Текст книги "Ассистентка. Женить ректора (СИ)"

Автор книги: Сандра Хартли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 31 страниц)

– Если что-то нужно – я на территории, просто нажмите на кристалл вызова, – проинструктировал меня Иларион. – В этот раз, ректор лично позаботился о вашей безопасности. Сюда даже мышь не проскочит и уж точно не ворвётся леди Сантэй. Отдыхайте, Юлианна, – едва слышно добавил он.

Да уж, я слышала это и про дворец, в который пришёл не только старый мошенник Свон, но и мой несостоявшийся муж. И про спальню ректора, в которой можно было “не ждать сюрпризов”.

Однако тут, в этой каморке, было безопаснее, чем в защищённых ректором комнатах. И станет ещё безопаснее, когда я уговорю открыть доступ Монике.

Мишель показала, что слова инквизитора – только слова. В данном случае своей пакостью фиалка сыграла мне на руку. Теперь манипулировать чувством вины лорда Вельцера будет несложно.

Я собиралась дёргать за эту веревочку так часто, что он сам поможет мне сбежать от ректора.

Вздохнув поглубже, я ощутила то, чего давно не чувствовала. На горизонте запахло свободой, и первый её штрих я уже выводила на листе.

В первый же вечер заботливый целитель Феро пожалел бедную девочку и передал записку ведьме. Игра началась.

Глава 38. Побег

Играя на чужой территории, для начала нужно изучить карту местности.

Моя “карта” пробралась в комнату только вечером, спустя три дня. Правда, для этого пришлось хорошенько дернуть тигра за хвост.

Первые несколько дней я заперлась в комнате, опасаясь, что вот-вот обернусь ведьмой и все узнают. Всматривалась в глаза, которые постепенно возвращали привычный цвет, и никого, кроме Феро, к себе не подпускала.

Немного придя в себя и убедившись, что ведьму во мне так и не почуяли, я решила напомнить Илариону про оплошность с моим отцом. Когда это не сработало, потянула за хвост сильнее и вспомнила о ведьмах, которые якобы на меня напали во дворце.

Конечно, кроме меня, никакой ведьмы не было, но её усиленно искали. Пока, к моей удаче, безуспешно, но мнимая угроза сработала.

Под предлогом проверить комнату на новые “сюрпризы” от ведьм, я потребовала для Моники служебный артефакт.

Как ни странно, Иларион согласился.

Подруга явилась злая, растрепанная и с порога начала ругать чудище отборной нецензурщиной.

Так, за первый час потока новостей, я узнала, что две недели мой так называемый начальник вовсе не скучал. Непонятно, когда именно он успевал за мной присматривать, но с финалистками ходил на свидания регулярно.

Первая неделя досталась Селесте Дорн.

Девушка не впечатлила ректора настолько, что сразу по окончании третьего свидания отправилась домой. Вторую неделю Аделина Варт по какой-то причине уступила будущей принцессе.

И вот с этого момента в Академии начали твориться чудеса.

Нет, первые дни все с любопытством наблюдали, как всегда строгий и грозный ректор красиво ухаживает за невестой: прогулки, ужин в лесу на полянке, украшения, спрятанные в бархатных футлярах.

Не отношения – а сказка, написанная в лучшие годы Диснея.

А вот ближе к концу недели сказка изменилась до неузнаваемости.

Как в мультике про людоеда: днём одна – ночью другая. Точно так же Мишель – покорная и ранимая при Фердинанде, она превращалась в озлобленную истеричку, стоило свиданию закончиться, а ректору заняться делами.

– Она будто с цепи сорвалась. Регулярные прогулки превратились в обход владений. Она командует в Академии так, будто метит на кресло ректора, а не на его постель. Даже девочек моих сбивала, указывая, как проращивать шалфей, – вздохнула подруга.

В этот момент я взяла её руку.

– А теперь представь, если она узнает, что это я ночевала в покоях её жениха, – жалобно посмотрела на подругу.

Моника покачала головой.

– Я не думала, что такое возможно, но ты ещё более везучая, чем Юлианна, – выдохнула ведьма, оставляя на тумбочке какой-то отвар.

Язык так и зудел признаться в том, что всё это везение мне передалось вместе с магией. Но я сдержалась.

Помнила слова толстяка:

“Полукровок не жалуют даже свои. Грязная кровь, бракованное потомство.”

Пусть Моника и не отвернется от меня, но если все раскроется…

Достаточно того, что она вытащила меня в этот мир. Еще одна опасная тайна будет слишком.

Зато о своих приключениях с папочкой Юлианны я рассказала красочно и подробно. А потом будто невзначай поделилась и планом побега.

Пришлось признать, что отношения с чудищем зашли куда дальше дозволенного приличиями. Признаться в том, что если артефакт невинности всё же достанут, он покажет совсем не невинную Юлианну.

Судя по улыбке ведьмы, наши далеко неформальные отношения с начальником уже давно не были для нее тайной.

– Ты сделала глупость, Юля. Слишком опасную для нашего мира глупость. Я помогу, но всё нужно сделать до того, как закончится отбор. Мишель ещё неделю назад интересовалась, куда делась пятая финалистка. И тогда она была более-менее вменяемой, – согласилась Моника.

Да уж, после того, что я увидела во дворце, попадаться Мишель совсем не хотелось. Но торопиться следовало не только из-за неё.

Действие хитируса вот-вот закончится, и в наших общих интересах, чтобы в этот момент я оказалась как можно дальше от Императора, инквизитора и принца.

Иначе конец нам обеим.

Обещая позаботиться об одежде, обуви и рюкзаке, Моника ушла к себе, а я отключилась.

Если верить новостям, которые принесла подруга, осталось ещё три недели отбора.

Каждая из пяти конкурсанток получает неделю знакомства с принцем. Мишель только-только получила свою, сейчас шли свидания с Вероникой Лестейн, а потом – неделя Аделины Варт.

Значит, моя должна была стать заключительной.

Это всего две недели, как и говорил целитель, а потом я покину Леворн, Академию и эту жуткую, неправильную Империю.

***

В составлении плана побега прошёл ещё один суматошный день. А потом вместо ведьмы в мою дверь вошла черная фигура ректора.

– Как ты, сладкая? – будто невзначай произнесло чудище, ввалившись в комнату.

Нет, он пытался поговорить еще в первые дни, но я шарахалась от ректора как от огня.

Если Иларион во время моих лекций – “как вы могли так облажаться” – топтался в дверях, то Фердинанд подходил опасно близко. Прямо как сейчас.

Не получив ответа, он сам вошёл дальше, сел на кровать и обхватил мою руку.

– Как ты, Юли? Прости за ту истерику, в очередной раз я переоценил сообразительность стражей, – произнёс он и коснулся её губами.

Что ответить на такое, я не знала. Продолжала пялиться в пустую страницу блокнота и сжимать простыню.

Каковы бы ни были мотивы Фердинанда, мне это было уже не интересно. Измена – одно из немногих, чего я не прощу в обоих мирах. Даже если на кон поставят мою жизнь.

Это гордость, брезгливость или пример моего отца и твердая убежденность, что мужчина должен быть именно таким: любящим, заботливым и верным.

Верным своему слову и верным своему выбору.

Фердинанд нарушил оба принципа достойного мужчины. Он давал слово, что защитит меня от отца Юлианны, и обещал, что всё это только игра.

Вот и сейчас явился проведать меня так, словно ничего не случилось.

Так, будто я должна была слушать о его романе с Мишель, свиданиях с другими и радоваться.

Он был полностью уверен, что кинул мне кость, намекнув на свадьбу, и всё – я, как пёсик, буду ждать у двери, виляя хвостом.

Да-да, пусть надеется.

– Не дуйся, Юли. Осталось всего чуть-чуть, – заботливо произнёс Фердинанд, погладив меня по волосам.

Вот на такое я знала, что ответить, и потому не стала молчать.

– Да, конечно, Ваше Высочество, я всё понимаю. И вас прошу войти в мое положение. У вас важное дело – можно сказать, решается судьба Империи. А мне нужно жалованье. Сейчас, ещё до окончания отбора. Дом оставьте себе, я передумала ехать в Эльверон, – холодно сказала.

Принц, который только что прижимался губами к моей руке, застыл и, кажется, перестал дышать.

Какое-то время он молчал, потом снова поцеловал руку и шумно вздохнул.

– Сладкая, я понимаю, что ты ревнуешь… – попытался напеть свою обычную песню, но я перебила:

– Я никому никогда не прощала измену, Фердинанд. Не прощала и не собираюсь. Просто отдай мне золото, и прежде чем твоя истеричка-жена отправит меня на казнь. Я хочу уехать из Леворна. Исчезнуть так, что никакая психованная принцесса не сможет меня отыскать. Хватит, я больше не верю словам. После твоего обещания защитить от отца, я ещё две недели не смогу ходить. Это факт, как и то, что даже в твою спальню Мишель вошла так, будто бывала в твоей постели уже не один раз. Всё, что я хочу, – забыть тебя, Академию и всё это как страшный сон. А теперь уходи, – выдернув руку, я развернулась и для верности ещё и одеялом накрылась с головой.

Что бы он ни сказал, это не отменит тех фактов, которые я перечислила.

И звучат они гораздо громче и убедительнее его пустых обещаний.

Укрывшись с головой, я часто дышала, тело било мелкой дрожью – то ли от злости, то ли от страха.

А в голове звенел вопрос: что он сделает, получив отказ? Да ещё так прямо и в хамской форме.

Когда тяжелая рука коснулась одеяла, я вздрогнула.

– Сладкая, ты ещё такой ребёнок, – ласково прозвучал голос уже с другой стороны кровати.

Моё укрытие медленно стянули, а потом я встретила чёрные глаза.

Как ни странно, в них не было злости. Усталость и… что-то ещё.

– Юли моя, ты хорошая, я, что, по-твоему, идиот? – спросил принц.

Я хотела сказать, что он очень самокритичный, но тут же закрыла рот обратно.

Мне нужно золото, которое хамством не раздобыть.

Разжалобить, играть в обиженную любовницу – но не хамить.

– Уходи, Фердинанд, – прошептала я, пытаясь обратно натянуть одеяло.

В этот раз мне не позволили. Высочество уселся прямо на пол у кровати и обхватил моё лицо.

– Нет, сладкая, я позволил тебе сказать всё, что накопилось, теперь моя очередь, – почти ласково произнес он.

Взгляд – пристальный, прямо в глаза. Внутри всё натянулось, как струна у скрипки, я даже перестала дышать.

Еще несколько дней назад он бы заметил, что они изменили цвет. Сейчас же я изо всех сил старалась не впадать в панику.

– Дай угадаю. Ты попросишь поверить тебе, не задавать вопросов и пообещаешь всё объяснить, когда всё закончится. Будешь уверять, что здесь я точно в безопасности и нужно еще немножечко потерпеть, – не удержалась от едкого ответа.

Подтверждая верность моих предположений, Фердинанд тихо выдохнул, словно готовился к длинной речи. Но я снова не позволила ему говорить.

Хватит с меня, лапши наелась по самые, дальше некуда.

– А ещё ты намекнешь, что всё это игра и ничего не значит. Может, даже снова туманно пообещаешь на мне жениться, как тогда, во время бала, – выдала стандартные оговорки, и кулаки мужчины сжались.

Да, я не двадцатилетняя дурочка, которую годами можно кормить обещаниями. Когда-то была, и последствия мне не понравились.

Чтобы наверняка добить все отговорки, я напомнила про их с Мишель разговор в его спальне:

– Думаю, тебе не стоит расстраивать твою настоящую невесту, Фердинанд. Мишель не понравится, что её ЛЮБИМЫЙ снова проводит время с другой. Прости, но даже я уже устала слушать её театральное вытье и наблюдать за всем этим дешевым цирком, – рыкнула я, пытаясь вырвать одеяло.

Он прищурился, отпустил ткань и выпрямился.

Во взгляде мелькнуло что-то опасное, но тут же погасло, сменившись усталостью.

Снова я ляпнула что-то из современного, и снова в нём вспыхнул тот самый огонь подозрительности.

Вот почему, что бы он ни сказал, мне нужно забрать золото и бежать.

– Я просто подарил ей побрякушку, которую назвал помолвочным кольцом, и надел тиару, Юлианна. Они с отцом хотели гарантий перед свиданиями с другими претендентками, и они их получили, – начал он ровно, но в голосе уже проступила сталь. – Помимо этого ничего не было. Но в одном ты права – я совершил слишком много ошибок и дал слишком много пустых обещаний, – он медленно поднялся с пола.

Взгляд стал отстраненным, словно это не он ходит на свидания с другой, а в моей спальне обнаружился, по меньшей мере, гарем. Давно я не видела у него такого выражения – хмурого, напряженного, и явно просчитывающего следующий шаг.

Пауза затянулась.

Я не решалась заговорить, а ректор продолжал смотреть в никуда. Только дыхание стало чуть чаще, а кулаки сжались до белых костяшек.

– Пора с этим заканчивать, – холодно произнёс он, будто отрезал.

А потом, развернувшись, вышел, не оглядываясь.

Ну вот и поговорили.

Последняя фраза мне не понравилась.

И не понравилась ещё больше, когда следующим же утром Иларион молча плюхнул на стол кожаную папку, а сверху – три кошеля, набитых золотыми монетами.

– Кажется, тут больше, – я посмотрела на отстраненного Инквизитора.

Иларион расплылся в оскале.

– Это вам надбавка за все приключения, леди Свон, – процедил едким голосом и даже поклонился.

Ох, не нравится мне это всё. Очень не нравится.

Ведь чудище обещало не только жениться. Перед этим он давал совсем другие обещания. И моя оговорка…

Театр, цирк – в этом мире не было ни того, ни другого. Две оплошности сразу и так не вовремя.

Следующим же утром пришлось писать записку Монике. Нужно ускорять сборы. Чует моё ведьмовское нутро – у меня нет даже недели.

***

Если не считать эту совсем неудачную встречу с принцем, остаток недели прошел спокойно.

Я спала, ела, а вечерами узнавалa новости у Моники.

Ничего интересного.

Новая претендентка, которую принц выгуливал по Академии, оказалась такой же скучной, как и мои прогулки по этажу.

С лордом Вельцером мы встречались утром и мельком: он проверял, жива ли ещё добровольная узница, и как идёт выздоровление. На этом интерес к моей скромной персоне исчерпывался.

О Фердинанде я слышала только от Моники, но и там новости были унылые. Слушать подробности его свиданий я не желала, а ничем другим он, по словам подруги, не занимался.

Хотя, возможно, Монике так лишь казалось. Её доступ к ректору ограничивался внутренним двориком и лесом. Так что, если что-то и происходило в ректорской башне, у ведьм к таким новостям не было доступа.

Да и я не стремилась узнать, как именно развиваются отношения принца и его невесты, поэтому сразу переводила разговор на другую тему.

Важнее всего сейчас был побег, подготовка к которому шла полным ходом: золото тратилось, сундук заполнялся вещами, а я пыталась снова привыкнуть к движению.

В одном Хромус всё-таки оказался прав – после удара о дерево последствия были ощутимыми.

Просто дойти с одного конца коридора до другого было тем ещё квестом.

Спина ныла, ноги подкашивались, а голова предательски кружилась.

В таком состоянии, убежать я могла разве что до ворот Академии, а дальше либо потеряла бы сознание, либо свалилась и уснула прямо на мостовой.

Но время шло, ходить становилось проще, а бежать уже было с чем и куда.

Мы с Моникой даже отметили маршрут на карте и переходы, которыми мне предстояло воспользоваться. Всё шло по плану – оставалось только окрепнуть и помахать этому угрюмому месту рукой.

К концу второй недели прогресс в выздоровлении был налицо. Я даже утянула у Феро артефакт и рискнула выйти на улицу.

Вот тут меня ждал очередной сюрприз.

Подруга рассказывала, что уж слишком активно “новая хозяйка” интересуется делами Академии. Но таких масштабов я не ожидала.

Глава 39. Разоблачение

Вначале всё было вполне обычно.

Свежий воздух оказался приятнее пустого коридора, а шум реки – гнетущей тишины или голоса Феро.

Но всё изменилось, когда я решила прогуляться к воде.

Услышав голос Моники, даже дышать стало легче. Уверенно шагая в сторону полигона, я собиралась похвастаться подруге своими успехами в преодолении расстояний.

Однако сегодня сюрприз ждал меня.

Задолго до того, как я увидела Монику, заподозрила, что что-то не так.

Вместо привычного приказного тона, голос декана ведьм дрожал и срывался на визг. И, когда я подошла ближе, поняла причину – и похолодела от ужаса.

Юная ведьма стояла на коленях, а над ней склонилась Мишель. Только вот больше она не выглядела ни воспитанной леди, ни наивной фиалкой. Лицо девушки исказила ярость, а в руке пылал магический шар.

Что именно пошло не так, было нетрудно догадаться: волосы принцессы стали ярко-розовыми, и, похоже, такой цвет ей не понравился.

Казалось бы, мелочь, и всё можно исправить – походит с фуксией на голове, пока Моника сварит нейтрализующее зелье. Но в этом и скрывался подвох: всё обошлось бы выговором от чудища, если бы ошибся маг.

Но мы находились на полигоне ведьм, а изгоям маги не прощали даже малейших промахов.

На лице Мишель ясно читалось отвращение. Она удерживала юную ведьму магическими путами и обжигала лицо сияющим шаром. Это нельзя было назвать ни наказанием, ни минутным порывом гнева. Это не было защитой.

То, что она творила, напоминало пытку. Она обжигала обездвиженную, рыдающую девочку и злобно шипела угрозы.

По какой-то причине никто из ведьм не вмешивался. Хотя нет – причину я знала.

Мишель была магом, а остальные ведьмы не могли использовать магию даже для того, чтобы защититься. Даже декан.

– Прошу вас, леди Сантэй, это всего лишь адептка. Она не удержала заклинание. Мы всё исправим, просто нужно время, – молящим тоном повторяла Моника.

– Вы жалкие отродья. Когда надену корону, позабочусь, чтобы таких, как вы, держали в клетках, как псов. От вас больше вреда, чем пользы. Думаю, Советники поддержат новые правила. Вы будете жить, как животные, в своих резервациях, и каждого, кто покинет пределы, мы будем публично казнить, – холодно произнесла Мишель.

Это уже не звучало как глупость и даже не как злость из-за испорченных волос.

Девушка была жестока, озлоблена и, кажется, безумна.

Не знаю, в какие игры играл Фердинанд с её отцом, но калечить юную ведьму из-за такой мелочи было уже слишком.

***

Именно в такие моменты жизнь делится на “ДО” и “ПОСЛЕ”.

Я понимала, что мне не стоит вмешиваться.

Понимала, что могу уйти, и Моника меня не осудит.

Понимала, что моя цель близко: бери золото, вещи – и беги.

Всё понимала… но стоило взглянуть на дрожащие руки девочки, зажмуренные от боли глаза и то, как Моника тщетно пыталась заслонить ее собой – и внутри что-то щелкнуло.

Ведьмовское нутро уже решило за меня.

– Отпустите адептку, леди Сантэй. Прежде чем сыпать угрозами, корону нужно сначала надеть! – громко сказала я, подходя ближе.

От неожиданности Мишель даже магию не удержала.

Бедная девочка тут же вырвалась из пут и кинулась к Монике, а подруга с облегчением вздохнула.

Ох, судя по тому, как рассматривала меня Мишель Сантэй, теперь спасать придется уже меня.

– Кто вы такая, чтобы мне указывать? – зарычала на меня безумная принцесса.

Она явно ощущала свою безнаказанность. Решила, что все будут бояться – если не её истерик, так угроз.

Это она зря. Я только и делаю, что боюсь. И к этой болезни со временем вырабатывается иммунитет.

Сложив руки на груди, я выше вздернула подбородок. Думать над ответом долго не пришлось.

Мы не во дворце, а в Академии действуют свои правила.

И в этих самых правилах четко указано, что вредить адептам не может даже ректор – неважно, ведьмы они или маги. И уж тем более не позволено наказывать молодых ведьмочек обнаглевшей, озлобленной хамке.

– Я ассистентка ректора. И имею право указывать даже деканам, если они нарушают устав. А кто вы такая, Мишель Сантэй? – натянула кривую улыбку. – Финалистка отбора? Вероятная невеста принца? Что именно дает вам право издеваться над адептами? Если вы считаете себя возлюбленной ректора, так и командуйте в его спальне. Если, конечно, вас туда пустят, – ехидно добавила я.

Ох, зря я злила безумную девушку. Её глаза буквально налились кровью, а на руках вспыхнула магия.

– За оскорбление члена императорской семьи вас казнят. А я позабочусь, чтобы время до казни вы провели в муках, – зашипела змея и запустила сияющий шар уже в меня.

Прежде чем магическая сфера попала в цель, её поймали вынырнувшие из-под земли корни.

– Вы будете висеть на соседней виселице, Моника Слоу. Ведьмам запрещено применять магию против магов, даже в целях защиты, – оскалилась девушка, сплетая новое заклинание.

А вот этого никак нельзя было допустить.

Без Моники ведьмы не будут получать даже те крохи знаний, которые выгрызают с таким трудом. К счастью, злость не способствовала концентрации.

Пока Мишель дрожащими от ярости пальцами пыталась создать новую сферу, я обошла её и встала рядом с подругой.

– Не вмешивайся, мне всё равно конец. А ты должна позаботиться о них. Если эта дура и её отец доберутся до власти – вопрос времени, когда начнется новое восстание. Ты нужна им, – сказала я подруге и пожала её руку.

Мишель наконец собралась, и вторая сфера полетела прямо в нас.

В этот раз Моника не применяла магию.

Она толкнула меня на землю и прикрыла собой.

– Ты права, Юля, но мне тоже конец. Она сама сбила Арианну с заклинания, но, конечно, обвинят во всём нас. Меня, если не казнят, то лишат магии и отправят в южный квартал. Уходи, пока не поздно, – шептала Моника, наблюдая, как дрожат руки Мишель.

Что ж, у девушки явно проблемы с самоконтролем.

Она так привыкла истериками и угрозами получать своё, что, получив отпор, совсем озверела.

Новый смертоносный шар никак не хотел вспыхивать, а мы с Моникой смотрели, пытаясь продумать пути отступления.

Точнее, она продумывала пути отхода. Я же знала, что для меня всё закончится здесь и сейчас.

Не зная, что ведьма я, возможно, и ушла бы. А потом пыталась бы спасти подругу через Фердинанда.

Но нет – за две недели всё стало ещё хуже. Между Моникой и своей игрой принц даже думать не станет.

– Уходите, Моника. Ты можешь спрятаться в клане. Туда и уходите с девочкой. Только подскажи заклинание, которое напугает эту дуру, но не убьёт, – подсказала я ведьме выход.

Её единственный выход.

Моника обреченно вздохнула.

Понимала, что покинуть Академию – это сейчас их единственный шанс. И не только её, но и всех юных ведьм.

Мишель пожелает мести, и под руку безумной кровожадной принцессе попадут даже те, кто стоял в стороне.

– Хорошо, ты права, подруга. Тебя Фердинанд не тронет. Единственное, что может сдуть эту дуру с дороги – это Херба ин венто. Но это наша магия, вряд ли она тебе поможет, – сказала она и поднялась, тут же протянув руку мне.

К счастью, теперь мне это поможет.

– Уводи адептов, я ее отвлеку, – отрицательно покачала головой, сильнее впиваясь пальцами в землю.

В дрожащих от ярости руках Мишель поблескивали искры магии, Моника уводила ребят глубже в лес, а я ждала, пока они отойдут дальше.

Ведьме не нужно видеть того, что случится. Пока нет.

Я собиралась сделать всё точно так же, как тогда с корнями: направить силу и представить.

Представить, как тонкие корешки обвивают эту гадину – как меня у реки, – а потом, словно по волнам, трава катит её в сторону Академии.

Картинка в голове сложилась.

Мишель зашипела какую-то гадость, а я впилась пальцами в землю, пытаясь ощутить что-то новое внутри.

То, что спало и проснулось.

То, что не принадлежит ни одному из миров. Силу ведьмы, застрявшую в теле мага и пытавшуюся вырваться наружу.

– Помогите мне. Херба ин венто, – едва слышно прошептала я.

Вышло ещё более зрелищно, чем я представляла. Злость, усталость и чувство обреченности не способствовали контролю.

Вместо слабого импульса по поляне прокатилась вспышка магии, а Мишель откинуло от меня на несколько метров.

Со стороны дворца завыла сирена, и я поняла, что счёт пошёл на минуты. Однако, от своего плана я не отказалась. Спеленала Мишель, закрыла ей рот корнями и села под деревом, прикрыв глаза.

Бежать некуда. Обратно после такого всплеска магии я просто не дойду. Без золота и карты я никуда не уеду, а значит, не к чему суетиться.

Спустя какое-то время поляна наполнилась гулом – не слышно было ни реки, ни хриплых стонов Мишель. Только странный звук, который замер прямо у моего дерева, а потом исчез.

Похоже, принц заметил пропажу безумной невесты и начал поиски.

Снова я оказалась права.

Голос Фердинанда, кричавшего приказы, громом разносился по лесу. Мишель начала более активно вырываться, а я села ровнее.

Магию убрала только, когда вдалеке показались два тёмных силуэта.

Как удачно – сразу и принц, и Главный инквизитор. Палач и тот, кто озвучит приговор.

Как ни странно, страшно больше не было. Пришло осознание, что хватит бегать. Он или поможет мне, или погубит.

Взгляд Фердинанда вспыхнул, а за ним последовал Иларион.

Точно так же, как той ночью, я подняла руки и посмотрела прямо на них, даже не двинувшись с места.

– Сдаюсь, – произнесла с кривой улыбкой.

Мужчины переглянулись и выдохнули.

Что? Разве они бежали спасать не принцессу? Судя по злобным взглядам на меня, – не только её.

Смерив меня взглядом, будто искал повреждения, Фердинанд наконец посмотрел на окутанную корнями Мишель.

И вот тут произошли чудесные перемены.

Злость девушки мигом испарилась. Она, как по взмаху волшебной палочки, превратилась в обиженную фиалку: тихо скулила и ждала, пока принц сам распутает её руки и освободит рот.

Зря он это сделал.

Это как сорвать пломбу с ассенизатора.

– Она заодно с ведьмами! Они пытались меня убить, чтобы мы не поженились. Они сбежали, а она им помогла. А ещё она считает себя главной в Академии. Она мне приказывала и говорила, что в Академии может приказывать даже декану, – безбожно врала фиалка, картинно всхлипывая и цепляясь за рукав Фердинанда.

Ректор вопросительно вздернул бровь, а я улыбнулась шире.

Всё так же опираясь на дерево, я игнорировала протянутую руку Илариона.

– Ну, в целом, она впервые не врёт, – согласилась со словами фиалки, и та от неожиданности даже замолчала.

Да к чему отрицать очевидное?

Я говорила, что могу командовать, и ведьмам помогла. Остальное – несущественные детали.

Инквизитор и принц удивленно переглянулись.

– Казнить ее! Нужно немедленно казнить… – тут же потребовала кровожадная фиалка.

От того, как стремительно маска напуганной невинности сменилась на кровожадного монстра, меня пробил истерический смех.

– Ничего нового. Вы уже Монику пытались казнить. Адептку, что случайно упустила заклинание. И меня – не один раз. Если бы не декан Слоу, во мне уже было бы три дыры от магического шара, – сказала я, задыхаясь от смеха.

– Враньё! Я защищалась! Вы просто завидуете, что я стану принцессой, а вас отправят на виселицу! Когда вас проверят артефактом невинности, я докажу, что вы закончили Академию только потому, что грели постель Николаса Прута! – завизжала фиалка, окончательно выпав из образа.

Ох, зря она тронула тему моей невинности. Строгий ректор прекрасно знал, когда и с кем я её потеряла.

– Хватит! – рявкнул на неё чудище.

Испугался, что после проверки я расскажу, чью именно постель согревала?

А если узнают, что я полукровка…

Ситуация становилась почти забавной.

Мишель замолчала, села и сложила руки на груди. С розовыми волосами, красными от ярости глазами и раздувающимися от гнева щеками она выглядела странно.

Это был вид не обиженной девушки, а безумной. Она даже покачиваться начала и бормотала что-то себе под нос.

Переводя взгляд с Мишель на Фердинанда, а потом на Илариона, я ловила их взгляды на себе.

Странное поведение принцессы мужчин ничуть не смутило. Они что, правда ничего не замечают?

– Кажется, с рассудком вашей невесты что-то не так, Ваше Высочество, – практически ткнула пальцем в качающуюся на траве девушку.

Но чудище даже не повернул головы.

– Достаточно, Юлианна, – рявкнул уже на меня. – Иларион, отнеси леди Сантэй к целителю, пусть дадут успокоительное. Я потом с ней поговорю, – отдал приказ Инквизитору, и мерно покачивающуюся принцессу тут же подхватили на руки.

Как ни странно, она не сопротивлялась, обхватила руками шею Илариона и продолжала что-то бормотать себе под нос.

Но это была не главная моя проблема.

Ректор остался прожигать меня взглядом, а я сложила руки на груди.

– Я знаю, что ты привязана к ведьме. Но в этот раз она зашла слишком далеко, – рыкнул он недовольно.

Так и хотелось выпалить, что вообще-то это была я. Но вначале нужно попытаться спасти подругу.

– В чём именно? В том, что не позволила убить свою адептку? Или в том, что два раза спасла меня от твоей психованной невесты? Или что, ей и в убийствах можно тренироваться? Такая тебе нужна принцесса? Тогда да – она идеальна: кровожадная, психованная садистка! – зашипела я и попыталась подняться.

Фердинанд уже порывался помочь, но я отбила его руку и отошла.

– Юлианна, не лезь в то, о чём ничего не понимаешь. Ведьмы не такие, какими кажутся! – рявкнул он, подходя ко мне вплотную и нависая. – Это подлые, бездушные создания. Они только выглядят как мы, а на самом деле всё, что им нужно, – власть и золото. Всегда больше власти и золота, – зашипел на меня мужчина.

Ох, зря он это сказал. Улыбнувшись, я покачала головой.

– Хм… Я покажу тебе кое-что, а потом мы поговорим. Но не тут, – строго сказала, выставляя руку, как невидимый барьер.

Ректор вздохнул, глотая следующую порцию нравоучений.

– В кабинет, – рыкнул, протягивая руку.

– В лабиринт, – не согласилась я.