Текст книги "Ассистентка. Женить ректора (СИ)"

Автор книги: Сандра Хартли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 31 страниц)

Глава 48. Таргос

В отличие от меня, принц ничуть не удивился, увидев незнакомого мага.

Нет, совсем не мага – если верить словам незнакомца, он ведьмак.

Хотя с виду так сразу и не скажешь. Новоявленный “папочка” был высоким блондином, и ничуть не рыжим. Только глаза сверкали зеленью и угрожающе сверлили злого принца.

Оценив незваного гостя мой почти уже супруг закрыл обзор собой. То ли чтобы я не пялилась на незнакомца или чтобы тот не видел меня.

– Таргос, вы ничего не спутали? С вашей дочкой я имел несчастье познакомиться еще когда она обучалась в Академии, и это точно была не Юлианна, – процедил Фердинанд, сжимая кулаки.

Судя по имени, это и был тот самый глава столичного ковена – отец Констанции.

Но что он забыл здесь?

И с какого перепугу назвал Юлианну дочкой?

Он шагал всё так же медленно, не обращая внимания ни на магию, вспыхнувшую в ладонях принца, ни на то, что я даже не думала бросаться в объятия новоиспечённого “родственника”.

Я – не Юлианна и подобной глупостью не страдаю.

Заметив, как напрягся ректор, я подобрала подол и, поджав ноги, забралась на камень, чтобы скрыться за его широкой спиной.

Спокойствие давалось Фердинанду нелегко. Он не мог без причины напасть на главу столичного ковена, а повода, как назло, Таргос не давал.

Медленно, но уверенно он приближался к алтарю. И самое раздражающее – молча.

Нет, я понимала, что картинка и так выглядела достаточно угрожающе, без слов. Но буквально застыла на алтаре в ожидании грядущей бури.

Ведьмак, как ни странно, не спешил. Видимо, обдумывал, как выманить полукровку. Или решал, стоит убрать меня сразу или сперва разыграть заботливого родственника.

Ни я, ни Фердинанд не купились на явление блудного “отца”.

Наверняка во дворце или в инквизиции всё ещё оставались шпионы.

Логичнее всего было предположить, что Таргос, Констанция и Годфри были в сговоре: глава ковена помог старому мошеннику Свону попасть во дворец, а когда месть не удалась, Констанция пришла мстить Фредерику сама.

Слухи о тайном обряде второго претендента на престол дошли до ковена весьма своевременно, и глава не стал упускать шанс отомстить за всех и сразу.

Мотивы Таргоса были очевидными, а вот игра – не слишком убедительной. По крайней мере, так показалось вначале.

Дойдя до центра зала, мужчина остановился и поднял руки, будто сдавался.

– Не бойся, моё сокровище. Меня прислала твоя матушка. Коре стало известно о тайном обряде от Главного Инквизитора, и она отправила меня спасти дочь, – наигранно ласково произнёс он.

А вот это было неожиданно.

Я даже выглянула из-за спины Фердинанда.

Всё именно так, как я и предполагала: ведьмак смотрел прямо на принца и даже не пытался скрыть самодовольную усмешку.

Иларион вполне мог провернуть такую подлость, чтобы не допустить нашей свадьбы. Он должен был узнать у Коры Свон, кто отец Юлианны, и, похоже, воспользовался приказом принца, чтобы устроить нам пакость.

Судя по тому, как дрожал кулак Фердинанда, он тоже это понял.

– Оторву голову гаду, – тихо прорычал.

Заметив, что стрела попала в цель, Таргос стал ещё самодовольнее и подошёл ближе, протянув руку.

– Не бойся, моё сокровище. Несмотря на смешанную кровь, я приму тебя в ковен. Пойдём. Я всё решу, и тебе больше ничего не будет угрожать. Ты дочь главы клана, и даже Император не сможет этому помешать, – почти нежно, но с нескрываемым удовольствием произнес он.

После этих слов принц буквально задрожал от напряжения.

Он даже вздрогнул, когда я спустилась с алтаря и коснулась его ледяной кожи, а потом крепче обхватил мою ладонь, притянув ближе.

– Если начнётся битва – беги к магтелеге и во дворец. Проблем со стражей не будет: брат предполагал, что мы переночуем в моих покоях, и открыл тебе доступ, – тихо сказал он.

Вот теперь стало по-настоящему страшно. А ещё – обидно.

Сколько можно бежать? Сколько можно бояться?

Сжав руку Фердинанда, я набрала побольше воздуха.

Я ведь тоже ведьма. И если этому “папочке” захотелось поиграть в семью – я вполне могу подыграть.

– И где же ты был двадцать лет, заботливый ты мой родитель? – запищала я, нарочно делая голос излишне противным.

Фердинанд от такого визга слегка дёрнулся и сжал мою руку еще крепче, а челюсть ведьмака заметно опустилась от удивления. Он явно не ждал встречных претензий.

Замирая посреди зала, Таргос растерянно перевел взгляд с принца на меня и даже руки опустил. Примерно на это я и рассчитывала, поэтому продолжила играть в хамовато-нагловатую дурочку.

– С чего бы вы с матушкой решили защищать меня именно сейчас? Спасать от красивого и богатого принца, которого я почти заставила жениться? Чтобы что? Чтобы я лишний раз не жила в роскоши и не маялась бездельем? Ты от счастливой жизни пришел меня спасать, ПА-По-Чка? – я даже скривилась и сделала шаг к опешившему от такого напора мужчине.

Судя по взгляду, рассказ произвел впечатление не только на ведьмака.

Чёрная бровь ректора тоже слегка дёрнулась вверх, но он не вмешивался в мои попытки изображать Юлианну.

Нет, вовсе не её. Запуганная и тихая дочь Годфри набрала бы в рот воды и молча хлопала глазами. Ну или расплакалась бы от шока.

Но я не она. Поэтому решила добить так называемого родственника.

– Что ж ты не явился спасать меня от старого садиста Годфри Свона? Или от толстяка, которому меня продали как мебель? А сейчас нарисовался, посмотри-ка. С какой такой радости? Я тебя сюда не приглашала! – фыркнула я, развернулась и потянула удивленного Фердинанда к алтарю.

Принц пытался понять, какую игру я затеяла, и поэтому не сопротивлялся. Даже забраться на алтарь позволил.

Только сверкал злыми глазами и встал сбоку, чтобы не поворачиваться к ведьмаку спиной.

– Фердинанд Керрот, согласен ли ты стать моим верным спутником в любой жизни и в любом мире – и пока мне не надоест слушать твое бурчание? – быстро протараторила я, меняя слова клятвы.

К моей удаче, в отличие от ведьмака, принц привык к моим выходкам.

Он быстро сообразил, что к чему, обхватил моё лицо и тихо прошептал:

– Да. Навсегда и в любом мире, моя захватчица, – а потом слегка коснулся моих губ своими.

Всего на миг вокруг стало светлее, и тело пробила лёгкая дрожь. Я даже зажмурилась, готовясь к яркому фейерверку магии или чему-то столь же волшебному. Но всё закончилось, не успев начаться.

Лёгкое покалывание, слабая вспышка – и вот мы уже женаты.

Как для магического мира – слабовато. Но главное не ритуал, а то, что теперь я под опекой Фердинанда. Значит, план сорвать обряд провалился.

***

Пока я смотрела в полыхающие чем-то странным глаза ректора, совсем забыла, что за нами наблюдают.

Фердинанд облегченно выдохнул, снимая меня с камня, – и по залу разнесся тихий рык, больше похожий на стон.

Только это был не стон облегчения – скорее досады и злости.

Ещё несколько минут назад довольный собой, ведьмак теперь обессиленно рухнул на колени и запустил пальцы в белесые волосы.

– Глупая моя девочка… Я хотел тебя защитить. Но теперь он твой опекун. И завтра утром… – тихо произнёс он.

Вот это было неожиданно. Но расслабляться мы не спешили.

Переглянулись с Фердинандом, словно решая, стоит ли мне отвечать в проверенной хамской манере или с него достаточно. Судя по виду Таргоса, речей “дочери” оказалось более чем достаточно – теперь принц будет объясняться с ведьмаком сам.

Фердинанд отступил от алтаря и снова спрятал меня за спиной.

– Какую бы месть ты ни задумал, теперь Юлианна моя жена, и твой план провалился. Бессмысленно играть в заботливого отца. Убирайся. И передай Коре Свон: за то, что она продала дочь, она не получит ни золотого – ни от меня, ни от нее, – прорычал он.

Но ведьмак не спешил отступать. Поправил светлые волосы, покачал головой.

– Это была всего одна ночь. Мы с Корой знали друг друга с детства, – сказал он обессиленно, опустив голову, словно всё было потеряно.

А дальше из мужчины полились слова, будто исповедь. Долгая, мучительная – словно каждое воспоминание вонзалось в него иглой.

Спустя полчаса мы с Фердинандом узнали истоки всех бед Юлианны Свон.

С самого начала Годфри ненавидел жену и дочь. Еще до обряда он знал, что ребёнок от ведьмака, а жена – не невинна. И, похоже, план продать Юлианну созрел задолго до того, как она сделала первый вдох.

История Коры и Таргоса тоже мало напоминала взаимную любовь.

Мать Юлианны просто не смогла изменить жениху с магом. Годфри Свон, дитя улиц, никогда не отличался милосердием. С ранней юности он промышлял разбоем и вымогательством. Ни один бедный маг не рискнул бы опозорить его невесту, а богатые, увы, на Кору не смотрели.

После знакомства с женихом бедная девушка отчаялась настолько, что обратилась к главе столичного ковена ведьм.

Мать Таргоса продавала бедным магам зелья от боли. Целительская магия оставляла сонливость, мешала работать, а зелья ведьм были дешевле, снимали боль и давали силы.

Бабушка Коры часто их покупала и брала внучку в ковен. Учила, что ведьмы ничуть не хуже магов, и показывала, что они вовсе не монстры из легенд.

Когда прабабка Юлианны отправилась к Пресветлому, какое-то время Кора и Таргос не виделись. Но годы спустя девушка появилась в ковене с необычной просьбой.

– Кора испугалась мага настолько, что решилась бы свести счёты с жизнью, если бы я отказал, – тихо сказал ведьмак. – Она была уверена, что Годфри расторгнет помолвку, узнав, что невеста не невинна. Но мерзавец тут же повёл её в обитель. Я не успел помешать. Я не знал, что ты моя. Я не знал, что Годфри мстил Коре все эти годы. Если бы она пришла ко мне раньше… – сдавленно произнес он, уронив голову.

Таргос то и дело тёр виски, будто его мучила мигрень, и пытался поймать мой взгляд. Я же застыла за спиной Фердинанда.

Жизнь Юлианны и её матери оказалась ещё страшнее, чем я представляла. А Годфри Свон – ещё более бездушным монстром.

Пока я пыталась прийти в себя, ведьмак поднялся.

Если он лгал, то слишком убедительно. Настолько, что я даже захотела увидеть лицо этого “артиста”. И оно выглядело в точности, как звучали его слова: сжатые кулаки, взгляд полный сожаления.

Будь я Юлианной – наверняка бы поверила.

Но нет, бросаться в объятия новоявленного папочки я не спешила.

И Фердинанд отпускать тоже не собирался: он по-прежнему считал ведьм коварными созданиями и не купился на трогательную историю воссоединения семьи.

Таргос же явно ждал реакции. Переминался с ноги на ногу и смотрел куда-то в сторону алтаря.

Конечно, такая история – обняться и плакать с новообретённым отцом, а я всё ещё не издала ни звука. Несколько минут можно было списать на то, что юная девушка осознаёт сказанное. Однако, судя по нервным движениям ведьмака, пауза затянулась.

Пришлось сжать руку мужа, намекая, что хоть какую-то реакцию стоит показать.

Всё-таки юная Юлианна была эмоциональной, отчаянно жаждала любви и, наверняка, любила свою мать. Вряд ли она восприняла бы столь щемящее раскаяние своего “отца” молча и так же холодно.

Я настойчивее потянула руку Фердинанда – и он нехотя отступил, позволяя выйти из-за спины и встать рядом.

– Что ж, допустим, вы мой отец. Но чего вы хотите теперь? Я жена принца Фердинанда, и мне не нужна ваша помощь или защита, – задала я главный вопрос.

И почему-то именно он позабавил нового “папочку”.

Улыбнувшись, он посмотрел на меня странно. Мягкость и усталость, с которыми он вспоминал о Коре, сменилась холодной решимостью.

– Нужна будет. Утром. После инициации… – угрожающе сказал он, делая шаг ближе и не сводя взгляда с Фердинанда.

Рука принца в ответ сильнее сжала мою, а на второй заплясала магия.

– Юлианна полукровка. После брачной ночи в ней проснется сила ведьмы. Отпустите ее, Ваше Высочество. Я приму её в клан и сам свяжу магию, если будет нужно, – потребовал он, снова приближаясь.

Что ж, с заботой папочка самую малость опоздал.

Мы с Фердинандом переглянулись. Забавно: мою силу не учуял даже ведьмак, и тут же мой, любвеобильный во всех смыслах, жених решил “порадовать” новоявленного отца новостями.

– В вашей защите нет необходимости. Как уже сказала моя жена – я сам о ней позабочусь. Мне давно известно, кто она и какой силой обладает, – твёрдо заявил Фердинанд, крепче сплетая наши пальцы.

Вот такого ответа Таргос точно не ждал.

Он переводил взгляд с меня на принца, потом на наши руки – и в его глазах впервые мелькнуло сомнение.

Кажется, козырей у главы клана больше не осталось.

– Что ж, если ты уверена… – невнятно протянул он.

– Я уверена, – подтвердила я.

Таргос медленно отступил назад.

Ему явно не хотелось уходить с пустыми руками, но как ещё выманить полукровку он не знал.

Хитрый мужчина.

Продолжи он давить на Юлианну, маска заботливого папочки тут же бы рассыпалась. Вот и пятился к двери, словно смирился с поражением, при этом о чём-то напряженно размышляя.

Он уже почти достиг выхода, когда наконец решился на последнюю попытку:

– Помни, дорогая, тебе есть куда сбежать. В ковене тебе всегда рады. В конце концов, ты моя единственная наследница, – бросил он последний камень в бушующее море.

И, как ни странно, попал в цель. Только вот целился глава клана в этот раз совсем не в меня.

Не удержавшись, Фердинанд тихо хмыкнул:

– Не обольщайся. После знакомства с Констанцией в твой клан Юлианна пойдёт в последнюю очередь, – ехидно заявил он.

Ох, зря он вспомнил о ведьме.

Кажется, гордость и чувство близкой победы затуманили холодный рассудок. Принц отреагировал именно так, как от него ждали, напоминая ведьмаку о погибшей дочери.

В ответ на небрежно брошенное имя Констанции кулаки Таргоса сжались, во взгляде вспыхнула злость и магия, а сам глава клана стал мрачнее ночи.

***

В обители запахло магией.

Ведьмак получил ту бурю, которую так надеялся разбудить.

Пусть не через сорванный обряд, но он нашёл способ позлить монстра и затеять потасовку.

– Она погибла из-за вас с братом! Вы лишили мой род будущего! Эта девочка – всё, что осталось, – указал он пальцем прямо на меня.

Прямо как на последний свободный стул на свадьбе. В тот момент всё зудело от желания вмешаться в перепалку и заявить, что, вообще-то, “девочка” не стул и вполне может иметь своё мнение. Но я сдержалась – молча стояла и старалась не лезть под руку мужу.

Зато Фердинанд молчать не стал.

– Она не твоё будущее, Таргос! Юли – моё всё, и ты её не получишь. Я за неё тебе глотку перегрызу, сам выжгу твой клан до последнего дома. Тронь мою жену хоть пальцем и узнаешь, почему меня прозвали бессердечным монстром, – прогремел его голос, а на руках заплясала магия.

Меня задвинули за спину.

Даже мимолетное признание в чувствах вовсе не радовало. Судя по настрою, принц давно искал повод для драки с главой столичного клана и на этот раз счел его достаточно весомым.

Таргос прищурился; на его руках вспыхнула магия, глаза загорелись ярче.

В этот раз дело было не во мне.

Месть ведьмака за Констанцию и желание принца поквитаться за нападение на племянниц и брата.

Я слышала, как трещит магия на руках Фердинанда, и где-то за спиной раздаётся шелест, будто корни паутиной оплели обитель.

Однако наблюдать за схваткой двух злых мужчин не желала. Впечатлений с меня хватило – ещё от вчерашних не отошла.

План в голове созрел мгновенно.

Наблюдая, как Фердинанд медленно наступает на ведьмака, я понимала: ему это не понравится. Мы договорились, что никто не узнает о моём участии в расправе над Констанцией.

Но если Таргос и правда отец Юлианны, он не станет мстить за то, что я сделала. Надежда была… но слабая.

Игнорируя приказ хранить молчание, громко выпалила:

– Мне жаль, что вы потеряли дочь, Таргос. Но то, как она поступала, не могло закончиться иначе. Она пыталась убить ребёнка, беззащитного ребёнка. Она просто не оставила императору…

Закончить мне не позволили.

Принц тихо зарычал, метнув в меня молнии взглядом, а Таргос злобно засмеялся.

– Они так это объяснили? Что она напала? Во дворце, куда не может проникнуть даже мышь без ведома стражей и инквизиторов? Они и тебя убьют, но сперва используют в своих целях! – рычал ведьмак и начал наступать.

Камни вокруг нас с Фердинандом затрещали, словно готовы были обрушить свод обители. Пыль закружилась прозрачными облаками, артефакты один за другим начали тухнуть.

Понимая, что недооценил силу ведьмака, Фердинанд быстро отступил ко мне, подталкивая к алтарю.

– Уходи, я сам с ним разберусь, – рявкнул он, толкнув к боковому выходу.

Да уж… судя по искаженному яростью лицу Таргоса, сегодня я рискую стать и женой, и вдовой одновременно.

К такой стремительной смене статусов, я точно не готова. И в то же время спорить с Фердинандом было невозможно.

Пришлось сделать вид, что подчиняюсь, и отступить. А когда в руках Таргоса засиял шар едва заметной голубой силы, я совершила очередную глупость.

Вдох. Другой.

Вместо того чтобы бежать к выходу, в два шага оказалась между мужчинами.

– ЭТО Я ЕЁ УБИЛА! – выкрикнула, заслоняя собой Фердинанда и зажмурив глаза.

Глава 49. Сестра

– ЭТО Я ЕЁ УБИЛА! – выкрикнула я, заслоняя собой Фердинанда и зажмурив глаза.

Голос отразился эхом от стен, а из глаз хлынули слёзы.

Будто цунами воспоминаний – вчерашний день сплелся с признанием ведьмака, и то мерзкое чувство вернулось, заставляя слёзы катиться по щекам.

Констанция была сестрой Юлианны. И пусть не моей – всё равно стало гадко. Странное ощущение того, что мы с ней связаны, не покидало с того самого момента, как я ощутила её силу на поляне. Настоящее, пусть и не кровное, родство.

Когда эхо страшного признания растворилось под высокими сводами, вокруг стало слишком тихо. Или это только казалось – сердце слишком громко стучало в висках.

Разумом я понимала: поступила правильно, спасая дочерей Фредерика, но чувство вины было слишком острым – будто я предала кого-то родного.

Когда на талию легли горячие ладони, я вынырнула из круговорота гнетущих ощущений и поняла, что тихо рыдаю.

– Это я виновата… Нужно было попросить караган связать её или выбросить за стену, – снова всхлипнула я, а огромная ладонь ректора ласково провела по волосам, руша наспех собранную причёску.

Прижав меня к себе, Фердинанд уткнулся носом в мои волосы, пока его горячая рука продолжала блуждать по спине.

– Глупости, моя девочка. Ты ни в чём не виновата. Это всё глупости. Нож был в руках Фредерика. Ты не отвечаешь за гибель безумной ведьмы, – пытался он меня успокоить.

Помогало плохо.

Вчерашний ужас, сегодняшнее потрясение – и вся бравада храброй, хамоватой барышни рассыпалась, оголив ту самую напуганную Юлю.

– Это я попросила караган выбить у неё нож. Я практически собственноручно вручила его Фредерику. Если бы не я… – всхлипывала я, прижимаясь к принцу.

Горячая ладонь всё так же скользила по спине, пока я захлебывалась слезами. Откровения ведьмака словно сорвали клапан с моего терпения.

– Если бы не ты, погибли бы девочки. Даже нерожденная дочь Августы и сама она. Они не виноваты в том, что их отец Император, и не заслужили такой участи. Неважно, что ты просила – ты всё сделала правильно, – убеждал Фердинанд.

Но его слова тонули в потоке моих слёз, заставляя забыть и про схватку, и про Обитель, и про хитрого ведьмака.

Было плевать, что кто-то смотрит. Плевать на опасность.

Зелье, которым Фердинанд поил меня весь день, перестало действовать. Истерика нарастала: всхлипы переросли в подвывания.

А потом, неожиданно, за спиной раздался сдавленный голос того, о ком мы с чудищем уже успели забыть.

– Она не твоя сестра, – сухо, но отчётливо произнёс Таргос.

Кажется, мужчине надоело слушать вытьё поддельной дочери. Всего-то полчаса моих рыданий и немного надрывных подвываний – и вот, у Юлианны снова нет отца.

Я тихо хрюкнула от неожиданности и подняла взгляд на мужа, опасаясь, что это галлюцинация.

Нет. Судя по вопросительно вздернутой брови Фердинанда, ведьмак и вправду решил признаться, лишь бы прекратить мою истерику.

Что ж, метод эффективный. Хамство и истерика – похоже, одна из местных разновидностей пыток для мужчин.

И всё же, судя по плохо скрытому удивлению на лице принца-чудища, он сам не ожидал, что мои “приемы” произведут на Таргоса такой эффект.

Утирая слезы рукавом и нарочно игнорируя протянутый платок мужа, я посмотрела прямо на главу столичного клана.

– Вы врали убедительно… Я даже прониклась, – попыталась сказать как можно строже, но, судя по снисходительной улыбке Таргоса, вышло жалко.

Покачав головой, он протянул мне свой платок.

– Я не врал тебе, мое сокровище. Ты моя единственная родная дочь. Констанция – дочь моей супруги и моя названная, но не кровная дочь, – снова озвучил признание Таргос.

Вот такого не ждал даже Фердинанд. Осознав, что только что услышал, он снова встал рядом и крепко прижал меня к себе.

Если это правда, то неудивительно, что “папочка” тут же явился. Даже жалкая полукровка лучше, чем ничего.

Однако всё складывалось слишком гладко…

И как так вышло, что у Таргоса нет своих детей?

Судя по виду, ему уже давно за сорок, а может, и того больше.

Словно читая мысли по лицу, ведьмак вздохнул и спрятал так и не принятый платок в карман.

– После той ночи с Корой мне не хотелось связывать себя узами. А потом появилась Мальта и попросила защиты. Её муж погиб от рук бессердечного инквизитора, и единственным шансом спасти их от казни было провести обряд и признать девочку своей. Я вырастил её, но общей крови у нас нет, – поделился он весьма опасным секретом.

Судя по тому, как напряглись руки Фердинанда, он явно не ожидал подобной откровенности, а слова “бессердечный инквизитор” звучали как намек.

Прижав меня крепче, он снова выпустил магию, будто заметил неведомую мне угрозу.

Догадываться, какую именно, долго не пришлось.

Вместо ответных угроз и магии, Таргос лишь устало улыбнулся.

– Она моя дочь, принц Фердинанд. Я бы никогда не навредил этой девочке – и никому не позволю, – как-то глухо отозвался он.

Вот теперь до меня дошло.

Я – единственная наследница клана.

Единственная, кто сможет дать ему продолжение рода.

Жуткая мысль пронзила сознание: жалкая полукровка вдруг становилась слишком ценной.

И ещё страшнее было осознавать, что ведьмак знал мою тайну. А если вспомнить, что Моника – его сестра, то, возможно, и не одну. Он мог потребовать расплату. Или потребовать меня – в обмен на молчание.

Фердинанд это понимал. А я… я начинала задыхаться.

Как можно было выбраться из одной пропасти – и тут же ввалиться в другую?

– Я не хотела… но она не оставила мне выбора. Она пыталась навредить Лилис… и Харпер. Они совсем малышки. Я просто не могла не попытаться их защитить. Это же дети, а Констанция вела себя совсем безумно, – выдохнула я, пытаясь оправдаться и сдержать новую волну истерики.

Ведьмак устало вздохнул.

– Я знаю, девочка. Всё, что случилось с её отцом, потом поспешное замужество… Ее рассудок был плох в последнее время, а то, что Браяна лишили силы, окончательно её сломало. Ты не виновата. Она сама выбрала свою участь. Это просто не могло закончиться иначе, – неожиданно сказал он и, задержав взгляд на принце, медленно развернулся.

Мы с Фердинандом озадаченно наблюдали, как, ссутулившись, будто несет на плечах каменную плиту, Таргос медленно поплелся к выходу.

Вот так просто: объявил себя отцом Юлианны, попытался увести, потом едва не затеял драку из-за Констанции – и… ушёл.

Без крика, без угроз, без последнего слова.

Будто вся грозная маска слетела, оставив лишь усталого мужчину, которому вдруг стало всё равно.

– Что вообще это было? – шёпотом спросила я, когда дверь в Обитель гулко закрылась, будто ставя точку.

Фердинанд шумно выдохнул.

– А вот завтра я буду плавить мозг Илариону и всё узнаю, моя хорошая. А сейчас пойдем домой. На сегодня хватит сюрпризов, – слишком тихо ответил он.

Я уже почти ушла, но взгляд зацепился за стену, где погасли свечи-артефакты.

Яркий свет прятал странные картины, и только теперь стало видно: изображены на них вовсе не маги.

Инициация – та самая, о которой говорил Фердинанд.

А ещё – история, которую он так и не рассказал.

– Ты так и не поведал историю про ведьм, – напомнила я, не отрываясь от изображений.

Проследив за моими глазами, принц устало улыбнулся.

– Завтра, сладкая. Всё завтра. Ещё одну стычку с желающими тебя украсть я сегодня не выдержу, – выдохнул он, уводя меня к боковому входу.

Безопасность Обители во время нашего обряда должен был обеспечить Иларион, и, судя по тому, как легко сюда вошел и вышел Таргос, завтра Главного Инквизитора ждёт очень занимательный разговор.

Но судьба Главного Инквизитора меня мало беспокоила, а вот за окончательно испорченную и без того неидеальную свадьбу было обидно.

Вдвойне обидно из-за платья, которое зря помялось на алтаре и которое никто так и не увидит.

Словно прочитав мои мысли, Фердинанд коснулся губами плеча.

– Августа скоро родит. А значит, на наш приём ты сможешь надеть настолько яркое платье, насколько захочешь, сладкая. А я потом с радостью с тебя его сниму – в нашу официальную первую брачную ночь, – попытался он меня утешить.

Что ж, даже возможность щегольнуть в наряде попугая не поднимала мне настроение. Зато взгляд всё чаще тянулся к кулону на шее.

Хотелось выключиться и проснуться уже утром. А ещё лучше – выпить какое-нибудь зелье, чтобы стереть вчерашний день из памяти.

Размышляя, стоит ли активировать кулон или попытаться уснуть без него, я пропустила всю дорогу до Академии и очнулась только от ощущения горячих губ на шее.

Мой теперь уже полноправный муж стоял без своего костюма, в небрежно распахнутой белой рубашке и уверенно расстёгивал мой корсет.

– Прости, сегодня на супружеский долг у меня сил не осталось, – предупредила я принца, ловко развязывающего шнуровку.

Фердинанд хмыкнул.

– Официально мы будем женаты только после того, как об этом объявит Император, сладкая. Сегодня я сделал так, чтобы тебя никто не украл до нашей свадьбы. Так что с супружеским долгом придётся немного потерпеть, – довольно заявил он.

В первое мгновение у меня это вызвало облегчение, а потом горячая рука скользнула по обнаженной коже, и внизу отозвалось предательским всплеском желания.

– Это что же, мы будем ждать несколько месяцев? – на всякий случай уточнила я.

Чудище довольно хмыкнул.

– Ну что ты, жена. Если потребуешь близости до объявления – разве смогу я тебе отказать? – самонадеянно протянул он, стянул рубашку и слишком медленно направился в ванну.

Слишком медленно, нарочито, с той ленивой грацией хищника, которому приятно наблюдать за моей реакцией.

Я проводила взглядом широкую спину, по коже пробежала дрожь – и в голове нарисовалась картинка: как это чудище так же мучительно-медленно стянет брюки… и всё, что под ними.

Я резко мотнула головой, пытаясь прогнать наваждение. Я не Юлианна.

Хотя тело, молодое и упрямое, и бушующие гормоны всё время пытались убедить в обратном.

Даже после всего, что произошло, после сложных дней и кошмаров, его умелые прикосновения оставляли во мне слишком явный отклик. И это бесило.

Бесило до дрожи.

А ещё больше раздражало, что он об этом прекрасно знал.

– Наглый гад… зато красивый, – тихо буркнула я себе под нос и рухнула на кровать.

Думать о том, как сбить спесь с этого самоуверенного принца, я буду потом. А сейчас хотелось только одного – спать.

***

Еще задолго до распада Лисандии ведьмы ничем не отличались от магов. Ковены были лишь формальностью, а в остальном – в городах и посёлках легко можно было встретить смешанные пары.

Даже в Совете Императора заседали несколько влиятельных ведьмаков.

И, по мнению магов, именно это и стало роковой ошибкой правителя.

Слишком близко к трону, слишком много власти. Но всё ещё недостаточно.

Попытка потянуться к самому трону и закрепить своё влияние была лишь делом времени.

Сначала несколько северных ковенов объединились, чтобы потребовать у столицы больше золота для сурового Севера. Император, посоветовавшись с верными советниками-ведьмаками, уступил. Мол, земли пустуют, условия тяжёлые – а так и людям польза, и казна оживёт.

Это стало началом.

Север сделали особым регионом, а каждый, кто соглашался там поселиться, получал пособие из императорской сокровищницы: на дом, а потом – ежегодно, на развитие земель.

Караванами со всех уголков Лисандии туда тянулись магтелеги с товарами, едой и инструментами.

И, как ни странно, именно ведьмы охотнее остальных оседали в суровых краях.

Они умели договариваться с растениями, вызывать зверей, заставлять прорастать то, что веками не росло, и оживлять землю, где столетиями царила пустота.

Чем быстрее развивался Север, тем больше слухов ходило о ведьмах.

Император забеспокоился слишком поздно – когда весь край уже объединился под предводительством одного ведьмака, Родалона.

Так появился ковен северных ведьм.

– Фер, ты мне всю подноготную рассказывать собрался? – не выдержала я, возмущенно перебив. – Это я читала. Родалон первым предложил разделение империи.

За это наглое вмешательство в суровый и мрачный рассказ я получила поцелуй в волосы.

Первое утро супружеской жизни началось вовсе не с романтики.

Учитывая, что моим “новым папочкой” оказался глава столичного ковена, чудище решило устроить утреннюю лекцию.

Хорошо хоть завтраком меня накормили, а не только пересказами учебников.

Но, судя по хмурому выражению Фердинанда, моё ворчание, что “книги было достаточно”, его ни капли не убедило.

– Я не знаю, что задумал Таргос, но он ушёл не потому, что отступил. Он ушёл думать, как заполучить последнюю наследницу северных ведьм. Пусть и полукровку, но единственную, кто сможет подарить ему внука, – повторил свои нравоучения принц.

Ну да-ну да.

Это я уже слышала, когда пыталась намекнуть, что утром муж жену должен соблазнять, а не пугать страшилками.

И тут меня ткнули носом в самое неприятное:

– Я же просил не говорить, что ты была на поляне. И уж тем более не упоминать, что помогла Фредерику разделаться с ведьмой. А учитывая, что Моника знает, кто ты, – это было вдвойне безрассудно, – рыкнул он, застегивая рубашку.

Ни тебе “доброе утро, жена”, ни намека на романтику.

Обидно. Но, если честно, после утреннего “привета” от Императора стоило ожидать чего-то подобного. Фредерик тоже узнал, кто мой “папочка”, и, похоже, радости это ему не прибавило.

Единственное, что грело, – помилование. Уже подписанное и надежно спрятанное в укромном месте. После этого они могут сколько угодно давиться ядом.

– Ладно. Рассказывай. Что там за “падение”? И почему после него ведьмы оказались в немилости на десятки поколений? – спросила я.

– Вопрос не в том “почему?”, Юля. Вопрос – “как?”, – хмуро отозвался Фердинанд.

Он откинулся на спинку стула и продолжил с видом мученика, будто собирался читать проповедь. И оказалось, что “как?” действительно важнее.