Текст книги "Ассистентка. Женить ректора (СИ)"

Автор книги: Сандра Хартли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 31 страниц)

– Снимайте, – уверенно сказала я, и дама пожала плечами.

Впервые я чувствовала себя богатой дурёхой, разбрасывающей золото. Должна признать: в какой-то степени это приятно, но вредно для мозгов.

А когда надела это пышное безобразие – мозги отключились напрочь.

Я всегда хотела свадьбу.

Красивую, с высоченным тортом, тамадой и танцами, с дурацкими традициями, чтобы ноги болели от неудобных туфель, гости кричали “горько”, и букет – в подругу.

Сейчас, глядя на себя в молодости, я поняла, сколько упустила.

Я шла за мужчину, прибитого опытом.

У Николая были кредиты, ребенок и алименты. Какая тут свадьба?

Путёвка в Египет – и то горящая, по скидке. Тогда я и тому радовалась. Влюблённая дурёха.

А теперь…

– Юлианна, с вами всё хорошо? – руки коснулась Мишель, и я только тогда осознала, что стою и плачу.

Ах да, помолвка Юлианны. Она ведь так и не вышла замуж. Можно даже не врать.

– Я мечтала о похожем платье. Чтобы под руку, к алтарю. Чтобы один раз, один вдох, один мужчина, – почти прошептала.

А потом заметила в зеркале злые черные глаза ректора… и бледного как полотно лорда Николаса. Кажется, меня слышали и, в кои-то веки, у гада бывшего проснулась совесть.

Сюрприз так сюрприз. И главное – как вовремя.

– Простите меня, Юлианна, – хрипло сказал подлый предатель и быстро убежал.

Обернувшись, я вопросительно посмотрела на Мишель.

Она что, во дворец бегала, пока я тут страдала по прошлой жизни?

Девушка и сама стояла, чуть не плача. То ли прониклась сочувствием, то ли было стыдно, что зря побеспокоила принца.

– Простите, ради Пресветлого, простите. Я увидела Его Высочество возле лавки артефактов и решила, что он вас образумит. В таком платье нельзя во дворец. Даже на репетицию нельзя. Я совсем… Это же вы… Это же вас… Я не знала… – покраснев, Мишель вышла, а я посмотрела на Фердинанда.

Он так и остался стоять, сверля взглядом платье, мои высохшие слезы и пальцы, перебирающие искрящийся и поблескивающий фатин.

– Как дела во дворце? – натянуто спросила. – Мне тут Рамон поручил развлекать леди Сантэй… вам об этом что-то известно? – воспользовалась моментом и попыталась разрядить обстановку.

Размазывая слёзы рукой, я даже кривую улыбку пыталась натянуть.

Судя по взгляду чудища, вышло жалко.

Сочувствие в чёрных глазах кололо кожу, и платье стало тесноватым и колючим. Будто он видел больше, чем я хотела показать, и от этого стало некомфортно.

Принц проигнорировал мой вопрос, протянул руку, заставляя спуститься с пьедестала, а потом достал свой платок.

– Вам идет платье, Юлианна. Только вот жених по размеру был мелковат, – холодно произнес ректор.

Игнорируя приличия, он сам вытер мои слёзы, коснулся губами руки и только потом наклонился к уху:

– Рамону нужно кое-что проверить. Он передал вам монеты? – едва слышно прошептал.

Уловив кивок, Фердинанд выпрямил спину, ещё раз осмотрел платье и потер щетину:

– Вам пойдет золотистое – на стенде справа. И небесно-синее, с рукавами, – невозмутимо произнес он и вышел.

Ни тебе “хорошего дня, Юлианна”, ни ответа на вопрос.

Ну хоть не стал к платью придираться, читать нотации и занудствовать, что во дворец в таком нельзя. Как говорят – и на том спасибо.

***

По закону яблока на голову, как только я испытаю благодарность к чудищу – он обязательно покажет, что зря.

Я всё-таки решилась купить неправильное платье, помимо тех, что рекомендовал его ректорское высочество… И тут прилетело то самое яблоко.

– Я прошу прощения, леди Свон, но Его Высочество приказали спрятать это платье и никому не продавать. Оно слишком яркое. Я вынуждена вам отказать, – смущённо произнесла дама.

Истерить и требовать свое?

А смысл?

Моя истерика никак не отменит приказ целого ПРЫНЦА.

А потому я криво улыбнулась, сложила в магтелегу три пресных платья и посмотрела на Мишель.

Фиалка бледнела, краснела и явно пыталась подобрать слова.

Пришлось облегчить муки ее совести:

– Вы не могли знать о моем несостоявшемся замужестве, леди Сантэй. Это уже неважно. Время прошло, и я смирилась, – погладила девушку по руке.

Она натянула улыбку, но напряжение никуда не ушло.

Чем дольше мы катались по городу, тем больше меня смущала погруженная в раздумья фиалка.

Стоило ей забыть про своё цветочное амплуа и лицо Мишель будто менялось. Исчезала наивность, улетучивалось показное сожаление. В почти детских чертах всё чаще сквозила легкая досада – и это поневоле заставляло задуматься, присмотреться повнимательнее.

Если бы это была любая другая девушка, я бы решила, что переживает она вовсе не из-за моих слёз, а оттого, что всё пошло не по её сценарию.

Будь на её месте Констанция – она бы вызвала Фердинанда, чтобы продемонстрировать, насколько неподходящая у него ассистентка. Мол, несмотря на все уговоры, выбрала ужасное платье – такую нужно срочно менять.

А теперь бы сидела в экипаже расстроенная, что всё пошло не по плану.

Но это ведь Мишель. Вряд ли она из тех, кто способен так убедительно притворяться всё это время. И зачем ей это?

Остаток походов по лавкам выдался скучным: платки, украшения и брошки.

Мишель смотрела на всё с натянутой улыбкой, выбирая строго под наряды.

А я вовсе не смотрела. Под мои платья разве что кулон, который дал принц. А уши у Юлианны не были проколоты, и меня это устраивало.

Обедали мы с леди Сантэй в городе, а ужин прошёл уже привычно.

Рамон так и не обмолвился о кошеле с золотом, а я решила: это плата за услуги няньки.

Да и наверняка денюжки были казенные. Или из кармана самого Фердинанда.

Если бы я только знала, что будет дальше… лучше бы вернула их сразу.

Глава 19. Бывший

Следующим утром Рамон снова постучал в мою дверь, с тем же строго-просящим выражением.

– Вам не стоит соглашаться на прогулку, дождь обещают, – тихо сказал он и, покосившись в коридор, вышел.

Ясненько.

Монеты были точно не на шопинг. Приняв их, я фактически согласилась нянчить будущую принцессу.

Пришлось отрабатывать.

Показывать Мишель Академию, гулять по саду чуть ли не за ручку и приторно улыбаться.

Почему приторно? Потому что меня раздражало, что милая фиалка ходит по Академии и не стесняясь рассматривает, что и где изменит на свой вкус.

Да, вчера я думала, что мне послышалось. Но нет.

Ещё не выиграв Отбор, Мишель Сантэй уже возомнила себя невестой принца. А её фраза, на которую я не обратила внимания в первый раз, прозвучала еще по меньшей мере раз десять.

Вероятно, девушка ждала от меня подтверждения, что на принца никаких видов я не имею. Но увы.

Такого приказа никто не давал, а доверительных отношений с этой загадочной фиалкой у нас не выйдет.

Порадовалась я только одному – когда мы вошли на полигон ведьм.

Видеть Монику было почти как вернуться домой с командировки. И ведьма ответила мне такой же улыбкой.

Сегодня адепты удачно отрабатывали магию растений, и как из семян прорастали целые кусты – показалось будущей принцессе интересным.

– Тебя что, назначили её нянькой? – прошептала подруга, наблюдая, как Мишель ходит между адептами с видом строгого профессора.

– Вроде того. Причем под видом дела Имперской важности, – улыбнулась я в ответ.

Да уж, за такое одного кошелька золота мало.

– Смотри, подруга, мутная какая-то твоя фаворитка. Всё это только ширма, – Моника обвела фигуру девушки рукой. – Ты с ней поосторожнее, – едва слышно предупредила.

Интуиции ведьмы я верила, но деваться было некуда.

До самого ужина мы бродили, наблюдали, обсуждали переделки и перестановки.

Точнее, будущая хозяйка обсуждала, а я слушала, изредка кивала и поддакивала.

Если они и были знакомы с Фердинандом, она явно его недооценивает.

Выкрасить зал тренировки факультета защитных чар в более пастельные тона, как любит Императрица – это, конечно, благородный порыв. Но ректор, который всё время ходит в чёрном, вряд ли оценит.

На ужин мы с моей новой почти-подружкой также шли вместе, а потом она щедро пообещала поговорить с Фердинандом, чтобы меня снова усадили к ним за стол.

Я, как истинная приближенная к будущей принцессе, благодарно склонила голову, поблагодарила за щедрость и выдохнула, избавившись от её вечной болтовни.

Почти пустой стол и, наконец, какое-то мясо под странным соусом.

Это даже немного подняло настроение. А ещё очень удачно мы с Мишель гуляли по библиотеке, и я прихватила с собой учебник по истории.

После всего, что увидела в столице, жуть как захотелось понять, что за прогрессивная Северная Империя.

Возможно, получив золото, мне не стоит тратить его на старую рухлядь или съёмную комнату. Напротив, собрав всё, стоит уехать туда, где взгляды и нравы свободнее, мода не ограничена тремя цветами одного фасона, а мужчины не откупаются от поруганной чести пустыми обещаниями.

Спокойно почитать не вышло.

В дверь часто и мелко постучали, и я сразу поняла, кто это. Однако нянчить принцессу жуть как не хотелось.

– Леди Мишель, у меня после прогулки ноют ноги. Возможно, после завтрака… А сегодня я предпочту почитать, – сходу отказала я девушке.

Лишь тенью на ее лице мелькнуло недовольство.

Как же – будущим принцессам не отказывают. Их ублажают, облизывают в надежде урвать кусочек благосклонности.

Но я тут ненадолго, и к тому моменту, как эта леди наденет свою корону, уже исчезну из этого города. А возможно – и из страны.

Но и сдаваться моя настырная подопечная не собиралась.

– Мне очень позарез нужна ваша помощь, леди Юлианна. Лорд Тарвин занят и сказал, что вы знаете Академию не хуже. Я потеряла кулон во время прогулки. В дамской комнате, когда мы смотрели зал для тренировок, – с мольбой в глазах она вцепилась в мою руку. – Я не смогу без него уснуть, – даже слезу пустила для убедительности.

Вздохнув, я захлопнула дверь и достала артефакт.

– Бродить по пустым коридорам ночью – не самое приятное занятие. Если его нет на пятом этаже, будем искать утром, – строго сказала, и девушка охотно закивала.

Что ж, это ненадолго.

Полчаса – и я смогу почитать. А завтра пусть Рамон сам рыщет по Академии или, вон, Арсо приставит к принцессе в услужение.

Хватит декану брать взятки за то, что должен делать бесплатно. Пусть выслуживается перед будущей хозяйкой.

Всю дорогу до дамской уборной Мишель рассказывала, как сложно спать в чужом месте без кулона, и я даже почти прониклась.

Почти – до того момента, пока у стены дамской комнаты не увидела высокую мужскую фигуру с белобрысой шевелюрой.

Заметив нас, Николас пошёл навстречу, а я замерла как вкопанная.

– Кулон, значит, – со злостью посмотрела на эту подлую змею.

– Простите, леди Юлианна. Декан Прут встретил меня после ужина в саду. Он заметил, как мы дружны, и попросил помочь. Теперь я всё знаю. Вы так его любили… любите. Уверена, увидев вас в том платье, он всё осознал. У вас может быть всё то, о чём вы говорили. Просто дайте ему шанс, – вещала фиалка с самым проникновенным видом.

Или она настолько глупа, или принимает меня за дуру.

Но с бывшим нам и правда стоит поговорить – только вовсе не о любви.

– Вы мне очень помогли, Мишель. Я благодарна. Сама бы не решилась искать с ним встречи, – пожала я руку девушки в ответ.

Вот тут она прокололась.

На лице отразилось искреннее удивление, а я улыбнулась и уверенно пошла к Николасу.

– Николас, дорогой… – театрально вздохнула и кинулась ему на шею.

Даже сам подлый предатель опешил от такого поворота. Ещё вопрос, кто кого встретил после ужина и назначил сие рандеву.

– Юлианна, ты хотела поговорить, – ошарашенно зашипел бывший женишок, но всё же прижал меня крепче к себе.

Очень удачная сцена для сплетен.

Склонившись к уху Николаса, я тихо зашипела:

– А теперь уводи меня куда-то, где мы сможем поговорить наедине. Молча, на руках и с видом вселенского обожания, – злобно сказала я и прикусила мочку уха.

От такого дар речи декана пропал сам собой – меня подхватили на руки и унесли в противоположную сторону от ошарашенной Мишель Сантэй.

Она сама вырыла себе яму, даже не подозревая, насколько глубокую.

***

Оригинальностью бывший Юлианны не отличался.

Как и все предатели, утянул потенциальную любовницу к себе в кабинет.

Диванчик, стол, широкое кресло – даже мини-уборная имелась. Уйма мест для развращения юной бывшей невесты при наличии фантазии.

Однако меня сюда звала вовсе не внезапная страсть. Скорее – жажда мести и информация.

– Юлианна, что за представление? Я помолвлен! Да ещё и при леди Сантэй… Зачем ты позвала меня? Платье навеяло воспоминания? – строго спросил декан.

Даже отошёл подальше и, опираясь на стол, скрестил руки на груди. Судя по хмурому лицу, он всерьёз опасался, что я начну его соблазнять.

Это было бы даже забавно – если бы не раздражало так сильно.

– Хм… Я позвала? – на всякий случай уточнила.

– Ну не я же. Леди Мишель нашла меня после ужина, рассказала, что ты впала в истерику и грозилась… что-то с собой сделать, если я не приду, – с искренним недоумением вещал бывший предатель.

А я пыталась выстроить мотивацию.

На что она рассчитывала?

Что я кинулась бы на шею? Ну допустим. А дальше?

Фраза про "что-то с собой сделаю" оставила намек… но что она может? Она даже не ведьма.

– Николас, скажи, а есть универсальное противоядие? – спросила, и мужчина тут же рванул ко мне.

Силой усадив на диван, он присел рядом и обхватил мои руки.

– Послушай, я знаю, что поступил подло. Но у меня не было столько золота. Как бы я ни относился к тебе… отец ни за что не позволил бы заплатить за тебя такую сумму. Столько золота даже у Фера нет. Малыш, я виноват. Но что мне нужно было делать? Украсть тебя? Сломать жизнь нам обоим? И как бы мы жили? – Николас коснулся губами моих ладоней, и тут я поняла, что кое о чём наша скромняша Юлианна умолчала.

Или же она и сама не знала.

– Николас, какое золото? Ты же разорвал помолвку из-за более выгодной невесты, – решила бить наугад.

Попала.

Улыбка декана стала грустной, он поправил свою длинную чёлку.

– Три тысячи золотых – за то, чтобы твой отец подписал разрешение на брак. Разве он тебе не похвастался? – спросил бывший жених.

Да уж, сумма неподъемная. Но это никак не вязалось с воспоминаниями Юлианны.

В голове всплывали отрывки: слёзы, крики, мольбы не бросать её и холодное “ты меня не достойна” от Николаса.

Да и отец всегда называл ее дешевкой и хотел подороже продать. Но я полагала, что речь идёт о том, чтобы выгодно выдать замуж, а не буквально продать в рабство.

Осталось выяснить у Моники, насколько это законно.

Хотя нет. После таких новостей – я до завтрашнего вечера не доживу.

Раз подлец не просто подлец, но ещё и трус – у него и выясню. Вряд ли он побежит к инквизиторам с криками "она не помнит, почему я её бросил".

– Скажи, а продать меня без моего согласия он может? – задала я тот самый вопрос.

– Законно – нет. Но ты же понимаешь… – Николас отвёл взгляд. – С его связями, он может сделать всё что угодно. Поэтому Фер запретил ему появляться в Академии, чтобы он не заставил тебя подписать какую-то сделку. Он всегда сам проверял твои письма и заставлял отчитываться, когда ты опаздывала. Я попросил… Прости, малыш. Я просто… не готов. Я сделал всё, что мог. Но постоянно сражаться с твоим отцом и его связями… Я не готов. Прости, – снова горячие руки коснулись моих ладоней, а я даже мстить ему передумала.

Кажется, чудище был прав – жених у Юлианны действительно оказался мелковат.

Может, он и не любил девушку так уж сильно. Но если всё, что сказал, – правда, то он был единственным, кто хоть как-то о ней позаботился.

Он – и злой строгий начальник.

Вот к чему все эти истерики из-за опозданий. Он волновался, что папочка нашел способ продать Юлианну в рабство и увезти.

Картина ее жизни становилась всё мрачнее. Как и мои перспективы.

Николас всё ещё целовал мои руки, а я провела ладонью по его светлым волосам.

– Я не знала, сколько золота он потребовал. Если бы ты сразу сказал всё как есть, было бы не так больно, – почти прошептала, и он поднял взгляд.

– Было бы ещё хуже, малыш. Так я просто подлец, изменник, и ты меня ненавидела. А теперь, я вижу в твоих глазах жалость и презрение. Я – трус, который побоялся бороться за свою женщину. Ненависть и злость было видеть проще, – признался декан.

– А ещё эгоист, – прошептала с улыбкой, пропуская длинные пряди сквозь пальцы. – Ты в первую очередь думал о себе, а не о том, каково быть отвергнутой единственным, кому поверила, и кто обещал заботиться. Это больно… – начала я, но закончить не успела.

В дверь громко постучали, и я поняла, в чём именно заключался план коварной фиалки.

– Декан Прут, откройте немедленно. Я знаю, что вы не одни. Правила Отбора нарушены. Леди Свон скомпрометирована! – раздался за дверью голос Арсо.

Вот же змея в цветке. Знала, что Рамон может замять скандал и притащила главного сплетника Академии.

Поднимаясь, я осмотрелась.

– В уборную, – подсказал Николас.

Я улыбнулась и покачала головой. Там-то они точно будут искать. Второй шанс опозорить меня Арсо не упустит. В ящике для бумаг найдёт.

Осматривая кабинет, я заметила у окна знакомую будку. Кажется, ее тут оставили для красоты и сегодня она спасёт мою честь. И Николаса от скандала.

– Нет, – прошептал он, проследив за моим взглядом.

Других вариантов у нас не было. Улыбнувшись, я пожала плечами.

– Мне не привыкать. А скандал не нужен нам обоим. Вторая разорванная помолвка и другого выбора, кроме как бежать из Империи, у нас не останется. А у меня тут еще дела, – тихо сказала я, забираясь в будку.

Николас вздохнул и протянул руку.

– Тебя может выбросить куда угодно на территории Академии. Но попробуй прошептать место. Один раз это сработало, – подсказал он.

– Один раз из скольки? – решила оценить шансы.

– Из сотни, плюс-минус, – виновато улыбнулся главный артефактор Академии, а потом занес палец над символами.

– Обнадеживающе. Давай, – кивнула я.

Арсо уже бился в истерике за дверью, а мир перед моими глазами поплыл и начал обретать новые очертания.

Глава 20. Инквизитор

Ветер резко ударил в лицо, сбивая дыхание, потом в нос ударил резкий, живой запах воды – сырой, тягучий, как перед грозой.

Река – бурная, шипящая, в зловещем гуле которой слышались сто голосов. А через неё – выстроенный будто из звезд, сияющий дворец, придавленный к горизонту глухим сумраком.

Интересно, он такой же фальшивый, как и все эти приличия? Как невинность, надетая поверх лжи, как наивность, исподтишка скалящаяся ядом?

Если такое происходит за пределами дворца, что же кишит в его стенах – и почему этому все завидуют?

Осознав, что выкинуло меня на самый край обрыва, прямо к реке, я даже не стала пытаться карабкаться вверх.

Полночь и скандал отправят на мои поиски стражу даже без криков "помогите".

Сев на камушки, я сняла туфли и опустила ноги в воду.

Моя стихия – она всегда пугала и придавала сил. Часы на башне ректора подсказали, что до полуночи осталось всего ничего.

Часы на башне ректора отсчитали остаток времени до полуночи.

Скандал будет. Вопрос лишь в том, признается ли Николас или будет отрицать. Арсо и Рамону только дай повод – они с радостью вышибут меня из Академии.

Непонятно, за что все так невзлюбили Юлианну. Ей досталось от жизни, как никому из них.

Как ни копалась я в воспоминаниях – ничего так и не нашла. А потом ощутила, как что-то кольнуло в груди. Кулон мелко мерцал, и без активации на сон такое случалось впервые.

Я вспомнила, как Фердинанд говорил, что его нужно заряжать магией. Но во мне она так и не проснулась. Только жалкие искры, когда я сильно злилась или боялась. Для зарядки артефакта этого недостаточно.

Вода приятно холодила ноги, а я оперлась на руки и смотрела на луну.

После странного дня долгожданное спокойствие усыпляло не хуже артефакта. Только влажная земля удерживала от того, чтобы лечь и уснуть прямо тут. Твёрдо, сыро, холодно.

За стенами прозвучали отголоски голосов, и я вздохнула.

Стражи скоро придут, а дальше – снова скандалы, интриги, расследования и недовольный взгляд Фердинанда.

Вместо криков где-то сверху прозвучали тяжёлые шаги. Кто-то легко, словно кот с крыши, спрыгнул на берег и пошел прямо ко мне, размеренно, не торопясь.

Сердце сползло в пятки.

Не похоже на стражей.

Чёрный плащ – до пят. Капюшон, как ночная тень. Ни лица, ни силуэта. Только два фиолетовых огня в пустоте капюшона. Менталист.

Меня тряхнуло. Резко. Вспышкой страха.

Не стражи. Не охрана. Не спасение.

Непонятно, кого ещё успела призвать ко мне фиалка. Может, отцу сообщила? Или тому, кто привык решать вопросы руками других?

Взгляд скользнул по берегу. Никакого оружия. Только ветки, тростник, камни. Один камень – в руке. Слишком лёгкий. Палка – тонкая, гибкая. И – куст.

– Кто вы? Снимите капюшон! Меня ищут! Я буду кричать! – громко выкрикнула я, но, заметив меня, чёрная тень только ускорила шаг.

Подняв палку, я смотрела, как приближается тень, и начала отступать. Густые заросли знакомо зацепили юбку, и я вцепилась в ветку как в последний шанс.

– Караган, миленький, помоги. Мы играем в прятки, и я проигрываю. Спрячь меня от злого мага, а его задержи. Я тебе у Фердинанда добуду самую вкусную вкусняшку – только помоги, – шептала я листкам, считая метры до своей погибели.

Как ни странно, ветки за спиной зашуршали, а потом меня увлекло куда-то вниз и в сторону.

– КУДА!!! – раздалось где-то сверху.

***

Живой лабиринт напоминал сотни мелких прутиков, сплетенных воедино.

Простирался караган далеко за пределами самого лабиринта. Точнее, лабиринт был не только на поверхности.

Оказавшись по пояс в воде, я осмотрелась.

Пещера или старая канализация – кто бы знал. Сводчатый потолок в тонкой паутине корней, гладкие, скользкие стены, от которых шел терпкий сырой запах. И всё же это было лучше, чем попасть в лапы тени в плаще.

Караган лёгким толчком подогнал в спину, и я побрела вперёд, мокрая, дрожащая, но уже не сопротивляясь.

Жаль, туфли остались на берегу. Холодный камень жалил ступни, цеплял каждую косточку, и каждый шаг отзывался в ногах мерзкой, липкой дрожью.

Туннель был просторным, высоким – и слишком сильно напоминал старую канализацию. На вдохе резало ноздри затхлой влагой, а за углами будто шептались стены.

Благоухать после такой прогулки я буду точно не цветочками.

Оно и к лучшему. Прежде чем допрашивать, позволят хотя бы привести себя в порядок и собрать мысли.

Нужная пауза. Время, чтобы собраться – и решить: оправдываться… или ударить первой.

Меня заманили в ловушку, и, осознав это, я специально ушла с Николасом, опасаясь других сюрпризов. Он был лучшим другом ректора и не представлял для меня угрозы.

Слабое оправдание, но это всё, что у меня было.

Если я вылечу с Отбора – Мишель потяну за собой. Подлость нельзя оставлять безнаказанной.

Понять бы, как лучше поступить?

Играть в то, что она способствовала встрече любовников, нарушая правила?

Или обвинять в том, что намеренно подставила меня, желая спровоцировать скандал и избавиться от конкурентки?

Без понимания того, что сказал Николас, будет сложно.

Ещё несколько минут я бродила по пустынному коридору, пока не заметила старую лестницу. Кулон на груди снова заколол, я вдохнула и начала подниматься.

Яма вывела в зал. Высокий, полутемный – с множеством колб, стеклянных шкафов, обугленных стоек и притушенным зелёным светом под потолком.

Одна из ведьмовских лабораторий.

К счастью, сегодня практики не было, иначе я бы искупалась не в воде, а в пузырящихся зельях.

Теперь понятно, почему караган опустился именно сюда: тут вкусняшки перепадают регулярно.

Массивная дверь лаборатории предсказуемо оказалась не заперта. Мало кто позарится на то, что творят ведьмы. Тем более, никто не станет соваться на территорию Моники. Никто, кроме попавшей в очередную проблему ассистентки ректора.

Толкнув деревянное полотно, я начала подниматься по каменным ступеням, готовясь слушать собственный приговор.

Смертный – судя по грозному рыку чудища, который эхом отдавался от стен внутреннего дворика.

Я так и не смогла разобрать, что он орал на стражей. Только: “ИЩИТЕ!”

Всё серьёзно.

Раз даже Фердинанда вызывали ночью – нарушение правил отбора тут карается строго и публично.

Что ж, бежать босиком и в таком виде некуда. Да и казнь – это ещё цветочки по сравнению с рабством, если меня словит заботливый папочка. Тут ещё нужно подумать, что хуже.

– Сдаюсь, – тихо сказала я, выходя из подвала, и всё во дворе замерло.

Как в боевиках, я подняла руки и медленно шла к спине своего вероятного палача.

Фердинанд замер и, кажется, перестал дышать.

Только ошарашенные глаза стражей подсказывали, что ждёт меня отнюдь не теплый прием.

Повисшую тишину внезапно нарушили быстрые шаги, и на площадь шагнула та самая тень, от которой я скрывалась.

– Ваше Высочество, леди Свон затянуло в туннель… – запнулась тень, а потом, скидывая капюшон, осмотрела меня примерно так же, как стражи. – Леди Свон? – спросил он, переводя взгляд с меня на застывшего принца.

В горле внезапно пересохло, а потом я оперлась руками на колени и выдохнула.

– Вас же утянуло в туннель, – тихо произнёс мой пугатель-спаситель.

– Да, от вас прятали, – тихо подтвердила я, не поднимая взгляд.

– От меня? – ошарашенно спросил мужчина, снова косясь на подозрительно тихого принца.

– Да. Пришлось пообещать карагану вкусняшки, чтобы он вас задержал, – тихо сказала, пытаясь сдержать то ли истерический смех, то ли слёзы.

Для одного вечера это было слишком.

– Но зачем? Я же вас спасал, – всё ещё недоумевал мужчина.

– Уважаемый лорд, вы себя видели в этом плаще? Вы неслись ко мне, как посланник преисподней. Я понимаю, что Его Высочество зол, но ваше счастье, что у меня в тот момент не оказалось туфель и золота. Иначе, от такого спасителя я бы бежала на другой конец Империи. Вплавь, если бы пришлось, – выпалила, и мужчина удивленно смерил меня взглядом.

Он, похоже, реально не понимал, насколько жутко выглядит.

Чёрный плащ, такие же черные волосы, сияющие в темноте глаза, которые светились фиолетовым. Картину ужаса дополняли светлая кожа, неестественно высокий рост и черный костюм.

Кажется, они с Фердинандом одеваются в местной лавке для готов. Всё – черное, мрачное и не единого цветного пятна.

Выглядел этот горе-спаситель как вампир из ужастиков про Дракулу. И был таким же худым.

Острые скулы, острый нос. Я бы сказала, что они с принцем-ректором были чем-то похожи. Но Фердинанд был более массивным, и плечи были шире.

А этот – словно кровью девственниц питался. Ему только вампиров и скелетов играть.

Зато моя характеристика этого страшилу позабавила.

Расплывшись в улыбке, словно услышал комплимент, он собирался что-то сказать, но Фердинанд поднял руку.

– Достаточно, – тихо рыкнул принц. – Спасибо, Иларион.

– Ваше Высочество, позвольте, – ещё шире улыбнулся мужчина.

– Позволяю. Можете идти, – сухо отмахнулся от него Фердинанд.

Но Иларион не спешил уходить – сверлил меня взглядом и улыбался на все тридцать пять.

– Позвольте представиться, – уточнил он, в два шага оказался рядом и ухватил мою ледяную руку. – Ваша догадка не так далека от истины, леди Свон. Главный инквизитор Империи – Иларион Вельцер. Мне жаль, что я напугал вас, – коснулся руки губами, сверля странного цвета глазами.

Они тухли и становились серыми, а потом снова вспыхивали то фиолетовым, то голубым.

Кажется, он пытался залезть в мою голову.

А когда не вышло – заинтересовался еще больше.

– Вы свободны, лорд Вельцер! – прогремел голос принца.

Но угрозы чудища на Инквизитора не действовали. Вместо того чтобы стушеваться – мне подмигнули и тем же странно быстрым шагом ушли.

Вот и не привлекла внимание Инквизиторов Юляша.

Сегодня моё бинго. Осталось только выслушать лекцию от чудища и собрать вещи.

***

Стражей разогнали, а мне рыкнули:

– В КАБИНЕТ! – и схватили за руку.

Пальцы сжались на запястье, как кандалы.

Игнорируя мокрое платье, капающее прямо на ковёр, Фердинанд усадил меня в кресло. Сам же принялся метаться по кабинету, бесцельно теребя приглаженные волосы.

На нем снова была белая рубашка, натянутая на каменные плечи, и темный костюм – слишком строгий, слишком чёрный, будто он сбежал с бала.

Я чувствовала, как ткань под платьем липнет к коже. Спина заныла от холода. Но прежде чем выслушать очередной выговор, я хотела кое-что прояснить.

– Это правда, что мой отец потребовал у Николаса три тысячи золотых? Что он может продать меня как скот – даже без согласия? Что вы проверяете все мои письма, чтобы я по глупости не подписала сделку? Что вы запретили отцу приближаться к Академии? Что вы вламываетесь ко мне без стука, опасаясь, что меня могут украсть? – выпалила на одном дыхании.

Фердинанд замер.

Я видела только его спину. Чёрную, напряженную, словно вырезанную из камня.

Он дышал часто, сбивчиво – слышно было, как воздух цепляется за горло, как плечи поднимаются и опускаются, будто ему не хватало воздуха.

– А ещё у вас нет выходных, отпуска, и запрещено выходить в город без сопровождения. Но все мои якоря могли посыпаться, когда вы напились хитируса, – бросил он сухо, не оборачиваясь.

Такого признания я точно не ждала.

Меня будто ледяной волной накрыло. Откинувшись на спинку кресла, я с трудом подавила нарастающую дрожь.

Это что ж выходит?

Всё это время?..

Бедная девочка.

– Всё это время вы контролировали разум Юлианны? – выдавила я, чувствуя, как внутри поднимается странный, вязкий ужас.

Юлианна даже телом своим не могла распоряжаться. Ни выходных. Ни отпуска. Ни отголосков свободы или самостоятельности.

Что за жизнь такая?

И они ещё удивляются, что она чудила с зельем приворота, чуть не отправившись на тот свет.

Пока я осознавала, как глубоко влипла, чудище наконец повернулся.

– Почему вы говорите о себе в третьем лице? – его голос прозвучал хрипло, с металлической ноткой.

Фердинанд прожигал меня взглядом, осматривал платье, порванное ветками, и растрепанные волосы. А потом смотрел в лицо, пытаясь что-то понять.

Да, иногда рассказы о жизни Юлианны были настолько жуткими, что я просто не могла представить, что это могло бы случиться со мной.

– Потому что той Юлианны больше нет, – ответила я тихо, но отчётливо, чувствуя, как внутри всё обрывается. – Она растворилась в бесконечных попытках вернуть любовь бывшего жениха и исчезла. А я больше не хочу так жить!

Я встала.

Мокрое платье хлюпнуло, холод обжег лодыжки, но было уже всё равно. Страх снова сменился тоской. Тягучей, темной, липкой – как болотная вода.

Пока меня защищает хитирус.

Но что станет потом?

Не успела подумать о своём “потом”, как меня рывком вжало в мужское тело – крепкое, горячее, твердое, как гранитная плита.

А в следующее мгновение я почувствовала холодные, солёные губы на своих и пальцы, вонзившиеся в талию.

– Не смей даже думать о таком, слышишь? Если нужно – я к кровати тебя привяжу. Пока действие хитируса не пройдёт. А потом навсегда уберу гиблые мысли из твоей головы, – шипел Фердинанд прямо в мои губы, чередуя угрозы с поцелуями.