Текст книги "Ассистентка. Женить ректора (СИ)"

Автор книги: Сандра Хартли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 31 страниц)

– Да что происходит? – воскликнула я и тут же, уловив строгий взгляд Таргоса, прикрыла рот руками.

На мгновение картинка пошла рябью, но потом снова стала яркой. Почти как фильм на новенькой плазме. Разве что объёмного звука не хватало. Да и в целом – голоса родителей… как же я по ним скучала.

Но именно эта картинка не нуждалась в озвучке.

Следом за бывшим мужем в комнату вплыла довольная… Я.

Точнее, не совсем я… или уже совсем не я. Не важно.

Важно другое: Юлианна держала в руках голубой конверт. Такие обычно использовали, чтобы завернуть младенца при выписке из роддома.

– У них что, ребёнок? – не удержалась я.

Картинка тут же пошатнулась и на время исчезла.

– Тш-ш, спугнешь магию отражения. Она тонкая, не терпит шума и суеты. Смотри дальше, – недовольно прошипел ведьмак.

А дальше и правда было на что посмотреть.

С той же довольной улыбкой Николай отобрал ребёнка у Юлианны, сунул его под нос прослезившейся маме, будто хвастался особым трофеем. А потом с видом гордого самца направился к отцу.

Да уж, распушил хвост как павлин, даже помолодел от гордости. И, признаться, похорошел.

Вздохнув, я попыталась не думать о том, как мой осчастливленный папа с гордостью жмёт руку этому самовлюбленному нарциссу.

Они всегда хотели внуков. Только я не была такой настойчивой, как Юлианна.

Наблюдая, как мама заключает женщину в объятия, я снова не удержалась. Тихо всхлипнула – и картинка пошатнулась, будто угрожая исчезнуть.

Таргос накрыл мою ладонь своей и прошептал:

– Смотри.

Коля, расхаживающий по комнате с синим конвертом. Отец, возлагающий на стол огромный букет роз. Мама, что бегает вокруг них, как хвостик.

На Юлианну я старалась не смотреть. Было горько, обидно… и ещё немного неловко.

Она с моим телом обращалась бережнее, чем я сама. Длинные волосы, подтянутая фигура – не следа от родов и усталости. Похоже, любовь действительно окрыляет. Кажется, она даже помолодела лет на десять.

Не веря собственным глазам, я сжала руку Таргоса в ответ.

– У неё ребенок с Колей. Кажется, своего внука вы всё же получили, – едва слышно прошептала я, наблюдая, как мама забирает у мужчины младенца.

Потом – как отец с гордостью приглашает Николая за стол.

А затем – как почти бывший когда-то муж прижимает меня к себе и целует прямо на глазах у родителей. Такого у нас с ним не было даже в юности.

– Ты не рада? – тут же уточнил Таргос. – Как видишь, моя дочь не обижает твоих родителей и, судя по всему, обрела своё счастье в новом мире, – довольно потянулся он.

Да уж, она действительно получила то, чего хотела. Настоящую любящую семью.

Я не могла думать об этом и не испытывать странного чувства ревности. Одно дело – знать, что она где-то там, в моём теле. И совсем другое – видеть, как им распоряжаются.

Смотря на то, как она преобразила мою старую жизнь, я словно разглядывала список собственных неудач.

За столько лет я так и не сумела обрести настоящую семью, а Юлианне удалось изменить всё за два года. Даже ребёнка родить.

– Это уже не ты, – напомнил ведьмак то, что я и сама знала.

– Да, вижу: от старой меня там мало что осталось, – без энтузиазма ответила я.

Мой тон заставил зеркало погаснуть, а Таргоса – откинуться на стул и всмотреться в моё лицо.

– Ты там, где ты есть, и там, где должна быть. Или ты несчастлива в своей новой жизни? – вдруг посмурнев, спросил он.

– Счастлива, – эхом повторила я.

Первой мыслью мелькнула комната в ректорской башне. Лекции, адепты, ворох бумажек и бесконечные посетители. По сути, я принесла себя с собой. Даже здесь закопалась в работу, книги и фолианты. А ещё были ночные занятия с Таргосом.

А потом, в памяти вспыхнули чёрные глаза Фердинанда, по коже привычно пробежали мурашки. Его объятия, наши вечера и прогулки у реки. То, как он ночами водил меня к артефактам. Как мы учили танцы на факультете красоты, пугая сторожа.

Картинки мелькали, а вместо тоски по родителям внутри поселилось странное тепло.

У меня есть то, ради чего стоило переноситься в чужой мир.

А то, что я видела… В сущности, лишь отголоски. Прошлое, которое с каждым днём всё больше походило на сон. Родители счастливы, получили внука – всё остальное меня не касается.

Выдохнув, я приложила ладони к горящим щекам и встретилась с пристальным взглядом ведьмака.

– Определилась? – со странной улыбкой спросил он.

Определилась. Но делиться столь личными мыслями я не собиралась.

Я оглядела комнату, все еще рябившую поверхность серебряной чаши и сидевшего напротив старого пройдоху.

– И давно вы так подглядываете? – спросила, меняя тему.

Ведьмак даже не попытался отрицать: невинно пожал плечами и хитро улыбнулся.

– Мне было интересно взглянуть на неё. Всё же, пусть моя кровь в тебе, родство – не только плоть. Да и тебе спокойнее. Если бы всё было плохо, я бы не стал тревожить ради того, что невозможно изменить. Поэтому несколько раз проверял сам. Теперь можно оставить их в покое. Я знаю, что Юлианна не ушла во тьму, а ты – что с твоими близкими всё в порядке, – наигранно невозмутимо сказал он.

С этим было сложно спорить. Мои родители всегда мечтали о внуках, как и Юлианна – о семье. Кажется, она дала им то, чего не смогла я, и получила то, чего не видела в своём мире.

– Да, Юлианна всегда мечтала о любящей семье. И лучше, чем моя, сложно себе представить, – произнесла я больше для Таргоса, чем для себя.

Странное чувство постепенно угасало.

Моя жизнь теперь здесь, а значит, стоит отпустить прошлое и принять: теперь мне снова двадцать два, и это моя реальность.

Юлия Андреевна осталась в прошлом. А я – Юлианна Керрот.

– То-то же, – будто читая мои мысли, произнес Таргос и, как обычно, в знак одобрения похлопал меня по плечу. – Ты мечтала о чём-то большем, чем дети, муж и скучная жизнь. Хотела всё начать заново и получила.

– Мг… только вот мне взамен на семью достались проблемы, злой начальник, угроза казнью, садист-отчим и… – я вспомнила о Монике и запнулась. – Как она? – едва слышно прошептала.

– Плохо, – не стал врать Таргос. – Без силы это жалкое существование. Но она получила то, что заслужила. Я смирился со своей участью и обрёл семью – пусть и не кровную. А вот Монике всегда хотелось большего. Больше прав, больше власти. Больше и больше. Этот путь однажды привёл нас к падению, но урок усвоили не все. Хорошо, что у неё ничего не вышло. Иначе из-за её глупых амбиций снова пострадали бы невинные ведьмы и маги, – с сожалением сказал он, поправляя волосы.

Вспомнив, зачем я здесь, пришлось задать ещё один вопрос.

– Разве тебя устраивает ваше положение? – неохотно выдавила я.

– Нет, Юля. Но я меняю это через компромиссы. Пока Император уверен, что я уступил, он сам, не замечая, уступает в ответ. Твой брак с принцем – тому доказательство, – спокойно ответил он.

Камень в кармане отозвался теплом, и я задала следующий вопрос:

– Но он пошёл навстречу Фердинанду, а не тебе, – решила я вытянуть из Таргоса что-то большее, чем общая отговорка.

И снова он и глазом не повёл. Ни напряжения, ни недовольства.

Всё то же усталое спокойствие, будто мы обсуждали погоду.

– Он позволил ведьме попасть в Императорскую семью. Не запер тебя, как страшную тайну, в покоях принца или в Академии, а разрешил посещать ковен. Не связал магию, а дал возможность учиться. Не закрыл факультет ведьмовства после выходок Моники и Констанции, а набрал новых адептов и даже позволил мне читать лекции. Сколько компромиссов ты уже услышала? И это только начало, – улыбнулся он.

Что ж, начало есть начало.

Главное – сделать правильные выводы.

Надеюсь, он сказал это не только потому, что я должна была услышать, но и правда оказался умнее остальных. А еще я надеялась, что после того как Монику лишили сил, её адепты извлекли урок и не станут повторять ошибок.

Но это покажет только время.

Дав понять, что лирическое отступление закончено, Таргос указал на травы, разложенные на столе, и сложил руки на груди.

– Итак, дорогая, сегодня мы учим яды. Три кубка – и ты должна найти отравленный, используя только эти травы, – начал он новый урок.

Очередное занятие под прикрытием легенды, придуманной Фердинандом.

По замыслу принца, Император решил облегчить жизнь магам Южного квартала. Без магии они чаще болеют, а целителей на всех не хватает.

Император и глава столичного ковена заключили договор: ведьмы станут помогать в лечении безмагов. А мы с Главным Инквизитором оказались в ковене в роли посланников.

Точнее, я стала доверенным лицом ректора Академии, а Иларион – моим охранником и представителем Императора.

Моя задача – вместе с главой ковена отбирать талантливых юных ведьм для обучения на факультете врачевания.

Задача Главного Инквизитора – следить, чтобы принцессу не обидели ведьмы, проверять уровень силы потенциальных адептов и отсекать тех, кто не подходит.

Так Император получил доступ в клан и возможность напоминать ведьмам, что за ними пристально следят. Я смогла заниматься с Таргосом, не опасаясь разоблачения. А Таргос получил больше свободы и влияния в городе, а также возможность обучать меня “полезным и безопасным” уловкам, не ограничиваясь склепом на территории Академии.

Все в выигрыше, все довольны. По крайней мере пока.

***

Утром после ночного обучения у выхода меня привычно встречал Иларион.

– Что в этот раз? – зевая, спросил Инквизитор, доставая блокнот.

– Я видела Юлианну, то есть себя. А ещё родителей, а потом мы обсуждали Монику. Ничего ценного он не сказал. Не похоже, что ведьмы готовятся к войне или собираются мстить. Всё как в прошлый раз, – сказала я, протягивая инквизитору артефакт правды.

Хмыкнув, Иларион отобрал у меня камень и сунул в специальный защитный мешок.

Не дай Пресветлый, он подействует на нём. Это было бы забавно. Но о себе я вряд ли услышу что-то приятное.

Главный Инквизитор всё ещё был не в восторге от роли моей няни, но больше не сверлил меня презрительным взглядом. Кажется, он смирился с тем, что принцесса немножечко ведьма, и перестал кусать исподтишка, молча выполняя порученное Императором задание.

Или же ему просто не нравилось испытывать на себе гнев Фердинанда.

В любом случае мы научились мирно сосуществовать в одной магтелеге несколько раз в месяц, и этого было достаточно.

Остановившись у ворот Академии, я посмотрела на башню, в которой одиноко страдал мой супруг.

Знала, что каждую такую ночь Фердинанд не спит, вытаптывая пол в наших комнатах и ожидая моего возвращения. Знала и то, что он ни за что не признается: не доверяет ведьмаку. Тем более никогда не скажет, что боится, будто что-то может пойти не так. Нет, чудище до последнего будет делать вид, что всё под контролем, чем признает – есть вещи, неподвластные даже ему.

Поспешно кивнув сонному инквизитору, я направилась домой. К своему такому же сонному чудищу, упрямому и милому одновременно.

Ступеньки, артефакт – и картина будто только что поднявшегося принца.

– Как всё прошло? – наигранно сонным голосом спросил мой супруг.

Как по сценарию, каждый раз он картинно зевал, потягивался и жаловался на холодную постель. А потом за завтраком, прежде чем отправить спать, выспрашивал у меня подробности.

Только вот в этот раз всё пошло совсем не по привычному сценарию.

Вместо того чтобы сонно отмахнуться и плюхнуться в кресло, требуя кофе за свои страдания, я подошла и повисла у мужа на шее.

– Юля? – удивлённо прошептал он, всё же прижимая меня к ещё оголенному торсу. – Он что-то сделал? Или сказал? – напряженно уточнил.

Покачав головой, я встала на цыпочки, потянувшись к его губам.

– Ты же знаешь, что я тебя люблю, Фердинанд, – прошептала я, и руки мужа на талии буквально окаменели.

Да, вот так просто и не в порыве страсти я такое не говорила.

– Что произошло? Что он сделал? – хрипло произнёс Фердинанд.

От напряжения он почти превратился в каменную статую, ожидая плохих новостей. Но я снова покачала головой.

– Ничего. Я просто поняла, как сильно тебя люблю. Скажи, ты ведь счастлив со мной? – спросила я, наблюдая, как округляются пылающие от напряжения чёрные глаза.

– Конечно, сладкая. Что происходит? – переспросил он, будто раньше мысли о собственном счастье его мало волновали.

– Давай потом, а сейчас покажи мне, как сильно ты меня любишь, муж, – промурлыкала я прямо ему в лицо.

Губы принца тронула хитрая улыбка.

– Хм, я безумно люблю тебя, моя захватчица. Но даже не надейся, что отвлечешь меня и уснёшь без объяснений, – прошептали в мои губы и, подхватив на руки, унесли в сторону кровати.

Даже бессонная ночь не заставила Фердинанда смилостивиться.

Вначале он во всех красках продемонстрировал, насколько страстно в меня влюблён. Но стоило перевести дыхание, как настал черёд утреннего допроса.

Прямо в халате этот заботливый садист усадил меня в кресло, терпеливо наблюдал, как я ем, а потом поспешно сунул в руки чашку с жижей, отдаленно похожей на кофе.

– Не тяни, сладкая, – намекнул, что пощады не будет.

Что ж, рассказывать особо нечего. По крайней мере так я надеялась в этот раз.

– Я видела Юлианну, родителей, и бывшего мужа, – медленно перечисляла я, наблюдая, как каменело лицо принца.

– Он же отдал всю книгу! Что он сделал? – рыкнул Фердинанд, подлетая ко мне и осматривая так, будто ждал найти хвост.

Кажется, муж решил, что “видела” означает буквально – на время поменялась с Юлианной обратно. Объяснить перепуганный супруг ничего не позволил, пока не ощупал меня с ног до головы.

– Я в порядке. Это просто магия отражения, будто смотреть через зеркало на кого-то, – попыталась я успокоить чересчур возбужденного менталиста.

Куда там. В отличие от Илариона, Фердинанд не хмыкнул, а воспринял мои слова как угрозу со стороны Таргоса.

Кружил вокруг, оплетая меня своей магией, но и этого оказалось мало. Не обнаружив ничего самостоятельно, он достал со стола какие-то артефакты и начал ими водить, засовывая то в руки, то под нос. Даже заменитель кофе у меня отобрал.

Мне в этой суматохе досталась роль манекена: сидеть и не двигаться, пока чудище всё не проверит и не успокоится. И вид был соответствующий – руки скрещены на груди, а взгляд выражал все слова, которые было лень произносить.

– Я знаю, что ты устала, но я хочу знать в точности, что он делал. Это важно, сладкая. Если у него есть другая книга и он нарушил клятву… – он не стал заканчивать, просто сгреб меня в охапку и устроил у себя на руках.

Меня прижимали так, словно я могла исчезнуть. Он слушал слишком пристально, снова и снова заставляя описывать поднос, рисунки на окантовке и всё, что стояло на столе.

Когда я начала терять терпение, Фердинанд наконец выдохнул:

– Я ещё проверю, но похоже на обычный ритуал. Это не опасно. Я слышал, что он навещает Кору. Видимо, через неё как-то сумел открыть отражение. Ты помнишь, что я тебе говорил? – строго спросил он.

Я помнила – ведь слушала это каждый раз перед встречей: кровь, волосы, ногти и любые принадлежащие мне вещи. Ничего не давать, всё прятать.

– Я ничего ему не давала и волосы прятала в пучок, – отчиталась я, ожидая следующую порцию вопросов.

Но вместо ожидаемой допросной интонации последовал тихий, почти неуверенный вопрос:

– Ты готова к детям? – произнёс Фердинанд, будто сам боялся этих слов.

Я на миг растерялась. Ждала чего угодно, но только не этого.

Собственно, о детях я пока и не думала. Мне бы освоиться в этом мире. Понять, чем я хочу заниматься. Привыкнуть к тому, что мне ничего не угрожает, – а потом уже думать о маленьком маге.

И потом, зная о последствиях, я буду обсуждать детей не ранее, чем получу письменное подтверждение, что никто и никуда ребенка не заберет. Причём, в этот раз, подтверждение будет напоминать кровную клятву – и приносить её будут Император и Таргос.

Теперь, когда я знаю, каково это – остаться без магии, я не позволю лишить ребёнка силы. Неважно, маг он или ведьма. Это мой ребёнок, и он будет расти рядом со мной.

Фердинанд ждал ответа, а я пыталась понять, что ощущала, увидев свою маму с младенцем. Хотелось ли мне оказаться на месте Юлианны? Чтобы так же в гостиную вошёл счастливый Фердинанд?

Хотелось. Где-то отдаленно и в тайном уголке сознания… но признавать я не спешила. Знаю я это чудище: тут же рад стараться, а с последствиями потом придется разбираться по горячим следам.

Нет уж – не раньше, чем у меня будет подписанная клятва. Хочет детей – пусть попрыгает по горящим углям упрямства Императора, а потом, так и быть, я подумаю.

– Нет, – уверенно соврала я. – Сначала клятва от Фредерика и Таргоса, потом дети. И раз уж я вспомнила про клятвы… Мы женаты больше года, а я всё ещё не видела крамла. Не думай, что, заделав ребёнка, заставишь меня отказаться от путешествия в пустыню. Всё равно поеду – даже с животом, – напомнила я мужу о том, что он всё время так удобно забывал.

Да, я помнила его обещание показать Империю. Но почему-то всегда он выбирал не самые интересные маршруты, а самые занудные. Или, как говорил чудище, – “безопасные”.

А ещё, спрашивая, куда поедем, он неизменно долго и страстно отговаривал меня именно от Пустыни. И чем чаще он это делал, тем сильнее мне хотелось увидеть всё самой.

Что там за огромные розовые ящерицы, которые умеют плакать?

Мой хитрый муж это прекрасно знал. Осмотрев тарелку и убедившись, что я всё доела, он поднялся и протянул руку.

– Моя упрямая захватчица, – улыбнулся Фердинанд, привлекая меня в объятия. – Ну хотя бы от репетиции ты не откажешься? – игриво наклонил голову.

Отросшая чёлка упала на лоб, глаза блеснули в предвкушении, а по моей коже тут же пробежали мурашки.

– Репетиции путешествия в пустыню? – ехидно уточнила я, прекрасно понимая, что под этим словом он имеет в виду совсем другое.

– Как ты выразилась, “процесса заделывания ребёнка”, – прошептал муж в мои губы.

Кажется, сегодня в Академии обойдутся без ректора. Потому что на этот раз, пользуясь проверенными методами соблазнения, которым он сам же меня научил, я намерена добиться обещания отправиться в пустыню.

Коварная я ведьма или кто.

ЭПИЛОГ

Восемь лет спустя.

Оглушающий рев сотрясал пустыню, а облако белого песка сразу показывало, откуда именно несётся монстр.

Менталисты заметно напряглись: на руках вспыхнула магия, а глаза неотрывно следили за горизонтом. Но мчавшийся в сторону лагеря крамл и не думал останавливаться. Воя, он поднимал пыльную бурю, и несся прямо на нас.

– Мама, а почему адепты испугались? Ты говорила, Кламб ручной, – прошептал мне на ухо Фергюс.

Как я могла объяснить малышу, что добрым он был только для меня? Охрана рядом – это аппетитная закуска к праздничному столу.

– У них нет волшебного артефакта, дорогой. А значит, для них он опасен, – выдала я удобную полуправду.

Как еще объяснить, что мама немножечко не маг? Ребёнок, в отличие от взрослых, не сумеет хранить опасную тайну. Но моего мужа не зря боялся даже сам Главный Инквизитор.

Фердинанд с лёгкостью мог бы править Империей. Пресветлый наделил его не только мощной магией, но и щедро добавил смекалки.

Шесть лет назад, когда Фергюсу едва исполнилось полгода, муж заявил, что завтра важное событие: кровавая луна, что бывает раз в несколько сотен лет, и нам с Таргосом предстоит создать особый артефакт. Артефакт, который позволит магу обладать силой ведьмы.

Естественно, никаким артефактом мы тогда не занимались.

Фердинанд и Таргос сделали его ещё до рождения Фергюса. Как только принц узнал, что станет отцом, он начал искать способ скрыть магию ребёнка. Не зная, кто родится – маг или ведьма, – он не желал рисковать и полагаться на старые договорённости с братом.

Со временем Николас действительно создал артефакт. Правда, сам он не понимал, для чего именно. Но декану факультета артефакторики быстро подсунули удобную версию. После этого он, как индюк, расхаживал по Академии, кичась причастностью к уникальной разработке. Фердинанд и Таргос получили странный накопитель, убедились, что Николас ничего не понял, и стали ждать подходящего момента, чтобы выдать ложь за правду.

И вот нужная ночь настала. Таргос наполнил артефакт своей силой, а потом всю ночь нянчился с внуком. Как оказалось, ни моя чуждая природа, ни магия Фергюса не испугали ведьмака. Он так хотел внука, что странное родство стало поводом считать его своим.

Я не возражала.

Прошедшие годы показали: союз ведьм и магов может быть успешным, если у них есть общая цель и интересы. Пока что в Леворне всё работало, и Фердинанд с Таргосом верили, что это только начало.

Для меня началом стало то утро, когда принц выдал всем ту самую полуправду, что позволила мне не бояться разоблачения и использовать силу даже за пределами ковена.

Ведьминский артефакт – единственное бесценное сокровище. И с такой удачей он работал лишь на тех, в чьих жилах текли только капли собственной магии. Как у меня.

Слабая легенда, подкрепленная всеобщим восторгом, – и я стала не просто женой ректора и матерью потенциального претендента на трон, но и первым магом, которому позволили пользоваться силой ведьм.

Своей нет – значит, одолжим. Удобная версия: все влиятельные горожане были одаренными магами, а бедняки позволить себе уникальное устройство не могли. Таким образом, я получила артефакт-прикрытие и почти полную свободу.

Не зная о моем родстве с Таргосом, все поверили в удачную историю. Даже менталисты не смогли определить, ведьма я или артефакт действует сам по себе.

Хотя Иларион пытался – он один до последнего считал идею принца безумием.

Но как ни напрягался Инквизитор, улавливал лишь магию Таргоса, надежно скрывающую мою. Кровное родство сыграло нам на руку.

Как и тот самый первый визит в пустыню, после которого Фердинанд поклялся больше меня туда не водить.

В тот день всё началось с хвастовства…

***

За год до появления Фергюса.

– Артефакт переноса. Активируй, если я не удержу зверя – моментально окажешься в лагере. А если мной решат отобедать, просто сообщи старосте курса: они знают, что делать, – с улыбкой сообщил супруг, сунул мне в руку круглую штуковину и пошёл куда-то вперёд.

Это был наш первый визит в пустыню, и, конечно же, принц не мог упустить шанс покрасоваться.

Он решил показать, насколько силен, и продемонстрировать, как именно добывают ту самую редкую слезу крамла.

Сначала всё шло по плану: облако пыли, рев, от которого звенело в ушах, и мой муж с видом опытного охотника.

Признаюсь, какое-то время я даже им залюбовалась.

Собранный, с горящими глазами, он выглядел опаснее любого здешнего монстра. По крайней мере, я так считала, пока на горизонте из клубящейся пыли не вынырнуло ОНО.

Когда Фердинанд рассказывал мне о розовом, огромном и крайне опасном чудовище под названием крамл, я представляла его иначе. В реальности это был ходячий круизный лайнер, несущийся на тебя со скоростью космического корабля, да еще и щелкающий зубастой пастью хуже, чем акула.

В остальном – обычная ящерица, только очень большая и чересчур громкая.

Первое столкновение впечатляло: магические нити, почти невидимые шары и Фердинанд, который оседлал чудовище с самодовольной улыбкой на лице.

Всё было гладко… пока я не чихнула.

Пыль и песок закручивались в вихрях и долетали даже до меня. Я не думала, что получится так громко. Наблюдая за ним, вообще забыла обо всех наставлениях. А потом взяла – и чихнула.

Несмотря на собственный рев и отчаянные попытки отбиться от наглого мага, ящер услышал.

А затем слишком ловко скинул Фердинанда и помчался ко мне.

На миг показалось, что всё это время зверь лишь забавлялся, позволяя собой управлять. Но теперь, уловив действительно вкусную добычу, он перестал играть – и в его движениях появилась хищная решимость.

Менталист улетел куда-то в пески, отфутболенный трехметровым хвостом. А крамл прыжками начал забираться на мою “обзорную площадку”.

Сначала я ещё возмущалась, что Фердинанд оставил меня на вершине дюны, сам спустившись в долину. Теперь же это расстояние казалось ничтожным.

Два прыжка крамла, чтобы добраться до легкой добычи, рёв Фердинанда, пытавшегося его удержать, – а я застыла.

Забыла про артефакт переноса и просто оцепенела. Лишь когда оказалась в облаке пыли и Фердинанд прикрыл меня собой, случилось странное.

Столкнувшись с магией принца, розовый монстр с жалобным визгом отлетел к подножию дюны, а потом обиженно поджал хвост и начал скулить.

– Это ещё что за… – начал отборно ругаться мой супруг.

Так мы и выяснили, что розовые хищники, как и знакомые нам паразиты-лужи, обожают ведьминскую магию. Только, в отличие от чёрной каракатицы, ящерица не пыталась меня сожрать. Скорее прыгала вокруг, будто огромный щенок, стремясь прокатить и выманить угощение, преданно виляя массивным хвостом.

Фердинанда такие новости не порадовали.

Почти неделю ректор рылся в дворцовых архивах, пытаясь выяснить, что за феномен его жена и чем это грозит.

Можно было и не стараться.

Уже на занятии с Таргосом я узнала, что ответ лежал на поверхности: ведьм в Вернегарде давно не водилось, а потому об их отношениях с крамлами попросту забыли.

Что неудивительно – всё-таки это земля менталистов. Поэтому маги и не знали, что ящериц можно не только мучить, но и приручать. И что для добычи ценной слезы вовсе не обязательно истязать монстра: достаточно накормить его ведьминской силой и ласково попросить.

К счастью, в тот день в пустыне были только мы с Фердинандом. Иначе картина того, как розовое чудовище позволяет мне гладить свою клыкастую морду, вызвала бы слишком много вопросов.

Но свидетелей не оказалось: никто не видел, как огромная туша скакала рядом со мной, виляя трехметровым хвостом. Никто не слышал, как принц, бранится, пытаясь отогнать монстра от жены.

И уж точно никто не узнал, какими словами он ругал свою чересчур любопытную супругу. Которая вместо того, чтобы воспользоваться артефактом переноса и вернуться в лагерь, полный адептов-менталистов, стояла и надрывалась до хрипоты, пока на нее несся клыкастый зверюга.

***

Этот урок не прошёл даром для всех.

Фредерик и Фердинанд поняли: мир, о котором они, казалось бы, знали всё, способен преподносить сюрпризы. А из-за разногласий с ведьмами многие знания оказались утеряны или спрятаны в ковенах.

И если сам факт тайных сведений, помимо книги Родалона, мало кого обрадовал, то возможность добывать слезу крамла без риска для адептов пришлась ректору по вкусу.

Благодаря артефакту и случайному стечению обстоятельств, я могла показать Фергюсу, что его мир шире, чем принято считать. И что даже древние истины могут быть верны лишь отчасти.

Во все глаза малыш наблюдал, как на нас несется грозный монстр – и вдруг его заслонила черная тень.

– Фердинанд? – устало простонала я, пытаясь обойти мужа.

– Ты не знаешь, как отреагирует “милый питомец” на мага. Он не слишком жалует менталистов, – рыкнул Фердинанд, и на его руках вспыхнула магия.

Учитывая то, что с ним когда-то делали, я не удивлялась. Но всё же чувствовала: зверь, поднимающий столб пыли, не нес угрозы.

Он скорее сгорал от нетерпения, чем от ярости. А вой, который маги приняли за предвестие нападения, был проявлением радости, а не агрессии.

Крамлы не были глупыми.

Учуяв толпу менталистов, ящер замер и покорно склонил голову, обиженно поджимая хвост. Он явно рассчитывал на угощение и игру, но, увидев чужаков, понял: я пришла сюда не ради него.

Обычно Фердинанд брал с собой охрану, когда нам нужна была слеза. И пусть Кламб отдавал её добровольно, удовольствия это ему не доставляло.

– Видишь, – тихо шепнула я недовольному мужу.

Ткнув его пальцем, мол “я же говорила”, пошла знакомить Фергюса с ящером.

На следующий вечер, в нашем особняке в Леворне, впервые сказка для Фергюса была не о великих сражениях менталистов против жутких пустынных чудовищ.

– Ты понимаешь, что ситуация с ведьмами может измениться в любой момент? – прошептал Фердинанд, подтыкая сыну одеяло.

Могла.

Ведь у Таргоса не было наследника, а Фергюс оказался магом, таким же сильным, как его отец. Это радовало и одновременно тревожило.

За восемь лет у Фредерика так и не родился сын. А это значило, что, несмотря на все отказы Фердинанда, наш ребёнок оставался прямым претендентом на трон.

Но вслух об этом говорить было запрещено.

У Императора оставалось еще десять лет, чтобы обзавестись наследником. И, судя по слухам, он уже отчаялся настолько, что решился завести фаворитку.

Августа рвала и метала, дозволенные при дворе цвета становились все бледнее, а мы с Фердинандом прятали свое тихое счастье в столичном особняке.

С ребёнком в башне ректора жить было неудобно. Но и отказываться от спальни наверху мы не спешили.

Она стала нашим местом уединения. Когда Фергюс оставался с нянями и учителями, мы могли позволить себе минуты слабости… или несколько часов страсти.

В остальное время Фердинанд возвращался в особняк. А у меня наконец появилось место, которое я могла назвать настоящим домом.

Что касается прошлого.

За столько лет оно казалось каким-то странным сном. Будто там я спала, а только здесь по-настоящему проснулась.

Таргос больше не показывал мне отражение, а я и не просила.

Да и сам он настолько проникся рождением Фергюса, что, кажется, забыл о том, что я ему не родная.

Теперь у меня была настоящая семья, а у Фергюса – пусть и тайный, но всё-таки дедушка.

А возможно, однажды наша небольшая и разношерстная семья станет еще больше.

Точнее, не когда-нибудь, а очень скоро.

Уж слишком любвеобильным оказалось моё посапывающее рядом ручное чудище.

– Я чувствую, у нас будет маленькая ведьма, сладкая. Не переживай, я уже придумал, как объяснить ее брак с ведьмаком, когда Таргос выберет достойного жениха, – сонно пробормотали за спиной.

В смысле – брак с ведьмаком?!

Что значит – уже придумал?!

Я сама только сегодня узнала!

Понимая, что утро моего всезнающего мужа начнётся вовсе не с поцелуев, я решила не откладывать и активировала кулон.

– Вэле. Спокойный сон до утра, – прошептала.

Успокаивающая темнота сменилась запахом океана, а на талию легли тяжёлые ладони.

– Я знал, что ты не сможешь терпеть до утра, сладкая. Уже больше недели мы не оставались вдвоем, я жутко соскучился, – прошептал Фердинанд в мою шею и принялся стягивать платье.

Желание ругаться сменилось недоумением. Кажется, похотливое чудище специально попыталось меня разозлить, чтобы я активировала кулон – и он мог меня соблазнить.

Что ж, похоже, кого-то ждёт сюрприз.

– Значит, ты не уверен, что у нас будет ведьма? – слегка разочарованно спросила я, наклоняя голову и позволяя себя целовать.

Губы супруга застыли на коже, а меня развернули, заглядывая прямо в глаза.

– Ты в положении? – с искренним изумлением поинтересовался принц.

Я планировала сделать это иначе: романтический ужин после утомительного путешествия, потом няня для Фергюса и ночь любви. Но вышло не хуже, чем я представляла.