грозило. Другое дело, если бы здесь поставили мост.
Тропинин с Гришей заскочили в контору, однако, Родионова на месте не оказалось. Их встретила пара индейцев, которые объяснили, что хозяин ушел к порогам, а хозяйка где-то на той стороне в Орегоне.
«Первый» дал протяжный гудок и отправился дальше. Вскоре он зашел в реку Вилламет по которой поднялся на сорок верст до самого водопада. Здесь расположился город Орегон – административный центр долины и всей Нижней Колумбии.
Они прибыли еще засветло, но вечер уже наступил. Пароход остался на ночевку, а Тропинин с Гришей могли осмотреть городок. Вездесущие лесопилки, угольная станция, постоялый двор. Магазин, продающий плуги и прочие орудия землепашцев. Конюшня. К ним добавились так сказать учреждения власти – школа, госпиталь, казармы местного отряда конных мушкетеров и контора агента Складчины, который имел на руках договоры с индейцами долины и выделял земельные участки поселенцам.
Они остановились на постоялом дворе (Конечно же, «Тыналей»), куда Тропини пригласил на ужин агента Лелюхина, которого хорошо знал. Ужинали ухой из местной осетрины. И за ужином Лелюхин рассказывал им о местных делах. Всегда было полезнее получить сведения из первых уст, чем из бумажных отчетов.
На данный момент в долине проживало около пятнадцати тысяч индейцев калапуйя (значительная их часть считалась союзными) и около четырех тысяч фермерских семей. Причем если племена распределились по всему течению реки равномерно, то поселенцы жались ближе к городу, а самые удаленные фермы располагались от водопада в сорока километрах вверх по течению. Остальные выкупленные у индейцев земли пока оставались в резерве.
– Но оно и к лучшему, – сказал Лелюхин. – Даже сорок километров без дорог это, скажу я вам… если за покупками на лодке можно сплавать. А скотину как перегонять, а закупать инструмент, удобрения?
Поставка на Остров даже полсотни голов крупного рогатого скота ежедневно, означала что общее поголовье в долине требовалось поддерживать на уровне десятков тысяч животных. При свободном выпасе на каждое потребовалось бы в среднем по пять гектар. Но индейцы неохотно продавали землю, тем более луга, на которых росли их любимые корешки и луковицы. Поэтому свободный выпас Складчина не приветствовала. А покупка кормов и засев полей кормовыми культурами требовали гораздо большее вложение средств и труда.
Складчина выдавала каждой семье по двадцать гектаров из земельного фонда, что позволяло содержать стадо в двадцать-тридцать голов, а кроме кормов выращивать и другие культуры. Пять шесть-телят в год приносили хозяйству не слишком большой доход, поэтому никто не вкладывался только в скотоводство. Дополнительный доход давали куры, яйца, сыры, овощи, бобовые культуры.
Посредники-перегонщики собирали стада и частью гнали их, частью сплавляли на плоских баржах к Виллламетскому водопаду. Дальше бычки топали своим ходом переправляясь на пароме и затем по дороге к Олимпии.
Проблема была не только в доставке товаров и продукции. Фермеры неохотно отпускали в школу детей. Им требовались рабочие руки, а на столь большом удалении детям пришлось бы жить при школе.
Именно по долине Вилламет Тропинин хотел провести дорогу до Калифорнии. Тогда и местные селения сделала бы доступными. Тех же детей можно было собирать и развозить на паровике.
– Не вышло с дорогой, – признался он агенту Складчины. – Может построить здесь шлюзы, чтобы поднимать пароход?
– Мне кажется, проще пустить по верховьям еще один, – сказал Лелюхин. – Там много мелей и нужно что-то полегче вашего «Первого».
– Согласен.
Хлеба в долине на продажу почти не выращивали, так как Зерновая Компания закупала его в Калифорнии. Конкурировать с монополистом никто не желал. А вот говядину из Калифорнии пригонять было не выгодно, пусть даже там больше подходящих равнин для выпаса. Кроме того, частые наводнения убивали пашню, а вот пойменным лугам от них только лучше.
– Обычно зимой, как зарядят дожди, и снег в горах тает, так реки сильно разливаются, – рассказал Лелюхин. – Тогда скот отгоняют подальше, на склоны и сами с вещами уходят. Бывает что и дома сносит. Несколько раз сам наблюдал, как сруб с водопада срывался. Застрянет между камней, словно не хочет падать, а потом у-у-у-х… Но мы людей предупреждаем, так что редко кто тонет.
Помимо удобного положения, делающего его административным центром и перевалочным пунктом, имелось у Орегона еще одно преимущество. Недалеко от водопада в каньоне горная экспедиция нашла железную руду. Это было второе месторождение на побережье. И хотя Тропинин пока не спешил его разрабатывать, а других желающих не находилось, город явно ждало успешное будущее.
