Текст книги "Ассистентка. Женить ректора (СИ)"

Автор книги: Сандра Хартли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 31 страниц)

Точнее, вначале – с любопытством, а потом с удивлением.

– Вы договорились с караганом? – не удержался он от вопроса.

Я не стала напоминать его ректорскому высочеству, что подслушивать и влезать в чужой разговор – некультурно.

Подняла взгляд и с самым невинным видом ответила:

– Да, я попросила – и он отпустил. А что такого? Он же разумный, – похлопала глазками, изображая отсутствие интеллекта.

Нет, конечно, я не буду уточнять, что угрожала обкромсать секатором любимого питомца ректора и сделать из него садовую мебель.

Пусть считает, что я умоляла, рыдала или уговаривала.

Фердинанд потер подбородок, но обдумать правдивость этой версии не успел.

Эвелиус что-то прошептал ему на ухо, и, махнув рукой, Его королевское Высочество объявило начало трапезы.

При этом одарил меня таким взглядом, что есть как-то сразу расхотелось.

Чувствую – где-то там он фиксирует все нестыковки и вопросы. И лучше бы мне сбежать подальше, прежде чем действие чудо-травки закончится, и он сможет забраться в мою голову.

В зал начали стекаться слуги с тарелками, и я поняла – ходить мне голодной до обеда.

Разве что будет время заглянуть к Монике. У ведьмы всегда есть что-то выпить и закусить.

Первое, что я почувствовала, – аромат.

Сложный, пряный, будто сладкое переплелось с солёным, а всё это щедро сдобрили дорогим вином.

На серебряных подносах покоилось то, что дворцовые повара, судя по виду, лепили с ночи:

“Саворий из фазаньего яйца и молочного желе, обернутый лепестками лука-вольтара и политый соусом из ферментированной фисташки”.

Так, по крайней мере, восторженно объяснил подошедший слуга, презентуя блюдо.

– Любимое блюдо Императора Фредерика и принца Фердинанда, – громогласно объявил лорд Тарвин.

Понятно. Они решили провести внеочередное испытание.

Выжить в лабиринте – недостаточно, если ты не умеешь держаться за столом.

Я сверлила еду взглядом, будто она могла прошептать мне ответ.

Но нет. Странный бледно-золотистый рулет с прозрачной поджаренной корочкой, политый блестящей зелёной эссенцией, был неподвижен. Или это к счастью.

Неважно, что оно такое и как выглядит. Важно другое – на блюдо глядело двадцать два прибора.

Я не шучу. Несколько разных вилок, несколько ложек, старинные щипцы, несколько ножей, ещё какие-то штуки – словно алхимический набор, а не сервировка.

Возле моей тарелки не хватало только половника. Хотя, кто знает – может, и он был, просто пока не принесли.

Хотелось застонать, сослаться на дурноту и убежать.

Я нервно сглотнула и попыталась вспомнить хоть один эпизод из фильмов или жизни, где кто-то уже ел это нечто.

– Леди Свон, – с мягкой, но очень настойчивой улыбкой произнёс Эвелиус, заставляя меня поднять взгляд. – Раз вы так голодны, что прослушали все мои утренние приветствия… пожалуйста, откройте наш завтрак.

В зале повисла тишина.

Я опустила взгляд на приборы, потом – на своих соседей по столу.

Мишель сочувственно улыбнулась.

Фердинанд… смотрел. Просто смотрел. Не насмешливо, не злобно. Но с интересом.

Рамон сделал пометку.

Что ж. Они явно ждут представление, и никто даже пальцем не коснулся приборов.

Раз уж я всё равно опозорюсь – нужно делать это уверенно и с высоко поднятой головой.

Наградив гадкого декана оскалом, я ещё раз осмотрела приборы, приметив жертву.

– Вы правы, декан Арсо. Я действительно слишком голодна, чтобы демонстрировать манеры. Это ведь не испытание? – наигранно беззаботно спросила, взяла первую попавшуюся ложку и аккуратно отломала уголок рулета.

Точно так же, с преувеличенным наслаждением от того, как перекосило Эвелиуса, я сунула кусок в рот и с улыбкой прожевала.

Гадость почти несъедобная. Напоминала паштет из печени с яйцом, только в вычурной подаче.

– Если это правда ваше любимое блюдо, у вас весьма специфические вкусы, Ваше Высочество, – отвесила блюду сомнительный комплимент, глядя Фердинанду в глаза.

Показалось, в уголках его губ дрогнула улыбка.

А потом он медленно. Показательно медленно, не глядя, взял самый маленький нож, отрезал кусочек рулета.

Следом принц взял самую ближнюю к тарелке вилку и круглый сухарик с общей тарелки.

Вилкой – и всё так же не отводя от меня взгляда – размазал паштет по сухарику и, сунув его в рот, намеренно медленно прожевал.

Когда принц с видом королевского достоинства промокнул рот, будто испачкался, я захотела вернуть кусок этой горькой гадости обратно.

Надеюсь, мои щёки только ощущались пунцовыми и были скрыты слоем пудры, которую я нанесла наспех.

– Как по мне, повар во дворце расстарался, чтобы порадовать наших леди, – невозмутимо произнёс Фердинанд.

Не встать и не уйти из зала стоило мне титанических усилий.

Со стороны казалось, что я всё ещё смотрю на принца.

Но я смотрела вскользь – на гобелен, что виднелся за его спиной.

Смотрела и считала фонарики, чтобы не разрыдаться от обиды.

Этим утром чудище превзошло само себя.

Такой униженной я не ощущала себя даже тогда, когда Рамон рассказал о белье в кармане принца.

Эвелиус что-то сказал девушкам, по залу раздался звон приборов и тихий гул голосов, а я сидела, считала проклятые кисточки на гобелене и вдохи.

Только лёгкое касание локтя сбоку заставило на мгновение отвлечься.

Мишель, с достоинством будущей принцессы, наслаждалась завтраком.

С той же натянутой улыбкой, кивая в ответ на комплименты Рамона, она, словно поддерживая, едва ощутимо коснулась моего локтя своим.

Это было мило, но не помогло спрятаться от насмешливого взгляда декана Арсо и выражения осуждения и порицания от лорда Тарвина.

На чудище я намеренно не смотрела, хоть и ощущала на себе его прожигающий взгляд.

После фразы Эвелиуса, что это только первое блюдо из тех, которыми нас почтит повар Императора, стало понятно – лето будет очень долгим…

⸻⸻⸻⚜⸻༺❖༻⸻⚜⸻⸻⸻

Мишель

⸻⸻⸻⚜⸻༺❖༻⸻⚜⸻⸻⸻

Глава 15. Бутафория

Путь до кабинета Моники прошел как в тумане.

Стоило двери хлопнуть за спиной – дамбу прорвало. Падая на пол, я буквально захлебнулась в рыданиях. Словно школьник, впервые испытавший публичный позор и принёсший родителям незаслуженную двойку.

– Подлец. Ничего другого ждать не стоило, – со вздохом ответила подруга, поглаживая меня по спине.

Моника – единственная, кому я могла рассказать о том, что происходит, наплевав на запрет Фердинанда.

Я выложила ей всё и сразу.

Если принц хотел сохранить нашу игру в тайне – стоило вести себя по-человечески, а не как высокомерный гад.

Теперь пусть пеняет на себя, но мне нужен союзник в этом змеином кубле, и, кроме ведьмы, идти было не к кому.

До комнаты я бы просто не дошла. И тем более не хотела, чтобы кто-то из претенденток слышал всхлипы.

А вот в кабинет Моники не зайдет ни один маг. Это было мое убежище.

Только тут я могла спрятаться наверняка.

– Мне ещё никогда в жизни не было так стыдно. Он обещал помочь, понимаешь? А сам… – задыхалась я, вцепившись пальцами в кресло.

Кое-как меня заставили прийти в себя, вручили кубок с горькой жижей и приказали всё выпить.

Пока что зелье не работало. Надеюсь – только пока.

Судя по камушку в кармане, чудище ждало свою ассистентку.

Для других девушек день без испытаний – это отдых, прогулки по Академии и истории от декана Арсо.

Меня монстр отпускать не собирался и лихорадочно давил на артефакт вызова, явно намекая, что уже подготовил список новых пыток на сегодня.

Вот только я не собиралась являться в таком виде. Радовать его и коротыша ещё и заплаканным лицом – увольте.

Так или иначе – чудище будет рычать.

Успокоившись, я, по крайней мере, встречу его недовольство с тем же холодно-ехидным видом, что и все прошедшие дни.

– Ты молодец, Юля. Другая после такого убежала бы с рыданиями, – успокаивала меня ведьма, подталкивая стакан.

Я знала, что она права. Просто устала играть в невинную овечку, позволяя этим снобам вытирать о себя ноги.

Тут у женщин совсем другое воспитание – они привыкли ощущать себя хуже и ниже мужчин.

Я же никогда прежде не чувствовала себя настолько потерянной и беззащитной, как этим утром.

– Никого другого они так не опозорили. Ладно Арсо – он гад ползучий. Но никто из них даже не намекнул. Фердинанд или Рамон… они должны были мне помочь, раз уж втянули в свои игры аристократов. Достаточно было мимолетного движения пальцем. Просто указать на нож, – причитала я, потягивая горькую настойку.

Моника даже не стала спорить – вздохнула и поправила свою идеальную прическу.

“Могли – но не стали”, – читалось по ее лицу.

Отдали меня на расправу Арсо и ещё и добили в конце.

Таков удел тех, кто не наделен властью. Таков мир высокомерных мужчин.

Моника медленно покачала головой, глядя в окно.

– Знаешь, что делает с тобой их мир? – тихо произнесла она. – Он заставляет тебя чувствовать, будто ты благодарна за крохи. А потом наказывает, когда просишь тарелку, – сдавленно добавила подруга.

От вида приунывшей ведьмы стало ещё хуже. Я в этом гадком мире всего два месяца, а она прожила тут всю жизнь.

В горле запершили непрошенные слёзы, а потом по щекам потекли горячие ручейки. Что-то Юляша совсем раскисла – и даже Моника сегодня не помогала.

Напротив, ведьма и сама о чём-то вспомнила, поднялась и налила себе кубок той же успокаивающей отравы.

– Прости, дорогая. Не знаю, насколько это тебя утешит… Но будь на твоём месте Юлианна или любая другая девушка – она бы тоже не справилась. Никто из них просто не мог знать, как есть этот их королевский паштет. Арсо не учит своих птичек, как обращаться с подобными угощениями. Хлопай глазками, опускай голову, – тихо произнесла Моника, снова садясь напротив.

Подобное откровение заставило застыть с кружкой в руке.

– Как не учит? Но девушки же ели! Арсо гордо объявил, что все претендентки, которые остались – выпускницы его факультета. Весь завтрак, он хвастался перед Рамоном их безупречными манерами, – не поняла я слова подруги.

Ведьма вздохнула, оскалилась и подалась вперёд, будто собиралась сообщить важную тайну.

– Никто из выпускниц не справился бы с этим заданием, если их заранее не обучали этикету за деньги и не готовили к браку с приближенными Императора. Весь этот факультет – бутафория, обернутая в красивую ткань, – тихо произнесла она.

– Постой, но Мишель знала, что делать, – не согласилась я.

Я вспомнила, как девушка уверенно повторила то, что делал принц, будто каждое утро так завтракала.

– После того, как это сделал Фердинанд, – уточнила Моника, улыбнувшись. – Я тебе больше скажу: даже сам Арсо наверняка не знал, как есть этот королевский завтрак. Они просто позабавились за твой счёт. В нашем мире такие кулинарные изыски доступны только обитателям дворца. Всем остальным достаточно ножа, вилки и ложки, – злобно сказала ведьма.

Не знаю, стало ли мне легче после такого – или вдвойне обиднее.

Рамон наверняка заранее знал, что именно будет по плану, и, скорее всего, поделился этим с принцем.

Но Фердинанд почему-то меня не предупредил.

Вздохнув, я залпом допила успокаивающий отвар. Злость затмила обиду, подсказывая, что следует делать, и медлить было нельзя.

Пока я достаточно зла – и под действием ведьминской настойки – выскажу этому гаду всё, что накопилось за всё это время.

Прежде чем покинуть кабинет, я решила уточнить еще кое-что:

– Я не видела в столовой Констанцию, – спросила я у Моники, и та стала ещё более хмурой.

– Им удалось выгнать её после первого испытания. Она не смогла вернуться с помощью амулета, – вздохнула Моника. – Там долгая история. Был скандал, но я всё-таки уговорила её вернуться в ковен.

– Одной проблемой меньше, – вздохнула я, но ведьма покачала головой.

– Я бы не стала на это рассчитывать. Фердинанд слишком высокомерен и недооценивает угрозу. Киса слишком зла. Она отступила, но это ещё не конец, – почти прошептала Моника, выпуская меня из кабинета.

Что ж, в любом случае – бывшая любовница это уже не мои проблемы.

Фердинанд явно выбрал фавориток.

Выбирая между униженной ассистенткой и той же Мишель, всё произошедшее явно пошло мне на пользу.

Ведьма зла, но не глупа, и не станет мстить униженной помощнице, когда можно насолить будущей принцессе.

Мишель, конечно, жаль. Она не сделала мне ничего дурного. Но выбирая между ней и собой – я выбираю себя.

Ох… Решив, что роль униженной и незаметной не так уж плоха, я не подозревала, что с появлением явной фаворитки планы наглого принца тоже немного изменились.

***

Синяя форма, очки и побольше пудры.

В кабинет к злому начальству я шла с видом холодного спокойствия. И, судя по рыку в ответ, настроилась на долгую лекцию с попытками залезть в мою голову.

К счастью, по расчётам Моники, действия чудо-травки должно было хватить до конца Отбора.

А если не хватит – мы добудем еще. Но примем дозу неопасную для жизни.

Так что вошла я спокойно – и так же спокойно посмотрела в глаза злому ректору.

– Вызывали, Ваше Высочество, – невозмутимо сказала.

Ох, ну и злыми ж были чёрные глаза Фердинанда. Мог бы – сжёг на месте.

Но его гнев меня больше не пугал. Так же как и побелевшие от злости костяшки, которыми он сжал листок.

– Вы опоздали, – прогремело чудище.

– После утреннего позора скажите спасибо, что я вообще пришла, – так же тихо ответила.

Огромная ладонь хлопнула по столу. Эхо разлетелось по кабинету.

Вероятно, я должна была испугаться, но трава Моники наконец подействовала, и я лишь вопросительно вздернула бровь.

Чудище, не получив страха, даже поднялся со стула и начал медленно приближаться.

– Вы забываетесь, Юлианна. У нас уговор. Вы не делаете мне одолжение – вы молча и покорно исполняете то, что я вам поручил.

Когда я зову – вы приходите, когда я приказываю – слушаетесь, – рычало ОНО, медленно обходя ректорский стол.

Кажется, даже в воздухе запахло магией.

Такая себе смесь грозы и морского бриза.

Обычно этот запах был едва уловим, но сейчас наполнил лёгкие.

Вместо того чтобы испугаться, я прикрыла глаза.

Если представить, что рык Фердинанда – это раскаты грома, то ощущения как на краю пропасти над бушующим морем в грозу.

Кажется, тут в нескольких часах езды на магтелеге есть океан.

Безумно захотелось к воде.

– Вас забавляет мой гнев?! – взвыло, хуже бури, чудище, и мои мечты о море растворились.

Пришлось вспомнить, зачем я тут, и встретиться взглядом с разъяренным начальником.

– Нет. Просто… вы пахнете морем и грозой. Мне очень захотелось в отпуск, – устало потерла шею, чуть наклонив голову вбок. – Но, увы… вместо океана – вы.

Он застыл. На долю секунды. Взгляд стал резче, но я уже вошла в раж.

– Я не ваша раба, Ваше Высочество. И раз уж вы вспомнили про договор – давайте по пунктам. Вы обещали мне помощь в прохождении испытаний. Но пока что – только унизили, облапали, несколько раз залезли языком в рот и еще и угрожали, – голос слегка дрогнул.

Пришлось вцепиться пальцами в ткань – воспоминания об утре снова разбудили внутри обиду.

Но я ещё не закончила.

Осмотрела чудище и вздернула подбородок. Хотелось смотреть на него не снизу вверх, а на равных. Не долго думая, я подошла к креслу, забралась на сидушку ногами и заглянула прямо в ошарашенные такой наглостью черные глаза.

Да, так лучше.

Так – почти на равных. Пусть только в моей голове.

– Девушки, которые сидели за столом. Вы выбрали себе фавориток. Ваша Мишель – она вам подходит. Вы смотрите на неё так, будто уже определились. И это хорошо. Значит, моя роль сыграна.

Я выдохнула. Медленно. И смотрела прямо в тёмные, как бездна, глаза.

Глаза, которые блуждали по моему лицу.

Кажется, чудище не ожидало выговора в ответ и немного растерялось от подобной наглости. Тем более – от какой-то жалкой ассистентки.

А тем временем я продолжала:

– Я провалила испытание. Что ж. Но если вы хотите, чтобы я осталась до конца этого бала-маскарада в качестве вашей помощницы – я хочу оплату. Три оклада – за каждый месяц. Вперёд. Документы на дом. И отношение как к достойной леди, а не к игрушке, которую можно пинать ради забавы. Если нет. Я готова собрать свои вещи и получить расчёт немедленно, – произнося последнюю фразу, я сложила руки на груди и стала ждать ответного рыка.

Чудище не спешило.

Гнев куда-то улетучился, а сам он даже отошёл и смерил меня озадаченным взглядом – как букашку, которая вдруг слишком громко жужжит.

Потом прошёлся по кабинету.

Неужели и правда думает о том, чтобы заплатить?

Или просчитывает, стоит ли выгнать меня вон или выкинуть в окно, как декана Арсо.

Фердинанд слишком долго молчал.

Я же продолжала стоять на кресле, подавляя желание спуститься, убежать или…

Извиниться?

Его молчание оказалось страшнее криков. Задумчивый палач с топором, осматривающий твою шею.

Когда ректор вернулся к столу и опустился в кресло, я, не дыша, спустилась со своего импровизированного пьедестала.

– Вы же осознаете, что я не только ваш начальник, но и второй претендент на престол Империи, – наконец заговорило чудище.

Нет, я не осознавала.

Слишком привыкла к иллюзии равенства, свободе слова и всему тому, чему нас учат с детства.

Всему, чего тут отродясь не было.

– Да, – уверенно соврала принцу.

На губах дрогнула улыбка, а потом он потянулся к ящику, достал какой-то лист, потом ещё что-то – и начал писать.

– Смертный приговор выводите? – прошептала я, и улыбка Фердинанда стала коварной.

– Ваш новый список обязанностей, Юлианна, – спокойно ответил он. – В одном вы правы: сейчас вы мне слишком нужны. А вот после…

– Будете мстить, – без слов поняла его намек.

– Позабочусь о том, чтобы в Леворне вы не нашли ни одного приличного места работы, – он даже не пытался скрыть свои гадкие намерения. – И это я ещё проявил доброту. За вашу дерзость другая осталась бы без головы, – высокомерно добавил.

Что ж, самоуверенного принца ждёт очередное разочарование.

Я не боюсь ни его, ни его пакостей, ни мести.

Того, кому нечего терять, сложно напугать. А мне терять, как известно, особо нечего – кроме остатков чувства собственного достоинства и редких вспышек гордости.

– Вы правда считаете, что терпеть постоянные унижения, насмешки и издевки – для меня лучше быстрой кончины? – почти с насмешкой спросила я.

Мужская рука, выводящая приговор на бумаге, дрогнула, а потом он поднял взгляд.

Странный взгляд. Такого я прежде не видела.

Это что – страх?

Прежде чем Фердинанд нашёл, что ответить, в кабинете раздался жуткий, жалкий писк.

Щёки стали пунцовыми, а я отступила и прикрыла рукой голодный живот. Я была так занята рыданиями, что совсем забыла попросить у Моники еду.

– Вы так и не позавтракали… и обед, судя по всему, тоже пропустили, – выдохнул принц, поднялся с кресла и сгреб несколько чистых листов.

Не спрашивая, он схватил мою руку – и повёл в сторону выхода.

Глава 16. Пакость

Покинув кабинет, Фердинанд завёл меня за угол, распахнул дверцу и направил на винтовую лестницу.

Спустя мгновение я уже стояла у знакомой двери.

Меня привели в личные комнаты ректора. И ничем хорошим это не закончится.

– В следующий раз, вместо истерик, потрудитесь вовремя явиться на своё рабочее место, – тихо бросил ректор, и меня втолкнули в гостиную.

Прошлый раз эта комната показалась мне огромной. Сегодня она превратилась в банкетный зал. Несколько столиков, заставленных приборами, бокалами, бутылками и накрытыми крышками подносами.

Осматривая это странное убранство, я даже забыла, что за спиной – чудище, еще не закончившее с моим приговором.

– Вы решили провести тут ужин с фаворитками? – тихо спросила у молчаливого монстра.

Его спокойствие раздражало. Таким Фердинанд был непредсказуем – как хищник, загнавший добычу в угол и выбирающий момент, чтобы напасть.

Опять ответ прозвучал за моей спиной:

– Не угадали, Юлианна. Я сделал это ради одной наглой девицы, которая постоянно мне хамит, – прошептали прямо в мои волосы.

Горячее дыхание обожгло макушку, и по рукам побежали мурашки.

Инстинкты буквально вопили, что я попала в логово зверя. Но бежать было некуда. Чудище будто намеренно оставался за спиной, отрезая любые попытки к отступлению.

Пришлось отгонять страх и сосредоточиться на словах. Он явно намекал, что всё это – для меня.

– Но зачем? – сказала и постаралась развернуться, но на плечи легли две тяжёлые ладони.

– Ваш отец не захотел платить за вас приданое Николасу. Тем более, он не стал бы платить за ваше образование и учить придворному этикету, – произнёс он, плохо скрывая ехидство.

Да уж, папочка Юлианны – тот ещё скряга. Он и на наряды денег не давал, не говоря уже о манерах.

Но слова принца вызвали совсем другой вопрос:

– Если вы это знали, почему не помогли мне утром?

Большой палец погладил плечо, разгоняя толпу мурашек, а чудище наклонился прямо к уху.

– Если бы вы не дерзили Арсо – опозорился бы он. А так вы очень удачно попали ему под руку. Никто из присутствующих, кроме меня и Рамона, не знал, как правильно дегустировать это блюдо. Если бы я вам подсказал – возникли бы вопросы. Вы сами загнали себя в ловушку, – вкрадчиво прошептал он, почти касаясь кожи губами.

Фердинанд вёл себя вызывающе, и я бы подумала, что соблазняет. Но нет. После угроз в кабинете – явно провоцирует.

– А унижать меня в конце было обязательно? – огрызнулась и попыталась вырваться, но чудище не отпустило.

– Нет. Точно так же, как вам – хамить, оскорблять мой вкус и моё любимое блюдо, – спокойно ответил Фердинанд.

Я подавилась воздухом. В последнем он, определенно, был прав. Но в тот момент я была слишком зла и старалась уколоть побольнее.

– Простите. Это было не так уж противно. Просто я злилась на то, что вы мне не помогли, – призналась, и за спиной раздался тихий смешок.

– Неужели вы признаёте, что можете ошибаться? – недоверчиво хмыкнул он и убрал руки.

Наконец мне позволили развернуться.

Фердинанд был спокоен. Я бы сказала – почти расслаблен.

Будто маска страшного чудовища осталась в кабинете, и передо мной стоял просто мужчина. Высокий, уставший… и, кажется, голодный.

Второй жалкий писк раздался – но на этот раз не из моего живота. Высочеству явно не хватило пары кусков черствого хлеба на завтрак.

Прочистив горло, он указал на центральный стол:

– Присядьте, Юлианна. Если не желаете, чтобы утренний конфуз повторился вечером, придётся провести репетицию ужина, – почти смущенно пробормотал.

– А можно сначала поесть? – жалобно посмотрела на принца, но он молча указал пальцем на стул.

Опять передо мной был набор орудий для пыток – и ещё несколько приборов сверху.

– Это не так страшно, как выглядит. Обычно подают только нужные приборы. Просто Арсо решил выпендриться и напугать девушек, чтобы заработать монет. Пока мы тут с вами ругались, остальные изучают приборы на индивидуальных занятиях с деканом.

– Но вы ведь сказали, что он и сам не знает, как этим пользоваться.

– Вы невнимательно меня слушали, Юлианна. Я сказал, что он не знал, как это есть. А приборы Арсо, наверняка, знает – иначе не был бы деканом Факультета Красоты, – уверенно произнёс Фердинанд.

Но, уловив мой взгляд, тихо добавил:

– Он бывал во дворце и, скорее всего, сам проходил курсы королевского этикета, чтобы не опозориться перед Императором.

Что ж, это ещё хуже. Знать этикет самому – и не обучить девочек.

Декан Арсо и так имел весьма сомнительную репутацию, а теперь оказался ещё и аферистом.

– Ладно, крамл с ним… Что делать с этими орудиями пыток? – вздохнув, я обвела пальцами самые пугающие предметы.

Фердинанд опасно оскалился и снял крышку с блюда, стоявшего передо мной.

Паштетный рулет…

– Если есть его не ложкой – это будет вкусно, – встав за моей спиной, этот “прынц” заставил обхватить приборы и сам моими руками проделал всё от начала до конца.

И даже сам засунул булку в мой рот.

Уж очень его зацепило, что мне не понравился его любимый паштет.

– Хм… это очень необычный вкус, – давясь горьковато-сладкой жижей, я старалась не кривиться.

А вот мой инструктор по этикету, кажется, был разочарован.

Даже с такой почти эротической подачей угощение не впечатлило.

Нет, мне определённо понравилось, как длинные пальцы накрывали мои, направляя. Требуя сжимать приборы нежно, а не так, словно я хочу ими кого-нибудь прирезать.

Было в этом что-то неуловимо интимное. И я знала, что чудище делал это нарочно. Только не понимала – зачем.

Если он рассчитывал, что так паштет покажется мне вкуснее – зря.

Ни мужские заигрывания, ни даже сладковатая булка не сделали блюдо более съедобным.

Вздохнув, меня отпустили, убрали тарелку, зашвырнув ее на пустой стол, и открыли два подноса рядом.

– Вот это будет за ужином, на который вам придется пойти, – указал он рукой на явно несъедобное нечто.

Когда Моника говорила, что блюда из дворца недоступны простым магам, я думала – это плохо.

Оказалось – хорошо.

В столовой для сотрудников Академии кормили куда менее вычурно и куда более съедобно. А вот за время Отбора тонкая фигура Юлианны рисковала превратиться в худощаво-костлявую. Потому что это не еда, это – издевательство над рецепторами, политое зеленой жижей.

Проследив за моей реакцией, принц нахмурился:

– Что-то не так? Это довольно неплохо. Попробуйте, – произнёс он, даже не скрывая удивления.

Котлетку бы с пюрешкой… или овсянки на худой конец. А жареная курочка… Я так скучаю по жареным окорочкам.

Кажется, у меня на глаза навернулись слёзы. А бедному мужчине было невдомёк, отчего изысканные блюда, по которым вздыхают все маги, вызывают у меня приступы голодной паники, а не восхищение.

Ох, не аристократических мы корней, Юляша… совсем не аристократических.

В довершение издевательств, через открытое окно донесся запах жареного мяса, и желудок противно заурчал.

– Простите, – погладила я живот, тоскливо посмотрела в сторону запаха от соседствующей с Академией рыночной площади и вернулась к изысканному меню.

– Что это и как это есть? – тихо спросила, готовясь к пыткам.

Разочарованный Фердинанд не спешил пытать меня едой.

Сначала объяснил приборы, показывал, как их правильно держать, как класть и даже как разделывать нечто, похожее на пережаренную перепелку.

– Если вы сделаете всё правильно, я прикажу стражам принести несколько порций жареного крамла с ярмарки, – вздохнул мой инструктор.

Ну да. Сколько ни лепи с меня леди, а пюрешка с сосиской всегда будут выигрывать у устриц в каком-то там соусе.

Нормально поесть – это была не шуточная мотивация.

Крамл – это огромная ящерица, которая обитает в местной пустыне. Такая себе местная дичь-деликатес. Жареных ящериц я не ела, но, учитывая, что все адепты бегали за этим лакомством на ярмарку – рискну попробовать.

– И батат в глазури, – уточнила заказ, и принц согласно кивнул.

Осознание, что еда близко, придало сил.

Уже через час покои ректора наполнил аромат не изысканных блюд, а обычного жареного мяса и картошки с хрустящей корочкой.

– Ммм… Фердинанд, даю вам слово: если вы будете так кормить адептов за сдачу итоговой практики – успеваемость повысится в разы, – тихо постанывала я, уплетая мясо.

Принц же всё это время мерил комнату шагами, косился на меня, неприлично поглощающую лакомства простолюдинов, и явно давился слюной.

Кто ж ему виноват, что по статусу не положено? Пусть голодает.

Как он только вымахал в такую двухметровую махину мышц с таким питанием?

Очередной кусочек картошки хрустнул, вызывая всплеск вкуса и сладковатого сока, и я снова тихо застонала.

Угрюмый зануда снова замер и жадно проследил за моими губами, а потом всё-таки подошёл к столу.

– Хотите? – я протянула ему кусочек жареного сочного мяса, и ректор медленно наклонился.

Обхватив мою руку своей, он медленно обхватил губами мясо, а потом ещё и облизал мои пальцы. И при этом смотрел в глаза ТАК, что стонать захотелось уже совсем не от вкусового оргазма.

Издевается, гад? Или соблазняет?

– Пожалуй, вы правы, Юлианна. Кажется, у меня действительно… необычный вкус, – почти прошептал он и такой взгляд бросил на мои губы…

Голодный. Хищный. Почти угрожающий.

Внизу всё заныло от воспоминания о том, что именно этот мужчина творил со мной своими поцелуями, и я отвела взгляд.

– Иногда полезно быть ближе к народу, Ваше Высочество. Знать их вкусы, привычки и повадки. Тем более тут учатся не только богатые, – попыталась играть в невозмутимость, всё ещё глядя на свои облизанные пальцы.

В голове, тем временем, звенел вопрос:

Показательно вытереть?

Или продолжить игру и предложить ему еще кусочек батата?..

– Предлагаете прогуляться на ярмарку и отравиться? Вряд ли это сделает меня ближе, – прозвучал снова холодный голос ректора.

Кормить его с рук резко расхотелось.

– В смысле – отравиться? – переспросила я, округлив глаза и посмотрев на еду.

Я съела почти всю картошку, что принесли. Только мяса успела проглотить всего пару кусков – слишком много специй.

Фердинанд проследил за моим взглядом.

– Вы хоть раз видели, как готовятся эти заманчиво пахнущие угощения? – переспросил он и оскалился. – Многочисленными специями и излишней прожаркой, торговцы просто маскируют привкус грязи, пота и испорченного мяса, – заявил тоном строгого родителя.

Ну да, ну да. Меня в детстве тоже так пугали: чипсы – зло, газировка – яд, сухарики – отрава.

Ничего. Выросла.

Улыбнувшись, я демонстративно сунула в рот ещё один кусок мяса и подавила желание показать принцу язык.

Он просто зануда и пытается это оправдать. А у меня всегда был крепкий желудок.

Фердинанд склонил голову, взгляд скользнул к моим губам – и снова вернулся к глазам. Ни слова. Только молчаливое предупреждение во взгляде.

Занудное чудище осуждающе наблюдало, как я ем, и, назло ему, аппетит вспыхнул с новой силой…