Текст книги "Когда родилась Луна (ЛП)"
Автор книги: Сара А. Паркер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 32 страниц)
Я собираю волосы и отталкиваю его руку.
Он хмурится и, схватив меня за плечи, поднимает на ноги. Как только я касаюсь земли, я вырываюсь из его хватки, отступаю назад и поднимаю руку к своему пульсирующему виску.
– Acht etin aio? ― спрашивает мужчина, жестом указывая на меня.
– Я не понимаю.
Он дотрагивается рукой до своего виска ― в том самом месте, где пульсирует мой, ― и следующие слова произносит так медленно, что становится ясно ― он пытается помочь мне понять. ― Surva etin agaviein?
Он спрашивает, как я ударилась головой?
– Я упала со скалы.
Он хмурится еще сильнее и он что-то бормочет мужчине рядом с собой ― еще больше слов, которых я не понимаю.
По взглядам, устремленным в мою сторону, и общему языку тела я догадываюсь, что они обсуждают, как доставить меня отсюда куда-то еще. Я не хочу выяснять, где это место, и не хочу знать, что они хотят со мной там сделать. У меня болит голова. Меньше всего мне хочется ломать шеи.
Если только это не шея Рекка, конечно.
– Что ж, было приятно пообщаться, но мне нужно поймать дерево, ― говорю я, ткнув большим пальцем в сторону бурлящей реки, которая выглядит совсем не так, как в предыдущий цикл ― теперь она оранжевая и полна обломков, несомненно, принесенных утихшей бурей. К сожалению, она уже не такая спокойная и манящая, но это не помешает мне прыгнуть в нее, как только мимо проплывет очередное бревно.
Мужчины неуверенно смотрят друг на друга, снова переговариваются и движутся ко мне ― перешагивая через мою лужу полупереваренного супа.
От решительности в их глазах у меня напрягается спина.
Черт.
Похоже, другого бревна я так и не дождусь.
Я разворачиваюсь, собираясь прыгнуть в бурлящую реку, но тут мое внимание привлекает размытое движение на противоположной стороне.
Кусок скалы смещается и падает вниз, ударяясь о берег реки. Мне бы это не показалось странным, если бы не следы когтей, оставленные на скале, как будто кто-то невидимый карабкается по ней.
Я хмурюсь.
Насколько сильно я ударилась головой?
– Jakah tu…
Я оглядываюсь и вижу, что оба мужчины широко раскрытыми глазами смотрят на другой берег реки, их лица так побледнели, что веснушки стали резко выделяться.
Может быть, мне не померещилось…
Раздается пронзительное рычание, я резко поворачиваю голову и вижу огромное металлическое пятно на противоположном берегу, контрастирующее с теплыми тонами камня.
– Что происходит? ― бормочу я, готовая прыгнуть в реку и никогда не узнать ответа на эту загадку.
Очертания становятся четче, превращаясь в пушистого серебристого зверя, который, кажется, может проглотить меня в два счета, два металлических клыка торчат с обеих сторон его верхней челюсти ― такие длинные, что спускаются к шее.
Большие светлые глаза смотрят на меня, не мигая, прорезанные грифельной линией, которая сжимается и разжимается.
Сжимается и разжимается.
Как будто он представляет себе, какой я окажусь на вкус, схваченная его прожорливой пастью.
– Fait Hatdah! ― кричит один из мужчин позади меня, указывая мимо. Как будто я не вижу огромное существо на другом берегу реки, достаточно большое, чтобы проглотить нас троих.
– Я очень надеюсь, что эта тварь не сможет…
Зверь прыгает.
Мое сердце замирает.
Мгновение я вижу только это огромное существо, летящее по воздуху, с вытянутыми когтями, как будто оно тянется ко мне, с открытой пастью и оскаленными зубами. Пока один из мужчин не хватает меня за руку и не дергает назад.
Я падаю на груду веток, и тяжелый глухой удар сообщает мне, что существо приземлилось на нашей стороне.
Черт.
Я снова пытаюсь встать.
Убежать.
Наконец поднявшись на ноги, я оборачиваюсь и вижу зверя между нами и рекой. Это что-то среднее между колеблющейся серебристой дымкой едва заметных очертаний и сильной, крепкой кошкой с пушистым хвостом и развевающейся на ветру гривой, словно танцующей с Клод.
Сердце подскакивает к горлу, когда он опускается на толстые мощные задние лапы, а острые кончики клыков почти царапают землю.
Зверь смотрит мне прямо в глаза, оскаливается и рычит.
Я вздыхаю.
Я выжила после нападения молтенмау и чуть не захлебнулась слюной саберсайта, и в итоге меня съест эта тварь?
– Fait Hatdah gah te nahh, ― говорит один из мужчин рядом со мной, и в его голосе звучит удивление. ― Fait Hatdah. Fait Hatdah … comá feir Kholu.
Fait Hatdah? Что за…
Мои глаза расширяются, сердце начинает колотиться.
Судьбоносец…
Это чертов Судьбоносец.
Это существо скорее легенда, чем реальность, поэтому его редко можно увидеть воочию. Тех, кто видел его, часто считают сумасшедшими или бредящими, они рассказывают истории о том, как зверь подтолкнул их к принятию решения, отличного от того, которое они планировали.
Физически подталкивал их. Как властный манипулятор.
Зрачки-щелочки существа расширяются, широкий язык высовывается, чтобы облизать морду, словно в подтверждение этого откровения.
Мои плечи расслабляются, напряжение покидает тело. Конечно, это существо не ест фейри… Конечно.
Оглядываясь назад, я задаюсь вопросом, кого из двух мужчин это существо пришло направить, и мое сердце замирает, когда я вижу, что они оба стоят на коленях и смотрят на меня с благоговением. Точно не так, будто я только что выблевывала перед ними свои кишки.
Странно.
– Я просто… отойду с дороги, ― говорю я, выдерживая злобный взгляд судьбоносца и делаю шаг вправо.
Он тоже сдвигается в сторону, сохраняя позицию между мной и рекой, из его пушистой груди вырывается низкое рычание.
Я хмурюсь, бросая взгляд через плечо на остальных, уверенная, что они, должно быть, тоже переместились, и мое сердце замирает, когда я вижу, что они все еще стоят на том же месте и смотрят на меня, подняв брови.
Это какая-то гребаная шутка.
Нет.
Не может быть.
Прищурившись, я смотрю на зверя и смещаюсь, словно собираюсь прыгнуть влево, затем бросаюсь вправо и бегу вдоль берега так быстро, как только могу, сворачивая к реке…
Рычание прорезает воздух за мгновение до того, как что-то большое и тяжелое врезается в меня, сбивая с ног. Я качусь по земле, уверенная, что обдираю кожу на плече, когда я останавливаюсь в грязи.
Застонав, я приподнимаюсь на расцарапанных локтях, чтобы посмотреть прямо в зрачки судьбоносца, который сейчас медленно описывает дугу между мной и гребаной рекой.
– Нет!
Он рычит, и звук похож на скрип зубьев пилы.
Может, он все-таки ест фейри.
– Мне нужно туда! ― говорю я, указывая в направлении течения.
Судьбоносец начинает сжимать свои дуги, сокращая пространство между нами, его послание очевидно.
Убирайся отсюда к чертовой матери.
– Это куча дерьма спангла, ― бормочу я, вставая на ноги.
Он продолжает двигаться широкими дугами, приближаясь с каждым шагом.
Я отступаю назад, не сводя глаз с животного, но иногда бросая взгляд через плечо. Я не сразу понимаю, куда он меня направляет.
К воинам.
Я останавливаюсь, выпрямляюсь во весь рост и прищуриваюсь на зверя. ― Я не пойду с ними, ― говорю я, указывая на мужчин.
Зверь рычит, оскалив пасть, полную острых зубов, и его дыхание обдает меня с такой силой, что мне приходится зажмуриться. Звук отскакивает от отвесных стен ущелья, словно эхо.
Может, я все-таки пойду с ними?
Застонав, я поднимаю лицо к небу и закрываю глаза, проводя пальцами по мокрым спутанным волосам.
Все, чего я хочу, ― это перерезать горло Рекку Жаросу. Я слишком многого прошу?
– Черт!
Мое проклятие отскакивает от стен, ударяя меня снова и снова.
Уверена, что война с этим зверем ничем хорошим не закончится. А я не смогу отомстить Рекку, если буду мертва.
Смирившись, я поворачиваюсь и иду к воинам, бросив несколько сердитых взглядов на судьбоносца, которая теперь идет достаточно близко ко мне, чтобы при желании укусить.
Подойдя к ним, я останавливаюсь, вскидывая руки в знак недовольства.
– Давайте покончим с этим, что бы это ни было. Попробуете что-нибудь сомнительное, и я выпотрошу вас обоих голыми руками.
Нахмурившись, они долго смотрят на меня, обмениваются несколькими словами между собой, а затем склоняют головы, почти как в знак… уважения. То же самое они делают с существом у меня за спиной, а затем жестом указывают на тропу, пробивающуюся сквозь отвесную скалу цвета ржавчины на этой стороне реки.
– Comá, Kholu. ― Они жестом приглашают меня вперед. ― Comá.
Не знаю, как насчет второго слова, но comá должно означать ― иди.
Правда, если честно, это последнее, что я хочу сделать.
Я бросаю на величественного, мифического зверя еще один уничтожающий взгляд.
– Если только Рекк Жарос не окажется в конце этого пути, если я не загоню его в угол, чтобы убить, я буду в бешенстве. Просто, чтобы ты знал.
Судьбоносец облизывается, подходит ближе и подталкивает меня вперед своей большой пушистой головой.
Бормоча под нос, я следую за воинами, останавливаюсь у основания каменной лестницы, вырубленной в скале, и бросаю тоскливый взгляд на реку.
Еще на шаг ближе, боковой удар головой.
Судьбоносец рычит, и я рычу в ответ, оскалив зубы на зверя.
– Хватит командовать, ― ворчу я, взбегая по лестнице, за спиной у меня раздается звук его огромных лап, ступающих по камню. ― Ты победил.
ГЛАВА 39
Тропинка похожа на трещину, образовавшуюся в земной коре, она расходится во все стороны и, кажется, тянется бесконечно.
И еще дальше.
– Вот это экскурсия, ― бормочу я, когда мы сворачиваем налево и поднимаемся по очередной лестнице. А может быть, я просто сгораю от нетерпения, потому что огромная кошка идет за мной так близко, что я чувствую ее горячее дыхание у себя на затылке.
Мы поворачиваем еще раз, и воздух наполняется густым запахом жарящегося мяса. Мы проходим через высокие ворота, обрамленные… Костями.
Две гигантские кости, такие большие, что они могут принадлежать только одному существу. Дракон, который умер, не успев взмыть в небо, свернуться клубком и превратиться в камень, истлел там, где умер.
Мои глаза расширяются, когда мы переступаем порог мрачного входа в массивную грудную клетку, в четыре раза превышающую размеры груди Райгана. Как будто чудовищный зверь пал много фаз назад, и его труп поглотили стихии.
В основном здесь пусто, за исключением нескольких возвышающихся шпилей, тянущихся к расщелинам в потолке ― между толстыми ребрами сделаны отверстия, через которые проникает солнечный свет.
На земле установлены куполообразные палатки из гладких звериных шкур, сшитых вместе, напоминающие седельное покрывало Райгана. Палатки похожи на валуны, раскрашенные под выжженную местность этой части мира. Вероятно, они маскируют это место от любого, кто может парить над ним и попытаться заглянуть в дыры в потолке.
Умно.
Вход в каждое жилище обрамлен каменными арками, украшенными прекрасной резьбой, изображающей существ всех каст. Но в основном это драконы ― они выгравированы на камне с такой безукоризненной детализацией, что кажутся реальными.
Пронзительный крик приковывает мой взгляд к изогнутым стенам грудной клетки, усеянным горгульями. Крылатые твари размером меньше половины обычного молтенмау, похожие на бугристые каменные выступы.
Они были бы совершенно незаметны, если бы их головы на коротких шеях не поворачивались, и большие, мрачные глаза не мигали.
Один из них срывается со стены и с воплем проносится между шпилями, за ним развеваются веревки седла. Мой разум цепляется за это видение, как новорожденный младенец, ищущий утешения. В поисках якоря в этом месте, о котором я ничего не знаю.
Мой способ адаптации ― не зацикливаться на ошеломляющих деталях.
Выбрать что-то одно.
Сконцентрироваться.
Не увязнуть.
Меня ведут по тропинке, петляющей между тесно установленными палатками, где закутанные в шелка женщины и обнаженные мужчины изготавливают оружие из кусков дерева, бронзы и пластин драконьей чешуи, таких больших, каких я раньше не видела. Другие ткут драгоценные ткани из золотистой шелковой нити или собираются вокруг дымящихся костров с металлическими вертелами, на каждом из которых нанизаны куски жарящегося мяса, наполняющие воздух насыщенным запахом дичи.
Хотя у многих из них рыжие волосы и бронзовая, покрытая веснушками кожа, есть и фейри с белыми волосами. Черными. Каштановыми. С кожей всех оттенков. Словно представители со всех уголков этого мира провалились сквозь дыры в потолке и нашли здесь пристанище.
Я замечаю, что многие из обитателей пещеры могут похвастаться татуировками, похожими на татуировки Каана, но изображающими различных существ, причем некоторые из них изображены контуром, а не закрашенным изображением.
– Kholu haf comá! ― кричит один из воинов, который привел меня сюда, и эти слова, кажется, эхом разносятся по тихой пещере.
Все замирают, рассматривая меня широко раскрытыми глазами, а затем существо, следующее за мной, как величественная серебряная тень, о которой я, конечно, не просила. Но мы здесь, черт возьми.
Некоторые из женщин вскрикивают, у них выступают слезы, когда они повторяют слова:
― Kholu haf comá!
― Kholu haf comá!
― Kholu haf comá!
Все бросают свои инструменты, некоторые выбегают из палаток и тут же падают на колени, целуя землю. Как будто они благодарят Булдера за… чтото.
Кроме двух моих сопровождающих, меня и моего неумолимого судьбоносца, ни один мужчина, женщина или ребенок не остается на ногах.
К горлу подкатывает тошнота, отчего язык начинает покалывать. Я не уверена, расстроила я их или сделала по-настоящему счастливыми, но любой из вариантов вызывает беспокойство.
Если они почитают меня, то будут ожидать чего-то.
Если боятся ― то убьют.
Такова общая формула, по которой, похоже, существует мир, и оба варианта отнимают много времени. Мне нужно выследить мудака и задушить его собственными кишками. У меня нет времени, чтобы тратить его впустую.
Я ковыряю кожу по бокам ногтя, бросая еще один осуждающий взгляд на зверя, заставляющего меня идти вперед.
– У тебя проблемы.
Зверь разевает пасть и зевает, растягивая ее так широко, что я, наверное, могу проползти в его глотку.
Приятно видеть, что кто-то расслаблен.
Меня ведут по небольшому подъему, затем вниз по тому, что, как я могу предположить, когда-то было горлом этого древнего зверя, его позвонки выступают из земли ровно настолько, чтобы был виден костяной тоннель ― отверстие, в котором, как я предполагаю, когда-то находился спинной мозг дракона. Путь освещают светящиеся руны, выгравированные на поверхности и окрашивающие тоннель в теплый оттенок.
Должно быть, нужно было быть очень близким к Булдеру, чтобы найти эти останки и раскопать их так аккуратно, чтобы не нарушить их положения.
Я все еще изумляюсь, когда мы подходим к пологам из шкур, свисающим сверху. Мои сопровождающие распахивают их и отходят в сторону, обеспечивая мне достаточно места для прохода.
Я хмурюсь, останавливаясь.
– Не уверена, что хочу заходить туда…
Судьбоносец толкает меня головой между лопаток, заставляя пройти во влажные объятия массивного черепа дракона.
Я бросаю взгляд через плечо и хмуро смотрю на властное создание, окидываю взглядом окружающее пространство, испещренное множеством светящихся рун, пол устланный кожами, исписанными разноцветными точками, полосами и изогнутыми линиями.
Слева стоит низкий стол, тянущийся по всей длине помещения. На нем высятся груды кусков мяса, которые седовласый мужчина разделывает огромным бронзовым ножом.
Он останавливается в тот момент, когда видит меня, его глаза расширяются, он переводит взгляд на зверя за моей спиной. И тут же падает на колени, целуя землю.
Мне приходит в голову, что, наверное, именно так я должна была поступить, когда впервые увидела судьбоносца.
Поцеловать землю.
Вместо этого я попыталась убежать от него, кричала, рычала и, по сути, сказала, чтобы он отвалил. Скорее всего, это обернется для меня чем-то дерьмовым, и, если быть честной, это вполне заслуженно. На моих руках достаточно крови, чтобы получить по заслугам.
Я замечаю небольшую группу одетых в золотистые шелка женщин, сидящих вокруг корзин с длинными, похожими на лезвия листьями, которые я видела с неба. Они заворачивают в них куски вяленого мяса, но их руки замирают, когда они замечают меня, а затем мою крадущуюся тень.
Их глаза становятся невероятно круглыми.
Они тоже целуют землю, прежде чем подняться, и, наблюдая за входом, собирают свои вещи и уходят с дороги. Нахмурившись, я оглядываюсь через плечо, мимо своего пушистого недруга, и мои глаза округляются.
Толпа вваливается внутрь, расходясь и заполняя пространство по обе стороны от тронов-близнецов из кровавого камня в дальнем конце зала. Не знаю, как я не заметила их раньше, учитывая, что они огромные, величественные и украшены такой замысловатой резьбой, что я думаю, на их изготовление ушло много циклов Авроры.
На троне справа сидит женщина и кормит младенца грудью. Светлые волосы струятся вокруг нее, как журчащая вода, а кожа настолько светлая, что я уверена, единственный луч солнца заставит ее пылать, как мунплюма, попавшего в Пекло.
Ее ярко-зеленые глаза расширяются при виде меня, а затем смягчаются словно от облегчения, после чего переводит взгляд на крупного мужчину справа от нее и кладет руку ему на плечо. Нежно сжимает.
Черты лица у него жесткие и суровые, короткая борода подчеркивает сильную линию подбородка, а глаза, похожие на маленькие солнца, смотрят на меня из-под рыжеватых бровей, сведенных над недоверчивым хмурым взглядом. В отличие от других обнаженных мужчин, его широкие, усыпанные веснушками плечи украшены веревками с медными вставками, на длинных волосах красуется костяная корона, а в ухо вставлена черная серьга.
Я хмурюсь.
Такая же, как у Каана…
Он бросает многозначительный взгляд на женщину слева от себя и кладет свою руку на ее. Они склоняют головы в нашу сторону в знак почтения, хотя я подозреваю, что это больше относится к существу, которое привело меня сюда, учитывая его мифический статус. Уж точно не ко мне.
Дело не может быть во мне.
На мне кандалы, черт возьми. И блевотина в волосах.
Мои щеки вспыхивают, когда я подношу непослушные пряди к носу и принюхиваюсь, морщась от кислого запаха.
Проклятье. Я думала, что воняет не так сильно.
– Вот что бывает, когда ты не даешь мне прыгнуть в реку, ― ворчу я, обращаясь к судьбоносцу. ― Я предстаю перед важными фейри, пропахшая желчью.
Его единственная реакция ― прыгнуть вперед и обойти меня, заставляя остановиться.
– Сообщение получено, ― бормочу я, и он опускается рядом со мной, усаживаясь на землю. Оно поднимает лапу, облизывает ее и проводит по морде видом удовлетворения, которое я, конечно, не в состоянии оценить ― окруженная незнакомцами, стою в черепе дракона посреди гребаного небытия.
В помещении так тесно, что почти нечем дышать, и сидящий на троне мужчина поднимает голову. Он переводит взгляд с меня на существо рядом.
Тепло улыбаясь, он качает головой. Как будто борется с каким-то неверием.
― Kholu…
– Да, ― говорю я, обводя взглядом всех молчаливых, широко раскрывших глаза зрителей. ― Мне постоянно говорят это.
Он снова смотрит на женщину рядом с собой. Они прижимаются головами друг к другу, оба испытывают облегчение, которое я ясно вижу на их лицах.
Мужчина обхватывает ладонью голову младенца и целует его в лоб.
Я отворачиваюсь от интимного момента, за которым, как ни странно, больно наблюдать, и смотрю в небо, замечая, что огромный куполообразный потолок увешан зубастыми черепами. Этого достаточно, чтобы я поняла ― этот народ не стесняется убивать.
Мы прекрасно поладим, если только они не попытаются убить меня.
Вероятный король медленно встает. Все в комнате, кроме светловолосой женщины, бьют себя кулаками в грудь, а затем опускаются в такой низкий поклон, что их губы снова встречаются с полом.
Наверное, мне следует сделать то же самое. Не хочу никого злить, учитывая тот факт, что я в абсолютном меньшинстве и все еще скована железными оковами.
Я прочищаю горло, опускаюсь на колени, затем склоняю голову, задерживаясь в этой позе на долгое мгновение.
Мужчина спускается со своего трона и переводит взгляд с меня на судьбоносца, а потом на двух воинов, которые вытащили меня из реки ― оба теперь стоят в стороне.
– Hagh toth? ― спрашивает он, остановившись.
Воин с татуировкой птицы отвечает.
– Rivuur Ahgt at nei del ayh.
― Rivuur Ahgt … uh surt?
― Ahn…
Наступает тишина, затем коронованный мужчина начинает говорить снова.
― Teni asg del anah te nei. Tookah Téth ain de lei … Sól aygh tah Kholu!
Мой разум уплывает, я пытаюсь ухватиться за настоящее.
За этот момент.
Все это начинает напоминать мне о другом месте, о другом времени. Когда я точно так же не понимала, что, черт возьми, происходит, а мой словарный запас ограничивался несколькими раздраженными возгласами, которые я использовала, пытаясь объяснить, что мне нужно.
Я напеваю свою успокаивающую песню, пока вероятный король возвращается к своему трону, а из расступающейся толпы выходит высокая женщина. Она покрыта медной краской для тела, на ней плащ с черными бусинами, которые постукивают друг о друга, когда она идет к нам длинными шагами, покачивая бедрами. У нее босые ноги, а рыжие волосы такой длины, что закрывают половину плаща.
Я поднимаю взгляд к ее глазам, и у меня перехватывает дыхание.
Они белые.
Невидящие.
Она смотрит в мою сторону, и меня пронзает чувство, что несмотря на незрячие глаза, она видит слишком много.
– Kholu, ― шепчет она, улыбаясь и поднимая обе руки к небу. ― Kholu haf comá. Haf de neil da nu … Tookah te!
Зал наполняется радостными криками и ударами кулаков по груди, которые заставляют мое сердце биться сильнее, а затем толпа приходит в движение ― пространство наполняется энергией, которая вызывает чувство покалывания от предвкушения чего-то.
– Во что, Творцы, ты меня втянул? ― ворчу я, обращаясь к зверю, который просто сворачивается в огромный клубок, прячет морду под хвостом и, кажется, засыпает, его форма меняется от устойчивой до расплывающейся и подрагивающей по краям.
Хм…
Может быть, если я не буду обращать на него внимания какое-то время, он полностью исчезнет. Тогда я смогу уйти.
Из ревущей толпы выходят двое громадных мужчин, причем более крупный из них настолько массивен, что его рука может обхватить мое горло и раздавить его одним движением, а волосы цвета глины доходят ему до лопаток. Когда он поворачивается, чтобы поклониться тем, кто сидит на тронах, я вижу, что его спина испещрена точками, а изображение змеи, обвившейся вокруг его мускулистой спины, скорее целое, чем пятнистое. У мужчины поменьше ― каштановые волосы и покрытая веснушками кожа, а на плечах ― изображение гаргульи с распростертыми крыльями.
Оба поворачиваются ко мне, склоняясь в еще более глубоком поклоне.
Я хмурюсь и снова смотрю на сидящую на троне женщину, пытаясь найти ответы в ее глазах. Но все, что я вижу, ― это мягкую, утешительную улыбку, от которой мне хочется зарычать.
Мне не нужно утешение. Мне нужна суровая правда, чтобы я могла понять, во что меня втянул этот судьбоносец и как мне выпутаться из ситуации, как только зверь ослабит бдительность.
Сзади до меня доносятся звуки топота, я оглядываюсь через плечо и вижу большое шестиногое существо, которое прокладывает себе путь среди толпы. У него нет ушей и три пары черных глаз-бусинок, расположенных по обе стороны длинной морды, челюсть движется, пока оно пережевывает что-то, зажатое коренными зубами.
Я хмурюсь еще сильнее. Думаю, это колк, но у тех, что я видела раньше, густая пушистая шкура. Это существо выглядит странно… голым.
Он издает фыркающий звук и устраивается между мной и двумя мужчинами, с интересом наблюдающими за мной.
Женщина с белыми глазами встает между мной и мирно жующим зверем. Одним движением она выхватывает изогнутый бронзовый клинок из ножен, пристегнутых к ее ноге, и перерезает животному горло быстрее, чем я успеваю уследить.
Мои легкие сжимаются, сердце бешено колотится.
Бедное животное издает пронзительный крик, его кровь выливается в чашу, а моя голова становится легкой и воздушной. Животное осторожно опускают на землю, и оно принимает коленопреклоненную позу, имитирующую мою собственную.
Мертвое.
Мне доводилось убивать подобным образом. Но при виде того, как это бедное, невинное создание испускает последний, булькающий вздох, у меня внутри что-то переворачивается. Меня тошнит.
К черту это.
Я ухожу.
Я вскакиваю на ноги и разворачиваюсь, направляясь к выходу, когда передо мной с рычанием выскакивает судьбоносец. Толпа ахает, перешептываясь, а я скалю зубы и рычу в ответ.
Он опускает голову еще ниже, приближаясь и подталкивая меня вернуться туда, где я стояла.
– Ты нравишься мне все меньше и меньше, ― выдавливаю я из себя, затем качаю головой и поворачиваюсь, возвращаясь назад, сдерживаемая ярость хлещет меня по ребрам, как струи ледяной воды.
Этот языковой барьер с каждой секундой становится все более раздражающим. Если я в ближайшее время не выясню, что происходит, то сойду с ума.
Мужчина и женщина на тронах хмурятся, бросая друг на друга настороженные взгляды, пока я ковыряю кожу по бокам ногтя, наблюдая за тем, как два воина перемазываются в крови колка, словно это повод для гордости.
Я стараюсь не смотреть на мертвое животное. Это трудно, потому что оно лежит прямо здесь, и его кровь все еще стекает в миску.
Группа женщин окружает меня, как забор, закрывая вид на бедного колка. Их становится все больше, пока я не оказываюсь скрытой за круглой стеной стройных женщин в шелковых платьях, большинство из которых повернуты ко мне спиной.
Каждая клеточка моего тела напрягается, глаза мечутся по сторонам. Я замечаю нервные взгляды, которыми обмениваются несколько женщин, все еще смотрящих в мою сторону, и только тогда понимаю, что рычу.
Одна из них мягко улыбается и делает шаг вперед.
― Eh tah Saiza. Téth en. Aygh ne.
– Я не понимаю. Ничего.
Она поднимает руки.
– Меня зовут Саиза. Все в порядке. Не бойся.
Слова Саизы мало успокаивают меня, но все же моя оскаленная верхняя губа опускается от облегчения, что хоть кто-то говорит на моем языке.
Это хорошо. Теперь должно стать легче.
– Пожалуйста, расскажи мне, что происходит.
– Нам нужно очистить твое тело, ― говорит она, и мои брови взлетают вверх.
– Потому что у меня рвота в волосах? Уверяю тебя, есть очень простое решение. Просто отведите меня к реке и бросьте в воду.
Уголок ее рта приподнимается в улыбке, а глаза теплеют, напоминая мне о Руз.
– Потому что ты ― Холу, ― шепчет она, указывая на разноцветные знаки, нарисованные на шкуре под моими ногами, и приседает, чтобы коснуться черной полосы. ― Твои волосы похожи на глаза горгульи ― на вашем общем языке, ― говорит она, а затем указывает на лазурную загогулину. ― Ты пришла к нам по вечной голубой ленте ― реке Агт.
Спорно. Мне она показалась довольно мутной.
Она проводит по темно-красной линии, которая обвивается вокруг этих отметок, как веревка, связывающая букет, и уходит вправо, обнимая изображение трех лун.
Саберсайт.
Молтенмау.
Мунплюм.
Еще одна линия обводит все изображение, серебристая, как мой нежеланный спутник, свернувшийся рядом со мной, и Саиза проводит по ней пальцем.
– Было предсказано, что судьбоносец приведет тебя к нам. Твое потомство привяжет луны к небу, ― говорит она с благоговейным трепетом. ― Навечно.
Мое сердце замирает, я поднимаю глаза и встречаюсь с ней взглядом.
– Ну, это дерьмо спангла, ― огрызаюсь я, указывая подбородком на картину. ― Я не Холу и никогда не буду иметь потомства.
Эти слова ― оружие, пронзающее пространство между нами, их отточенные лезвия вонзается в мое каменное сердце.
Никогда.
Судьбоносец приоткрывает глаз, наблюдая за мной.
– Никогда, ― повторяю я, вкладывая в это слово все возможное осуждение, когда встречаю его пристальный взгляд.
Он испускает глубокий, рокочущий вздох, который обдувает мое лицо, и в груди у меня что-то замирает. Как будто он только что проник в меня и коснулся струн моего измученного сердца.
Может быть, это только мне кажется, но у меня возникает стойкое ощущение, что он настаивает на моем пребывании здесь не для… этого.
– Я не знаю, что это за спангл, о котором ты говоришь, ― отвечает Саиза, ― но Сол никогда не ошибается. Она сделала это предсказание много циклов назад и сама назвала тебя Холу. Судьбоносец привел тебя сюда, так что Испытание Тука состоится, как было предписано самими Творцами и одобрено нашими Оа и Оа-и. Королем и королевой на вашем языке.
Еще одно испытание?
Я стону.
Интересно, сколько еще гребаных испытаний мне придется выдержать, прежде чем я наконец убью Рекка Жароса?
Я бросаю взгляд на проблемного судьбоносца, все еще наблюдающего за мной с ленивым любопытством и подергивающим хвостом туда-сюда.
– Это твоя вина.
В воздухе раздается звук вибрато, эхо которого затихает, прежде чем ударить снова, заставляя мою кожу покрыться мурашками. В мое относительное уединение входит еще одна женщина с миской мыльной воды в руках.
– Могу я снять с тебя одежду и подготовить к испытанию? ― спрашивает Саиза, и я вздыхаю, потянувшись к подолу своей безразмерной рубашки.
– Конечно, ― бормочу я. ― Давайте покончим с этим.
Чем быстрее я помоюсь, тем быстрее покончу с этим испытанием, тем быстрее смогу уехать.
Надеюсь.
Вокруг кольца из женщин натягивают кусок шелка, исполняющего роль занавеса, а затем Саиза помогает мне снять украденную одежду, ополаскивает мои волосы и вытирает меня губкой, проводя намыливающими движениями по моему телу под устрашающие удары гонга.
– У тебя прекрасная фигура, ― хвалит она, поглаживая мою кожу кусочком впитывающей ткани. ― Такие красивые изгибы.
– Спасибо, ― бормочу я, думая о другом.
Еще одно.
Чертово.
Испытание.
За что вообще? Я же не убивала никого из них.
Вроде бы.
Может, они хотят допросить меня о моих детородных намерениях, поскольку думают, что я волшебным образом произведу на свет потомство, которое спасет мир?
Лучше не надо. Каждую фазу я принимаю тонизирующее средство, которое делает мое лоно негостеприимным, и не намерена пропускать ни одной дозы.
Две другие женщины рисуют на моей коже кровавые полосы, после чего обматывают вокруг талии длинную полосу кроваво-красного шелка и завязывают узлом. Еще один лоскут обматывают вокруг груди, а шнурок с медными стержнями перебрасывают через голову и закрепляют спереди.
Снова звучит гонг, сменяясь быстрой чередой ударов.
Занавес опускается, мое уединение исчезает, и я вижу двух раскрашенных воинов, внимательно наблюдающих за мной. Я уже собираюсь спросить Саизу, не они ли будут испытывать меня, но тут судьбоносец оказывается прямо у меня перед носом и подталкивает встать, размазывая свежевыкрашенную кровь.
Толпа начинает расходиться, устремляясь к выходу, и мой пушистый недруг подталкивает меня в том же направлении, в то время как неуверенность скапливается в моей груди, заставляя чувствовать беспокойство.
