Текст книги "Ассистентка. Женить ректора (СИ)"

Автор книги: Сандра Хартли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 31 страниц)

Глава 40. Сделка

Оказавшись в лабиринте, даже дышать стало легче.

Только теперь я осознала, что чувствую странную связь с Караганом. И именно здесь накатило необычное чувство безопасности. Будто я снова дома и всё плохое закончилось.

Пусть это всего лишь иллюзия, но я наслаждалась минутой спокойствия, пока чудище нервно шагал по лабиринту.

– Если Моника и правда защищала тебя, я попробую заменить казнь на ссылку на север, – наконец смилостивился принц.

Я даже не знала, смеяться мне или плакать от такой “щедрости”. Ты спасаешь мага от мага – и за это тебя может быть не казнят.

Но Фердинанд всерьёз не понимал абсурдность ситуации и продолжал рассуждать:

– Её лишат силы, тут даже я ничем не могу помочь. Всплеск такой мощности – это опасно. Отголоски долетели даже до дворца.

Вот тут я застыла.

Монику хотят казнить за то, что сделала я?

Фердинанд описывал дальнейшую судьбу подруги, пытаясь меня успокоить, и в какой-то момент я не выдержала.

Я не позволю Монике отвечать за мои ошибки.

– Это была не она! – перебила я принца, перегородив дорогу, и он замер.

Вопросительно вздернув бровь, Фердинанд смотрел на меня, будто прикидывал варианты.

– Ни одна из адепток не владеет такой силой. Их всех проверяют при поступлении. Девочек с особо сильным потенциалом магии лишают сами главы ковенов ещё в детстве. Моника и Констанция были исключением, – продолжал он убеждать меня, что никто, кроме декана, совершить такой выброс просто не мог.

Что ж, это было логичное объяснение. Но мне оно не поможет.

– А как насчёт полукровок? – задала я следующий вопрос.

Принц устало вздохнул и улыбнулся:

– Полукровок лишают магии сразу после рождения. Если сила просыпается после инициации – их её лишают и отправляют в южный квартал, – включил строгого профессора.

– Или казнят? – уточнила я.

– Сейчас уже редко. И только опасных, – отмахнулся принц.

Что ж, меня, пожалуй, можно отнести к разряду “особо опасных” сразу по двум пунктам.

Чудище готовился вынести приговор Монике, отмахиваясь от моих вопросов как от праздного любопытства. А я в это время собиралась с силами, чувствуя, что вот-вот всё рухнет.

В последний раз посмотрела в его глаза, в которых плескалась тревога, и на ласковую улыбку, будто он объяснил очевидное ребёнку.

Смотрела… а потом сделала шаг в пропасть.

– Думаю, достаточно опасной можно считать полукровку, которая напала на будущую принцессу. Или пыталась защищать ведьм. Или соблазнила второго претендента на престол, – тихо сказала я, и улыбка сползла с лица Фердинанда.

Обхватив мои плечи, он пристально посмотрел в глаза. Кажется, до принца начало доходить. И новости ему не понравились.

Но я не стала врать. Подняла голову выше и встретила его взгляд.

– Я не знала. До той ночи, когда Годфри продал меня Толстяку, – ответила я на повисший в воздухе вопрос.

В следующую секунду до принца дошло.

Глаза округлились, дыхание стало чаще. Я видела, как он всматривается в мое лицо, как вспыхнули янтарным глаза.

А когда потухли, в них появилось уже нечто другое.

– Та ночь… инициация, – простонал Фердинанд, опуская голову и сжимая мои плечи.

Да, теперь отрицать было бессмысленно. Оставалось лишь понять, какими окажутся последствия.

– Прошло уже столько недель… И ведь даже ты не заметил разницы. Если бы Мишель не напала на девочку, никто бы так и не узнал, – прошептала я, пытаясь оправдаться.

Руки с плеч исчезли, и я пошатнулась.

Будто отгораживаясь от меня и от собственных мыслей, он выставил ладонь вперед, а вторую запустил в волосы, сжимая их в нервном жесте.

– Это всё объясняет. Никакой хитирус не блокировал мою магию – я просто смотрел не туда. Ты ведьма. Это всё объясняет, – стонал он, буквально сгибаясь, будто вот-вот рухнет на колени.

В первое мгновение мне даже стало его жаль.

Захотелось коснуться волос, сказать, что это всё ещё я. Прижаться и ощутить безопасность. Но иллюзия того, что всё может быть не так плохо, быстро растаяла.

Фердинанд начал перечислять все мои странности, то и дело ругая себя за слепоту. Судя по количеству несостыковок, я насобирала не на одну казнь, а на несколько. И это он ещё знает не всё.

Подозревая, что вторая новость понравится ректору ещё меньше, я решила не откладывать.

– Это ещё не всё, – тихо сказала я, на всякий случай отступая на пару шагов.

Чудище громко рассмеялся, но смех звучал почти как раскаты грома перед бурей – зловещий и с нотками обреченности.

– Серьёзно? Удиви меня, ведьма! – последнее слово он буквально прорычал.

Что ж, сам просил.

– Я не Юлианна, – уверенно заявила я, наблюдая за реакцией.

В первое мгновение Фердинанд застыл, а потом поднял голову и посмотрел на меня как на безумную.

– Ты издеваешься? – зло произнёс он, сверкнув глазами.

Он не верил, а объяснять, судя по его взгляду, времени не оставалось. Ещё больше попятившись, я уперлась спиной в караган.

– Жаль, что ты не можешь влезть в мою голову – так было бы проще, – пробормотала я, опуская взгляд и проводя рукой по листьям.

Прежде чем успела продолжить, меня резко дернули за руку и вжали в мужскую грудь.

– Фердинанд? – от неожиданности я застыла, не решаясь вырываться или спорить.

– Кто сказал, что я не могу? – угрожающе произнес он прямо в лицо.

– А ты можешь? – тихо уточнила я.

В ответ чудище расплылся в опасном оскале.

Он ослабил хватку, провёл пальцем по моему лицу, задержался на подбородке и пристально всмотрелся в глаза.

Хищник, играющий с жертвой… но во взгляде сквозило что-то знакомое. Словно он и сам до конца не верил в происходящее.

– Могу, – почти мурлыкнул он. – Когда знаю, как смотреть, это несложно. И почти не больно, если пустишь меня добровольно. Просто вытолкни нужные воспоминания, будто они на дне озера, а ты поднимаешь их на поверхность, – сумбурно объяснил он, снова сжимая мои плечи.

Я кивнула. В следующее мгновение глаза принца вспыхнули, а мою голову пронзила острая боль. Я тихо заскулила.

– Ты сопротивляешься, – шикнул Фердинанд.

– Это не специально. Больно… пусти, я передумала, – тем же тоном ответила я.

Вместо того чтобы отпустить, его хватка лишь усилилась, и меня привлекли ближе.

– Ну уж нет. Я получу ответы. Все. И сейчас, – решительно заявил он.

Я приготовилась к новой вспышке боли, но вместо неё ощутила его губы. Поцелуй – тягучий, обжигающе нежный и в то же время настойчивый, будто он требовал, а не просил.

С каждым мгновением меня окутывала магия – бурная, как море в разгар шторма. Я стояла на краю обрыва: ветер рвал волосы, дыхание перехватывало под напором стихии.

И всё же я вдохнула и позволила себя поглотить. Воспоминания вспыхнули одно за другим – резкие, ослепительно яркие. Мир качнулся, и я сорвалась в чёрную бездну. Всё оборвалось.

***

Очнулась я, лежа на земле, и, осмотревшись, заметила неподалёку сидевшего принца.

Он запустил пальцы в волосы и опустил голову на колени.

Вид у Фердинанда был непривычный: уставший, растерянный, будто напуганный ребёнок, которого загнали в угол. По крайней мере, так казалось со спины.

Я даже снова порывалась его утешить – до того момента, как попыталась встать. Голова закружилась, и я повалилась назад.

Беспомощное на первый взгляд чудище наконец ожило.

Слегка повернув голову, он окинул взглядом, как я барахтаюсь в собственных юбках, и снова опустил её обратно.

– Посиди. Слишком много воспоминаний за один раз, дай сознанию успокоиться, – прозвучал ледяной голос.

Таким тоном только приговоры объявлять, и что-то подсказывало – скоро он озвучит мой.

Раз так, я не хотела встречать эти слова, валяясь в пыли.

Шагать на казнь можно и с высоко поднятой головой. В конце концов, я ничего постыдного не сделала. Просто пыталась выжить. Просто действовала так, как велели совесть и сердце, а не их дурацкие правила и приличия.

Если здесь за это полагается казнь – пускай. Всё равно в таком мире мне не будет жизни.

Подняв руку, я провела ей по зелёной стене.

– Помоги встать, – попросила караган.

Я видела, как дернулся и замер ошарашенный Фердинанд. Так, будто сам собирался мне помочь. Но это быстро прошло, когда он заметил оживший караган.

Прищурившись, он наблюдал, как тонкие ветви его питомца обвили моё запястье и талию. Подняли меня на ноги и сами же расправили задравшееся платье, а потом скрылись в зелёной стене.

– Спасибо, мой хороший, – погладила я толстый стебель, щедро направляя туда магию, и встретила взгляд злого ректора.

Ошарашенное “ведьма” напомнило, что я не просто жалкая попаданка. А принц больше не мой союзник и уж точно не защитник.

Он либо судья, объявляющий приговор, либо палач. Судя по лицу, на котором читалось отвращение, с ролью Его Высочество еще не определился.

Зато я не оставила его реплику без ответа.

Вздернула подбородок и посмотрела на медленно поднимающегося монстра.

– Ведьма я только наполовину – и благодаря тебе, между прочим. Помнится, той ночью тебе было всё равно, какая тьма меня прислала. Что же изменилось, Ваше Высочество? Может, у меня выросли рога или хвост? – ядовито произнесла и даже покрутилась, будто выискивая что-то за спиной.

– Хватит! – рявкнул Фердинанд, и тут же моё тело опутали магические нити.

Раньше он никогда не применял подобную магию на Юлианне. Но ведь раньше я не была ведьмой.

– Казнить сами будете или побрезгуете? Или, может, сначала заставите помучаться? – продолжала я тем же тоном.

Да, страх привычно выливался в потоки яда и дерзости. Только сердце гулко стучало в ушах, а тело пробирала мелкая дрожь.

Следующий виток магии закрыл мне рот. Но и этого чудищу казалось мало. Часть нитей вилась ужами по шее: то сжималась, позволяя ощутить своё присутствие, то едва заметно щекотала.

И это тот самый мужчина, который обещал на мне жениться и защищать?

По щеке всё-таки скатилась предательская слеза.

Поняв, что достиг нужного эффекта и иллюзия моего заботливого чудища распалась осколками, Фердинанд опустил руку, ослабляя напор.

– Не стоит злить меня ещё больше, Юля. Твоих преступлений в этом мире хватит на две казни с пытками, – грозно произнёс он и повернулся спиной.

Всё, что я смогла – это тихо хмыкнуть.

– Да как же, на все пять! Сначала меня закинули в этот кошмарный сон феминистки. Потоооом, я пыталась хоть как-то выжить, чтобы накопить денег и уехать. Участвовала в ваших играх на выживание! А потом ещё и защищалась от неуравновешенной психованной девчонки. И за это меня казнить? За что?! За адекватность и желание просто жить?! – громко сказала я.

На руке Фердинанда вспыхнула магия. Тут правду говорить не принято, и моя дерзость, кажется, больше не вызывала у него желания поцеловать.

– Тебе следовало уехать еще до того, как я вернулся в Академию! И уж точно не следовало забираться в мою постель! – зло рыкнуло чудище и снова повернулось спиной.

Зря этот самовлюблённый гад повернулся спиной к злой, загнанной в угол ведьме. И ещё больше зря он вспомнил про постель.

Я, значит, к нему в постель забралась, да?

Две казни, значит, да? Ну что ж, три для комплекта меня устроят.

Магия вырвалась быстрее, чем я поняла, чего именно хочу.

Толстый прутик с размаху шлёпнул ректора по заднице, потом обвил ногу, и в следующее мгновение рычащее чудище повис вверх головой.

– Ты с ума сошла, ведьма?! – рыкнул он, тут же отбиваясь от карагана и спрыгнув на землю.

– А что такого? Я же ведьма, забыл? Это же я – злая коварная Юлианна – затянула в постель бедного тридцатипятилетнего дитятку. Правда ведь? – язвила я, медленно отступая.

Угрожающе сверкая глазами, мой бывший любовник шагал следом.

Несколько раз он пытался связать меня магией, но тут же караган в ответ обвивал его руку.

Ректор рычал, но злить своего питомца не спешил. Обещал мне взглядом скорую расправу и загонял, как мышь по лабиринту.

Он-то наверняка знал, куда мы идём.

– Знаешь, в моих снах ты был более приятным и более способным, – продолжала я злить чудище.

Чёрная бровь принца вопросительно изогнулась. Кажется, здесь не привыкли к тому, чтобы обсуждать такие “способности”.

Но и тут он быстро нашёлся с ответом.

– Стоило ещё тогда всё проверить. Тот рассказ вовсе не был выдумкой, и если бы не твои фокусы, я бы всё понял.

– Это был не сон, – почти простонала я, и ректор улыбнулся.

– Нет, это была ментальная связь. А мне не стоило всё списывать на твоё общение с Моникой.

– Мг, а ещё точнее – тебе не стоило тянуть меня в свою спальню по любому поводу. Отдал бы золото сразу, и я бы уехала. Но что-то ты не слишком спешил меня отпускать. М, Ваше Высочество? Что изменилось?

– То, что есть разница: ты просто юная девушка со странностями, которые меня забавляют, или же ты опасное существо! – выпалил ректор и замер.

Не маг, не ведьма, не захватчица – существо.

Так вот кем он меня считает?

Это было будто удар под дых. Не знаю, чего я ждала и на что надеялась.

Что если он не казнил меня сразу – значит, есть шанс. Что он мне поможет. Или что? Что он влюбился настолько, что больше не важно, кто я и откуда.

Надеялась на то, чему не суждено было случиться.

– Существо, – повторила я, чувствуя, что слабеют руки.

Он медлил не потому, что привязался, не потому, что давал кучу обещаний, которые не собирался выполнять.

А потому что это “опасное существо” находилось во дворце, в королевском крыле, на королевском балу – и никто не заметил опасности.

Он думал, как выгородить себя. Ведь Император наверняка знал, что я была в постели брата. И даже тогда он ничего не заметил.

Чудище переживало, что пошатнется его репутация, когда всплывет, что больше года на него работала ведьма и никто ничего не понял. Опасный прецедент. Очень опасный.

Пятясь назад, я смотрела в глаза Фердинанда так, будто видела впервые. И, наверное, только сегодня я увидела его впервые.

Не чудище, которое заботилось о бывшей невесте друга. Не того, кто испытывал симпатию к ассистентке. Не принца, играющего в придворные игры.

Передо мной стоял монстр: безэмоциональный, расчетливый и опасный.

Теперь я понимала, почему Иларион и Сильвен его боятся. Любовь и обещания забываются так же легко, как и даются.

– Я облегчу вашу участь, принц. Проще всего скрыть свой позор так же, как это делают все подлецы: ударить по голове и скинуть меня в реку. Вам, может, даже посочувствуют. Потеряли такую ценную участницу и незаменимую ассистентку. Годфри Свон не будет болтать – это не в его интересах, – сказала я, пошатываясь и продолжая отступать назад.

Будто по невидимому приказу караган зашелестел и расступился. За моей спиной показался проход к той самой реке.

Чудище решило воспользоваться моей идеей?

Или полуразумный кустик подумал, что у нас такие игры?

Неважно. Я отступала к воде. Фердинанд медленно шёл следом.

Только на краю утёса мы замерли, продолжая сверлить друг друга взглядом.

Мне некуда было бежать, а принц смотрел на жертву и чего-то ждал. А может, так же, как и Мишель, растягивал удовольствие, наслаждаясь чужим страхом и беспомощностью.

Несколько минут чудище прожигало меня глазами, а я смотрела на бурлившую внизу реку, прикидывая шансы.

Выжить в таком ледяном потоке практически невозможно.

Даже если я сразу не утону, то быстро замерзну – ведь выбраться к берегу не смогу. Слишком холодно и слишком сильное течение. А ещё – Юлианна не умеет плавать, да и тяжёлое платье утянет вниз.

Спустя ещё пару минут принцу надоело наблюдать. Он шагнул ко мне, а я на автомате попятилась назад. Вот только нога ушла в пустоту, и я почти полетела вниз.

Полетела бы, если бы не резкий рывок и железная хватка на талии.

– Нет, поплаваем мы позже. Я ещё не решил, что с тобой делать, Юля, – прозвучал всё тот же холодный голос, и меня оттянули от края оврага.

– Что такое, боишься, что выплыву и убегу? – попыталась язвить.

Со стучащими от страха зубами это вышло неубедительно.

Плотно сжатые губы ректора растянулись в оскале.

– Нет, ведьма, тут не выплывешь даже ты. Всё просто – ты мне ещё пригодишься. Нужно понять, сколько тварей успела призвать наша талантливая декан Слоун, – ядовито произнёс Фердинанд.

Ах вот почему меня сразу не убили. Через меня он решил добраться до Моники.

– А если я не стану помогать? – с тем же звериным оскалом спросила я у ректора.

Глаза принца вспыхнули огнём. Впиваясь пальцами в талию, он обхватил мою шею, заставляя замереть, а потом наклонился к уху.

– Ты помнишь, как больно было, когда ты сопротивлялась, ведьма? – прошептал он, касаясь кожи губами.

Я помнила. Боль была такой, будто в висок медленно вонзают спицу. Отвечать не понадобилось – Фердинанд почувствовал, как задрожала жилка на шее, и улыбнулся.

– Так вот, милое создание. Если ты не поможешь, я отдам тебя Илариону. Поверь, то, как он будет тебя убеждать… я такого не пожелаю даже ведьме, – ехидно прошептал он.

Что-то подсказывало, что ректор не шутит. И это его “ведьма” или “создание”…

Он почти не называл меня по имени, будто я не человек, а какой-то паразит.

Проверять, что тут делают с бесправными паразитами, не было надобности. Зрелища с Мишель хватило.

– Хорошо, но давай заключим сделку, – прошептала я в ответ, и принц удивленно отшатнулся.

Да, новая сделка. Только в этот раз он всё напишет, и, может, я даже кровную клятву потребую.

Однако мои планы совсем не совпадали с его замыслами. Он смотрел удивлённо, будто не ожидал подобной наглости даже от меня.

Терять нечего – значит, можно наглеть.

– С чего бы мне с тобой договариваться? Я могу казнить тебя тут, и никто не задаст ни единого вопроса, – полюбопытствовал этот инквизитор недобитый.

Резонно, но я знала: мог бы – уже казнил.

Потирая шею так, словно там остались отпечатки, я пожала плечами.

– Вам нужно знать, где заклинание и сколько тут ещё таких монстров, как я. А я, как самый беспощадный и подлый монстр, просто хочу дожить до старости, желательно не в темнице, – наигранно невозмутимо ответила я, игнорируя дрожь в коленках.

Учитывая обстоятельства, требования были более чем нескромными, и Фердинанд улыбнулся.

– Я подумаю. А точнее, сообщу Императору, и мы вместе решим, достойна ли твоя помощь такой бесценной награды, как спокойная жизнь до старости, – сказал он, указывая рукой на Академию.

– А тем временем? – попыталась уточнить, насколько интересная жизнь меня ждет в темнице.

– Я запру тебя там, откуда не сбежать. Если попытаешься, мы совершим прогулку в казематы инквизиции. Только не удивляйся – там часто путают заключённых. До того момента, как Фредерик определится с планом, тебя могут случайно казнить, – беззаботно произнёс принц таким тоном, будто мы обсуждали ужин.

И почему я ему верила…

Точнее, очень сильно хотела не верить, но всё внутри сжалось от страха.

Таким я чудище ещё не видела. Вернее, таким он никогда не был со мной. Сначала я и смотреть на него боялась, а потом слишком расслабилась, явно недооценивая угрозу.

Сейчас она была более чем реальной. А мне резко захотелось пожить ещё хотя бы чуть-чуть.

Глава 41. Ведьма

После всех разговоров меньше всего я ждала оказаться в ректорской башне.

И ещё меньше – того, что мне укажут на кровать.

– Это твоя комфортная тюрьма, ведьма. Охранных заклинаний тут прорва, так что использовать магию не советую.

Осмотрев знакомое ложе, я всё же не удержалась от колкости:

– И что же вы, Ваше Высочество, не побрезгуете делить постель с ведьмой? – попыталась его поддеть.

Судя по тому, как перекосило Фердинанда – побрезгует. И, как ни странно, он пытался скрыть это за маской холода. Пытался, но я видела, как взгляд метнулся от меня к кровати, и на лице мелькнуло отвращение.

Он не играет. Что бы ни было, как бы он ни относился к Юлианне раньше, узнав правду, он уже не видел перед собой женщину, с которой провёл ночь. Он видел грязное, опасное создание.

Язвить сразу расхотелось, и я поплелась в ванну.

После валяния в пыли хотелось смыть с себя всё это и надеть чистый халат.

– Твои вещи принесут позже. И не пытайся меня соблазнить – ничего не выйдет, – пробурчал ректор и хлопнул входной дверью.

Да уж, сосед мне достался скверный. Но огромная комната лучше сырой каморки в темнице инквизиции.

Целый день я бродила по комнате, рассматривала книги, бумажки и ждала, что вот-вот чудище вернётся и меня поведут на казнь.

Только когда за окном стало совсем темно, страх отступил, и я забралась с ногами в кресло.

Странно, но перестав ждать казни, я отчаянно захотела есть. Но узника кормить никто не спешил, а потому я читала какую-то книгу и надеялась, что принц не явится вовсе.

Мечтать не вредно, как говорится.

Стоило устроиться в кресле и немного задремать, как дверь с грохотом распахнулась, а в комнату вошла черная тень.

А вот и палач с приговором пожаловал. Только вот озвучивать его почему-то не спешил.

Фердинанд вёл себя так, словно забыл обо мне. Неспешно разделся, потом так же неторопливо направился в ванну и, когда я уже хотела подать голос, всё же заговорил:

– Спать в кровати будет удобнее, – прозвучал холодный голос за спиной.

– Она тут одна, – тихо ответила я.

Чудище хмыкнуло, а потом что-то тяжёлое упало у самой двери. Выглянув из-за спинки кресла, я увидела странную лежанку прямо у выхода.

– Это что, я как собака буду спать у входа, на коврике? – даже не пыталась скрыть своё отношение к предложенному месту.

Но принц снова хмыкнул, собрал с кровати несколько одеял и сам улегся на топчан.

– В кровать, ведьма. И без фокусов. Фредерик и так порывался тебя казнить на рассвете. Мне едва удалось убедить его, что ты можешь быть полезной, – строго сказал он, заложил руки за голову и закрыл глаза.

Да уж, фраза прозвучала почти обнадеживающе. Но я не стала ни язвить, ни благодарить.

Как только получат то, что хотят – быстренько от меня избавятся.

Больше я не стану надеяться на чудо. Вероятность того, что меня просто отпустят или помилуют, такая же, как если бы у камня выросло сердце.

Огромная кровать казалась колючей и неудобной, но в итоге усталость всё-таки победила страх, и я уснула.

***

Очередное утро в спальне чудища. И каждое новое становилось всё более привычным.

Уже больше двух недель я узница в этой комфортной темнице, и выпускать или казнить меня не спешат.

Как и делиться тем, что происходит за пределами ректорской башни.

Всё, что я знаю: отбор был закончен досрочно, и ректор остался без невесты.

Мишель Сантэй не зря вела себя как безумная. Любящий папочка, который вовремя сбежал, поджарил любимой дочурке мозги.

Точнее, не так.

Фердинанд назвал это “слетевшие якоря”. Но я обобщила: девушка превратилась в неадекватную агрессивную садистку. И какова её дальнейшая судьба – делиться со мной не спешили.

Она, как и я, сыграла свою роль и ушла в тень. Хотя нет, сравнивать меня с Мишель было бы странно.

Мишель Сантэй с детства готовили стать невестой принца. Если верить сухим рассказам чудища, она жила во дворце, и её обучением занималась сама старая Императрица.

Вероятно, это и сыграло с ней злую шутку. Во дворце маленькую Мишель обучали манерам и правилам, а потом отец забрал её в Вернегард и начал учить уловкам.

В тех уроках жизни, где юная девушка не справлялась сама, её поддавали внушению.

Вот и на отборе главной целью Мишель было получить принца, корону и кольцо. А когда Фердинанд во время свидания подарил девушке два символа – так сказать, своей симпатии, – якоря и посыпались.

Цель достигнута, что делать дальше – непонятно.

К сожалению, в этот момент отца рядом не оказалось. В Академию лорда Сантэя не пустили, новые якоря никто не установил. Мишель начала быстро терять связь с реальностью.

Императору такая кандидатура на роль жены брата не понравилась. Обвинив Эдмонда Сантэя в попытке захватить трон Империи, на него объявили охоту.

Точнее, попытка захватить трон – это была официальная версия. Неофициальная: Фредерику и Фердинанду нужен был повод убрать ректора Академии в Вернегарде и поставить надежного мага. Брата всем известного Старшего Инквизитора и кузена Императорской семьи.

Вот и предлог наконец-то нашёлся. Ректор пытал свою дочь и помутил её сознание, чтобы подобраться поближе к престолу. А девочка к тому же воспитанница старой Императрицы.

Повод был более чем весомый, и самое главное – никто теперь не докажет обратного. Мишель обезумела, её отец сбежал.

На неугодного ректора спустили гончих псов. Точнее, одного Главного пса – лорда Вельцера.

Пока Инквизитор гонялся за бывшим ректором, во дворце и Академии наводили порядки и вычисляли предателей, которые якобы помогали Мишель и её отцу.

Иногда я не понимала, зачем Фердинанд раскрывает мне свои тайны. К чему рассказал об отце Мишель? Если бы не холодный тон, я бы решила, что он пытается объясниться, как обещал когда-то.

Но нет. Обычное “ведьма” быстро возвращало в реальность.

Он просто рассуждал вслух, пытаясь меня напугать, показать, что даже золото и статус ничего не решают, когда на тебя спустили Главного Инквизитора. И уж если так легко разделались с влиятельным ректором, то жизнь жалкой ведьмы и подавно ничего не стоит.

Намёк я уловила и старалась не отсвечивать.

Дни шли, буря вокруг Мишель и её отца постепенно стихала, и про меня все удачно забыли.

Ну почти.

Сегодня, можно сказать, пошла третья неделя моей новой, относительно спокойной жизни в комфортной тюрьме-спальне.

Да и в целом прошедшие две недели были самыми тихими за все полгода в этом мире.

Каждый день – новая служанка, отобранная принцем во дворце.

Все они как под копирку. Молча приносили еду, книги, одежду и сухие новости.

Почему сухие? Потому что на вопросы отвечали неохотно или отводили взгляд. Конечно, узникам знать о делах магов не положено.

Было обидно, но спорить бесполезно. Так я читала что-то напоминающее легенды магов, детские сказки и всякую бесполезную ерунду, которую одобрял мой надзиратель.

А в остальное время сидела у окна и рассматривала внутренний двор.

Фердинанд приходил ночью, а уходил рано утром. Всё, что я слышала от него за последние несколько дней, – несколько сухих фраз.

Чаще всего звучали:

– Сейчас не до тебя, ведьма.

– Спать, ведьма.

– Не наглей, ведьма.

– Не делай глупости, я вернусь вечером, ведьма.

Теперь он называл меня только так. Не Юлианна, не Юля и даже не его привычное Юли.

Нет, сухое презрительное “ведьма”. Будто он боялся, что, называя меня по имени, начнёт воспринимать как нечто большее, чем опасное существо.

В основном я не жаловалась, даже дерзить Фердинанду перестала. Да и что дерзить в ответ на сухие заготовки?

Несколько раз я пыталась напомнить, что у меня есть имя. Однако, меня просто проигнорировали, язвительно выдав очередное “ведьма”.

Незаметно дни сливались в серое пятно. Жизнь текла где-то там, за пределами этой башни.

А ещё за эти две недели я осталась единственной ведьмой в Академии. Моника так и не вернулась, опасаясь судилища, а следом за деканом пропали и адепты.

Но опять-таки, узнала я это лишь из-за оговорки горничной, принесшей завтрак. В обед пришла уже другая девушка, и подробностей мне узнать было не суждено.

Фердинанд присылал всегда новую служанку. Вероятно, чтобы мы не подружились и я не смогла обрести союзника, который поможет сбежать.

Сбежать иногда хотелось, но бежать было некуда. Несколько дней назад, застав меня за рассматриванием карты, принц-ректор всё же расщедрился на большее, чем пару слов.

Только вот наш разговор мне не понравился. Да и разговором это сложно назвать.

Мне описали вероятное будущее в случае попытки побега.

– Не советую даже пытаться соваться в Северную Империю. Там нет ведьм, а на границе стоят артефакты, считывающие магию. В отличие от наших предков, местный Совет не столь снисходителен к таким, как ты. Ведьму, пытавшуюся попасть на их земли, тут же казнят, – самодовольно выдал он.

Так я узнала, что безопасного места для таких, как я, в этом мире попросту не существует – и приуныла ещё больше.

А даже если бы оно было…

У меня больше не было ни золота, ни подходящей одежды. Фердинанд позаботился, чтобы приносили только лёгкие домашние платья и тонкие туфли. В таких по камням далеко не убежишь.

***

Сегодня день выдался привычно спокойным.

Чудище вернулся ещё более недовольным, чем обычно, и молча завалился спать, а я, как всегда, крутилась, пытаясь уснуть.

Кулоном пользоваться не хотелось из принципа. Мучаясь от бессонницы, я ругала свою гордость и представляла прыгающих через забор овец.

Так я теперь успокаивалась и засыпала. Розовые овечки, словно облака, порхали через забор, а я откидывала слипшиеся мокрые волосы, надеясь, что вот-вот придёт долгожданная дрема.

Всё как обычно последние несколько ночей.

Но по какой-то причине именно сегодня луна была непривычно яркой, в комнате – душно, а меня будто медленно жарили на костре. Спина пекла, воздух казался обжигающим.

Устав мучаться, я села на кровати и посмотрела на спящего Фердинанда.

Как ни странно, за эти две недели чудище так и не отрастило бороду, зато волосы заметно удлинились.

Он намеренно хорошел, словно издеваясь надо мной. Ходил по спальне без рубашки, красуясь рельефным торсом, а потом показательно кривился, как от зубной боли, стоило встретиться со мной взглядом. Но следующим вечером снова не надевал халат, и всё повторялось.

Это было странно. Казалось, Фердинанд чего-то ждал. Ждал, что я сама начну его соблазнять? Подталкивал своим обнажённым видом – или это был извращённый намёк, которого я не понимала.

Его вообще сложно было разгадать. Иногда казалось, что это попытка спровоцировать меня и подтвердить свои слова о коварных ведьмах. А может, он и правда чего-то хотел, но не решался сделать первый шаг.

Одно было ясно точно: каждый вечер, когда его рельефный торс оставлял меня равнодушной, Фердинанд злился ещё сильнее. Тогда слово “ведьма” звучало даже при мимолетном взгляде в мою сторону.

О том, что я попаданка и понятия не имею, какой должна быть “коварная ведьма”, принц почему-то всё время забывал. Или для него быть захватчицей было не так страшно, как ведьмой.

В целом, правил новой игры чудища я не знала, а потому вела себя как обычно. Только ругала его теперь исключительно у себя в голове.

Вот и сейчас, браня чудище за то, что он спокойно спит, я посмотрела в окно, а потом скинула одеяло.

Придётся ему насладиться видом ведьмы, которой жарко. Потому что я буквально ощущала себя на сковороде.

И цвет простыней, на которых я спала, вполне соответствовал настроению: чёрный, словно смола, с красными пятнами, напоминающими глаза.

“Глаза?!” – повторив эту мысль вслух, я присмотрелась.

Два кроваво сияющих глаза где-то в районе моих ног явно были лишними. И это нечто пялилось прямо на меня.

Несколько секунд мозгу понадобилось, чтобы осознать: это не сон.

А потом – с визгом раненого поросёнка – я слетела с кровати и прыгнула прямо на лежанку принца. Точнее, на самого принца, мирно спавшего на ней.