Текст книги "Ассистентка. Женить ректора (СИ)"

Автор книги: Сандра Хартли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 31 страниц)

Глава 25. Ривентар

Насколько крупно я влипла – побежала узнавать у ведьмы, игнорируя кристалл вызова, который сиял в кармане.

Чудище уходил из столовой снова злой, и получасовое опоздание ничего не решит.

А вот незнание элементарных названий танцев может решить многое.

Хорошо, если Фердинанд там один.

А если он решил представить меня лорду Трейсу, чтобы объяснить новые правила?

Или, того хуже, провести разъяснительную беседу при Главном Инквизиторе?

От одной мысли по спине пробежали мурашки, а ноги сами ускорились. Еще никогда за эти дни я так не мчалась в подвал.

Моника, как всегда, вела лекцию. Однако, заметив залетевшее в кабинет облако разноцветных юбок, которые я задрала по самое колено, даже не стала задавать вопросов.

– Слушаю, – сказала ведьма, уводя меня в коридор.

– Что такое ривентар и насколько сложно научиться его танцевать? – выпалила я, опираясь на стену.

Глаза подруги округлились.

Ох… судя по выражению лица – влипла я не просто по уши, а по самую макушку.

– Меня что, казнят? – уточнила на всякий случай.

Моника выдохнула.

– Вряд ли, подруга. Но спрыгнуть в реку с пятого этажа и остаться сухой – было бы проще, чем научиться это танцевать, – сочувственно сказала она и увела меня подальше от чужих ушей.

Ривентар – это действительно танец.

Судя по её объяснению, даже не особо сложный. Ну… если ты провидица и в свободное время читаешь мысли.

Всего-то: каждый из партнёров должен знать движения и танцевать, не касаясь друг друга.

Точнее, не так. Это единственный танец, в котором ведет женщина, а не мужчина. Левая ладонь дамы касается груди партнера, и потом пара кружит по паркету.

Всего-то: каждый из партнёров должен знать движения наизусть и танцевать, не касаясь друг друга.

Точнее – почти не касаясь. Единственное соприкосновение – левая ладонь дамы, положенная на грудь мужчины.

А дальше – магия. Пара кружится по паркету, угадывая движение по взгляду.

– То есть вся сложность в том, что ведет женщина? – на всякий случай уточнила я.

Моника пожала плечами:

– Прости, Юля, это всё, что знаю. Раньше ривентар считался ритуальным. После посещения храма Пресветлого пара магов танцевала его, демонстрируя особую связь. Настолько сильную, что партнёры предугадывали движения друг друга без слов. Но это, возможно, только легенда. Как его учат и танцуют в реальности – без понятия, – сухо отозвалась она и сочувственно хлопнула меня по плечу.

– Я влипла, – перевела я жест Моники, снова глянув на мерцающий кристалл.

Вот честно. Сейчас было бы проще прыгнуть в реку и остаться сухой, чем смотреть в глаза чудищу и признаваться, что я только что наврала при всех.

Но выбора не оставили. Придётся.

В конце концов, это ему нужно, чтобы я осталась в финале. Пусть сам и думает, как вытащить свою ассистентку из очередной ловушки будущей невесты.

Сам позволил фиалке развлекаться за мой счет – вот теперь пусть оценит последствия.

Скомкано простившись с Моникой, я побрела к кабинету начальства, морально готовясь к выговору и вспышкам королевского гнева.

***

Едва переступив порог ректорской обители, я оценила картину молчаливого осуждения и поняла, что ходила к ведьме не зря.

Сегодня отчитывать меня будут в присутствии свидетелей.

Фердинанд стоял у окна и что-то рассматривал во дворе, а за его спиной стояли два кресла.

В одном сидел новый распорядитель Отбора, во втором – уже неулыбчивый Инквизитор.

Стоило мне тихо прикрыть за собой дверь, как прозвучала обычная фраза начальника:

– Вы опоздали, – холодно произнес он.

Словно никакой ночи не было. Словно мы вернулись к тому самому первому дню: он – ректор, я – ассистентка. Ничего больше. Ничего не было, ничего не изменилось.

Развернувшись, чудище смерил меня тяжелым взглядом, а потом направился к своему столу.

Что ж, я смогу к этому привыкнуть.

Осталось только отогнать отголоски воспоминаний о его поцелуях.

– Простите, – тихо выдавила я, не зная, что он желает услышать в ответ.

Нет, будь мы вдвоем – он бы услышал что-то другое.

Но при свидетелях…

Я всё ещё дружу с головой, достаточно, чтобы не творить таких глупостей.

Чудище же явно играл свою роль. Сверлил меня взглядом и не спешил начинать разговор.

А ещё, кроме него, взглядами меня прожигали два мага в креслах.

Так и хотелось спросить: я тут вместо клоуна? Или они ждут, что я упаду в ножки и буду молить о пощаде?

Так мы и стояли. Точнее, я стояла, как статуя, а они сидели.

Молчание затягивалось, я по привычке изучала ворсистый ковёр, не спеша раскаиваться.

Наоборот, появилось желание напомнить Фердинанду, что он, вообще-то, ректор, и у него дела.

Первым, как ни странно, нарушил молчание новый распорядитель:

– Итак, вы умеете танцевать ривентар? – тихо спросил лорд Трейс.

Я даже повернулась к мужчине.

В отличие от взгляда Рамона, по его глазам нельзя было ничего понять. А на лице было скорее любопытство, чем пренебрежение или брезгливость, которой меня встречал коротыш.

Что ж, врать не было смысла.

Покачав головой, я честно призналась:

– Нет, я соврала. Арсо не жалует меня ещё со времён учёбы. Глупо платить за уроки, которые он превратит в моё публичное унижение.

Мужчина улыбнулся и посмотрел на сидевшего рядом Инквизитора.

Лорд Вельцер утвердительно кивнул:

– Наша леди Свон всё же решила говорить правду, – тихо сказал он, переводя взгляд на Фердинанда.

Проследив за его взглядом, я столкнулась с теми же недовольными чёрными глазами.

В отличие от своих гостей, принц всё ещё был на меня зол. Очередной раз – и снова непонятно на что.

– Она не оставила мне выбора, – с намёком сказала я ректору, и он поднял руку, прищурился и посмотрел ещё строже.

Если чудище и доверял своим гостям, то не настолько, чтобы при них я могла плохо отзываться о его невесте.

Сегодняшняя шалость фиалки, кажется, сойдёт ей с рук. Или же она просто не нарушила планов самого ректора – а потому пусть девочка тренируется.

Внутри тихо звенело негодование, ректор сверлил меня недовольным взглядом, а я молча комкала пальцами подол.

Я банально не понимала, как себя вести и чего вообще от меня хотят.

– У вас есть список заданий на сегодня? – сухо спросила, когда молчание снова затянулось.

Вместо привычного листа с поручениями, в ответ прозвенел странный вопрос:

– Зал для тренировок на факультете защитных чар пустует. Артефакт у вас при себе, Сильвен? – спросило чудище.

– Да, я думаю, у нас есть по меньшей мере три-четыре дня. Для всей программы этого мало, но мы выучим основы. Думаю, с помощью лорда Вельцера дело пойдёт быстрее. А потом вы подкорректируете недочеты в процессе, – с улыбкой ответил лорд Трейс, точно понимая, о чём идёт речь.

И не только он.

Иларион, сидевший рядом, тоже всё понял – и скривился.

– Предлагаете играть в няньку вместо того, чтобы следить за остальными? – недовольно отозвался Главный Инквизитор.

Ответным взглядом Фердинанда можно было жечь костры, но Инквизитора, как и прежде, это не пугало.

– Ты знаешь, зачем ты тут, Иларион. Не заставляй повторять, – холодно сказал он.

Иларион хмыкнул и закатил глаза.

Пока два упрямых менталиста мерялись взглядами, обо мне как-то удачно забыли.

Ненадолго.

Ректор и Инквизитор закончили вести безмолвный магический спор, и лорд Вельцер недовольно фыркнул:

– Ладно. Но перед Императором ты сам будешь отвечать за последствия. Чтобы потом не предъявляли мне претензии, – выплюнул он и обиженно сложил руки на груди.

На этом странный поединок упрямства закончился, и я оглядела хмурых мужчин.

Все трое как-то недобро посмотрели на меня.

– У меня нет при себе левитирующего артефакта, – прошептала, пятясь к двери.

Иларион снова фыркнул, лорд Трейс натянуто улыбнулся, а чудище обреченно вздохнул.

– С этого дня у нас новые правила, – так же сухо объявил он.

Как и в прошлый раз, правила мне не понравились.

До того момента, как выберут финалисток, лорд Трейс и лорд Вельцер становились моими няньками. И да – Иларион сразу понял, что о ривентаре я соврала.

Ну и, конечно, настоятельно посоветовали говорить Инквизитору только правду. Мол, и без того, чтобы залезть в голову, Главный Инквизитор видит меня насквозь – и врать только делать себе хуже.

Что ж, не знаю, что он там видит, но делать испуганный вид не пришлось. Опустив глазки, я покорно слушала план своих мучений.

В перерывах между трапезами в столовой меня будут учить манерам, танцам и придворному этикету. Завтра лорд Трейс обещал вызвать модистку и подшить платье, которое уже приготовил, а потом – и ювелира, который подберет украшения.

Я должна попасть в финал, и ради этого принц даже освободил меня от обязанностей носить ему документы, обед и чай.

Очень щедро с его стороны – если не учитывать тот факт, что большая часть адептов и преподавателей сейчас на выездных практиках, а обедает он в столовой с фаворитками.

Таким образом, вся работа состояла из его накопившихся отчётов, с которыми и так придется справляться самому.

Я бы напомнила об этом, будь мы вдвоем. Как и про жалование, которое ещё в глаза не видела, или домик в часе езды от Эльверона.

Но мы не вдвоём – а потому я молчала.

Только изредка, после очередного намека, что я невежда, бросала в Фердинанда весьма красноречивые взгляды, которые он игнорировал.

Вследствие инструкций чудища стало понятно одно: неделя будет нелегкой.

И победой станет не то, что я попаду в финал Отбора, как обещал мне Сильвен, а то, что я сохраню голову и чудом не выдам себя перед Иларионом.

Закончив речь и раздав все инструкции, принц устало откинулся на спинку кресла, а потом посмотрел на своих гостей:

– Если всё понятно – Сильвен, идите готовьте артефакт. Иларион, сделай вид, что обходишь территорию. Не стоит показывать девушкам и Арсо, что вы помогаете Юлианне, – сказал он мужчинам, и те направились к выходу.

Я уже почти проскользнула следом за Сильвеном. Почти.

– Я вас не отпускал, – будто сосулька в спину полетела фраза начальника.

Я даже не вздрогнула – просто обреченно выдохнула.

Ну конечно… впереди ещё основная часть лекции в стиле “я приказываю – вы выполняете”.

Глава 26. Ручное чудище

Пришлось приложить усилие, чтобы не застонать, не проигнорировать слова Фердинанда и не сбежать.

Сцепив зубы, я прикрыла дверь и натянуто улыбнулась.

– Особые распоряжения? – процедила сквозь зубы.

Не сорваться и не наговорить грубостей было сложно, но я держалась. И чудище это видел.

В уголках губ мелькнула улыбка, насмешливая и почти нежная, а потом он поднялся, обошел стол и скрестил руки на груди.

– И это всё, что вы мне скажете? – как-то странно спросил.

Такое ощущение, что он ждал потока возмущений. Почти предвкушал, что я начну сыпать в него язвительными фразами.

Я это видела – и потому молчала.

Нет уж, он не выведет меня на эмоции. Не сегодня.

– Спасибо за помощь. Я бы не справилась без лорда Трейса, – сухо процедила, желая сменить тему.

Фердинанд хмыкнул, поманил пальцем подойти и даже протянул руку.

Э нет. Чем ближе к двери – тем выше шанс, что маска покорной ассистентки останется на мне.

Но чудище желал повеселиться. Его явно забавляли мои попытки изображать спокойствие.

Не получив своего, он шагнул и сам привлёк меня ближе.

Только краем глаза я заметила, как на двери мелькнула защитная сеть, а потом огромные руки вжали меня в мужскую грудь.

– Я хотел услышать, что ты соскучилась по мне, Юли, – прошептали в мои губы, накрывая своими.

Нежно, неторопливо, Фердинанд целовал меня, наслаждаясь, вспоминая вкус и разгоняя по телу отголоски желания. И я снова позволяла.

Гордость валялась в ногах у этого гада, а самоуважение закрыло глаза и отвернулось.

Только тело предательски ныло, желая ощутить то, что обещали руки, бродившие по спине.

– Фердинанд, – тихо простонала, и очутилась на ректорском столе.

– Прости, сладкая. Я тоже соскучился, но нам нельзя, – прохрипел он, а потом губы опустились на шею.

Платье неприлично задралось, а мужская рука уже подбиралась к белью.

Слово “нельзя” никак не сочеталось с голодными поцелуями и тем, как Фердинанд прижимал меня к себе.

– Будь ты ведьмой, я решил бы, что меня снова приворожили. Но это ты, моя Юли. Сладкая, страстная, моя невыносимая девочка, – шептал он, покрывая поцелуями шею.

От упоминания ведьм и приворота у меня резко включились мозги.

– Что значит “снова”? – почти возмущенно прошептала, перехватывая мужскую руку и убирая её со своей ноги.

Ощутив перемены, ректор тихо застонал, оперся лбом о моё плечо и сам поправил платье.

– “Снова” значит “снова”, моя любопытная, – прошептал он в ухо, касаясь его губами, а потом отстранился.

Надеть обратно маску строгого ректора у Фердинанда вышло не сразу.

Несколько минут он пресекал все мои попытки поговорить поднятой рукой и шагал по кабинету, тяжело и редко вздыхая.

Да уж, чудище не на шутку распалилось. Но нельзя – значит нельзя, даже если очень хочется.

Хотя мне и не очень-то хотелось. Уже нет. И точно не на ректорском столе.

А вот что действительно хотелось – так это проучить этого напыщенного гада. Будто очнувшись ото сна, внутри зашептала гордость.

Позорить меня перед будущими няньками, значит…

Выдержка у него, значит…

Ага. Вот сейчас и проверим.

Восседая на столе как на троне, я закинула ногу на ногу и руками оперлась о крышку. Юбка задралась выше колен, а спину я выгнула кошечкой, демонстрируя декольте.

Поза была вызывающе провокационной, и я не собиралась её менять, пока не получу ответ.

Чудище сам говорил, что менталиста нельзя приворожить. А вот теперь, оказывается, возможно.

Такое в книгах не найдешь, и у Моники не узнаешь.

Зная, какую змею Фердинанд пригрел на месте фаворитки, такая важная информация мне ой как пригодится.

В отличие от самого женишка, я не собираюсь недооценивать Мишель. Её шалости могут зайти куда дальше детских пакостей. И я не собиралась выяснять – насколько далеко.

Да и отдавать этой гадине своё чудище, я не собиралась – уже чисто из принципа. Точно не через приворот.

Наслаждаясь зрелищем возбужденного монстра в клетке, я даже не скрывала улыбку.

Было забавно наблюдать, как он приглаживает волосы, смотрит в окно, потом поворачивается, скользит по мне взглядом и тихо ругается.

– Юли, тебя ничего не смущает? – прохрипел Фердинанд, в который раз пытаясь унять свои инстинкты.

– Нет, мне вполне комфортно, – заявила я, лукаво оскалившись и даже ножкой качнула.

Вышло игриво… а может, даже немного развратно.

Чудище проследил за мной взглядом, шумно выдохнул. А потом… позорно сбежал.

– Будь тут, – недовольно рыкнул он и ушёл в сторону лестницы.

Как взрослая девочка я понимала, что довела мужика до ручки – но стыдно не было. Было приятно. Не всё же ему надо мной издеваться.

Однако со стола я всё же слезла. Даже бумажки, раскиданные в порыве страсти, собрала.

Вести себя как развратная любовница-секретарша не собиралась. Все игры в соблазнение хороши, когда уместны.

Момент прошёл. Пора включить голову.

Чудище быстро справился с вожделением и вошёл уже в привычном черном костюме. Только мокрые волосы предательски выдавали его недавнее состояние – и никак не хотели прилизываться назад.

– Почти одомашненное чудище, – улыбнувшись, прокомментировала я его вид, и ректор вопросительно выгнул бровь.

Упс. Это, похоже, был перебор. Пришлось изображать дурочку.

– Простите, господин ректор. Вам идёт лёгкая небрежность и растрепанные волосы. Вид не такой устрашающий, – невинно пожала плечами.

Да, что-то я совсем осмелела… но Фердинанд не стал играть в “ничего не было, тебе показалось”.

Слегка улыбнулся и устало опустился в кресло, указав рукой на место напротив.

– Не такой устрашающий я могу быть с тобой – в нашей постели, Юли. Для всех остальных я тень Императора. И за пределами спальни – я Ваше Высочество или господин ректор, – всё же напомнил он моё место.

Пусть голос был не таким ледяным, как обычно, но всё равно задело.

Сначала было обидно…

А потом я заметила излишне пристальный взгляд принца. Он явно сказал это намеренно.

Ждал, что я фыркну в ответ, обозову его хамом и уйду оттаптывать ноги новому распорядителю.

Не на ту напал.

Девочка не только с гордостью, но и с мозгами.

– Простите, господин начальник, но не выйдет избавиться от меня так легко. Для начала разберитесь с кулоном и объясните про приворот, – сказала я так же строго.

Точнее, хотела строго, а прозвучало почему-то обиженно.

Фердинанд обреченно вздохнул, подтверждая мои догадки, и откинулся в кресле.

– Приворот не срабатывает, если напоить менталиста зельем только один раз. Но если воздействовать на сознание регулярно, с одной и той же интенсивностью… тогда влюблённость кажется вполне натуральной. И этому почти невозможно сопротивляться, – нехотя объяснил он.

Что ж, туманно, но уже кое-что.

– Как тогда отличить настоящие чувства от навязанных? – удивлённо спросила я, и на губах ректора расплылась грустная улыбка.

– О, это несложно, если знать, что искать. Хитирус в сочетании с цветами аргиреи дают интересный аромат – приятный, сладковатый, напоминающий женский парфюм, – пояснил он.

Догадка пришла внезапно.

Будто вспышка в голове всплыл сон, который я видела, когда активировала кулон. Ведьма, сад… и запах, который успокаивал.

– Или жасмин, – тихо прошептала я и коснулась украшения.

Ректорское кресло скрипнуло. Потом мужчина подошел и сам снял с моей шеи кулон.

– Прости, когда-то я мог уснуть только так. Сознание после длительного воздействия долго восстанавливается. Пришлось обманывать самого себя, чтобы не лишиться рассудка, – почти прошептал он и погладил мои волосы, будто утешал.

– Но зачем ей это? – задала я другой вопрос, не называя имя ведьмы.

Если Мишель провернет нечто подобное – мотив очевиден: она станет женой Фердинанда.

Но Констанция?..

Выходит, никакой пылкой и страстной любви там не было. С самого начала это был приворот и попытка ведьм подобраться ближе к престолу.

О таком Моника мне не рассказывала – и это неприятно кольнуло. Уж слишком я расслабилась, безоговорочно доверяя ведьме.

– Она думала, что доведёт меня до безумства. Решила, что я стану угрожать брату тем, что откажусь от титула и имени, если он не изменит правила и не позволит нам пожениться, – с какой-то тихой грустью произнес он.

Чего-то подобного я ждала, но всё же…

– А он мог? – спросила почти шепотом.

Фердинанд улыбнулся шире:

– Он – Император, сладкая. Он всё может. Более того, Фредерик достаточно меня любит, чтобы пойти на это. Это не тайна, даже для ведьм. Тайна в том, что и я люблю брата настолько, чтобы никогда не просить о подобном. Даже под приворотом, – с улыбкой сказал он, и глаза вспыхнули янтарем.

Фердинанд что-то шептал, его глаза сияли магией, и в тон с ними переливался кулон. В этот раз всё заняло больше времени. Но я не возражала.

Три месяца – слишком мало, чтобы привыкнуть к такому.

Каждый раз, видя, как кто-то магичит, я замирала, как ребёнок на выступлении фокусника. Пусть со стороны это выглядело немного странно, но я всё могла списать на зависть.

В Юлианне всегда были капли магии, и та во мне так и не проснулась. А если и проснулась – то я ничего не чувствовала.

Глаза ректора потухли, а потом чудище расплылся в улыбке и отошёл от стола, на который опирался.

– Вот теперь твои сны будут такими же сладкими, как наши поцелуи, – довольно прошептал он мне на ухо, едва касаясь его губами.

Кулон коснулся кожи, и я отстранила мужчину.

– Ну что вы, как можно, господин ректор. Субординация, – наигранно возмущенно произнесла.

Тихо посмеиваясь, Фердинанд вернулся в кресло и, взглянув на бардак на столе, обреченно вздохнул:

– Тебе пора оттаптывать ноги Илариону, а мне – заняться делами, – так же почти обреченно произнес он.

Кажется, от разборов бумажек его ректорское высочество был не в восторге. Но я не стала оттягивать его мучения.

Тихо поднялась, поправила платье и пожелала ему продуктивного дня.

Сарказм начальник уловил и на прощание одарил меня уже совсем не взглядом, полным вожделения.

Наши с ним отношения изначально были странными – и стали еще непонятнее. Но вот такие вот моменты позволяли хоть немного ощутить, что я тут живу, а не только работаю.

А ещё – чем больше он проникнется ко мне симпатией, тем выше шанс, что я сохраню свою голову на плечах.

Главное – не потерять её уже по другой причине.

Почти ручное чудище заставляло кровь бежать быстрее – и это становилось опасно.

К счастью, я хоть и не ведьма, но никаких видов на меня принц иметь не может. Он сам так сказал.

Он не стал нарушать правила даже тогда, когда потерял голову, думая, что влюблён. И уж тем более не станет спорить с братом ради какой-то там дочери мошенника. Всего-то одна бурная ночь и парочка крышесносных поцелуев – ничего особенного.