Текст книги "Когда родилась Луна (ЛП)"
Автор книги: Сара А. Паркер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 32 страниц)
Он такой большой, что его ноги свисают с края дивана, ступни стоят на земле, ноги немного раздвинуты.
Еще один раскат грома, и я тяжело сглатываю, переводя взгляд на подушку под его головой, и обе руки, подложенные под нее… Я восхищенно качаю головой.
У меня было много времени подумать, пока я сидела в его спальне, окутанная его запахом, и выжидала момент, когда он точно уснет. Я поняла, что он проявлял ко мне доброту, а я к нему ― нет. И уж точно не сделала ничего, чтобы заслужить ее.
И то, как он смотрел на меня, когда я смеялась…
Я медленно, беззвучно вздыхаю, любуясь расслабленным выражением его лица. Спокойным.
Безмятежным.
Мои пальцы зудят, но не от желания убить. Сейчас это не то чувство, которое возникает при мысли о мужчине, на которого я собираюсь охотиться.
Они зудят от желания прикоснуться. Провести пальцем по четким линиям его бровей, затем по слегка искривленному носу. Как будто кто-то однажды ударил его, а он не потрудился полностью выпрямить.
Запутаться в его густой бороде и потянуть за пряди, а затем провести по широким плечам, лаская его мускулистую грудь. Провести по впадинкам между мышцами живота, по гладкой черной дорожке волос, ведущей под одеяло…
Мои щеки вспыхивают от очередной волны жара.
Он самый великолепный мужчина из всех, кого я видела в своей жизни.
Я могу признаться себе в этом теперь, когда мы расстаемся.
Еще одна причина, почему мне нужно уйти.
Возможно, он хороший мужчина. Добрый, благородный король. У меня не хватает духу, чтобы попытаться снять все слои и выяснить. Я сломлена так, что ему никогда не понять, обречена на одинокое существование, в котором обрела покой.
Так что нет, я не хочу его убивать. Больше не хочу.
Я просто хочу освободиться от него.
Я бросаю взгляд на дверь и спускаюсь с последних ступенек, на цыпочках проходя мимо спящего. Моя рука уже касается дверной ручки, когда в голове всплывает эхо его предыдущих слов. Тех, которые я едва уловила, когда он их произнес, потому что была поглощена другими вещами.
Единственный выход ― вниз по лестнице и через заднюю дверь. Это если ты сможешь прокрасться мимо меня достаточно тихо, поскольку я буду спать на диване. Если у тебя получится, я с удовольствием поищу тебя, так что дерзай.
Дрожь пробирает меня, когда я вспоминаю убежденность, звучавшую в его голосе, и меня охватывает уверенность, что даже лунопад не помешает ему найти меня…
Я бросаю взгляд через плечо, и мое сердце пропускает удар.
Еще один.
Черт. Я должна убить его. Если я этого не сделаю, то никогда от него не избавлюсь. Он будет преследовать меня. По-настоящему преследовать ― как он и обещал.
Странное чувство сжимает мое горло. Словно клешня, пробивающаяся сквозь слои плоти, мышц и сухожилий, сжимает трахею, усиливая хватку.
Душит меня.
Я с ужасом понимаю, что это нерешительность.
Снова.
Я не знаю, что с этим делать. До появления этого мужчины я никогда не сталкивалась с этим чувством. Я убиваю. Вот что я делаю. Если кого-то нужно убрать, я, черт возьми, делаю это.
Это решение должно быть простым. Он мешает. Убери его с дороги.
Почему это нелегко?
Я зажмуриваюсь, возвращаясь к тому моменту, когда выяснила, что он один из трех королей Вейгоров. К ярости, которую чувствовала, зная обо всех ужасных вещах, которые, по слухам, он совершил.
Чудовищные вещи. Непростительные поступки.
Мир станет лучше, если в нем станет на одного тирана меньше. Да. Вот оно.
Вот причина.
Я концентрируюсь на этой мысли и погружаюсь внутрь себя, отодвигая зарождающиеся эмоции, которые я испытываю к Каану, пока от меня не остается лишь голый скелет, который я оставляю лежать на своем внутреннем берегу, собирая все свое зарождающееся любопытство и робкую признательность и привязывая все это к камню. С непоколебимой решимостью я крадусь по своему озеру, вспышки серебристого света вырываются из-подо льда, словно что-то яркое и смелое двигается вместе со мной.
Преследует меня.
Я вздрагиваю, опускаю камень в прорубь, в темное пространство, затем отряхиваю руки.
Вот так.
Скатертью дорожка.
Огромное светящееся существо стремительно летит вперед, преследуя камень, словно хищник, охотящийся за добычей. Его сияние исчезает в глубине с таким резким движением, от которого ледяная вода хлещет в отверстие и заливает мои ноги.
У меня перехватывает дыхание, я моргаю, возвращаясь в настоящее, сердце колотится сильно и быстро …
Никогда раньше оно не преследовало то, что я сбрасывала вниз. По крайней мере, я этого не замечала. Дрожь пробегает у меня по спине, и я качаю головой, стараясь сосредоточиться и не обращать внимания на то, что только что произошло.
Делай свое дело.
Потом уходи.
Тебя ждет охота на Рекка Жароса.
Сохраняя полное безразличие к своей спящей жертве я подкрадываюсь к дивану, крепко сжимая в руке чешую Райгана. Одним быстрым движением я забираюсь на короля и приставляю острое оружие к его горлу.
Глаза Каана распахиваются, сияя, как потрескивающие угли, и мое внутреннее озеро извергается ― сложный клубок отброшенных эмоций выплескивается обратно в меня, попадая прямо в сердце, чувство проникает в щели, просачиваясь к его мягкой сердцевине.
Я задыхаюсь, пронзенная насквозь огнем в глазах Каана. Пронзительным чувством, которое только что заразило меня, как болезнь ― в десять раз сильнее, чем было, когда я его выбросила.
Стон вырывается наружу, когда я подавляю желание засунуть руку между ребер и проделать дыру в грудной клетке. Почесать пульсирующий орган, словно это укус насекомого, или, может быть, засунуть пальцы поглубже и извлечь это… ощущение.
Тяжелое. Разбухшее.
Живое.
Его ноздри раздуваются, взгляд скользит по моей раненой руке, потом снова возвращается к глазам, пока я напряженно дышу. Пока я пытаюсь разобраться в своей пошатнувшейся решимости, пытаюсь понять, почему мое желание убить его просто растаяло в луже отчаяния от желания быть ближе.
Не просто ближе…
Настолько близко, насколько это возможно.
Странная потребность поцеловать его бурлит в моих венах. Прижаться друг к другу, пока мы не сольемся непостижимым образом. Почувствовать его
вкус и почувствовать, как он движется внутри меня…
По моей спине прокатывается сладострастная, голодная дрожь.
Еще одна вспышка молнии выхватывает свирепость в его взгляде, и его грудь опадает, словно из легких только что выкачали весь воздух.
Медленнее, чем восход Авроры, он вытаскивает руки из-под подушки, и одна сильная ладонь ложится мне на бедро. Крепко сжимает. Другая обнимает мое лицо, обхватывая его так, что это кажется до боли знакомым. Настолько знакомым, что мне хочется разбить свое ноющее сердце вдребезги, потому что оно явно запуталось.
– Я вижу тебя, Рейв…
Мое дыхание сбивается, чешуя все еще впивается в горло Каана.
– Я не… Я не знаю, что…
– Тебя, ― рычит он, нежно обхватывая рукой мое лицо, глаза горят душераздирающим огнем. ― Я, черт возьми, вижу тебя.
Его голос ― словно рваная рана, кровоточащая и ужасающая. Настолько болезненная, что заставляет чувство в моей груди отзываться глубокой, разрушительной пульсацией, от которой я отчаянно пытаюсь избавиться. Или хотя бы отвлечься.
Это слишком реально. Слишком пронзительно.
И это…
Почему это кажется таким правильным?
Комната снова вспыхивает, освещая его в мельчайших деталях. Сильное, гордое тело, изрезанное слишком большим количеством шрамов, чтобы их можно было сосчитать, волосы растрепаны, губы идеальной пухлой формы, и я представляю, как они прижимаются к моим, двигаются вместе, поглощают меня…
Черт.
– Что тебе нужно, Лунный свет?
Удовлетворить низменную потребность в надежде, что это избавит меня от эмоционального клинка, только что вонзившегося в мою грудь.
Неловкими движениями я тянусь к своему поясу, развязываю узел и ослабляю шнурок, а затем хватаю его руку, лежащую на моем бедре, и провожу ею по передней части тела.
Гулкий рык вырывается из его груди и поднимается вверх по моим раздвинутым ногам, где встречается с нежной сердцевиной, пульсирующей в голодном отчаянии. Ощущение, в которое я намерена погрузиться ― слепо и не задумываясь.
– Ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе?
Эти слова словно кремнем чиркают по моему позвоночнику.
Устремляясь вниз.
Мои мышцы расслабляются, заставляя плоть гореть, и я киваю ― движение быстрое и отчаянное.
– Да, ― умоляю я, покачивая бедрами, пытаясь прижаться к его пальцам, которые находятся не совсем там, где я хочу. ― Пожалуйста.
Он рычит, его массивное мужское достоинство увеличивается под моей задницей, становясь невероятно твердым. Еще одно движение бедер воспламеняет каждый нерв в моем чувствительном местечке между ног, и я стону, это глубокий, пьянящий звук, который словно растекается по комнате.
Каан сдвигает руку ближе к моему ноющему центру, заставляя мою плоть напрягаться, мои соски становятся твердыми и чувствительными от прикосновения его грубой кожи к моей нуждающейся мягкости.
Я пульсирую от предвкушения, зная, что он близко.
Так близко.
У меня снова перехватывает дыхание, когда его палец скользит по моей влажной плоти, и это нежное поддразнивание вызывает во мне острую вспышку удовольствия.
– Убей меня, если хочешь, чтобы я остановился, ― хрипит он, скользя большим пальцем по моей скуле. ― Я с радостью истеку кровью под тобой, так что не стесняйся.
– Прикоснись ко мне, ― стону я, мой голос пронзителен от желания, которое я не узнаю.
Это не я.
Его пальцы скользят по моему растянутому телу, проводя по моей мокрой, набухшей киске.
Мое сознание мутнеет – пустеет – еще один глубокий, страстный стон вырывается из моего горла.
Он хрипло рычит, выводя медленные, уверенные круги, которые заводят и расслабляют меня одним и тем же изумительным движением. Другая его рука опускается от моего лица и пробирается под позаимствованную рубашку, нащупывая ноющую грудь, пощипывая сосок, посылая разряды электрического удовольствия по всему моему телу.
Черт.
Я запрокидываю голову, прикусив нижнюю губу.
Отдаюсь его ласкам.
– Еще, ― стону я, и он пощипывает чувствительный пик. Я задыхаюсь, переключив внимание на свою грудь, а затем я испытываю шок, когда он вводит в меня два пальца.
Я стону грохочущим небесам, когда он вводит их глубоко, а затем замирает.
Удерживает их там.
Еще одно сжатие соска, еще одна вспышка удовольствия, разливающаяся по моей пульсирующей сердцевине.
– Бери то, что хочешь, Лунный свет.
От этих слов внутри меня что-то меняется, а мысли уносятся куда-то в яркое и беззаботное место. Может быть, это грёза.
Место, где пахнет солью, специями и сладкими цветами. Место, где единственное, что имеет значение, ― то, что происходит между нами.
Мы.
Я вырываюсь из светящегося потока, пробивающегося из-под моего ледяного озера.
Отчаянно пытаясь вытравить из груди это прекрасное, невозможное чувство правильности, я гонюсь за упоительной пульсацией между раздвинутыми бедрами. Головокружительное, естественное желание, которое я могу принять.
– Ты мне нужен, ― стону я, отбрасывая чешую в сторону, и слышу, как она с грохотом катится по земле. ― Сейчас же.
– Я твой.
– Нет, ты мне нужен, ― рычу я, пытаясь перевернуть нас.
Кажется, до него доходит и одним быстрым, мощным движением он меняет нас местами, отчего у меня перехватывает дыхание.
Он стягивает с меня штаны и отбрасывает их в сторону, и теперь мои ноги раздвинуты под ним. Набухшая киска обнажена и жаждет принять его мощную, твердую длину, упирающуюся во внутреннюю поверхность моего обнаженного бедра.
Я уже собираюсь потянуться и обхватить его, чтобы направить к своему пульсирующему входу, когда замечаю, что он смотрит на меня с интенсивностью потрескавшейся пустыни, отчаянно нуждающейся хоть в капле дождя. Взгляд, который поглощает. Он цепляет сердечные струны и связывает их воедино навечно… навеки соединяет.
Неужели он не видит, что мои сердечные струны оборваны и истерты?
Он обхватывает мою ногу одной из своих мозолистых рук, прямо у колена. Раздвигая меня. Другая поднимается и с пленительной нежностью обнимает мое лицо, его большой палец проводит по моим приоткрытым губам. Мой пульс замедляется… Замирает.
Он так прекрасен, разливается по мне, как расплавленная лава. Так чертовски красив, что возникает соблазн позволить ему погрузиться в иллюзию, которую, как мне кажется, он соткал для меня.
Для нас.
Впустить его в мое тело и дать ему немного того, что он так явно ищет в моих глазах.
– Ты уверена, что хочешь этого, Лунный свет?
Глубокие, хриплые слова звучат грубо и резко… и все же как-то не так.
Это самые нежные слова, которые я когда-либо слышала.
Убей меня, если хочешь, чтобы я остановился…
Бери то, что хочешь…
Ты уверена, что хочешь этого, Лунный свет?
Творцы.
Он определенно не тот монстр, за которого я его принимала.
– Уверена, ― выдавливаю я из себя, поднимая бедра, чтобы обеспечить ему лучший доступ. ― Я хочу, чтобы ты был во мне, Каан Вейгор.
Он стонет, прикрывает веки и снова смотрит на меня с нежной страстью, которая сильнее желания между моих ног. Заставляет эмоции в груди вспыхнуть с новой силой, и я вдруг чувствую, словно чья-то рука только что нырнула мне в горло, преодолела пищевод и дотронулась до моего каменного сердца.
Он сжимает свой член, направляет к моему входу, и в этот момент я говорю:
– Только ты должен перестать смотреть на меня так, будто это что-то значит.
Он вздрагивает, как будто его ударили металлическим наконечником хлыста.
– Ты хочешь бессмысленной разрядки?
Я киваю, двигая бедрами ему навстречу.
– Точно. ― Еще одна вспышка молнии, и я вижу, что его глаза темнеют. ― Ну… здесь ты этого не найдешь, заключенная семьдесят три.
Его голос бесстрастный.
Отстраненный.
Оторванный от… что бы это ни было.
Он поднимается на колени, опускает мою ногу и отстраняется от меня ― его член подрагивает, гордый и готовый, покрытый венами, из головки вытекает жемчужная капля спермы.
Он откидывает волосы с лица, сжав губы в плотную линию, в то время как у меня внутри зарождается смятение.
Он… шутит?
Он готов, он хочет меня. Я здесь, прошу об этом. Почему бы просто не выкинуть все из головы, чтобы мы могли двигаться дальше?
Я моргаю, поднимаю взгляд к его глазам.
– Что ты…
– Вставай и возвращайся в свою спальню. Отдохни немного. Нам предстоит долгая, безостановочная поездка, когда буря утихнет.
В его тоне звучит такой холод, что на мгновение я перестаю дышать. Не двигаюсь.
Я открываю рот… ― Убирайся к черту!
Его слова разносятся по комнате с такой яростью, что я уверена, что буду раздавлена ими, если не сдвинусь с места.
Быстро.
Я сползаю с дивана, хватаю свои брюки и прижимаю их к груди, пока иду обратно к лестнице, сохраняя зрительный контакт, в то время как мои щеки пылают от стыда, которого я не понимаю.
И не хочу понимать.
Покачав головой, я поворачиваюсь и бегу вверх по лестнице под грохот грозы.
ГЛАВА 36
Я захлопываю за собой дверь и прислоняюсь к ней, легкие тяжело дышат, сердце бешено колотится. Между моих дрожащих ног все еще горит желание.
Что это было, черт возьми?
Я откидываю волосы с лица, застонав от его запаха, которым теперь пахнут кончики моих пальцев. Как будто он просочился сквозь мои поры и слился со мной, создав наш общий чувственный аромат.
И это так приятно пахнет. Так чертовски приятно, что часть меня хочет прямо сейчас броситься вниз по лестнице и извиниться. Позволить ему трахнуть меня так, как будто это что-то значит. Позволить ему проникнуть под мою кожу.
Какая глупость.
Вспышка молнии озаряет комнату, и я, прищурившись, смотрю на освещенное окно, по которому хлещет дождь, голова наклоняется в сторону, когда от раската грома дребезжит стекло…
Я достаточно мала, чтобы пролезть сквозь него.
Вообще-то… с этой стороны дома установлена решетка, которую можно использовать в качестве лестницы!
Спасибо тебе, маленький причудливый дом.
Я улыбаюсь и отталкиваюсь от двери, пересекаю комнату, надеваю короткие штаны и затягиваю их на талии, заправляя в них рубашку, чтобы было меньше шансов зацепиться. Может, я и не смогу заставить себя убить Каана Вейгора, но мне все равно нужно уйти.
Далеко-далеко, пока он не причинил мне еще больше вреда.
Я забираюсь на приподнятый тюфяк, затем на приставной столик. Добравшись до окна, я оглядываюсь через плечо на дверь, прежде чем открыть щеколду и широко распахнуть створку. Дождь барабанит по крыше, словно тысяча плоских ладоней ― оглушительный шум отвлекает внимание от звуков, которые издают оконные петли.
Просунув руку в отверстие, я хватаюсь за решетку и выбираюсь наружу, навстречу потопу, ноги покалывает от приступа паранойи. У меня нет времени размышлять о странном ощущении, когда тяжелые капли дождя хлещут меня по коже, пока я выбираюсь из спальни.
Убирайся, убирайся, убирайся…
Я хватаюсь за шаткую решетку, стараясь не задеть пышную, усыпанную фруктами листву, и спускаюсь вниз, вымокнув до нитки к тому моменту, когда падаю на размокшую землю, хлюпающую у меня под ногами. В моих венах пульсирует победа, и я мчусь по тропинке в джунгли, мое сердце колотится в одном ритме с разъяренной бурей.
Я выбралась. Я свободна.
Теперь нужно создать между нами как можно большее расстояние.
Я мысленно переношусь в другое время, в другое место. Когда я убегала от жуткого кошмара во время бури совсем другого рода, продираясь сквозь снежные вихри, которые налипали на мои волосы и грозили покрыть ресницы коркой.
Трудно не заметить разительную разницу. Тогда я бежала от боли, голода и страданий. Теперь я бегу от удовольствий, полноценного питания и искреннего смеха.
Не думай об этом. Ты все делаешь правильно.
Это правильно.
Все эти хорошие вещи не для тебя.
Я повторяю это про себя с каждым шагом через лужи и поваленные бревна, густая листва джунглей словно поглощает меня, пока я возвращаюсь тем же путем, по которому мы пришли сюда, а буря пронзительно визжит и содрогается. Сбавив скорость, я выхожу на поляну, на которую ранее приземлился Райган, и с облегчением вижу, что зверь не вернулся.
Вокруг меня льет дождь, и я бросаю взгляд направо, на крутой утес, окаймляющий плато.
Если я побегу в эту сторону, то мало куда смогу попасть. А поскольку король-воин, намеревающийся охотиться на меня, наверняка знаком с этими горами ― он поймает меня в мгновение ока.
Но если я спущусь вниз…
Я смогу идти вдоль реки до самой стены. У меня будет постоянный запас питьевой воды, восхитительный вид на реку Агт, тень от прибрежных деревьев.
Чего еще желать?
Я бросаюсь влево, на мгновение задерживая взгляд на обрыве и намечая выбранный путь.
– Творцы, ― бормочу я.
Край плато представляет собой вертикальный обрыв, который переходит в другое плато, где находится бассейн с бурлящей водой, падающей с уступа водопада. Бассейн переливается через край, спускается вниз по другому обрыву, где впадает во второй бассейн, расположенный далеко внизу ― тот самый, который я заметила, когда мы только прилетели. Хотя выглядит он совсем не так, как тогда.
Теперь это переполненный водосборник, с опасной силой обрушивающийся в ущелье.
Я вздрагиваю.
Это не идеальный вариант, но либо это, либо гора позади меня и вероятный тупик.
Дождь немного стихает, сквозь тяжелые облака над головой пробивается один-единственный луч света…
Я пожимаю плечами, принимая это за знак.
Повернувшись, я натягиваю железную манжету повыше, чтобы она не мешала, и бросаю взгляд на тропинку в джунглях, прежде чем присесть на корточки. Я свешиваю ноги с края, нащупываю опору в камне и спускаюсь, сглатывая пугающее ощущение, которое всегда возникает в тот момент, когда я повисаю на краю чего-то опасного.
Камень скользкий, но достаточно прочный, чтобы можно было удержаться, если делать это быстро и осторожно.
Оказавшись у подножия скалы, я преодолеваю последние несколько футов и приземляюсь на травянистое плато. Я подбегаю к краю бассейна, чтобы увидеть яростно бурлящую воду, плещущуюся у краев, хотя она все еще находится в нескольких футах от того, чтобы испытать берега на прочность.
Все должно быть в порядке.
Мгновение я наблюдаю за водопадом, низвергающимся через край с такой ревущей мощью, что трудно не восхититься…
Рейн ― изысканный творец. Такая доминирующая сила.
Я поворачиваюсь и только собираюсь спуститься с обрыва, когда мой взгляд улавливает какое-то движение. Из джунглей вырывается стая хвостатых птиц и с криком устремляется в небо.
Мое сердце подскакивает к горлу.
Птицы не летают во время бури, это всем известно. Они прижимаются к земле. Прячутся.
Неужели их что-то спугнуло?
В моей груди расцветает понимание, обдавая меня бурлящими потоками адреналина.
Он приближается.
Черт.
Я начинаю спускаться по скале, не заботясь о том, чтобы проверить, за что держусь. Я обдираю пальцы на руках и ногах, спускаясь с сумасшедшей скоростью.
Если Каан найдет меня, я ни за что не смогу снова сбежать. Он не сведёт с меня своих проклятых Творцами глаз.
Ужасный скрежещущий звук рассекает воздух, и я поднимаю голову, чтобы увидеть взрыв воды ― бурлящий поток пены, камней и вырванных деревьев, несущийся на меня с такой скоростью, что я едва успеваю вдохнуть, прежде чем он настигает меня и отрывает от стены.
Что-то твердое попадает мне в голову.
Меня поглощает темнота.
ГЛАВА 37
Они пришли за мной, когда я спала, свернувшись калачиком под мехами на тюфяке Махи и Паха, как я делала, когда болела. Они пели мне песни, от которых мне всегда становилось легче.
Они пришли за мной ― целая свита стражников с бусинами из Пекла, Сумрака и нейтрального города Ботайма, резиденции Совета Трех.
Должно быть, они знали, что я буду сопротивляться, несмотря на свое ослабленное состояние, потому что проткнули меня железным гвоздем еще до того, как я открыла глаза.
Трусливые ублюдки.
Они позволили собрать одну-единственную сумку с вещами, прежде чем на меня накинули вуаль, заковали в железные кандалы и вывели из спальни. Помощники Махи и Паха, должно быть, сражались с ними, потому что они тоже были связаны, стояли на коленях вдоль коридоров, пока меня выводили наружу, туда, где у стен Аритии расположились угрожающие молтенмау. Они поднимались над крышами зданий и проносились по небу, раздувая оранжевое пламя и заставляя горожан кричать.
Мне сказали, что они пришли не для того, чтобы завоевать мое королевство. Они просто помогут мне охранять его, пока я не смогу связать себя узами брака с мужчиной, которого выбрал для меня Совет Трех.
Тирот, мать его, Вейгор.
Один из трех сыновей короля Остерна. Тот, что с жестокими глазами. Мужчина, которому Пах не отдал бы меня за все зерно мира.
Я кричала на них. Сказал им, что лучше сгнию. И получила удар по голове от одного из стражников Пекла.
На какое-то время все вокруг потемнело.
Я очнулась на спине самого большого молтенмау, которого я когда-либо видела, а Слатра сопровождала нас до самой Имперской крепости неподалеку от столицы Сумрака, где мы должны были остановиться на этот сон.
Теперь я не могу уснуть. Не могу ничего делать, кроме как смотреть в окно, лелея свою печаль, и наблюдать, как Слатра мелькает в разноцветных облаках, извергая ледяное пламя, а сопровождающие меня молтенмау пытаются загнать ее обратно в Тень.
Как только взойдет Аврора, мы полетим через Болтанские равнины прямо в Домм – призрачную столицу Пекла. Там мне предстоит провести следующие три фазы, пока я не достигну возраста коронации, после чего нас с Тиротом свяжут узами брака. А до тех пор будет «некрасиво», если я буду жить под одной крышей с мужчиной, которому сейчас поручено управлять моим королевством.
Моим. Королевством.
Чуть раньше, пока я лежала здесь и смотрела, как Слатра скидывает с неба трех молтенмау и поджаривает перья многим другим, молодая королева Сумрака пришла навестить меня в моих гостевых покоях. Предложила вытащить железный гвоздь из моего бедра.
Мы разговаривали вполголоса, пока она работала, и она извинилась за действия своего мужчины, – короля Кадока Вейгора, – который предложил свою помощь Совету Трех и послал свою орду молтенмау, чтобы охранять меня.
У меня сложилось впечатление, что она сожалеет о том, что позволила мужчине «проскользнуть в ее пространство сна», зачать ребенка, который заставил их вступить в узы, связавшие Пекло и Сумрак надежным узлом.
Я сняла вуаль и позволила ей увидеть мое лицо, каким бы изможденным оно ни было.
Она заключила меня в теплые, крепкие объятия, напомнив, что в мире еще есть что-то хорошее.
Вместе мы смотрели, как Слатра ведет одинокую войну, пока королева не закончила лечить мою рану и не удалилась в свои покои. Я до сих пор сижу на подоконнике, защищенном рунами от побега, и молюсь Клод, несмотря на леденящую тишину, воцарившуюся из-за этих железных наручников.
Я умоляю ее передать Слатре, чтобы она сражалась во время сна, но, как только взойдет Аврора, повернула назад. Вернулась в Аритию, свернулась калачиком и ждала меня.
Лунные шлейфы не выживают на солнце, а я не могу ее потерять. Мое сердце не выдержит еще одной потери.
Я лучше умру, чем буду смотреть, как она превращается в камень.
ГЛАВА 38
Холодная вода брызгает мне в лицо, приводя в сознание.
Непрекращающийся стук в виске заставляет задуматься, не проломила ли я себе череп.
Стремительный поток тащит вниз по течению, пока я цепляюсь за что-то круглое, обхватив руками его изгиб и прижавшись щекой к шероховатой поверхности. Вероятно, дерево.
Должно быть, на каком-то этапе у меня хватило сил ухватиться за что-то плавучее и не утонуть. Как мило.
Я открываю глаза и вижу оранжевую воду и голубое небо над головой, пронизанное лентами Авроры. Крутые ржавые скалы нависают по обе стороны реки, по которой я в данный момент быстро плыву. Ущелье, но оно не похоже на то, через которое мы пролетели, чтобы добраться до дома. Значит, я забралась гораздо дальше, хотя, судя по насыщенному цвету скал, не настолько далеко, чтобы покинуть Пекло.
Проклятье.
Полагаю, я отключусь еще ненадолго. Засну, чтобы отвлечься от этого неистового стука в голове. Надеюсь, что проснусь ближе к стене.
Я позволяю своим тяжелым векам опуститься.
– Gafto'in nahh teil aygh' atinvah! ― Грубые слова эхом разносятся по ущелью, приводя меня в чувство. ― Agní de, agní.
Такого языка я никогда не слышала.
Наверное, стоит убедиться.
Я поднимаю голову, поворачиваю ее, затем прижимаюсь левой щекой к стволу и с трудом открываю глаза. По узкому берегу бежит крупная фигура, стараясь не отстать от меня. Кажется, мужчина. Почти уверена, что оттуда он меня не достанет ― и это хорошо. Я слишком устала, чтобы останавливаться. ― Привет.
Пока.
Я снова закрываю глаза.
Бревно резко останавливается, и я едва не скатываюсь с него. Я со стоном открываю глаза и вижу, что зацепилась за кучу мусора, а мой ствол все еще бьется, пытаясь найти место среди поваленных деревьев.
Размытая фигура приближается, выкрикивая еще какие-то слова, которых я не понимаю. Но я не думаю, что он кричит на меня, его голова повернута в другую сторону, хотя он продолжает указывать на меня.
Холодный ужас проносится по моим венам, интуиция подсказывает мне, что нужно попытаться встать.
Сейчас же.
Я отрываю от бревна одну тяжелую руку, затем другую и тут же ухожу под воду, сраженная ее бурлящей мощью. Я осознаю свою ошибку, когда у меня не хватает сил оттолкнуться или выплыть на поверхность.
Мои легкие бунтуют, борясь за дыхание, захлебываясь водой, которая кажется тяжелой и инородной.
Раздается всплеск, меня окружают пузыри.
Чьи-то руки хватают меня.
Меня поднимают на поверхность, подталкивают к берегу и вытаскивают из воды, перебрасывая через острый выступ берега. Я падаю на землю с такой силой, что вся вода, которой я наглоталась, покидает меня с рвотными позывами.
Мутная вода разлетается брызгами, заливая не только грязь подо мной, но и мои мокрые волосы, воздух с хрипом врывается в легкие в перерывах между кашлем, раздирающим грудь.
Мои внутренности и грудная клетка продолжают синхронно сжиматься в судорогах, пока я украдкой бросаю косые взгляды на свою компанию в перерывах между бурными извержениями.
Огромный, мускулистый мужчина с желтыми, как солнечные лучи, глазами, одет в кожаные штаны, которые свисают с его подтянутых бедер. Он покрыт бледными шрамами, его длинные рыжие волосы украшены витками медных нитей. Кожаный ремень, перекинутый через его грудь, увешан множеством искусно сделанного оружия – клинками из драконьей чешуи и бронзовыми клинками в форме тонких лепестков, похожими на те, что были у Каана. Там также есть инструмент в виде крюка, похожий на тот, которым вытаскивали рыбу из-подо льда к югу от стены.
Во что я вляпалась на этот раз?
Мужчина опускается, его массивная рука, покрытая шрамами, указывает на мою железную манжету.
– Guil dee nahh? ― спрашивает он, и я качаю головой, решив, что он, должно быть, интересуется, не заключенная ли я.
– Просто украшение, ― выплевываю я с очередной порцией воды. ― Разве не красиво?
Определенно не хотелось бы, чтобы он подумал, будто я ускользнула из заключения, едва избежав приговора быть сожранной стаей молтенмау. Я могу снова оказаться там.
Мужчина поворачивается и кричит незнакомые слова другому, стоящему вдалеке, а он в это время вытягивает из воды остатки поврежденной штормом рыболовной сети.
Я так занята тем, что меня выворачивает наизнанку, что не сразу замечаю отметины на спине ближайшего ко мне мужчины. Точечная татуировка какойто птицы, крылья обхватывают ребра, словно обнимая его сзади.
Я хмурюсь ― меня тошнит ― продолжаю хмуриться.
Это напоминает мне точки, из которых состоит… татуировка Каана…
Осознание пронзает меня, еще один прилив воды поднимается по горлу и выплескивается на землю.
Воины Болтанских равнин.
Возможно, именно здесь Каан провел свою юность.
Тошнота мгновенно проходит, и я чертыхаюсь, вытирая дрожащие губы тыльной стороной руки.
Снова крики на незнакомом мне языке, другой мужчина бежит к нам. Тот, что ближе всех, хватает меня за руку и помогает подняться на колени.
В этой потрескавшейся, песчаной пустыне живет множество кланов, у которых хватает упорства добывать себе пропитание здесь, и я, похоже, попала прямо в лапы представителей одного их них. Их образ жизни еще более загадочен, чем у тех, кто живет вблизи столицы Пекла.
Но я знаю одно.
Эти кланы воспитывают воинов с непревзойденными способностями…
Пожалуй, я пропущу это место.
Мужчина передо мной опускается на одно колено, его рыжая борода скрывает половину загорелого, усыпанного веснушками лица, его острый взгляд изучает мои черты. Он протягивает руку вперед и приподнимает прядь моих мокрых волос.
– Achten de. Kholu perhaas? ― говорит он, показывая на длинный, покрытый рвотой локон, свернувшийся у него на ладони, и оглядывается на другого мужчину, который уже подошел ближе ― тот пожимает плечами. ― Sheith comá Rivuur Ahgt … en?
