Текст книги "Ассистентка. Женить ректора (СИ)"

Автор книги: Сандра Хартли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 31 страниц)

Глава 51. Романтика

Уставившись в книгу, я не видела текста.

Мысли вертелись быстрее торнадо, а выводы становились всё менее радостными.

Неожиданное прикосновение к руке заставило вздрогнуть и вернуться в реальность.

– Тише, сладкая, это всего лишь я, – прозвучал голос Фердинанда, и меня усадили обратно на стул.

Длинные пальцы медленно скользили по коже, поднимаясь от запястья к плечу, а сам мужчина выглядел как напакостивший кот.

Понял, что нагадил, и пришёл подлизываться?

– Я злюсь, – наигранно сухо произнесла я, хотя губы невольно тянулись в улыбку.

Невесомые, едва уловимые прикосновения обещали весьма приятное извинение за утреннюю ссору. И после неприятных открытий я была не против немного отвлечься.

Завтра предстояло выяснить, когда ведьмы вернутся в Академию, и еще раз основательно осмотреть кабинет Моники.

Теперь я не могла сбежать на север, и если начнется какая-то заварушка, окажусь неподалеку от эпицентра. Этого не хотелось.

Жуть как хотелось пожить спокойно, а лучше скучно.

– Ты где-то далеко, сладкая, – прозвучал урчащий голос у самого уха, и я попыталась захлопнуть книгу.

Не успела. Горячая рука, блуждавшая уже по второму плечу, перехватила учебник, а потом Фердинанд отстранился.

От осознания того, что именно он там увидит, к лицу прилила кровь, а сердце гулко застучало в ушах.

– Фердинанд… – сипло выдохнула я, наблюдая, как ректор листает страницы и, вопросительно вздернув бровь, осматривает содержимое.

– Вижу, отсутствие признания в чувствах здорово тебя разозлило, моя захватчица, – наигранно беззаботно сказал он, хотя в глазах в это время пылал совсем недобрый огонь.

Задело, но не настолько. А ещё я не дура.

Но под напряженным взглядом чёрных глаз ощутила себя предательницей.

– Я не собиралась… – тихо пискнула я в ответ.

Судя по улыбке принца, он не поверил.

Более того, начал демонстративно перелистывать страницы, зачитывая вслух названия проклятий и то, что они делают с магами.

На метке, которая выжигает изнутри, я перебила:

– Ну ладно. Я хотела посмотреть и попробовать что-то простое. Но в лабораториях ничего не было, – не стала врать.

Фердинанд фыркнул, будто это было очевидно, однако фолиант всё же захлопнул, а потом внимательно осмотрел переплет.

– И не могло быть. Это запрещённая литература. Полагаю, Моника защитила свои секреты только от магов, никак не ожидая, что в её кабинет ворвётся любопытная и обиженная полукровка, – спокойно произнёс он, протягивая мне том.

Вот это было неожиданно.

Я ждала вопросов, нотаций, наставлений о том, что проклятия – это опасные игрушки. Или чего-то в этом духе.

Но принц лишь держал книгу и смотрел. Спокойно, наигранно доброжелательно, хотя глаза всё так же пылали от напряжения.

Предчувствуя подвох, я не спешила забирать находку. Смотрела на него так, будто мне предлагали подержать гремучую змею, а потом переводила взгляд на книгу проклятий.

– Верни ее на место. Через неделю мы устроим встречу с Таргосом. А потом ведьмы вернутся в Академию, – поторопил меня ректор, всё так же протягивая опасный предмет.

А вот и подвох. Он хотел видеть, где тайник.

Умное чудище. Но и я не вчера родилась.

Нет уж, показывать, где Моника прячет запрещенку, не вариант. Раз я знала, значит, могла пользоваться. А потом доказывай, что ты не ведьма.

Сначала я сама обыщу кабинет, а потом решу, что стоит сдавать принцу.

Точнее – сдавать Монику со всеми заслугами или сначала поговорить?

Учитывая ситуацию с Таргосом, Император и без того не в восторге от моего союза с принцем. А после выходки Констанции он настроен к ведьмам ещё более враждебно.

Находки в кабинете Моники только укрепили меня в мысли: Констанция действовала не сама. Не исключено, что ей помогали. Не исключено и то, что ею пожертвовали, сыграв на материнской любви и пошатнувшемся рассудке.

Я хотела знать, что они замышляют и насколько это опасно.

И была уверена: в кабинете есть ещё что-то. То, что скрыто от глаз любопытных магов, но заметит любая ведьма.

Зная Фердинанда и Фредерика, они не позволят мне рыскать и искать зацепки. Сразу бросятся казнить всех подряд и тем самым только сделают хуже.

Нет, я только начала привыкать к этому миру и жить во времена стычек за власть совсем не готова.

– Я не покажу тебе, где взяла. Оставь на столе, – указала я пальцем на пустую и подозрительно чистую поверхность стола декана ведьм.

Тут всегда царил хаос, а значит, обыск уже проводили и ничего не нашли. И помогать я не собиралась.

Точно не сейчас.

Маска спокойствия ректора сменилась раздражением.

– Ты уверена? – наигранно ласково спросил Фердинанд, прожигая меня глазами. – Если Моника поймёт, что её тайник нашли, ей это не понравится, – небрежно бросил фолиант на стол.

Так же, как Императору не понравится, кто именно нашел этот тайник.

Ведьминское чутье подсказывало: стоит показать где и меня тут же потащат на очередной допрос к Илариону, чтобы наверняка.

Замотав головой, я резко поднялась и сделала несколько шагов подальше от стола.

– Я верну. Завтра. Может, тут всё же найдётся что-то не такое опасное, – наигранно беззаботно произнесла, стряхивая невидимую пыль с платья.

Принц опасно прищурился.

Судя по взгляду, ему хотелось сорваться и выругаться, но вместо этого на губах застыл оскал.

– Как хочешь, моя ведьма. Тогда пойдём, – процедил он, указывая на выход.

Я почти поверила, что ректор смирился с моим отказом, пока не заметила, как на двери кабинета вспыхнула защитная сеть.

– Мстишь? – спросила я, осматривая ехидно самодовольного мужчину.

– Учусь у одной вредной ведьмы. Захочешь вернуть книгу на место – я к твоим услугам, – картинно поклонился этот гад.

Утренняя злость снова подняла голову. Я уже открыла рот, чтобы обругать его… но не успела.

Вместо связных слов с губ сорвался удивленный писк, когда меня резко подхватили и закинули на плечо.

– Я тебе что, мешок с картошкой? – возмущенно хлопнула я наглеца по спине.

В ответ он что-то буркнул себе под нос, а потом подбросил меня, устраивая поудобнее, заставив снова пискнуть.

– Хм, нет. Ты вкуснее. Больше похоже на какой-то сладкий фрукт с кисло-терпким соусом, – уверенно заявил Фердинанд.

Несколько пролетов я провисела на его плече, чувствуя себя мешком с гнилыми яблоками, а потом ректор остановился у знакомой двери.

Чудище притащило добычу в свою пещеру, чтобы сожрать.

– Чувствую себя дичью. Осталось костер разжечь и меня на вертел, – прокомментировала его поведение.

Как ни странно, Фердинанд даже не отрицал и с плеча спускать меня не спешил. Что-то осматривал в комнате, а потом сыпал какими-то заклинаниями.

Я не видела, что именно происходит: меня всё ещё держали носом к выходу. Но отчётливо ощущала запах грозы и предчувствовала подвох.

Он явно что-то задумал… скорее всего какую-то пакость, чтобы отомстить за отказ.

Так и хотелось лягнуть наглого принца каблуком в нос, соскочить и гордо удалиться в старую комнату Юлианны. Но после такого количества заклинаний я не рискнула.

Вернее, рискнула бы, если бы не проклятая книга.

Я не боялась Фердинанда, но в то же время прекрасно понимала, как это выглядит со стороны: только провели обряд, а я уже листаю смертельные проклятия, действующие исключительно на магов.

Тут любой здравомыслящий мужик насторожится.

Пока он накладывал непонятные чары, я боролась с порывами вырваться.

Но когда в покоях наступил полумрак, внутри похолодело.

– Ты забыл заплатить за электричество, – попыталась я пошутить, дергаясь в руках мужчины.

– Не понимаю, о чём ты, Юля. Но, кажется, это должно выглядеть так, – ровно ответил принц, аккуратно снял меня со своих рук и позволил осмотреться.

От увиденного сердце упало куда-то в пятки, а потом сорвалось в галоп.

– Это что?

– Эта… как её… – замялся Фердинанд. – Романтика, – выдохнул слово так, будто произнёс его впервые. А потом указал на украшенную цветами комнату. – Разве это не то, чего ты просила утром? Романтика, цветы, признания… – начал он перечислять мои слова перед завтраком.

Да, я пыталась объяснить, как нужно соблазнять жену, перечисляя самые стандартные методы из своего мира, – и чудище решило использовать всё и сразу.

А ещё я говорила о страстной ночи, и, судя по тому, как он смотрел, этот пункт явно был следующим в его плане.

Хотелось ли мне ругать его, оказавшись в полумраке, в комнате, усеянной мелкими цветами, какими-то белыми лепестками и со странными светлячками под потолком?

Всё ещё да. Но я не стала.

Поскандалить можно и завтра, а вот почувствовать себя женщиной, а не ведьмой – с этим у нас куда сложнее.

– После дня в подвалах я бы предпочла ванну. Идешь со мной? – спросила я, протянув Фердинанду руку.

Принц оценил жест примирения: напряжение в его взгляде растаяло, сменившись облегчением.

Через мгновение он вновь подхватил меня на руки – теперь бережно и крепко, прижимая к груди, словно опасался, что я передумаю.

– Можешь называть меня похотливым чудищем, но сегодня я намерен получить ту самую страстную ночь, о которой ты упоминала, – быстро и почти задыхаясь произнес он.

***

В реальности бурная ночь с принцем-ректором оказалась ещё лучше. Лучше, чем я могла представить.

Как выяснилось, мне нравилось, когда вместо прошлого “Юли” он шептал моё имя. А ещё больше понравилось тихое “Я люблю тебя, моя захватчица”, которое он повторял, покрывая поцелуями пылающую от страсти кожу.

Да и в целом, быть собой невероятно приятно: никакого притворства, никакого страха, никаких сомнений.

Я позволяла себе больше, чем допускали местные приличия, и всерьёз наслаждалась стонами чудища и его тихим “Ты невероятная”.

Судя по алой полоске за окном, уснули мы только к рассвету. И если это не первая брачная ночь, то точно первая, когда мы стали по-настоящему близки.

Единственный недостаток страстной ночи – она не могла длиться вечно.

Коварное солнце встало слишком рано, и вместе с рассеявшейся тьмой к нам явились незваные гости.

– Кто бы там ни пришёл, просто спусти его с лестницы, – простонала я в ответ на настойчивый стук.

Фердинанд был не в большем восторге.

– Не переживай, я выберу маршрут короче. Из окна – и сразу в реку. Быстро, эффективно, отрезвляюще, – пообещал он, морщась от барабанного боя в дверь. Натянул брюки и направился к выходу.

Вот только наглецом оказался вовсе не кто-нибудь, а всегда деликатный лорд Тарвин.

Когда же я узнала голос Сильвена – сон исчез, будто его и не было.

Если даже этот мужчина так бесцеремонно колотил в ректорскую дверь, значит, опять случилась какая-то гадость.

Жаль, я не слышала, что именно пошло не так. В этот раз, мой заботливый и полуголый муж учтиво закрыл дверь, ограждая меня от самого интересного.

Судя по всему, этого “интересного” было немало – разговор длился и длился. К тому моменту, когда Фердинанд вернулся, я уже успела привести себя в порядок и накинуть его огромный халат.

После этой ночи затягивать себя в строгое платье совсем не хотелось. Халат приятно ласкал кожу, а под тяжестью мягкой ткани создавалось ощущение, будто я всё ещё в объятиях своего чудища и под тёплым одеялом.

Укутавшись в белую ткань, я забралась в кресло с ногами и принялась ждать новостей. Очень плохих новостей – судя по виду, с которым вернулся Фердинанд.

– Всё так плохо? – спросила я мужчину, который сел напротив, но не спешил начинать разговор.

Фердинанд отрицательно покачал головой, но сказал совсем не то, о чём я спросила:

– Ты доверяешь мне? – внезапно спросил он.

Доверяю?

Вероятно, больше, чем кому-либо в этом мире. И всё же… полностью я сейчас даже себе верить не могла. Но признаваться в этом не стала.

– Допустим, – ответила я, спустив ноги и кутаясь в ткань, и внимательно посмотрела на мрачного ректора.

Обычно с таких вопросов начинаются просьбы, которые больше, чем просьбы.

– Мы должны еще раз обыскать кабинет Моники. Сегодня. И в этот раз найти все тайники. Этим утром Фредерик получил письмо от Таргоса. Он просит аудиенции уже завтра. Чтобы понять, что они задумали, мне нужно знать, какие еще грязные тайны скрывала ведьма прямо под моим носом, – строго сказал он, впиваясь в меня взглядом.

– Завтра, – повторила я за принцем. – Но к чему такая спешка? – задала вопрос.

– Чтобы Фредерик не успел объявить о нашем обряде, – тут же отозвался Фердинанд.

Уловив моё замешательство, он поднялся и присел рядом с креслом. Я действительно была удивлена: ведь он сам говорил, что обряда достаточно и до объявления я в безопасности.

Оказалось, не всё так однозначно. Обхватив мою ладонь, Фердинанд коснулся её губами.

– Раз ведьмак попросил о встрече, значит, придумал, как надавить и завлечь тебя в клан. Нам нужно что-то весомое, чтобы этого не произошло. Одной книги недостаточно. Нужно то, что поставит под угрозу не только Монику, но и весь клан, а лучше самого Таргоса, – объяснил он.

Несколько минут я смотрела в темные глаза принца. Внутри боролись два чувства: что я предаю единственную, кто был ко мне добр в этом мире, и желание уберечь свою голову от плахи.

Если бы я не нашла книгу проклятий, наверняка отказала бы ему. Но я нашла, и она, как яд, разъедала мое доверие к Монике.

Внутри звенели гадкие сомнения, что помогали Юлианне вовсе не ради неё, а преследуя совсем другие цели.

– Пообещай мне, что ты используешь то, что мы найдем, только если Таргос попытается меня забрать. Если дело коснётся лишь Моники, я хочу сначала с ней поговорить, – выдохнула я.

– Всё ещё думаешь, что она рисковала головой, чтобы помочь бедной влюбленной Юлианне? – криво улыбнулся он. – Моя наивная девочка… – снисходительно коснулся губами моей руки.

Может, я и наивная, но такое отношение разозлило.

Мои слова Фердинанд воспринял как каприз ребёнка. Он снова забыл, что я не Юлианна, и мне давно не двадцать.

– Я хочу сама посмотреть ей в глаза и задать этот вопрос. И ТЫ позволишь! – громко сказала я, вскакивая с кресла и вырывая руки из его. – И прежде чем относиться к моим словам как к детским капризам, вспомни, что в моём мире я была старше тебя. Мне тридцать семь, а не двадцать. Поэтому будь добр, не списывай моё незнание местных порядков на клиническую глупость!

Развернувшись и игнорируя ошарашенного ректора, все еще сидящего у кресла, я направилась в ванну.

Да, самой тоже не мешало бы помнить, что мне не двадцать: щёки предательски вспыхнули от осознания того, как я разговаривала с принцем, а руки мелко дрожали.

Быть взрослой и одновременно совершенно беспомощной было странно. По сути, я знала об этом мире меньше семилетнего ребёнка.

Но гордость твердило одно: он обязан уважать мои желания. Пусть они кажутся наивными или глупыми – но относиться к ним серьезно он должен. Иначе у нас ничего не выйдет.

Холодная вода, наспех собранные волосы и платье, в котором невозможно дышать.

А потом я вздохнула и приготовилась встречать хмурого мужа и отстаивать свою точку зрения.

Фердинанд бродил по комнате, трепал волосы, как всегда, когда нервничал, и мигом оказался рядом, стоило мне выйти.

– Прости, сладкая. Я не хотел вести себя неуважительно, – выдохнул он и тут же сгреб меня в объятия, закрыв рот поцелуем, не позволяя возразить.

Мягкие губы Фердинанда, отголоски прошедшей ночи, заставили гнев утихнуть, а предательское тело – заныть от желания. Ладно, раз уж он решил просить прощения поцелуями – пусть просит.

Обхватив мужскую шею, я перестала сопротивляться.

Своеобразное извинение длилось недолго: артефакт у двери громко напомнил о времени, и принц отстранился.

– Конечно, я воспринимаю твои желания всерьез. Просто иногда они опасны для тебя самой, Юля, – прошептал он.

Я знала, но признавать не собиралась. Можно ведь объяснить словами, а не насмехаться и обзывать меня наивной.

– Обещай мне: если я посчитаю необходимым, ты позволишь поговорить с Моникой, – повторила я просьбу.

Обреченно вздохнув, Фердинанд обхватил моё лицо и пристально заглянул в глаза.

– Только на территории Академии. Ни в коем случае не соглашайся идти с ней в клан – “посмотреть, как они живут” или под любым другим предлогом, которым она попытается тебя разжалобить, – выдвинул он встречное условие.

Что ж, может, я и наивная, но не настолько.

– Идёт.

Отстранив его руки от своего лица, я протянула ладонь для пожатия.

В ответ на деловой жест чудище улыбнулся.

– Я предпочитаю поцелуй, жена. Считай, что мы договорились, – самодовольно сообщил он и в следующее мгновение захватил мои губы.

Новый поцелуй не был ни аккуратным, ни слишком нежным. В этот раз Фердинанд целовал уверенно, настойчиво и обжигающе горячо.

Когда спина коснулась кровати, я поняла, что мы слегка увлеклись.

– Фер, обыск, – напомнила я.

– Знаю, – выдохнул он, нехотя отстраняясь.

Похоже, не только мои гормоны отключали мозги. Грозное чудище тоже с радостью сорвало бы с меня платье и не выпускало жену из постели несколько дней.

Но встреча уже завтра, а значит, романтика опять откладывается.

– Даю слово: когда всё уляжется, я поставлю Николаса заместителем ректора и увезу тебя на неделю к океану. Ты, я и твои сладкие стоны, – пообещал он, поправляя свой и без того безупречный наряд.

В отличие от принца, моё платье пришлось менять. А после переодевания я неохотно протянула ему руку, показывая, что готова играть в ведьму-детектива.

Чутье подсказывало: то, что мы найдем в кабинете Моники, понравится мне ещё меньше, чем книга проклятий.

⸻⚜⸻༺❖༻⸻⚜⸻

⸻⚜⸻༺❖༻⸻⚜⸻

Глава 52. Подруга

В кабинете Императора я раньше не бывала. И уж точно хотела бы оказаться здесь по другому поводу.

Но нет – наша с Фердинандом страстная ночь сменилась следующей: тяжелой и наполненной моими слезами.

Разочарование – гадкое чувство. Оно не жжет, как злость, и не осыпается чёрным пеплом, как обида. Оно оставляет пустоту.

Именно эту пустоту чудище пытался заполнить своими объятиями. Именно её я ощущала, войдя в кабинет Фредерика и встретившись взглядом с Моникой.

Подруга и новообретенный “папочка” выглядели чужеродно в роскошном зале. Даже стулья, на которых они сидели, казались величественнее их серой одежды.

– Помни, всё это лишь игра, чтобы тебя разжалобить, – едва слышно шепнул на ухо Фердинанд.

Я и сама это понимала: в Обитель Таргос оделся куда приличнее, а не в странный микс бродяги и монаха.

Всё это была хорошо продуманная постановка. Вероятно, не обыщи мы кабинет декана ведьм, я бы купилась.

Но теперь… Я больше не верила ни в бескорыстность подруги, ни во внезапно вспыхнувшую “отцовскую любовь” к Юлианне.

Стараясь не выдать своих мыслей, перевела взгляд на Императора. Он сидел в бархатном кресле, за белоснежным столом, словно высеченный из камня.

Голубые глаза Фредерика пылали напряжением, челюсть была сжата так сильно, что, казалось, вот-вот раздастся скрип зубов.

Он явно не рад визитерам. И ещё меньше – моему присутствию здесь.

Да, Таргос подготовился.

Утром, когда Фердинанд уже собирался во дворец, Сильвен принёс новое письмо. Ведьмак требовал моего присутствия на аудиенции, и мы не могли отказать.

– Вот теперь я уверен, что он идёт за тобой. Решил всё провернуть так, чтобы мы не успели подготовиться и увезти тебя из Леворна, – объяснил принц причину внезапного требования.

Сначала я испугалась. Потом разозлилась. И буквально застыла в дверях кабинета, когда увидела там Монику.

Всё ещё оставалось неясным, что предпримет Таргос, узнав, что я не Юлианна. Но присутствие ведьмы вызывало тревогу.

Первой мыслью было: “папочка” пришёл шантажировать Фердинанда. Тайный обряд с ведьмой-захватчицей не порадует магов, зато обрадует врагов Императора.

Чем не повод свергнуть правителя, связанного с ведьмами?

Однако стоило перевести взгляд на Монику – я выдохнула.

Ведьма заговорчески подмигнула и наигранно доброжелательно улыбнулась – значит, этот козырь ещё не раскрыт. По крайней мере, пока они не озвучили свои требования и не получили отказ.

Теряясь в догадках, как именно меня собираются заманить в клан, я пропустила мимо ушей церемонию приветствия, появление Главного Инквизитора и трогательную речь Таргоса о радости “воссоединения с дочерью”.

Только когда прохладная ладонь Моники коснулась моей руки, я очнулась и поняла, что оказалась между двух огней. С одной стороны сидели Фердинанд и Илларион, с другой – Моника и Таргос.

Поймав мой взгляд, ведьма ласково улыбнулась:

– Не переживай, ты будешь жить в соседнем доме. Мы будем болтать, как раньше, – произнесла она, поглаживая мою руку.

Вот тогда я осознала: в речи Таргоса было что-то важное. То, что я пропустила, утонув в собственных страхах. Страхах, которые начинали становиться явью.

– В смысле “жить в соседнем доме”? – переспросила я у бывшей подруги.

Ведьма лишь пожала плечами, а вместо неё ответил “папочка”.

– Моя девочка, ты, кажется, переволновалась. Не переживай, это всего несколько ночей в месяц. Я буду обучать тебя контролю. Думаю, Император примет верное решение и не откажет мне в такой малости, как проводить время с собственной дочерью, – ласково произнес ведьмак, довольно улыбаясь.

Похоже, здесь торговать женщинами, как мебелью, считалось в порядке вещей.

Внутри вспыхнул протест. Но прежде чем напомнить Таргосу, что я не стул, я повернулась к принцу.

“Можно я ему всё выскажу?” – спросила взглядом.

Как назло, Фердинанд отрицательно покачал головой.

“Сиди, молчи, не вмешивайся,” – вспомнила я его утренние наставления.

Молчать, слушая, как Таргос перечисляет выгоды для Императора, оказалось непросто.

На сегодняшнем аукционе моя тушка – главный лот, и цену мне давно составили, “на глазок”, так сказать.

Травы, зелья, противоядия. Даже редкие камни для артефактов, заряженные в кровавую луну.

Я видела, как с каждым новым “уникальным приобретением” всё мрачнее хмурился Фердинанд и всё внимательнее прислушивался Фредерик. Кажется, предложение ведьмака было по-настоящему щедрым, а я оказалась даже ценнее, чем они предполагали.

Но, несмотря на всю “выгодность”, после очередного обещанного дара Император поднял руку и остановил гостя.

Почти минуту он переводил взгляд с Таргоса на мрачного Фердинанда, а потом произнёс слова, от которых в комнате зазвенела тишина.

Или только у меня в ушах зазвенело от шока.

– Я согласен, – холодно произнёс он, тут же подняв руку, давая понять, что будут условия. – Даже наследника можете оставить себе, если у Юлианны и принца родится ведьмак. При условии, что вместо всех этих безделушек вы передадите мне книгу Родалона. Всю, до последней страницы и без уловок. Это моя цена. Либо вы соглашаетесь, либо аудиенция окончена, – строго добавил Фредерик.

От такого я просто лишилась дара речи. Я знала, что им нужно заклинание, с помощью которого Моника перенесла меня в тело Юлианны. Но книга… в обмен на меня?

А слова про наследника и вовсе не укладывались в голове.

Что значит “оставите себе”?

Ребёнок – это что, щенок в помёте?

Чувствуя, как закипаю, я снова посмотрела на мужа. Как он ни пытался скрыть недоумение, но условие, выдвинутое братом, Фердинанд воспринял явно без восторга.

Пылающий взгляд, пальцы, впившиеся в подлокотники кресла… Ему хотелось спорить или хотя бы высказать всё, что он думает о подобных сделках. Но принц, как и я, понимал: он не Император.

А потому мы оба молчали, наблюдая, как ведут торг за моё тело и будущее.

В отличие от хмурого супруга, Таргос улыбнулся – странно, слишком спокойно, будто именно этого и ждал.

– Это не проблема. Ведьмы давно не используют тёмную силу. Дочь для меня важнее старой книги, что стала причиной нашего падения, – слишком легко согласился он. – Раз уж мы сошлись в цене, обсудим условия, – потер руки, словно пронырливый торговец, провернувший выгодную сделку.

В его словах прятался подвох – я это чувствовала каждой клеткой. Но где именно он скрыт, понять не могла. Сколько ни сопоставляла находки в кабинете Моники, ловушка ускользала от понимания.

Может, Юлианна ему и правда была нужна?

Всё можно было бы списать на то, что она его единственная дочь и расслабиться… если бы не одно “но”.

“Дочь важнее книги,” – эхом отозвалось в голове.

Но я не дочь Таргоса. Я лишь в её теле.

Развернувшись, я посмотрела на Монику. Кажется, даже она не ожидала такого. Ведьма побледнела, стала белее стола Фредерика и дышала часто, будто вот-вот упадёт в обморок.

Чего она боялась?

Что, отдав бесценную книгу, “папуля” не обрадуется, узнав, что дочь в другом мире?

Или того, что её не похвалят за самодеятельность?

А может, она опасалась, что вместе с одной тайной на поверхность всплывут и остальные?

Неужели Таргос не в курсе того, что замышляла сестра?

Этого мы с Фердинандом так и не выяснили, и потому явились на аудиенцию лишь со слабой надеждой, что всё обойдётся.

Ведь ничего конкретного на ведьмака мы так и не нашли. Мы могли отправить на казнь Монику, но не его – и потому этот козырь принц решил приберечь.

После всех находок в кабинете не хватало лишь одного – мотива.

Зачем ведьме послушная ассистентка принца?

Почему именно Юлианна? И почему именно сейчас?

Моника давно служила в Академии. На её веку у Фердинанда было немало помощниц, но ни с одной она не пыталась сблизиться. И вдруг – едва Юлианна устроилась, они сразу “подружились”.

Но зачем? Влюбленная глупышка показалась ей удобной? Или слишком наивной, чтобы кто-то заметил подмену?

Как показал мой опыт – всё вышло с точностью до наоборот.

Но копаться в мотивах ведьмы времени не было. Нужно было понять мотивы её отца.

Ему нужна дочь? Или лишь тело, чтобы продлить род?

Что случится, когда он узнает правду? И если это “когда” придёт в ту самую ночь в клане?..

Слишком много вопросов. Слишком много “если”.

Был только один способ выяснить наверняка.

– Ваше Величество, прежде чем вы договоритесь об условиях, могу я поговорить с главой? – спросила я, глядя прямо на Императора.

Тот недовольно поджал губы.

Естественно, ему нужна книга. А ещё он был бы рад избавиться от захватчицы руками ведьм. Но пока фолиант оставался у ведьмака, Император не спешил занижать цену “товара”. Поэтому мою просьбу он не проигнорировал.

– Говорите, – небрежно позволил Фредерик, отмахнувшись от меня, как от назойливой мухи.

Ладно, первый этап пройден. Теперь можно и наглеть.

– Наедине, – уверенно уточнила, поднимаясь.

Учитывая вопрос, который я собиралась задать, понимала: при всех на на него ответят чем угодно, только не правдой.

Озадаченный моей дерзостью, правитель даже не сразу нашёлся со словами. Тёмная бровь вопросительно изогнулась, а взгляд метнулся к принцу. Он явно рассчитывал, что “гостью” проинструктируют о правилах поведения во время аудиенции – и результатом остался недоволен.

– Девочка боится. Позвольте, я её успокою. О клане ходит столько слухов… Неудивительно, что юная леди испугалась, будто обратно не вернется, – вмешался Таргос.

Вот теперь я слышала, как скрипнули зубы Фредерика.

Добыча уже была в его руках, но ускользала из-за наглой полукровки.

– Я провожу Юлианну и главу в зал Совета. И прослежу, чтобы всё прошло гладко, – неожиданно вмешался Фердинанд.

За это я была благодарна. Пойти против явного недовольства брата, рискнуть ценной книгой ради непонятного плана – это было лучше всякой романтики.

Улыбнувшись мужу, я шагнула к нему ближе и буквально ощутила, как стало легче дышать.

Под таким напором у Фредерика не осталось выбора. Кивнув, он указал на время:

– У вас четверть часа. Моё время не безгранично, – сообщил он Фердинанду. – Как и терпение, – добавил, кольнув меня взглядом.

Да, новые и новые “приключения” явно не прибавляли шансов выжить. Но если я не выясню мотивы Таргоса, рискую лишиться головы в ближайшие дни – и вовсе не от рук магов.

***

Зал Совета был огромным – с овальным столом и десятком стульев. Но под пристальным взглядом Таргоса он казался тесным.

Фердинанд впустил нас внутрь и захлопнул дверь – и я ощутила себя в клетке с драконом. Правда, этот дракон был блондином, чьи глаза прожигали меня насквозь, а улыбка была обманчиво мягкой.

– Что ты хотела узнать, девочка? – словно кот, поймавший мышь, задал вопрос Таргос.

И примерно так я себя и чувствовала: ходила вокруг стола, а ведьмак шагал следом. Нас разделяло лишь деревянное полотно, но и этого было недостаточно.

– Зачем я вам нужна на самом деле? – спросила я, медленно двигаясь по кругу.

Ведьмак улыбнулся шире.

– Ты моя единственная родная дочь, – нараспев ответил он, повторяя каждое моё движение.

– Почему единственная? – тут же уточнила я.

После этого улыбка мужчины сползла, а в глазах мелькнуло нечто новое.

Злость? Раздражение?

Его это зацепило. Значит, я нащупала правильную нить.

– Так распорядился Пресветлый, – неохотно ответил “заботливый папочка”.

Похоже, он уже пожалел, что согласился на разговор.

При Императоре я бы не рискнула задавать подобные вопросы, а значит вскоре оказалась бы полностью в его власти.

Кто знает, как у них всё устроено? Возможно, в клане женщинам положено лишь кланяться главе и молчать. Тем более – не задавать вопросы, которые заставляют нервничать.

Понимая, что двигаюсь в верном направлении, я продолжала давить:

– Если вы хотите, чтобы я пошла в клан, придётся объяснить, как так вышло, что я единственный кровный потомок. Ведь ходят разные слухи… – пояснила я своё любопытство.

– Слухи, что я готов пожертвовать тобой ради мести принцу. Ты этого боишься? – спокойно поинтересовался он, наклоняя голову.

Ума этому мужчине не занимать. Но признаваться или отрицать я не спешила. Пусть считает, что я наивная и напуганная девочка.

– Это не важно. Главное – я не стану разменной монетой в ваших играх с Императором. Если вы не способны доверить мне даже одну безобидную тайну, то с чего я должна верить вам настолько, чтобы войти в клан, где меня могут убить, проклясть или придумать что-то похуже? – холодно произнесла я и, развернувшись, подошла к окну.

Получилось резче, чем рассчитывала, но это сработало.

Несколько мучительно долгих минут Таргос молчал, будто решая – стоит ли вести со мной диалог или я всё равно в его руках.

Наконец в тишине раздались шаги. Ведьмак двинулся ко мне – медленно, размеренно, словно взвешивая каждый шаг. А потом остановился прямо за спиной.

– Причина того, что ты единственный мой ребёнок, – это Годфри Свон, – тихо произнёс он.

Знакомое имя хлестнуло, будто кнутом.

Неужели он всё-таки отомстил ведьмаку за ночь с невестой? Но как?

Развернувшись, я резко отпрянула. Мужчина стоял слишком близко, расстегнув серую рубаху и демонстрируя не по возрасту подтянутый торс.

– Что вы делаете? – ошарашенно спросила я, выставляя руку вперед, чтобы сохранить дистанцию.

Странное, нездоровое желание – демонстрировать молодой девушке обнаженную грудь. Особенно той, кого только что назвал дочерью.

Это что, у них такие порядки в клане?