Текст книги "Ассистентка. Женить ректора (СИ)"

Автор книги: Сандра Хартли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 31 страниц)

Жестко. Упрямо. Жадно.

– Я была в канализации, ваше высочество… – прошептала, пытаясь прикрыть рот ладонью, но её тут же отняли и зажали за спиной, накрыв горячей, как металл, рукой.

Он смотрел прямо в лицо.

И в этом взгляде было всё: безумие, ярость, вожделение, страх – перемешанные в едкий коктейль.

– Мне плевать. Плевать на то, кто твой отец. Плевать на слухи о том, что ты провела вечер с Николасом. На правила отбора. Я хочу тебя до скрипа зубов, Юлианна. И в отличие от труса Прута – я смогу защитить, – выдохнул он срывающимся голосом, и мне показалось, что в этот момент мир качнулся.

Да, судя по дикой искре в его взгляде и тому, что ощутимо упиралось в живот, ректор не шутил.

Он хотел. Он обжигал этим желанием.

Но что потом?

– А кто защитит меня от вас? – выдохнула, когда он подхватил меня на руки, будто лёгкую куклу, с явным намерением утащить в спальню.

Ох, Рамон… Где же ты, когда нужен?

– От меня тебе уже не спастись, девочка, – его голос стал ниже, грубее. – Я самый опасный хищник во всей Империи. А ты сама пришла ко мне в клетку. Раздразнила. Позволила ощутить твой вкус.

Он вдавил губы в мою кожу – чуть выше ключицы.

Я смутно понимала, что происходит. Поцелуи – жесткие, как клеймо, а потом – нежные, от которых по венам бежал жидкий огонь.

Платье с меня буквально содрали, как бумажную обёртку, и в следующее мгновение погрузили в воду.

Ссадины начали ныть, я тихо зашипела – и Фердинанд отстранился.

Мгновение он рассматривал следы от ночной прогулки, а после рывком выскочил из ванны и вернулся с тёмным стаканом с горькой водой.

Я была в рубашке, но под его взглядом ощущала себя обнаженной.

Безумным. Жадным. Без проблесков осознанности. Он пожирал меня глазами, как зверь, который уже сорвал поводок.

Вспомнив, что он говорил о привороте, я тут же вспомнила угрозу Мишель, осмотрелась – и поняла: до спальни он ждать не станет.

Кулон на груди потускнел, будто выгорел изнутри. И в этот раз спасать меня будет некому. Кричи не кричи – в башне ректора никто не услышит.

Не позволяя принцу снять ремень, я вскочила на ноги и со всей мочи зарядила ему пощечину.

Глаза мужчины округлились от удивления, и он машинально потер покрасневшую щеку.

– Прости, – выдохнула я, попятившись к краю ванны.

– Это значит, что ты не готова… и хочешь еще поиграть в соблазнение? – опасно тихо спросил принц, наклоняя голову.

– Это значит, что на тебе может быть приворот, как в тот раз. Ведёшь себя так же, как… чудище похотливое. А мой кулон разрядился, – едва слышно прошептала я, ожидая, что вот-вот он придёт в себя и начнёт угрожать.

Но нет.

Фердинанд тяжело вздохнул, откинул голову назад и протяжно застонал:

– Женщина, ты будто с другого мира на мою голову свалилась, – обреченно произнес он, словно сдаваясь.

От этих слов в груди что-то болезненно сжалось, и ответ вырвался сам собой:

– И что, если так? – прошептала я почти беззвучно.

Стянув брюки, чудище шагнул ко мне в ванну. Огромный. Разгоряченный. Неумолимый.

– Тогда сначала я смою с тебя все ночные приключения, – прошептал прямо в губы, – А потом заставлю стонать моё имя всю ночь. Плевать, какие слуги тьмы тебя послали. Сегодня ты – моя.

Поцелуй накрыл, как шторм – безжалостный, всё поглощающий. Губы обжигали. Руки гладили и клеймили одновременно.

Он будто запоминал каждую линию моего тела, каждый миллиметр кожи.

Когда мы, мокрые и полураздетые, добрались до кровати, я уже не хотела ничего откладывать.

Он был в точности таким, как я его называла – чудищем. Только это чудовище меня… истязало лаской. Изучало. Касалось медленно. С трепетом.

Как голодный, которому разрешили последний раз насытиться перед гибелью.

Я не сопротивлялась.

Пусть завтра я соберу вещи и уеду, но продавать испорченную Юлианну будет куда сложнее, чем невинную.

– Фердинанд… я сейчас сознание потеряю, – выдохнула, и он, всё ещё целуя меня, приподнялся.

“Сейчас Юлианна потеряет в цене по меньшей мере половину,” – мысленно заключила я и обвила мужские бёдра ногами.

– Сделай это. Я хочу, чтобы это был ты. И плевать, что будет утром, – прошептала прямо в губы.

В черных глазах Фердинанда вспыхнул пожар – яркий, живой, необратимый.

Он притянул меня ближе.

Не задал ни одного вопроса.

Не дал ни секунды передумать.

Просто взял.

Боль была – короткой, колкой, как вспышка. А потом пришло наслаждение. Глубокое, вязкое, волной накрывшее разум.

Я тонула в нем с головой.

Слышала только его дыхание, чувствовала только тепло его тела, и пульс, и силу.

Кажется, никогда прежде вспышки не были такими яркими. И никогда я не чувствовала себя такой разбитой и такой счастливой одновременно.

Жаль, как и всё хорошее… это закончилось слишком быстро.

За ночью в крепких объятиях своего чудища непременно наступит рассвет.

Что принесёт мне новый день, оставалось только гадать:

Фердинанд снова сделает вид, что ничего не было, и постарается откупиться?

Или эта ночь изменила всё безвозвратно?

⸻⚜⸻༺❖༻⸻⚜⸻

Иларион Вельцер – Главный Инквизитор Лисандии.

⸻⚜⸻༺❖༻⸻⚜⸻

Глава 21. Новое утро

Новое утро – и снова я проснулась в горячих, цепких объятиях чудища.

Белья на мне не было. И на этот раз – не случайно.

Привычно разглядывая мужчину, обнаглела – заглянула под одеяло. Да… на вид он был не хуже, чем на ощупь. Может, даже лучше.

Медленно выдохнув, я мысленно отвесила себе оплеуху.

Наглею. Теряю бдительность. Как влюбленная глупышка.

Накрыла его простынкой, будто пряча от себя и себя от него.

Веду себя так, будто мне снова восемнадцать.

Будто это – первый раз.

Будто ночь с мужчиной, который может подписать мне смертный приговор, – это не преступление, а… подарок.

Нет, нужно собирать голову обратно и вспоминать, что я не девочка. Фердинанд – не просто талантливый во многих аспектах мужчина, но еще и мой вероятный палач.

Моя цель – выжить и сбежать, пока действует хитирус. А не влюбиться и наступить на грабли. В этот раз лоб не уцелеет.

Как только чудище сможет прочесть мои мысли – он это сделает. В лучшем случае, в память о наших страстных ночах, казнит меня сам и быстро. В худшем… даже думать страшно.

Но вот беда – смотреть на него хотелось.

Такой – расслабленный, притихший, с легкой тенью улыбки на губах. Сегодня он точно спал – крепко, глубоко, и спящим нравился мне куда больше.

Он не казался ни чудищем, ни палачом. Красивый, живой, почти беззащитный.

Я рассматривала его широченную голую грудь, которая обычно скрывалась под черной тканью. Потом скользнула взглядом ниже – к тому месту, которое так культурно накрыла простынкой, хотя пальцы отчаянно зудели дотронуться.

Черные волосы, спадающие на лоб, и щетина, которую он наотрез отказывался сбрить...

Если бы не знала, на что он способен, можно было бы поверить, что это просто мужчина. Просто принц. Просто тот, с кем я провела ночь.

Нет, не просто. Я больше его не боялась.

Теперь Фердинанд был кем-то уже привычным, безопасным… моим.

От этой мысли стало по-настоящему страшно.

И еще страшнее – от мелькнувшего желания повторить утром то, что прошло как в тумане вечером.

Подавляя глупые мысли и порыв нырнуть обратно в горячие объятия, я аккуратно сползла с кровати.

В голове стучало: ещё немного, только прикоснусь… он спит... – но я вцепилась пальцами в край простыни и заставила себя отойти.

Солнце и подобие часов, калатающих в гостиной, подсказывали, что вот-вот принц проснётся и начнёт торопиться.

А значит, если я не желала одеваться кое-как и в спешке – стоило привести себя в порядок.

***

Не проснулся мой спящий принц даже тогда, когда я успела принять ванну и накинуть халат.

Позволяя начальству, измотанному ночными ласками, отдохнуть, я побрела в гостиную.

Сегодня Юлианну попросят из Академии – нужно придумать хоть примерный план.

Старая карта Империи на стене позволяла рассмотреть все в деталях и даже прикинуть маршрут.

Сейчас мы на юге. Дальше – только океан и необитаемые острова, на которых, по рассказам Моники, нет магии.

Если податься на запад – там тоже делать особо нечего.

Самый крупный город – Вернегард. Именно там находится Академия, где учат инквизиторов, и пустыня, в которой водятся те самые пятиметровые ящерицы – крамлы.

Ну уж нет, самой лезть в пасть к инквизиторам – глупость.

Именно поэтому с самого начала я решила: если бежать, то на восток.

Там – горы, рудники и храмы местного божества.

Можно притвориться послушницей. Или получить свои документы на домик – и сбежать. Подальше от столицы и от инквизиторов.

Промышленный регион. Счетовода там с руками оторвут.

Только вот после всего, что я увидела в столице...

Если в Леворне – такой мрак и глушь, что же творится на окраинах?

Взгляд сам скользнул к северу.

Аркадия граничит с Северной Лисандией – бывшей частью Империи, ныне управляемой Советом знати. Именно туда бежали все аристократы, бунтовавшие против Императора.

Именно о ней Моника говорила как о слишком прогрессивной, с вольными нравами.

Большинство местных боятся этого, а вот мне такое место может вполне подойти.

Почти час я рассматривала карту – и, наконец, определилась.

Север. Другого пути нет.

Там никто не знает Юлианну. Там меня не достанет её отец.

– Планируешь побег? – прошептали за спиной, и я вздрогнула.

То ли он так тихо подкрался, то ли я так погрузилась в собственные мысли?

Неожиданным оказалось не это, а то, что вместо холодного тона меня обвили горячие руки принца, и шею коснулся поцелуй.

Поцелуи явно приятнее того, что я встретила после той ночи в своей комнате. Может, это всего лишь отголоски сонного чудища… но я не сопротивлялась.

Наклонив голову, позволила губам бродить по шее. Внизу – противно заныло.

Терять невинность во второй раз оказалось еще более неприятно, чем в первый. Застонав, я наклонилась и погладила живот.

– Прости, Юли. Сейчас, – спохватился принц.

Спустя минуту мне подали уже знакомую горьковатую жидкость.

– Ты так израсходуешь на меня весь эликсир, – с благодарной улыбкой произнесла, возвращая стакан.

Фердинанд присел у кресла, запустил руку под халат, поглаживая мою ногу, а потом коснулся губами коленей.

– Надеюсь, теперь ты перестанешь искать себе приключения, – с улыбкой произнёс он, водя пальцем по голому бедру.

Я не поняла, что означает это “теперь”, но пожала плечами.

– Я их не искала, они сами ко мне липнут. Вчера вечером я вообще собиралась почитать, а не бродить по канализации, – наигранно безразлично произнесла, хотя от воспоминаний по коже пробежали мурашки.

Воспоминания о вечере не радовали нас обоих. Улыбка Фердинанда потухла, кулаки сжались, а лицо застыло в маске ректора.

– Ты и Николас, – сухо сказал он, поднимаясь.

С тем же грозным видом ректор подошёл к окну и демонстративно повернулся спиной.

– Ты и Мишель, – тем же холодным тоном ответила я.

Встречных упреков его высочество, похоже, не ожидали. Он слегка повернул голову и смерил меня удивленным взглядом.

Ну да… любовница приревновала к будущей жене – та еще наглость.

– Ревнуешь? – всё так же хмуро спросил Фердинанд.

– Нет, – честно ответила я.

Я не настолько наивна, чтобы планировать свадьбу после того, как умоляла его лишить меня невинности.

К тому же, мне ничего не обещали. Ни до, ни во время, ни после.

Защиту – и покопаться в мозгах. Это даже с натяжкой нельзя назвать признанием в чувствах.

Игнорируя тянущую боль внизу живота, я подошла к мужчине и провела ногтями по его голой спине.

Принц выдохнул, развернулся и перехватил мою руку.

– Не дразни, тебе пока нельзя, – хрипло попросил. – При чём тут Мишель? – сменил тему, хотя, судя по взгляду, обсуждать будущую невесту ему явно не хотелось.

Но я не могла упустить такой шанс.

Непонятно, что наплела ему подлая фиалка, и успела ли. Однако, рассказать свою версию всё-таки стоило.

– Не люблю подлых людей, прикрывающих свои гадости наивностью. Неподходящее платье на витрине – и ты в соседней лавке с Николасом. Потом встреча с бывшим, на которую меня заманили потерянным кулоном. А после – в кабинет Николаса начал ломиться Арсо. И это только то, что я знаю. А сколько ещё пакостей на случай, если эта не сработает? – перечисляла я, не осмеливаясь посмотреть принцу в глаза.

А вдруг он не поверит? Или поверит, но не мне.

В этот раз реакция Фердинанда превзошла все мои ожидания.

Он ласково улыбнулся… и погладил меня по голове, будто я пожаловалась, что злой одноклассник дёрнул за косичку.

– Это всё придворные шалости, – произнес он тоном моих родителей. – Она их подслушала или подсмотрела, а правильно всё обставить так, чтобы не подкопаться, ещё не умеет, – коснулся губами руки.

Точно так же мама, со снисходительной улыбкой, гладила по голове и говорила, что это всё глупости. Это – некультурный мальчик, а ты должна быть умнее и не реагировать.

В результате рассказа о пакостях Мишель, моей макушке достался утешительный поцелуй, а принц отстранился.

Наверное, такая реакция не должна была меня удивить… но этот голос…

Так он говорил только о ней. Нежно и с заботой. Как о близком и хорошо знакомом человеке.

Внутри взвыл круговорот эмоций: злость, обида, разочарование.

Я даже не знала, что на такое можно ответить.

Девочка поиграла. Просто шалость, которую она из-за противной меня не смогла красиво провернуть.

Наблюдая, как Фердинанд невозмутимо собирается, я обессиленно опустилась в кресло.

И это всё?

А как же моя жизнь?

– И что теперь? Мы с Николасом просто говорили. Он рассказал мне про отца и про то, как вы меня от него охраняли. Но другие не поверят. Пусть в кабинете меня не поймали, но я не вернулась, а когда вернусь… Что теперь? – спросила я ректора.

Моя жизнь чудовище не особо волновала. Он всё так же одевался и, наблюдая за своим отражением, даже не обернулся.

– Я пришлю Рамона, он принесёт тебе платье. Спускайся к завтраку, – невозмутимо сообщил Фердинанд.

На глазах выступили слёзы.

Вот так просто?

Наверняка в Академии гудят слухи, а я… вот так просто выйду к завтраку?

– А ты? – задала я другой вопрос, наблюдая, как всегда хмурое чудище преображается в прекрасного принца.

Только короны не хватает для завершения образа.

– А я вернусь вечером, – спокойно ответил он.

Ну класс! Значит, меня – на растерзание пираньям, а сам – во дворец.

“А рабыне прикажете встречать хозяина в постели обнажённой или желаете сами раздеть?” – хотелось спросить, но я промолчала.

Крик, ругань, слова и вопросы звучали только в моей голове.

Внешне я старалась держать маску хладнокровия, кивнула и подтянула ноги ближе.

Что сказать?

Умолять его жениться на мне?

Спросить, что значила эта ночь?

Попросить исключить меня из отбора?

Вероятно, они и так это сделают. Но публично. И позвонив в колокола.

Судя по виду Фердинанда, ничего больше объяснять мне не собирались.

Лбу достался еще один поцелуй, потом он пожелал мне хорошего дня и ушел.

Вот так просто.

Я ушла в ванну и старательно смыла слёзы водой. Потом опять рыдала – от переполняющей злости, беспомощности и обиды, – а потом снова шла и всё смывала.

А потом раздался стук в дверь.

Глава 22. Коротыш

Судя по настойчивому стуку, секретарь Императора думал, что Фердинанд ещё здесь.

Пришлось обрадовать этого шакала.

– Заходите, Рамон. Его Высочество давно ушёл, – тихо бросила я.

Раздались знакомые короткие шаги – четкие, недовольные – и на спинку кресла лег аккуратно сложенный наряд.

– Одевайтесь, леди Свон, – проскрипел коротыш с выражением, будто я нанесла ему личное оскорбление.

Он смерил меня взглядом, потом скользнул по комнате, остановился на еще неубранной постели – и брезгливо скривился.

Пришлось спасаться в ванную.

Без Фердинанда Рамон даже не станет делать вид, что соблюдает приличия. Прямо укажет мне место и посоветует обратиться к целителю за зельем.

Боюсь, изображать хладнокровие сегодня будет куда сложнее, чем в прошлый раз. Даже язвительность смыло слезами.

Одевалась я необычайно быстро, прическу не делала – просто скрутила волосы на затылке. А потом, с готовностью встретила гневный взгляд коротыша в гостиной.

– Вы совершили ошибку, леди Свон. Император недоволен, – сообщил лорд Тарвин, указывая на выход из покоев принца.

Что ж, в этот раз он решил заходить сразу с козырей.

Но я не пугливая фиалка.

– Я понятия не имею, о чём вы на этот раз, Рамон, – выдохнула и направилась к лестнице, вспоминая код столовой.

Чем быстрее окажусь в людном месте, тем меньше шансов, что он выведет меня из себя.

Однако Рамон не собирался меня отпускать. Догнал и придержал за руку, не позволяя ступить на первую ступеньку.

– В первый раз вам выплатили компенсацию, но вам было мало? Тогда леди Мишель ещё не знала о решении Его Величества. А сейчас – это будет скандал. Под носом у собственной невесты. Отступите, уезжайте – вам всё выплатили. Просто исчезните, – строго напутствовал меня коротыш.

От его грозного “вам всё выплатили” меня внезапно пробил приступ истерического смеха.

– По-вашему, сто золотых – это цена за принца, Рамон? – задыхаясь от хохота, я вытерла слёзы.

Но коротыш смотрел на меня с недоумением, словно был уверен, что заплатил достойную компенсацию.

Меня от такого просто прорвало.

– Как же дешево вы цените своего второго претендента на трон, лорд Тарвин. Даже за меня отец просил три тысячи золотых. А я – жалкая дочь мошенника. Знаете, вы заставляете посмотреть на его требование почти с гордостью. Раз Император за своего брата кинул мне сто золотых на платья, выходит, отец всё-таки меня ценит, – уверенно произнесла.

Спустя мгновение, щеку обожгло пощечиной.

Лицо Рамона перекосило от ярости. В его обычно безупречной маске теперь читалась ненависть. Грязная, личная, давно копившаяся.

– Жалкая потаскуха! – прошипел он, едва не плюясь, – Или ты исчезнешь до вечера сама, или будешь разговаривать с Главным Инквизитором. Уверен, он найдет что-то достойное казни в этой пустой голове. А если не найдет – будет искать, пока не поджарит тебе мозг, – принялся угрожать коротыш.

В другой ситуации я бы, наверное, испугалась. Но при одном только упоминании Главного Инквизитора в памяти всплыли серые глаза Илариона.

Это он меня сейчас пугает? Тем самым инквизитором, который вчера флиртовал со МНОЙ – прямо перед Фердинандом?

Кажется, кто-то блефует.

Угрозы. Пустые, жалкие угрозы. Не знаю почему, но они вызвали только улыбку.

– Я даже слова такого не знаю, чтобы назвать мужчину, который бьет женщину, – тихо ответила я, потерла пылающую щеку и развернулась.

Лучше спущусь пешком и введу координаты на общей лестнице. А то кто его знает. Ещё собьет руку и закинет куда-то в подвал, а там кричи не кричи.

Уже ступив на несколько ступенек вниз, я замерла.

В темноте винтовой лестницы янтарем сияли глаза.

Пошатнувшись от неожиданности, я оступилась – и оказалась прижатой к широкой груди Фердинанда.

Знакомый запах, знакомые руки и губы, едва ощутимо коснувшиеся волос. Он стоял, будто сливался с тенями, но я различала – пусть смутно – очертания его лица. Глаза пылали магией и гневом.

Гневом, на этот раз направленным не на меня.

– Я знаю хорошее слово, – ледяным голосом произнёс принц, глядя куда-то поверх моей головы. – Казнь называется, – прозвучал приговор.

Рамон за моей спиной притих, но оправдываться не спешил. Кажется, он вполне уверен, что Император спасёт его даже от гнева собственного брата.

Когда рядом со мной появились ещё одни глаза – сияющие холодным голубым светом – коротыш внезапно взвыл и рухнул на колени.

– Пощадите, Ваше Величество, я хотел как лучше! – начал причитать.

– Для своего кармана, Рамон. Исключительно для своего кармана, – отозвался бархатистый, мягкий голос.

Совсем не такой, как у принца.

Пытаясь рассмотреть, что скрывают тени, я даже привстала на цыпочки – и тут же заметила уже знакомые фиолетовые глаза.

– Как вы там говорили, лорд Тарвин? «Покопаться в пустой голове, пока не поджарю мозг», – тягуче произнес Главный Инквизитор.

Прямо из-за спины Фердинанда выплыла полупрозрачная фигура лорда Вельцера. Меня плавно отодвинули, а потом тень начала надвигаться на скорчившегося и умоляющего о пощаде Рамона.

Прежде чем нависнуть над ним, Иларион посмотрел мне прямо в глаза, расплылся в оскале, обнажая неестественно белые зубы, – и подмигнул.

В следующее мгновение он и коротыш исчезли.

Только тогда я поняла, что всё это время задерживала дыхание, – и судорожно вздохнула, вцепившись в пиджак Фердинанда.

– Это выглядит жутко. А он ещё удивлялся, почему я убегала, – прошептала, сжимая ткань холодными пальцами.

Сбоку раздался бархатистый смех Императора.

– Это она от Илариона убегала? – спросили с любопытством, прожигая меня взглядом.

Императора, как и самого инквизитора, откровенно позабавила моя реакция. Вот только мне было совсем не до смеха.

– Не убегала, а убежала. Спряталась в корнях карагана, а потом – в туннеле под лабораториями ведьм, – строго отчитался Фердинанд.

Смех нашего почти невидимого собеседника зазвучал, как раскаты грома.

Теперь я понимаю, почему Императора называют Лицом Пресветлого, а Фердинанда – его Тенью. Они и правда отличались друг от друга, как безлунная ночь и ясный летний день.

Жаль, я не видела ничего, кроме туманных очертаний, сияющих во тьме глаз и белоснежной улыбки.

– Бойкая, однако. Она в обиду не даст не только себя, но и тебя, – довольно протянул бархатистый голос, в котором слышалась чуть ли не одобрительная усмешка.

– Я же тебе говорил, что она скорее мне шею перегрызет, чем станет содержанкой, – наконец улыбнувшись, произнёс Фердинанд.

Слово “содержанка” зазвенело в голове, как колокол, но я буквально заставила себя прикусить язык. Точно не при Императоре задавать принцу такие вопросы.

– Что ж, этот приём будет более забавным, чем я полагал, – сказала тень рядом с нами, а потом улыбка померкла, а глаза засияли ярче.

Магия завибрировала в воздухе. Хватка на моей талии резко усилилась, и Фердинанд будто окаменел.

Дышал через раз. Смотрел не на меня – куда-то в темноту за спиной.

– Ты помнишь наш уговор, Фердинанд. Не заставляй меня повторять дважды, – голос стал строже, а потом синие глаза исчезли, словно растворяясь в темноте.

Император, кажется, ушёл.

Касание принца ослабло, как будто он только сейчас позволил себе вдохнуть.

Не знай я чудовище, подумала бы, что он опасался – и был готов в любой момент защитить меня даже от собственного брата.

Но реакция Императора не оправдала ожиданий – и вместо тени рядом со мной появился принц: с безупречно уложенными волосами и в нарядном костюме.

– Ты хочешь сделать меня своей любовницей? – всё же задала я вопрос.

Чудище устало вздохнуло и коснулось губами моего лба.

– Нет, Юли. Ты будешь кем угодно, но только не моей любовницей. Пойдём, я всё объясню.

Приобнимая за талию, ректор поднялся по лестнице, возвращаясь в свою гостиную.

– Я думала, мне нужно на завтрак... – заметила я, глядя на явно напрягшегося мужчину.

Кивнув, он подошёл ближе и обхватил мои плечи, заставляя смотреть в глаза.

– Успеем, Юли. Но прежде нужно кое-что прояснить, – напряженно повторил.

Ох, чувствую, это “прояснить” меня совсем не порадует.

***

Обещая новый долгий разговор, меня усадили в кресло и сели напротив. Потом принц-ректор набрался решимости и принялся объяснять новые правила.

Между нами всё изменилось, но всё останется по-прежнему.

Нам с Фердинандом всё-таки придётся доиграть Отбор. Император пришлет другого распорядителя. Но в этот раз мы беспрекословно будем соблюдать правила.

До самого финала – никаких ночевок, никаких явных сближений.

Точнее, сближения будут… но не со мной.

Выбранная фаворитка на роль жены ректора – Мишель Сантэй. И так должно оставаться до самого конца.

– А потом ваша с Мишель помолвка… – перебила я объяснение мрачнеющего с каждым словом ректора. – Мне прислать вам корзинку с цветами или сладостями? – грустно спросила.

Фердинанд поднялся, покинул свой импровизированный трон, с которого с видом палача вещал о новых правилах, и присел рядом с моим креслом.

– А потом не будет никакой помолвки. Точно не с Мишель. Так нужно. Просто поверь мне, – сказал он, коснулся губами моих рук и мягко провел ладонью по ноге.

Отголоски ночи заставили кожу покрыться мурашками, и я улыбнулась.

– Если не нужно ни за кем шпионить, тогда зачем мне играть в претендентку? – задала вполне логичный вопрос.

Судя по грустной улыбке, могла не спрашивать. Он не ответит.

– Так тоже нужно. Ты будешь пятой финалисткой. Единственной, кому я смогу доверять. На этаж невест мне нельзя, помнишь? Как и напрямую вмешиваться в испытания. Зато можно тебе, – туманно объяснил свои мотивы Фердинанд.

Интересно, что же там за испытания, в которые я должна вмешаться?

И кто же станет новым распорядителем?

– Отлично. И кто в этот раз будет распорядителем? Можно сразу договориться: если мне снова будут хамить… – я потерла щеку и не нашла, что добавить.

Даже если мне будут хамить. То я что?

Случай с Мишель показал – то я ни-че-го. Надо мной посмеются и погладят по головке, а её пожурят пальчиком.

"Заметать следы нужно качественнее. Тренируйся, фиалка", – прозвучало в голове голосом чудища. А я вздохнула.

Фердинанд оторвал мою руку от щеки, подхватил меня на руки и усадил сверху на себя.

– Если тебе будут грубить – ты скажешь мне. Фредерик пришлет надёжного мага. Уверен, в этот раз всё будет гладко, – заверил он.

Ага… “Гладко”, как шёлк, растянутый над лезвием.

Я снова промолчала. Спорить с этим самоуверенным высочеством было бесполезно.

Оставалось надеяться на лучшее.

– Хорошо, Ваше Высочество, – выдохнула я, а потом погладила принца по щеке и, вспомнив слова Рамона, тихо спросила:

– О каком вознаграждении говорил Рамон?

Всё же решила уточнить.

Уверенность коротыша подсказывала, что где-то скрыт подвох.

Фердинанд снова улыбнулся.

– Уже давно в моём схроне лежат твои документы и золото. Рамон сам видел, как казначей передавал мне твоё “вознаграждение”, – прошептал он.

– И ты решил оставить его себе? – с подозрением прищурилась.

На жадного он не похож. А значит…

– И я решил оставить его при себе, – прошептал он, проводя пальцем по моей губе. – Слишком сладкая. Непокорная. Я опасался, что ты сбежишь от меня сразу, как только представится возможность.

Что ж, начальник не зря показался мне неглупым.

Я даже не пыталась отрицать. Это очевидно – будь у меня золото, меня бы тут уже не было.

– Хм, кажется, вы неплохо выучили меня, Ваше Высочество. Так боитесь остаться без ассистентки? Или слухов, что претендентка сбежала от принца прямо с отбора? Какой удар по репутации… – наигранно вздохнула я.

В следующее мгновение рот закрыли поцелуем.

Ласково и едва ощутимо он касался губ. Кажется, мы забыли и про время, и про завтрак, и про приказ Императора.

– Фердинанд, – прошептала я прямо в губы ректора, и он отстранился.

– Ты творишь со мной что-то странное, Юли. Дерзость, за которую я бы казнил любого другого, с твоих сладких губ вызывает только желание поцеловать. Целовать и ласкать, пока ты не начнешь стонать моё имя и молить о большем, – с улыбкой сообщил мой горе-соблазнитель.

А потом идиллия в одно мгновение рухнула.

На башне зазвонил колокол, сообщая, что завтрак уже начался, и чудище аккуратно сняло меня со своих колен.

– Вот теперь нам нужно поторопиться. Будет лучше, если в зал ты войдёшь первой, – тяжело дыша произнёс он, всё ещё блуждая голодным взглядом по моим губам.

– Хорошо. Но я больше не фаворитка. Рамон посадил меня за общие столики, – напомнила я принцу, и он кивнул.

– Знаю, Юли. Я всё знаю. Ты опять ей станешь. Но артистка из тебя так себе, поэтому – как и когда – я, пожалуй, оставлю при себе, – строго произнес он.

Что ж, играть в отстраненность после таких поцелуев – это будет что-то.

Но если сможет чудище – смогу и я.

Расправив платье, я посмотрела на всё ещё взбудораженного начальника. Его брюки красноречиво намекали, что маска на лице – всего лишь маска, и это добавило мне уверенности.

– Что ж, Ваше Высочество, не буду вас больше задерживать. Не стоит заставлять вашу невесту ждать, – произнесла, нарочно вздернув подбородок.

Чудище довольно оскалилось:

– Не ревнуй, Юли. У тебя нет для этого ни единого повода.

Нет, конечно нет.

Всего лишь сам Император выбрал ему будущую жену, а так – поводОв нет. Ни малейшего. Как и прав предъявлять какие-то требования или претензии.

И снова я промолчала.

Быстро ушла в ванну, поправила остатки своей гордости – и в последний раз взглянула на нетерпеливо топчущегося принца.

Время поджимало.

Что-то подсказывало, что новая игра мне не понравится. Но на слабую улыбку Фердинанда я ответила своей.

– Просто верь мне. Скоро всё закончится, – прозвучал тихий шепот в спину, и я шагнула на лестницу.

“Главное, чтобы не моей казнью”, – мысленно пробурчала я и нажала на нужные символы.

Коридор к столовой тянулся целую вечность, а голоса и женский смех заставляли дрожать даже мои колени. Но это всё были цветочки – по сравнению с тем, как оглушила внезапная тишина, стоило мне войти.