Текст книги "Ассистентка. Женить ректора (СИ)"

Автор книги: Сандра Хартли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 31 страниц)

Если не вдаваться в лишние детали: ведьмы не просто хотели править Лисандией – они попытались полностью подчинить магов. Во всех смыслах.

То самое заклинание, которое я всё ещё должна выудить у Моники. То, с помощью которого нас с Юлианной обменяли местами, – может быть куда опаснее, чем кажется. Особенно в руках жадного до власти ведьмака.

Родалон не просто призывал захватчиков – он тянул блуждающие души: без собственного сознания, полностью подвластные его воле.

Если бы не Академия в Вернегарде и устойчивость менталистов к чарам ведьм, от магов остались бы пустые оболочки: армия марионеток на службе у темного ведьмака.

Но инквизиторы, обладающие странной, страшной магией, оказались единственными, кто смог дать отпор марионеткам Родалона – и освободили Империю от захватчиков.

Маги, конечно, не упустили шанс и воспользовались идеей ведьмака отделить Север от Юга, но это уже другая, менее кровавая история.

Выслушав рассказ Фердинанда, я поежилась.

– Жуть какая, – обхватила себя руками, тут же ощутив горячее прикосновение принца.

– Это прошлое, о котором не принято говорить. Большинство приняли новые порядки. Почти все, опасаясь повторить участь клана северных ведьм, – произнес он, поднимая меня с кресла и усаживая к себе на колени.

– Кажется, я не хочу знать, какую именно участь, – шёпотом сказала я, прижимаясь к груди своего чудища.

Стало зябко и жутко. Неудивительно, что об этом не пишут в книгах. На месте магов и ведьм я бы тоже ограничилась обтекаемыми фразами, стараясь забыть страшный и позорный период истории.

Но Фердинанд собирался рассказать всё. То ли чтобы напугать и показать, почему доверять новому папочке и Монике не стоит; то ли чтобы закрыть тему и больше к ней не возвращаться.

– Почти всех ведьм из северного клана казнили, как и всех потомков Родалона, – всё же озвучил он.

Я не стала скрывать удивления:

– Почему “почти”, а не “всех”?

Если темный ведьмак изменил заклинание так, что работает оно только с его кровью, – почему не уничтожить всех носителей?

Жестоко? Но не более жестоко, чем превращать магов в бездушных кукол.

Ответ Фердинанда меня не особо удивил, скорее кое-что прояснил:

– У него были бастарды. Полукровки, чью магию практически невозможно вовремя обнаружить. Именно поэтому они, как и захватчики, считаются особо опасными.

Что ж, старая ошибка одного жадного до власти существа обернулась тем, что за неё платят все последующие поколения. Но даже понимая, что захватчиков и полукровок казнили “не просто так”, менее варварским это решение не стало.

Зато после всей этой истории возник другой вопрос:

– А как же такие, как я? Меня вытянули сюда насильно, – спросила, тут же вспоминая ещё одну, казалось бы, несущественную раньше деталь. – И вообще, что будет со мной теперь, когда стало известно, кто отец Юлианны? Помилование же не отменят? – последний вопрос я почти простонала.

В жизни Юлианны хоть что-то когда-нибудь будет как нужно, а не задом наперёд?

И смогу ли я хоть чуть-чуть пожить спокойно – без пакостей и сюрпризов?

Судя по грустной улыбке Фердинанда, вряд ли.

– Нет, сладкая, помилование никто не отменит. Я за этим прослежу, – попытался утешить он.

Почему “попытался”?

Потому что уверенности в его глазах я не увидела. Усталость – да, знакомую до боли. Да уж, женился так женился.

Или он уже предчувствовал новый список требований Фредерика?

– По поводу Таргоса… – продолжил он, на мгновение замялся, потом прижал меня крепче. – Я рад, что выяснилось это только сейчас. Если бы Фредерик знал, чья ты дочь, договориться было бы куда сложнее, – тихо произнёс принц, коснувшись губами моего уха.

Да ну, хоть тут повезло. Или почти…

– А ты? – решила уточнить. – Снова будешь смотреть на меня так, будто ждёшь нож в спину, когда я не вижу? – попыталась выдать за шутку, хотя внутри всё сжалось.

И ещё сильнее напрягло то, что он не ответил сразу.

Некоторое время всматривался в мои глаза, будто всерьёз решая: изменилось ли что-то с появлением “папочки” – или нет.

Потом уткнулся носом в шею и начал покрывать её поцелуями.

– Ты моя сладкая девочка. Кто именно дал жизнь Юлианне больше не имеет значения. Её нет. Теперь – только ты, и вы совершенно разные.

С этими словами я выдохнула, развернулась и, игнорируя попытку поцеловать, уткнулась носом в шею Фердинанда.

В этот момент хотелось не страсти – чего-то другого, давно забытого и призрачного. И я точно знала, что хочу услышать.

– Прозвучало почти как признание в чувствах, – намекнула чудищу, что туманных признаний больше недостаточно.

Но и это не сработало.

Фердинанд тихо хмыкнул и отстранился:

– Для всего есть время и есть не время, сладкая, – невозмутимо ответил он, спустил меня с рук и явно собрался уходить.

Вот это уже была не просто наглость – откровенное издевательство.

– И что же за "правильное время", чтобы выдавить из себя нечто большее, чем "ты моя"? – не скрывая разочарования, спросила я у этого наглого гада.

– У нас не принято разбрасываться признаниями. Это нечто интимное и только для редких моментов близости, – уверенно заявил этот бесчувственный сухарь.

– А у нас не принято заменять "я тебя люблю" на "я тебя желаю", "ты моя" и прочую собственническую чушь, – передразнивая, рычала на мужчину, пытаясь прожечь взглядом.

Нет, он меня точно доведёт – выучу проклятье и буду на нём испытывать. Авось что-то да сработает.

Но чудище моего гнева не боялось. Осмотрел меня, как овчарка лающего пекинеса, и уверенно надел пиджак.

– Милая, но от тебя я даже такого не слышал, – искренне удивился этот болван.

И вид такой спокойный – так и хотелось запустить в него пустым подносом с чашками.

Конечно, не слышал.

Мне что, признаваться ему в любви в процессе ожидания казни, на допросе у инквизитора или после того, как спасала от его бывшей его же племянниц?

Понимая, что ещё пара таких фраз и к Императору на рандеву ректор явится с фингалом или расцарапанным лицом, я решила ретироваться:

– И не услышишь! Потому что ты наглое самодовольное чудище, а я иду в лаборатории за учебниками, – встала, тряхнула волосами и пошагала к лестнице.

Чувствовала себя обиженным ребёнком. И главное – хотела промолчать, но слова сами рвались наружу.

Нет, с этими истериками двадцатилетней влюблённой глупышки определённо нужно что-то делать. Юлия Андреевна я или кто...

Глава 50. Брат

Фердинанд.

– Я должен был это остановить! – рычал Илларион, хватаясь за голову и пытаясь отползти к балкону.

Я не сомневался, что боль была такой, что после нескольких часов мучений он готов был утонуть в реке, лишь бы покончить со страданиями.

Но нет, за предательство кузен заплатит дорого. Я только начал.

Проследив за отползающим прочь Главным инквизитором, я намеренно громко зашагал следом. Пусть ощутит ужас неизбежной кары.

За то, что так подставил меня с Таргосом, он получит ещё не то.

Вбивая каблуки в каменный пол тронного зала, я схватил предателя за ногу и потянул обратно к трону.

Место пытки я выбрал не случайно. Никто за пределами этого помещения не должен знать, что между нами разлад. Всё же убивать кузена я не планировал. По крайней мере – пока.

Эхо от моих шагов сменилось жалобным стоном инквизитора и начался новый урок верности.

Да, я не Император, но не допущу, чтобы кто-то действовал за моей спиной и вопреки приказам. И уж точно не позволю посягать на то, что принадлежит только мне.

Мысли вернулись к Академии, и магия рассеялась. Инквизитор облегченно вздохнул.

После того, что утром устроила Юля, хотелось выплеснуть злость. Пакость с обрядом стала отличным поводом выпустить и магию, и пар.

Вредная, капризная, но такая сладкая девчонка. Нет – уже не просто девчонка. Жена.

Вспомнив, как она пыталась меня соблазнить, ощутил, как внизу заворочалось желание, и усилил напор. Под давлением магии возбуждение схлынуло, а подлый гадёныш противно застонал.

Новая пытка длилась недолго.

Очередной истошный вопль отразился от каменных стен и утонул под высоким потолком, а потом меня остановила чужая магия.

– Он нам ещё нужен, брат. Я бы на месте Иллариона поступил так же. Когда я подписывал помилование, то не знал, что девчонка тёмных кровей, – иначе от казни её не спас бы даже ты, – морщась произнес Фредерик.

Наблюдать за расправой ему было не по душе.

Он с радостью пожурил бы кузена за самодеятельность и отправил в ссылку на месяц.

Но у меня были другие планы, и брат не стал настаивать. Слишком уж зверский у меня был вид после утренней ссоры с женой.

Оставив Иллариона корчиться на полу, я подошел ближе к трону.

Разговоры о возможной казни Юли, даже в прошедшем времени, заставляли кровь кипеть от злости. Одно только представление, что мы могли не успеть провести обряд, вызывало холодный ужас.

Я бы сам отправил ее на казнь, узнай об этом раньше. И именно поэтому был рад, что не узнал. И ещё рад, что не могу определить, когда именно было это "раньше".

В первый день, несомненно.

А потом?

В какой момент стало неважно, кто она: захватчица, ведьма или даже дочь Таргоса. Более опасную смесь трудно вообразить, но мне было совершенно плевать.

Это пугало и заставляло дышать чаще. Если бы сам не видел её мысли, ни за что бы не поверил, что обошлось без ведьминских штучек. Оказалось, кое-что действует сильнее приворота.

То, что я не решался произнести даже мысленно. То, чего так отчаянно требовала Юля и в чём я боялся признаться даже себе.

Фредерик что-то рассуждал об опасности, потом о встрече с главой столичного клана, а я едва сдерживал зевок. Над Илларионом тяжело пыхтел Хромус, а мои мысли упрямо тянулись к Академии.

Как выкрутиться в этот раз?

Как спасти свою наивную и невезучую жену?

Выход был, но я надеялся, что Фредерик предложит нечто менее опасное. Нет, судя по рассуждениям, со своими проблемами я буду разбираться самостоятельно.

И, к сожалению, за ночь я придумал только один способ все уладить.

– Я считаю, нужно позволить Монике Слоу или самому Таргосу обучать Юлю в Академии, – выдал я мысль, неожиданную даже для самого себя.

От такого предложения Илларион наконец перестал стонать и вскочил на ноги, а Фредерик резко побледнел.

– Я говорил… Мы не можем быть уверены, какие следы оставит магия, если она применяет ее неосознанно. Я мог ничего не заметить – ведь просто не знал, куда смотреть, – прохрипел он, прикрывая собой Императора.

Судя по тому, как блестела магия на руках Главного инквизитора и брата, они всерьез опасались, что моя воинственная захватчица уже подчинила и мой разум.

Но нет – на первый взгляд безумная идея принадлежала мне. И если отбросить страх предательства, то это был наш шанс навсегда избавиться от угрозы.

– Похоже, Главному инквизитору лучше. Идите, Хромус, – махнув целителю, я встал напротив грозного кузена.

Он, кажется, всерьёз полагал, что жалкие искры магии смогут меня остановить. Смешной, наивный, как адепт первогодка.

Но демонстрировать свою силу, а тем более угрожать, было бы глупо.

Даже Фредерик не знает, на что я на самом деле способен. Не знает – и не должен. Братская любовь сильна, но не настолько, чтобы оказаться выше любви к собственным детям.

Проверять, насколько её хватит, мне не хотелось. А такие сцены с Илларионом меня даже забавляли.

Вот и сейчас, поднимая руки и посматривая на бледного Императора, я решил озвучить план, который так их напугал.

– Юлианна нужна Таргосу, а нам нужно заклинание, а лучше вся книга Родалона. Как ещё можно её выманить? Угрозами? Маловероятно, что это сработает. Возможно, раньше – в обмен на жизнь и магию Констанции. Но этот шанс упущен, – уверенно произнёс я, и брат выдохнул.

Да, теперь он тоже осознал, что гибель ведьмы была нам не выгодна, скорее наоборот. Именно по этой причине все выходки Констанции годами сходили ей с рук. Она была словно зелье подчинения: позволяла нам раз за разом вынуждать Таргоса идти на уступки.

Стоило лишь припомнить очередной подвиг его дочери – и глава клана оказывался прижат к стенке. Теперь же у нас не осталось рычагов давления.

Была ещё Моника, но, в отличие от Констанции, она действовала слишком осторожно. Все грязные делишки ведьма проворачивала только тогда, когда мы с Иларионом отлучались из Леворна, а к возвращению успевала замести следы.

Как в ту ночь с Юлей. Я мог бы казнить её за это, но это означало бы раскрыть свою ведьму, а значит – я не мог.

Так же как не мог обсуждать свой план при предателе. Объяснять не пришлось – брат всё понял по одному взгляду и сам отправил лорда Вельцера прочь.

– Иди к целителю, Илларион. На сегодня ты свободен. И впредь – без сюрпризов, иначе пытать тебя буду я лично, – пригрозил Император. – Всё, что касается жены моего брата, ты согласовываешь со мной, а потом действуешь. И не иначе, – отдал он следующий приказ.

Приказ, который мне категорически не понравился.

Нужно убедиться, что никаких согласований по поводу Юли не будет, и после официального объявления её не тронет даже Илларион.

А пока…

Кузен недовольно похромал прочь, а я подошёл к брату и наклонился, опираясь на подлокотник его трона.

– Всё, что у нас есть против главы клана, – Юля, – тихо произнёс я, склонившись почти к самому уху.

Этот разговор не должны были услышать даже стены.

В ответ Фредерик обреченно вздохнул.

Да, я и сам предпочел бы не втягивать ее в разборки с Таргосом, но других вариантов не придумалось. Времени на размышления мне особенно и не оставили.

То, что она дочь темного ведьмака, максимально осложнило задачу её защитить.

Оставалось только обернуть недостатки происхождения Юлианны в нашу пользу. И именно этим я собирался заняться.

– Играть ее жизнью я не позволю. А вот торговаться с Таргосом, позволяя обучить дочь… Это пойдет на пользу и нам, и ей. Силу нужно либо связать, либо контролировать. Пока я предпочитаю научить её контролю. НО, на моей территории и под моим присмотром, – выдал я наспех придуманный план.

План, над которым придётся потрудиться. Однако, сначала нужно получить одобрение Императора.

В Академии обучаются не только ведьмы. А удержать мою неугомонную Юли в башне будет непросто, особенно если она начнёт постигать контроль.

Это риск, и без Фредерика я действовать не стану. Если пойдут слухи, что я женился на полукровке, да ещё и дочери Таргоса, маги могут взбунтоваться.

А это уже больше, чем простые придворные интриги.

Фредерик, услышав мою идею, скривился, затем опустил голову и потер виски. Его пальцы нервно сжались в кулак, потом снова разжались.

– Ты знаешь, я доверяю тебе, брат. Но ты понимаешь, как мы рискуем? – озвучил он очевидный вопрос, не глядя мне в глаза.

Я понимал, но предпочитал об этом не думать.

– Точно так же, как и всегда. Трон шатается уже давно. Кто знает, возможно, если мы дадим ведьмам надежду улучшить свое положение, это сыграет нам на руку. За пределами дворца маги уже давно не боятся. История Родалона превратилась в искаженную легенду, его наследие потеряно. Юля не Юлианна. Вполне вероятно, что на ней темная кровь и закончится, – пытался убедить то ли Фредерика, то ли самого себя.

Брат горько усмехнулся, качнув головой.

– Ты сам в это веришь? Стоит избавиться от одного и где-то появляются новые. А если родится ведьмак? – его голос сорвался на рычание. – Сомневаюсь, что Таргос позволит связать магию последнего потомка.

Конечно, не позволит. Да и Юля, ощутив, что такое магия, не даст поступить так с ребёнком.

В ответ на это я не стал врать даже себе. Ну… почти.

– А если нет? – тем же напускным спокойным тоном спросил я, слегка прищурив глаза.

Император устало застонал, прикрыв лицо ладонью.

– Слишком рискованно. Ты понимаешь, что, избавившись от девчонки и ведьмака, мы окажем услугу всей империи? Исключим любой шанс, что история повторится, – продолжал он сыпать сомнениями.

Понимаю. Но не позволю тронуть свою жену даже пальцем.

– И тем самым оставим книгу в руках ведьм. И кто-то обязательно найдёт там ещё что-то полезное. И ты забыл про Монику. А что, если Таргос соврал и намеренно прячет бастардов? – привел я несколько туманных аргументов, шагнув ближе к трону.

К счастью, Фредерику они показались убедительными.

Он снова застонал, встал и начал мерить шагами зал. Тяжёлые шаги гулко отдавались под сводами.

Пока Император взвешивал риски, я спокойно занял его трон и откинулся назад, наблюдая.

Я уже знал, какое решение он примет. Но оно должно было прозвучать именно из его уст.

Почти двадцать кругов по тронному залу, десятки ругательств, каких не услышишь даже на ярмарке, – и Фредерик резко махнул рукой, приказывая убраться с его места.

– Хорошо! Но я надеюсь, ты уверен в своей ведьме, – наконец вынес он приговор, глядя в сторону, будто боялся моего ответа.

Для меня эта фраза прозвучала как приговор, ведь полной уверенности все еще не было.

Слишком много "а что если". Но признаваться брату не стал.

– Уверен, – твёрдо заявил я, а потом вспомнил про Юлин утренний побег и улыбнулся. – Но прежде чем уговорить Юлю играть покорную дочь ведьмака, придётся постараться, – решил я сменить тему, пока сам не передумал.

Фредерик сначала вопросительно выгнул бровь, затем хмыкнул и отмахнулся, будто от назойливой мухи.

– Стоит о ней вспомнить, ты выглядишь таким самодовольным, что смотреть тошно. Иди уже к жене, не раздражай. Посмотрим, как ты будешь скалиться, когда вместо страстных ночей от ее вздорного характера останутся одни истерики, – скривился он, глядя исподлобья.

Что ж, до этого "когда" нам ещё нужно дожить.

А по поводу скандалов… Может, когда-нибудь меня перестанут забавлять её попытки казаться грозной ведьмой. Но случится это ещё не скоро.

– Удачи с Августой, – я понял намек брата на его нелегкие дни перед сроком и поспешил назад в Академию.

Злая ведьма в лабораториях, усыпанных книгами проклятий, не сулила ничего хорошего.

Серьёзно, Юля не навредит, но вот наслать какую-нибудь гадость наподобие чесотки наверняка попробует. Еще бы научить её потом всё это снимать и не переполошить весь Леворн.

***

Юля.

Проклятия, наговоры, заговоры, порчи, подклады, сглаз, приворот, призыв, узлы, печати, метки.

Да сколько у них вообще разновидностей способов навредить магам?

Чем больше я листала книгу, найденную в кабинете Моники, тем меньше верилось в невинность и ущемленность ведьм.

Зачем изучать то, что по сути работает только на магах и категорически запрещено к применению?

Внутри крутилась одна догадка, но я старалась гнать её как можно дальше. Моника была моей подругой, по крайней мере единственной, кто помог мне освоиться.

Но это…

Я шла за книжкой с пакостями.

Потратив впустую полдня в лабораториях, где попадались только заклинания для роста семян, вспомнила о кабинете ведьмы.

К моей удаче, подруга так спешила, что забыла его закрыть. Или же тут уже похозяйничал Фердинанд?

Неважно – тайник с книгами ведьмы он не нашёл. Я помнила, как Моника ночами писала “особые” конспекты для практических занятий. Помнила, как она направляла магию в ножку стола, извлекая оттуда старую книгу.

Тогда это казалось чем-то волшебным. А теперь, перелистывая страницы старого фолианта, я чувствовала, как по спине бежит холодок.

Злость на Фердинанда сменилась тягостной тоской. Которая усиливалась с каждой новой книгой, которую Моника прятала в своем столе. Понимая, какие именно лекции готовила декан ведьм, стало по-настоящему паршиво.

Паршиво еще и потому, что чудище, похоже, был отчасти прав. Прав, предупреждая, что даже теперь безоговорочно доверять Монике не стоит.

Особенно с учётом того, что Таргос вовсе не мой отец, а я – вовсе не Юлианна.

Как отреагирует ведьмак, когда узнает?

Что окажется важнее – кровь, способная продлить род, или всё-таки родная дочь?

Был только один способ это выяснить. И, подозревая, к чему готовятся ведьмы, я начинала опасаться нашей новой встречи.

Что я на самом деле знала о Монике?

Только то, что она сама рассказывала. По сути, с самого начала, на весь этот мир я смотрела её большими зелёными глазами. И, помня историю “падения”, в голове назревали нехорошие сомнения.

Она просто хотела обменять нас с Юлианной?

Или же воспользовалась наивностью девочки, чтобы посадить на ее место покорную марионетку?

Будь Юлианна простой поварихой или адепткой в Академии, я бы поверила в чистоту её намерений. Но Ассистентка принца…

Ассистентка, имеющая доступ в его кабинет, башню и даже покои…

Мотивы ведьмы уже не казались мне такими однозначными.

Она рискнула жизнью и магией ради глупой влюбленной девочки?

Или поставила на кон всё ради возможности подобраться ближе к трону и самому принцу?