Текст книги "Ассистентка. Женить ректора (СИ)"

Автор книги: Сандра Хартли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 31 страниц)

Глава 17. Коварный принц

К середине ужина я поняла, что желудок Юлианны – это не мой. А Фердинанд в очередной раз решил преподать жестокий урок.

Нет, в начале вечера всё было гладко.

Я восседала на том же месте – рядом с Мишель и напротив принца – и даже идеально отыгрывала свою роль культурной леди.

Приборы держала безупречно, резала аккуратно, жевала тщательно.

Даже Рамон удивлённо посматривал на меня, а потом косился на ректора. Но у нашего жениха лицо было как обычно – скука, тоска, вселенская усталость.

Лишь изредка он дарил улыбки Мишель и одобрительно кивал, глядя на меня, явно радуясь плодам своих трудов.

Я уже почти поверила, что вечер обойдется без сюрпризов. И в очередной раз ошиблась.

Весело стало, когда подали десерт.

Ничего особенного – просто мороженое, которое внезапно вызвало приступ тошноты.

– Леди Юлианна, вы в порядке? Вы побледнели, – шепотом спросила Мишель, сжимая мою руку.

Я была не в порядке.

По телу прокатилась волна жара, а желудок будто пронзили ножом. Я знала, что это. Хоть и редко, но случалось подцепить кишечный вирус, и эти признаки я не спутаю ни с чем.

Чудище оказался прав – я всё-таки отравилась вкусняшками с ярмарки. Однако признавать свою глупость не стала.

– Десерт был лишним. Прошу прощения, мне нужно пройтись. Спасибо за чудесный ужин, – отложила приборы и слишком быстро покинула зал.

Недостаточно быстро – до лестницы дойти не успела.

Первой мыслью было добраться до комнаты Моники. Ведьма лучше любого целителя поймет, что со мной делать.

Не смогла.

Приступ резкой боли заставил коридор покачнуться, и я направилась в роскошную уборную.

Спустя столько часов интоксикация уже произошла – ни вода, ни другие обычные меры не спасут. Потолок кружился, резная рама зеркала расплывалась, а я сидела у умывальника и старалась дышать медленно и не стонать.

Прежде чем успела хоть немного прийти в себя, за дверью послышался женский смех.

Пришлось заблокировать ручку. Кажется, я вставила швабру, и тот, кто пытался войти в туалет, отступил.

Два унижения за один день я не переживу.

Понимая, что гостей какое-то время больше не будет, я отключилась – и очнулась, когда голосов стало больше.

Ужин закончился.

Наконец все покинут корпус, и я смогу выползти и добраться до Моники. Ещё бы символы на артефакте разглядеть… Ползти с третьего этажа в подвал – выше моих сил.

Голоса стихли, шаги удалялись, и я попыталась встать.

Попытка номер один провалилась – я повалилась на пол.

Попытка номер два и три закончились тем, что снова скрутило желудок.

Вода из-под крана, мокрые волосы и платье… и всё же я вытянула швабру и села у двери.

На большее сил не хватало. Сознание начало уплывать, и я повалилась на бок.

***

– Если бы в вас было столько же усердия и усидчивости, сколько упрямства, Юлианна, вы бы уже стали деканом одного из факультетов, – прошептали в моё ухо, поправляя мокрые волосы.

Меня куда-то несли.

Меня точно кто-то куда-то нес.

– Из-за вас мне пришлось просить у брата парный артефакт переноса. Неужели так сложно было сразу сказать, что вам плохо? – звучал тихий рык.

Меня опустили на что-то мягкое, потом приподняли голову и начали вливать по ложке горькую жижу.

Судя по злому голосу – это чудище. А судя по бурчанию рядом – оно не одно.

– Если она не вернётся в комнату до полуночи – будет скандал, – причитал Рамон.

Быстрые шаги секретаря Императора гулом отдавались в голове и жутко раздражали.

Чего ему не сидится на месте?

– Значит, обеспечь ей прикрытие, Рамон. Леди на прогулке подвернула ногу и останется в своей старой комнате над крылом целителя. Мне ли тебя учить, – громыхнул в ответ недовольный голос Фердинанда.

Надо же, какие мы заботливые.

– Но, Ваше Высочество… Это же леди Свон. Вы уверены, что ей стоит оставаться тут на ночь? – продолжал пререкаться лорд Тарвин.

Это он зря. Судя по тому, как дрожал от злости голос чудища, моё состояние уже достаточно его разозлило.

Даже я не решилась бы спорить.

Но не Рамон.

Он уверенно описывал, насколько я недостойна, и предлагал отправить меня в комнату и приставить прислужницу. Или действительно – отправить к целителю и утром исключить из Отбора.

– Мы уже определили финалисток. Они создадут нужную картинку выбора. А кандидатура леди Сантэй уже одобрена Императором. В леди Свон больше нет необходимости, – привёл он решающий аргумент.

От подобного заявления коротыша, я подавилась ложкой гадости, которую в меня пытались влить, и открыла глаза, пытаясь сфокусировать картинку.

Да, всё выглядело так же, как звучало.

Чёрные глаза чудища – прожигающие меня и секретаря по очереди.

И лорд Тарвин – мечущийся по спальне ректора.

Предложение избавиться от недостойной ассистентки с его уст звучало весьма двусмысленно. Я бы сказала – почти угрожающе.

Даже с затуманенной головой и полным ртом горькой жидкости, я не стала молчать. Они ещё ни золотого не заплатили за все мои мучения – а уже собрались избавиться.

Неслыханная наглость.

– И правда… Мавр сделал своё дело, мавр может удалиться. Прикопайте меня в лесу или оставьте подыхать в комнате. Кому какое дело, раз роль уже сыграна, – прохрипела я, пытаясь добавить в тон язвительности, и тут же была прижата к груди ректора.

Поток дальнейших комментариев пресекла мужская рука, которая буквально закрыла мне рот. Гневная тирада превратилась в невнятное, жалобное мычание.

По крайней мере – моя. Ректор же молчать не стал.

– Ещё одно слово, Рамон, и тебе понадобится артефакт левитации. Учти, под моим окном – река, а не кусты. Выловят тебя где-то у южной границы, – рыкнули в ответ.

Что-то пробормотав, коротыш быстро покинул комнату. Летать секретарю Императора совсем не хотелось.

Дверь хлопнула, а меня отпустили.

– Кажется, он не любит плавать, – прокомментировала я бегство злобного коротыша, а потом посмотрела на хмурого принца:

– Вы всех несогласных выкидываете в окно или только тех, кто прав? – прошептала, ощутив на голове холодную ладонь.

Фердинанд грустно улыбнулся:

– Некоторых я ещё и целую, – пошутил в ответ.

Представив, как он пугает Рамона поцелуями, я расплылась в улыбке… и тут же мой рот открыли – и влили туда ещё ложку горькой жижи.

***

Ещё несколько часов заботливый строгий начальник отпаивал меня странной жидкостью, пресека́я все попытки что-то сказать, спросить или сопротивляться.

Когда от третьего стакана осталась лишь ложка, Фердинанд вздохнул и пошёл за следующим.

Количество влитой в меня жидкости впечатляло, а от одного её вида начинало мутить.

Отвернувшись от очередной порции горького пойла, я всё же сумела задать вопрос:

– Спасибо, но мне уже лучше, и нужен перерыв, – отодвинула протянутый стакан, который тут же поставили на тумбочку. – Почему вы не отнесли меня к целителю? – тихо спросила, рассматривая непривычно нарядного ректора.

На нем снова была белая рубашка, а волосы растрепаны, будто он гулял в ветреную погоду.

– Чтобы о вашем отравлении с утра знала вся Академия? – произнёс он, кинул ложку в стакан, а потом погладил меня по волосам.

Странно.

В чёрных глазах больше не было злости – усталость и что-то ещё.

Беспокойство?

– К Монике? Она декан ведьм и наверняка знает, чем такое лечить, – предложила я другой вариант.

– И начнет задавать вопросы. Как и другие девушки. Если бы вы не сбежали с ужина, знали бы, что я должен провести несколько дней во дворце и следить за подготовкой к первому балу претенденток. А не нянчить свою капризную помощницу, – сухо ответил он, качая головой.

– Не вижу связи. Если вы оставите меня с Моникой, можете вернуться во дворец. И как вообще вы меня нашли? – задала резонный вопрос.

Я слышала, как все покинули факультет Красоты, и вряд ли я валялась в туалете до полуночи.

– Мишель. К счастью, она решила проверить, как вы после ужина. Не застав никого в комнате, сообщила Рамону. Нам повезло. К утру вам было бы совсем плохо, – почти ласково сказал Фердинанд.

Снова в его голосе появилось что-то непривычное. Нежность?

Они явно нашли друг друга… В голове всплыли слова Рамона.

Значит, победительница уже выбрана, и всё остальное – просто картинка для отвода глаз.

Тем более странным было внимание Мишель. Непонятно, стоит ли расценивать такое участие как заботу – или как излишний интерес к вероятной конкурентке.

Урезонив себя, что мне нет никакого дела до чужих мотивов, я чуть поднялась, вцепилась в массивную руку принца и попыталась сесть ровнее. Если бы не шаталась – было бы почти убедительно.

– Простите за беспокойство. Просто отнесите меня к Монике, она не станет болтать – обещаю, – тихо прошептала и всё же пошатнулась в сторону.

Нет, сидеть прямо было сложно. Опираясь на кровать, я старательно дышала, подавляя тошноту.

– Доверить вас ведьме, кузине Констанции?.. Нет уж, Юлианна. Придется вам потерпеть мою компанию на ближайшую ночь. Пейте, – присаживаясь ближе, Фердинанд опять прижал меня к своей груди, заставляя пить горькую гадость.

Да уж, ведьма – последняя, к кому бы он меня отнес.

Другие маги сторонятся декана Слоу – сестры главы столичного ковена ведьм. Её боятся и ненавидят одновременно.

Но я не маг. По крайней мере, от Моники я не ощущала ничего, кроме понимания и поддержки.

А Констанция…

Ну что ж, в семье не без психованной, брошенной ведьмы. У каждого свои недостатки. Но кроме взрослой ведьмы у меня в этом мире никого не было.

Да и самой Монике, казалось, было неуютно. Другие профессора и деканы её сторонились, а ведьмы-преподаватели – заискивали и подлизывались.

Ближе к сорока найти друзей не так уж просто. А мы как-то подозрительно сошлись характерами.

Юлианну ей было жаль, а со мной можно было просто поболтать – без попыток играть в страшную, строгую ведьму. Общая опасная тайна объединила нас не меньше, чем кровные узы.

Но не объяснять же это чудищу.

Пришлось смириться, что он моя нянька на ночь. Только внезапный приступ тошноты заставил вырваться из крепкой хватки и ускакать в ванную.

Откуда только силы взялись?

– Юлианна, вы в порядке? Я вхожу, – раздался строгий голос чудища, и я тихо застонала.

Даже без зеркала я знала, что картина ему предстанет та ещё.

После балов и разряженных красавиц – я: мятая, мокрая и вряд ли благоухающая фиалками.

– Ваше Высочество, просто наберите мне воды в ванну и оставьте что-нибудь, чтобы прикрыться. Платье полностью мокрое. Я почищу его утром, когда высохнет, – быстро сказала, мечтая поскорее избавиться от нежеланного свидетеля своего очередного позора.

– А ещё вы вот-вот рухнете в обморок, – невозмутимо произнёс он и сел рядом со мной на кафель.

Вода всё-таки зазвенела – значит, помыться в ректорской ванне мне позволят.

Это было облегчение. И его грудь была облегчением. Только вот пальцы, быстро расшнуровывающие мой корсет, смущали. После этого избавиться от мужчины захотелось ещё сильнее.

Только признавать своё смущение и вести себя как наивная фиалка я не собиралась.

– Вы не всё видели под полотенцем и решили воспользоваться ситуацией? – попыталась скрыть неловкость за колкостью.

Задетая гордость с ним работает лучше любых уговоров. Намекни, что он не помогает, а пользуется моментом – и меня оставят в покое.

Но нет. Фердинанд хмыкнул и продолжил распутывать шнуровку. Холодные пальцы ловко скользили по спине, разгоняя лёгкие мурашки.

– Не сопротивляйтесь, Юлианна. Сами вы не справитесь, а я видел голых женщин. Ничем новым вы меня не удивите, – бросил он вполголоса, в очередной раз задевая пальцем голую кожу и заставляя дышать чаще и забыть про отравление.

Я едва подавила шумный вздох, пряча смущение под привычной маской язвительности:

– Мг. Так, может, вы тоже разденетесь, чтобы мы были на равных? А то в прошлый раз порадовали меня только бельём и голой спиной. Для полноты картины не хватает пары пазлов.

Он замер.

Рука, лежащая на моей талии, вдруг замерла, будто цепенея.

Фердинанд заметно напрягся и задержал дыхание, словно прислушиваясь.

– Вы говорите странные слова. Кто такой “мавр”? И что такое “пазлов”? – голос прозвучал тише обычного, с заметным подозрением и плохо скрытой настороженностью.

Понимая, как сильно облажалась, я на мгновение забыла, как дышать. Воздух застрял в горле, сердце громко ёкнуло, а по затылку прошёл ледяной холодок.

Ну да, Юляша, ты бы им ещё Шекспира процитировала.

Вздохнув, я откинула голову на мужскую грудь, изображая резкий приступ дурноты. Пусть лучше разденут, чем казнят.

– Голова кружится, – наигранно простонала.

Фердинанд вздохнул, мысленно записал в свой бездонный блокнот еще одну нестыковку и продолжил расшнуровывать платье.

Длинные пальцы скользили по спине, оставляя за собой огонь, а мне остро не хватало горячих губ, скользящих следом, вдоль позвоночника.

Несмотря на тошноту, внизу всё запылало огнем. Пришлось сжать ноги и открыть глаза. Кружащаяся комната немного отрезвила.

– Тошнит? – спросил голос за спиной.

Я молча кивнула. Не признавать же, что чудище вызывает во мне совсем нецеломудренные, недопустимые желания.

Оставшись в одной рубашке, я прикрыла грудь, а Фердинанд встал и отвернулся.

– Ванна готова, вот халат. Я, пожалуй, подожду за дверью. Если станет плохо – не играйте в гордость, Юлианна, просто позовите, – произнес он, опуская рядом с ванной белый халат, в который влезет меня пятеро.

– Ладно, да, спасибо, – всё, что я смогла прохрипеть.

Мужчина, женщина, ванна и прозрачная рубашка – не лучшая из идей.

Пусть я не видела лица ректора, отчётливо ощущала, как дрожали его пальцы, касаясь обнаженной кожи. Чудище он или не чудище – а мужские инстинкты никто не отменял.

Фердинанд вышел, и я выдохнула, а потом даже кое-как забралась в ванну.

Мокрую рубашку стянула только убедившись, что начальник не ринется меня спасать, а потом лихорадочно начала мыть волосы и всё, что они прикрывали.

Спустя рекордное время, в огромном зеркале ректора отразилась худая, бледная девушка в безразмерном белом халате.

Юлианна и в первый день, когда я ее увидела, не пышала жизнью и здоровьем, но за прошедший месяц стала напоминать призрака.

Точнее – теперь уже я.

Кажется, какое тело мне ни дай – толку с этого будет мало. И если так пойдёт дальше, Рамону не придётся от меня избавляться, я и сама с этим справляюсь.

Разочарованная отражением, я тихо вышла и застала увлекательную картину.

Принц носился по комнате. Что-то глухо рыча себе под нос, он шагал взад-вперед с видом, будто рвал на себе волосы. То ли от злости, то ли, наконец, осознав, кого притащил в свою спальню.

– Мне уже лучше, я могу вернуться к себе, – бросила Фердинанду спасательный круг.

Так он может выпроводить меня под соусом “завтра у вас выходной, отдыхайте, а мне пора во дворец”.

Но нет. Чудище замер, смерил меня взглядом, слегка прищурившись, а потом указал на кровать.

– Под одеяло и спать, – хрипло отдал приказ.

Спать – так спать.

Я даже не спорила, укуталась по самый нос и выдохнула.

Прежде чем Фердинанд успел взять ложку с горьким отваром – я провалилась в пустоту.

Глава 18. Выходной

Три выходных.

Аж целых три дня без поручений, без испытаний и без чудища.

Как и говорил Фердинанд, следующим утром он начал собираться во дворец. А меня тайно и под прикрытием Рамона, выпроводили в комнату для претенденток, заставляя картинно хромать во время завтрака.

Но прежде…

Прежде было утро. И снова, как впервые, я просыпалась в объятиях чудища.

Это было… странно.

Ощущать на себе его руку, горячее дыхание и то, как шевелятся волосы на моём затылке. Отодвинувшись, я посмотрела на спящего принца.

Спящего красивого принца.

Морщины разгладились, лицо было расслабленным, а волосы игриво падали на лоб. Так и не скажешь, что он страшный, грозный и опасный.

Обычный красивый мужчина.

Молодой, к тому же, если сбрить эту несуразицу, которая добавляет ему лет десять.

В отличие от щетины, волосы у него были мягкие, приятные и шелковистые. Зря он всё время зализывает их назад – так ему идёт намного больше.

Любуясь своим чудищем, я касалась его волос, разглядывала шею и грудь, видневшуюся в слегка распахнутой рубашке. Даже потрогала щетину, и вот это было моей ошибкой.

Руку перехватили, а глаза чудища медленно открылись.

– Щекотно, – хрипло произнёс Фердинанд.

Я почувствовала себя первокурсницей, которую поймали в мужской раздевалке.

– Простите, – попыталась отнять руку, но хватка усилилась.

– Вы закончили? – последовал следующий вопрос.

– Что именно? – не поняла, что он имеет в виду.

– Рассматривать меня, – с мелькнувшей улыбкой произнёс он.

Хм, значит, за мной наблюдали. А сейчас пытаются смутить.

Ну-ну, Ваше Высочество, удачи.

– Ммм… Нет, можете еще немного попритворяться спящим, а я продолжу. Только расстегните рубашку. Всё, что выше шеи, я уже достаточно хорошо изучила, – сказала с самым невинным видом.

Господин начальник явно ждал, что я начну заикаться, стыдливо отводить глазки, всё отрицать. Но утром и спросонья играть в леди совершенно не хотелось.

Кроме того… Засыпала я одна, а места на кровати много. И уж явно не сама я нырнула в объятия чудища.

Так что в эту игру можно играть вдвоём. Посмотрим, кто кого смутит.

Не получив желаемого, Фердинанд вопросительно вздернул бровь, а потом улыбнулся шире.

Точнее, опасно оскалился.

– Играя с крамлом, не забывайте, что он хищник, – прошептал он практически в мои губы.

– У каждого хищника есть свои слабости, господин грозный ректор. И кажется, я нашла вашу, – тем же тоном ответила я, почти касаясь его губ своими.

Его явно забавляла эта игра в соблазнение.

Ладонь на моей талии скользнула ниже, а меня притянули ближе, позволяя ощутить чисто мужскую реакцию на женское присутствие.

Вероятно, как леди я должна была испугаться, запищать и попытаться убежать. Но леди еще не проснулась.

– И какая же она, моя слабость, Юлианна? – он произнёс моё имя так, будто мы уже давние любовники, а вся эта игра – лишь прелюдия.

Пришлось ответить тем же:

– Вы не такое чудище, как пытаетесь казаться, ФЕРДИНАНД, – последнее слово я буквально выдохнула.

Хриплым голосом, с придыханием, прозвучало это ещё более развратно, чем наша поза. Рука на моем бедре сжалась, намекая, что слова достигли цели.

Ох, как он посмотрел, услышав своё имя: в глаза, потом на губы…

Мы были в шаге от бездны, и никто не спешил делать шаг назад.

Дыхание Фердинанда участилось, моя рука скользнула под рубашку, касаясь разгоряченной кожи.

Всего одно мгновение – и мы утонем в этом напряжении. Руки ректора обещали самые бесстыжие ласки, пальцы ловко забрались под халат, и я шумно выдохнула, впиваясь в него ногтями.

Вот он, тот самый огонёк вожделения, вспыхнувший во взгляде, но сегодня страшно не было.

Я почти утонула в чёрных глазах, а когда распахнула губы, ожидая такого же крышесносного поцелуя, в дверь настойчиво постучали.

– Ваше Высочество, леди Свон опоздает на завтрак! – прозвучал голос Рамона.

Фердинанда буквально сдуло с постели.

Я ждала, что он тут же откроет дверь, – ошибалась. Напротив, он уперся в неё руками, не позволяя помощнику войти.

– В ванную. Оденься, – тихо рыкнул ректор, указывая рукой на дверь.

Дважды просить меня не нужно было.

Раз Фердинанд не хочет, чтобы Рамон видел меня в его халате, значит, видеть меня действительно не стоит.

Я не понимала причин. Ведь очевидно, что мы спали в одной постели. Тут даже диванчика не было.

Да и после той ночи в моей комнате…

Или…

Тогда Отбор ещё не начался. Тогда у Фердинанда не было официальной фаворитки.

Соображая, что именно изменилось, я быстро натянула платье, намочила лицо и скрутила волосы в косу.

– Прошу, убейте меня сразу, если я снова попрошу что-то с ярмарки, – наигранно постанывая, я выползла из ванной, изображая мученически-трагический вид.

Кажется, это сработало.

Стоявший в комнате Рамон скривился, а принц-ректор криво улыбнулся.

Судя по тому, как он покачал головой, актриса из меня была так себе.

– После такой убойной дозы исцеляющего зелья вам просто не может быть плохо, – с подозрением осмотрел меня секретарь.

– Расскажите это зеркалу. Портреты в приёмной выглядят живее, – даже не соврала и, пошатываясь, направилась к двери.

Уже почти ухватившись за ручку, я обернулась и с самым измученно-благодарным видом взглянула на ректора.

– Спасибо за спасение, господин ректор, вы невероятно великодушный начальник, – криво улыбнулась, театрально приложив руку к сердцу и слегка склонив голову набок.

Судя по взгляду Рамона, играла я не слишком убедительно, зато Фердинанд усмехнулся и устало потёр переносицу:

– У вас три выходных, Юлианна. Постарайтесь не убиться, пока меня не будет.

На этом странное утро закончилось и началось обычное утро Отбора.

***

По дороге от целительского крыла, пока я изображала хромоту, успела выслушать от Рамона, сколько именно стоит то самое зелье, которое потратил на меня принц.

– Вы хотите сказать, что несколько капель стоят как добротный дом в Леворне? – переспросила я еще раз.

– Вопрос не в том, сколько оно стоит, а в том, кому доступно. Этот эликсир делают из слёз крамла. Вы представляете, что нужно сделать магу, чтобы заставить пятиметрового монстра плакать? – не скрывая своего отношения к ситуации, произнес секретарь.

Нет, не представляла, но подозревала, что такие зелья на ярмарке не купишь. Теперь понятно, почему никакая ведьма не смогла бы меня спасти.

Фердинанду пришлось разорить свои королевские запасы.

Ради кого?

Ассистентки, которая вот-вот покинет Академию?

Зачем ему тратить бесценный эликсир на какую-то барышню, от которой он мечтает избавиться? И этот утренний взгляд, и то, как он стойко терпел мои прикосновения, позволял себя изучать…

Где-то внутри шевельнулось что-то тёплое. Едва уловимое, такое хрупкое, что захотелось спрятать его от цепкого взгляда Рамона.

И я спрятала. Натянула маску холодности и пошагала увереннее.

***

Сегодня за главным столом ели только фаворитки принца.

Меня же лорд Тарвин оставил у входа и махнул рукой.

– Найдите себе место, – буркнул он и тут же направился к Мишель, сидевшей возле декана Арсо.

Что ж, так даже лучше.

Только вот девушки в недоумении косились на меня, посматривая на секретаря.

Меня исключили? Или я впала в немилость? Кто займёт моё место?

Всего будет пять финалисток.

Имя первой уже вписано в итоговый список. Конечно же, это наша победительница – Мишель Сантэй.

Аленький цветочек. Скромная, изящная, всегда улыбается. Идеальна до скрипа зубов. Хоть бы волосок из причёски выбился, хоть бы складочка на юбке появилась.

Рядом с Фердинандом она смотрится до абсурдности нелепо.

Чудище и его кареглазая фиалка. Они заскучают друг друга до смерти, или она будет падать в обморок от его рыка.

Хотя нет… То, как он ей улыбался…

Они явно знакомы, и у меня будет три дня на то, чтобы ненавязчиво выяснить, откуда.

Зачем это мне? Понятия не имею. Но информация не кирпичи, за плечами не носить.

Дальше сидела массовка.

Блондинка Селеста Дорн, вся в розовом, словно конфета на витрине. Не заходит, а вплывает. Шуршит юбками, звенит голосом, машет руками, словно веткой сакуры в ураган.

Обожает внимание. Она не просто капризная – она каприз воплоти. Говорят, дочка торговца тканями, и это многое объясняет – глянец снаружи, кривые швы внутри.

Следом брюнетка Вероника Лестейн, облеченная в фиолетовое. Холодная, как лёд. Смотрит так, будто решает, кому из нас готовить гильотину и когда.

Умная. Бледная, как смерть, и такая же спокойная. Ее не интересует брак, её интересует власть. А значит, она опасна.

Аделина Варт – ходячий ураган, русые волосы, зелёные глазища.

Она напоминает мне русалку из легенд. Внешне такая же сказочная, но при этом цепкая и расчётливая. При всей своей миловидности эта барышня не строит глазки. Она строит планы, как победить. Единственная, кто, кроме Мишель, пришел за принцем, а не просто за должностью жены.

Остальные девушки – так, фоновая картинка.

Они явились, чтобы похвастать перед будущими кавалерами, что были на Отборе самого принца Фердинанда и на балу во дворце.

Хотя нет, подавляющее большинство пришло лишь с надеждой попасть на бал. Где, как не во дворце, можно найти богатого и холостого?

Ну и я. Или уже – не я?

Впрочем, с отъездом Фердинанда мой статус стал таким же неопределенным, как очередной кулинарный шедевр на завтрак.

Я ела скорее механически. Точнее, делала вид, что ела.

А потом, когда Эвелиус Арсо объявил, что трапеза окончена, и предложил очередные занятия за золото, я совершенно не знала, чем себя занять.

Хотела пойти к Монике, но у неё сегодня практика. А на практику к ведьмам мне лучше не соваться – то приворот взорвётся, то проклятие улетит в плохо закрытое окно.

В общем, подруге не до меня. Днём учи, вечером откачивай и лови улетевшие в лес заклинания.

Оставалась прогулка по саду… или прогулка на рыночную площадь. Нет, после ночного позора на ярмарку не хотелось.

– Почему бы нам не съездить в город? – прозвучал довольный голос сбоку, и я покосилась на девушку, идущую рядом.

Я даже не заметила, в какой момент Мишель оказалась рядом, и от неожиданности слегка подпрыгнула.

– Нам с вами? – переспросила я, косясь на то, как уверенно она шагала.

– Ну да. Нам с вами делить нечего. А мне тут одиноко. Да и Фердинанд уехал к Фредерику, так что вы свободны на три дня, – уверенно произнесла девушка.

Ох, что-то в её словах меня насторожило. Но Мишель сегодня была не в меру инициативной. Всю дорогу до комнат она увлечённо расписывала, где в Леворне ещё не была и куда обязательно нужно заглянуть.

После описания лучших домов, куда её приглашали на обед или десерт, я всё же перебила. Решила напомнить будущей принцессе, что мы с ней немного в разном положении.

Юлианна Свон, хоть и происходила из уважаемой семьи, особого веса в высшем обществе не имела. Особенно в том, где уже готовы расстелить ковры перед будущей женой принца.

– Леди Сантэй, вы не забыли? Я всего лишь ассистентка ректора. Не думаю, что самые роскошные салоны и закрытые чаепития – подходящее место для таких, как я, – остановилась у своей двери.

Да я уж лучше на практику к ведьмам схожу, чем на эти дамские чаепития. Там хоть никто не будет делать вид, что не замечает меня за пирожными.

И вообще, в качестве кого она меня туда зовет? В роли компаньонки?

Она ещё не принцесса, а я – не обучена молчать, кивать и льстить тем, у кого власть и фамильные перстни.

Мишель, кажется, и сама это поняла – на мгновение задумалась:

– Хм… тут вы правы. На чаепитиях нам будет скучно. Значит, только по лавкам. Не волнуйтесь, я поговорю с Фердинандом – он компенсирует вам все расходы, – улыбнулась девушка и пошла переодеваться.

Кажется, свадьба – дело решенное. Но что-то я сомневаюсь, что чудище станет оплачивать мои покупки.

Ладно ещё – наряды будущей жене. Но почти бывшей ассистентке…

***

Как оказалось, покупать платья почти бывшей ассистентке всё же будут. Но совсем не тот, на кого я могла подумать.

Стоило наспех натянуть одно из платьев, как в дверь сухо постучали.

– Мы можем поговорить? – строго произнес Рамон.

Судя по почти любезному голосу и кривой улыбке, коротышу что-то нужно.

– Леди Сантэй пригласила меня на прогулку в город. Если у вас что-то срочное… – попыталась я отвадить старикашку.

Рамон в ответ шагнул вперёд и, с видом строгой наседки, раскинул руки, перекрывая проход.

В своём идеально выглаженном жилете, со строгим, почти угрожающим видом, он был похож на старого воробья, решившего встать на пути урагана.

Смотрелось это крайне забавно.

– Мне запрещено общаться с леди Сантэй? – наклонив голову, я озадаченно осмотрела Рамона.

Судя по всему, кто-то очень опасается, что я заражу фиалку способностью мыслить или испорчу её идеальные манеры. Не скажу, что я особо рвалась с ней подружиться. Просто за всё это время так и не выбралась дальше леса.

Интересно же посмотреть, как живет столица этого странного мира.

Отступив, я оперлась на стол и сложила руки на груди.

Исходя из того, как бегали глазки Рамона, внутри головы, покрытой серыми волосами, шёл активный мыслительный процесс.

Понимая, что убегать я не собираюсь, и составив список угроз и мотиваций, коротыш заговорил:

– Напротив. Вот вам средства на, так сказать, необходимые затраты. Прикупите себе платье к балу и всякие штучки. Необходимо отвлечь леди Сантэй до вечера, – торопливо произнёс он.

Когда на кровать лег большой кошель монет, я озадаченно потрепала манжет.

– Вы меня пугаете, – честно призналась.

– Дело Имперской важности, леди Свон. Вы, как ассистент Его Высочества, должны посодействовать, – настойчиво произнёс Рамон.

– А если я напишу Его Высочеству и спрошу, должна ли? – бесстыже блефовала.

Конечно, никакой связи у меня с Фердинандом не было, но коротыш-то не мог знать наверняка.

И он не знал – горделиво поправил галстук и вздернул подбородок.

– Ну и пожалуйста, если вы не доверяете просьбам доверенного лица самого Его Величества Фредерика, – заявил с видом оскорбленного достоинства.

Обиделся, ишь ты. Значит, и правда не врал.

– Так сразу бы сказали – просьба личная, ваша. А то “приказ, приказ”, – подколола коротыша, сунула кошель в свою сумочку и премило улыбнулась:

– Вам что-то купить? Бублик, новый платок? – не удержалась от плевка ядом.

Рамон закатил глаза, пожелал нам хорошей прогулки до вечера – и ушел.

Вот и монетки на шопинг, и сдаче найдётся применение.

Радостно топая по коридору под звуки голоса Мишель, я уже предвкушала приключение.

***

Шопинг в столице Южной Лисандии оказался занятием утомительно-скучно-невыносимым.

Почему именно в Южной Лисандии?

Потому что в Северной – менее суровые нравы. Была надежда, что там с магазинами не всё так печально.

Теперь я понимаю Фердинанда.

Чёрный цвет – единственный неизменный из сезона в сезон. Остальные входят в моду и выходят регулярно, и по меньшей мере раз в год.

Мне не повезло.

Я попала в этот мир в период третьей беременности Императрицы. А каждая новая беременность отличалась от предыдущих вкусом монаршей жены. И тем, что местную законодательницу мод раздражали все цвета, кроме определенных.

В этот раз, она расщедрилась на целых три, которые позволялись дамам на балах: небесно-синий, золотой и бледно-розовый.

Мишель рассказывала об этом с таким восхищением, что девочку стало искренне жаль. Как и платье, которое висело на витрине.

Ярко-голубое, с фатином и поблёскивающими камушками.

– Я хочу его померить, – указала на наряд, и швея ошарашенно округлила глаза.

– Леди Свон, нет ни единого шанса, что вам будет куда это надеть. Такой яркий цвет был разве только во время первой беременности. Платье висит, чтобы манекен не пустовал, – отговаривала меня продавец.

А у меня щелкнуло то самое “хочу, и всё тут”.

И с этим женским “ХОЧУ” я всю жизнь спорила только ради цены, но не ради приличий.