![](/files/books/160/oblozhka-knigi-demon-apostol-195731.jpg)
Текст книги "Демон-Апостол"
Автор книги: Роберт Энтони Сальваторе
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 35 страниц)
ГЛАВА 18
САД КОРОЛЕВЫ ВИВИАНЫ
Обогнув огромную цветочную клумбу, в саду позади замка в Урсале показались король Дануб и высокий темнокожий человек. Посланец Бехрена был очень зол и не скрывал этого; говорил на повышенных тонах и даже размахивал руками.
Плохой знак, подумал аббат Джеховит. Раз король терпит такое поведение, значит, для этого есть очень веские основания.
– Вместо вашего епископа я найду такого барона, который презирает церковь не меньше меня, – прошептал аббату на ухо герцог Таргон Брей Калас.
– Бог припомнит вам эти слова, когда смерть будет стоять у вас за спиной, – тоже очень тихо ответил старик.
Герцог Калас, молодой, сильный, полный жизни, лишь рассмеялся в ответ, однако и Джеховита его насмешка как будто ничуть не задела. Сохраняя полное спокойствие, он перевел взгляд на герцога, словно хотел сказать: подожди, пройдут годы – и твои кости начнут ныть при любом изменении погоды, а стоит прокатиться на лошади или даже прогуляться по саду, как замучит одышка; вот тогда ты и поймешь, кто из нас был прав.
Все эти мысли легко читались на хитром лице аббата, и герцог внезапно оборвал смех.
– Да, Бог, ваш всемогущий Бог, не смог, однако, спасти королеву Вивиану, – хмуро сказал он. – Или, может, его попытка провалилась, потому что он доверил ее выполнение слишком ненадежным посредникам?
Теперь нахмурился Джеховит. Последнее замечание Каласа глубоко задело его, в особенности если учесть, что они находились здесь, в саду, который когда-то разбила королева Вивиана и где теперь в память о ней каждое утро гулял король Дануб. В те времена они были так молоды и полны жизни, король и королева Хонсе-Бира! Данубу только-только перевалило за двадцать, а Вивиане недавно исполнилось семнадцать. Свежий, прекрасный цветок, вот какая она была; с длинными, до пояса, волосами цвета воронова крыла, таинственно мерцающими серыми глазами, которые смотрели прямо в душу, и кожей, похожей на лепестки белых роз, растущих у входа в замок. Все в королевстве любили их; им, казалось, принадлежал весь мир.
Но потом Вивиана подхватила где-то очень редкую, молниеносно убивающую свою жертву болезнь; потница, так ее называют. Утром того рокового дня двадцать лет назад, во время прогулки в саду, она пожаловалась на головную боль. К обеду слегла в постель с небольшим жаром, а к ужину, когда наконец появился Джеховит, чтобы облегчить ее страдания, уже потеряла сознание и просто истекала потом. Аббат трудился изо всех сил, призвал на помощь всех, у кого в Хонсе-Бире были магические камни, но…
Королева Вивиана умерла еще до того, как во дворец прибыли другие монахи.
Король Дануб ни в чем не обвинял Джеховита; более того, он даже не раз благодарил его за старания. Все при дворе подмечали, что в дни, последовавшие за смертью Вивианы, король вел себя просто на редкость великодушно. Однако Джеховит, который не только венчал королевскую чету, но впоследствии проводил много времени с ними обоими, никогда не верил, что Дануб так уж глубоко любил свою жену. И эти совершаемые якобы в ее память ежедневные утренние прогулки ничего не доказывали; в конце концов, сад был прекрасен, и королю, скорее всего, просто нравилось тут гулять. Внешне король и королева были счастливы вместе, но все знали, что за три года совместной жизни Дануб имел множество любовниц. К примеру, именно этим фактом объясняли неожиданный взлет карьеры Констанции Пемблбери, женщины отнюдь не благородного происхождения, занявшей пост официальной придворной советницы. Поговаривали также, что в случае смерти герцога Прескотта, который не имел наследника, хотя был женат шесть раз, именно Констанция стоит первой в ряду претендентов на герцогство Энтел.
Ладно, это все слухи. Однако ходили и другие слухи, которые, по сведениям Джеховита, были небезосновательны: королева тоже не осталась перед королем в долгу и нашла себе человека, который утешал ее в постели.
Этим человеком был герцог Таргон Брей Калас. Он никогда не питал нежных чувств к церкви Абеля, но после кончины королевы его чувства переросли в неприкрытую ненависть ко всем монахам, и в особенности к Джеховиту.
– Пора бы позабыть о личных раздорах, – сказала Констанция Пемблбери, подходя к мужчинам и становясь между ними. – Лучше подумайте о том, почему жрец Рахиб Дайби вынужден был обратиться к королю Данубу, да еще в столь крайне неуважительной форме.
– Что посеешь, то и пожнешь, – заявил Калас. – Это результат того, что церковь творит в Палмарисе.
– Хватит! – возмущенно воскликнула Констанция. – Это все одни ваши предположения. Но даже если бы они оказались верны, ваш долг – в любой ситуации поддерживать короля Дануба против посланца Бехрена. Сейчас не время для распрей.
– Само собой, – вынужден был согласиться Калас и, прищурившись, посмотрел на Джеховита. – Ладно, дойдет очередь и до вас.
Разговор прекратился, когда мимо быстрыми шагами прошел жрец Рахиб Дайби, бросив яростный взгляд на аббата, облаченного в сутану церкви Абеля.
– Предположения подтверждаются, – пробормотал себе под нос Таргон Брей Калас и повернулся в сторону приближающегося короля Дануба.
– Наши южные друзья выражают крайнее недовольство, – заявил король.
– Действиями церкви в Палмарисе, насколько я понимаю, – не отказал себе в удовольствии уточнить Калас.
– Что за гонения на бехренцев? – спросил король Джеховита. – У нас что, война с Бехреном? И если да, то почему я не в курсе?
– Мне ничего не известно ни о каких гонениях. – Аббат смиренно потупил взор.
– Ну, теперь известно, – сердито сказал король. – Похоже, новый епископ недолюбливает наших темнокожих соседей и всячески притесняет их в Палмарисе.
– Они не принадлежат к церкви Абеля, – ответил Джеховит, как будто это что-то объясняло.
Король Дануб тяжело вздохнул.
– Зато они могущественная страна. Предлагаете начать с ними войну только потому, что они не принадлежат к церкви Абеля?
– Конечно, мы не хотим войны с Бехреном, – ответил аббат.
– Может, вы тупы и не понимаете, что одно ведет к другому? – взорвался Таргон Брей Калас. – Может…
Констанция Пемблбери с такой силой сжала ему плечо и так яростно сверкнула глазами, что он замолчал, махнул рукой и зашагал прочь.
– Бехрен не станет воевать с нами из-за неприятностей в Палмарисе, – внешне спокойно заявил Джеховит.
А что еще он мог сказать? По правде говоря, все это ему не нравилось, страшно не нравилось. Да, грубые действия Де'Уннеро вряд ли приведут к войне, но наверняка затронут другие тонкие проблемы и создадут дополнительные сложности.
Совсем недавно король Дануб поручил аббату связаться с Тетрафелем, герцогом Вайлдерлендса. На самом деле за этим титулом практически ничего не стояло; обычно его даровали представителям богатых семей, чтобы они могли жить безбедно и чувствовали себя обязанными короне. Сейчас у Дануба созрел некий план. Королю страшно нравились сильные пятнистые пони, которых разводили тогайранцы в западном Бехрене. Когда-то Тогай было независимым королевством, но лет сто назад Бехрен захватил его, и теперь вся торговля знаменитыми пони должна была происходить только через бехренский двор в Хасинте. У Дануба возникла идея, что если Тетрафель найдет перевал через горную гряду Пояс-и-Пряжка прямо в тогайранские степи, то приобретать желанных пони будет гораздо легче.
Ясное дело, жрецу Рахибу Дайби придется платить крупные взятки за то, чтобы он держал свое недреманное бехренское око закрытым на эти противозаконные сделки.
Джеховит, конечно, ни словом не обмолвился обо всем этом. Он лишь защищал свою церковь, напомнив королю, что бехренцы не поклоняются единому Богу. И конечно, заверил Дануба, что действия епископа в Палмарисе не приведут ни к каким серьезным неприятностям. Джеховит не хуже всех остальных понимал, что, если дело дойдет до открытого столкновения со свирепыми бехренцами, трудно предсказать, чем оно обернется для измученного войной Хонсе-Бира.
– Ну, зато они могут уже сейчас затруднить передвижение наших торговых кораблей, – возразил король Дануб. – Жрец Дайби только что намекнул на это, спросив меня, как наши корабли будут отбиваться от многочисленных пиратских судов, если бехренский флот не станет защищать их. Он также говорил о тарифах и других неприятных вещах, в том числе и о моратории на торговлю тогайранскими пони. Теперь ответьте мне, аббат Джеховит: ваша церковь объявила войну торговцам Хонсе-Бира? Сначала вы потребовали, чтобы они вернули магические камни, за которые вашей же церкви были заплачены немалые деньги, а теперь… вот эти сложности с пони.
– А что такое с камнями? – обеспокоенно спросил только что вернувшийся Таргон Брей Калас.
Король Дануб лишь отмахнулся от него.
– Боюсь, этот путь ведет в никуда, аббат Джеховит.
– Потерпите еще немного, мой король, – ответил аббат. Чувствовалось, правда, что он говорит не от сердца, а как бы из чувства долга перед своей церковью. – После столь тяжелой войны в городе необходимо навести порядок.
Король Дануб покачал головой.
– Хонсе-Бир не может позволить себе и дальше терпеть действия епископа Де'Уннеро.
Джеховит начал было протестовать, но король оборвал его и зашагал к выходу, обсаженному кустами роз. Констанция Пемблбери и Таргон Брей Калас последовали за ним.
– Барон, который презирает церковь, – шепнул герцог аббату, проходя мимо него. – Обещаю вам.
И Джеховит понимал, что это не пустая угроза, поскольку Палмарис был расположен на землях герцогства Калас.
Старый аббат сидел на краю постели, с мертвенно-бледным лицом и дрожащими руками. Состояние, в котором находился аббат, напомнило отцу Маркворту о том, какую мощную ауру силы он излучает. Как обычно, он явился сюда, в Урсал, не во плоти, и тем не менее его присутствие вызвало ощущение первобытного ужаса даже у такого старого, многоопытного человека, как аббат Джеховит.
Какое же впечатление его аура может произвести на того, кто не изучал историю магических камней и не в состоянии даже представить себе, на что способна каменная магия? Да, настало время королю Хонсе-Бира узнать, в чьих руках подлинная власть.
Следуя указаниям Джеховита, Маркворт двинулся прямиком сквозь стены. Он прошел мимо ничего не подозревающих солдат, миновал огромный зал для приемов, небольшие помещения для приватных встреч короля, его личную столовую и оказался в спальне.
На постели, где с удобством могли разместиться пятеро, лежал человек и крепко спал. Вся эта роскошь отнюдь не вызывала у Маркворта раздражения; напротив, только разжигала его жажду богатства. И оно совсем рядом, подумал он – протяни руку и бери. Тем не менее он лишь провел призрачной рукой по лицу короля и негромко окликнул его по имени. Тот зашевелился, произнес что-то нечленораздельное и откатился в сторону.
Но потом, внезапно, полупрозрачное лицо Маркворта оказалось прямо перед ним, вторглось в его сны, заставило прийти в себя. Очнувшись, король тут же сел, чувствуя, что по лбу стекает холодный пот.
– Кто здесь?
Маркворт призвал на помощь магию, чтобы его призрак стал лучше виден во мраке спальни.
– Мы с вами не знакомы, король Дануб Брок Урсальский, – заговорил он таким звучным, сильным голосом, как будто присутствовал здесь во плоти, – но вы обо мне слышали. Я – Маркворт, отец-настоятель церкви Абеля.
– К-как так-к-ое может быть? – заикаясь пролепетал король. – Как вы прошли мимо моей охраны?
Маркворт засмеялся, однако король, уже окончательно пробудившийся, и сам понял абсурдность этих слов. Он свесил с постели ноги, натянув на плечи толстое стеганое одеяло.
Однако от внутреннего холода, пробиравшего его до костей, никакое одеяло защитить не могло.
– Почему вы так удивлены, мой король? – спросил Маркворт. – Разве вы сами не были свидетелем чудес, на которые способны магические камни? Разве вы не знаете, как велика их потенциальная мощь? Что же удивительного в том, что я, глава церкви, способен вступать в такой контакт?
– Никогда не слышал ни о чем подобном, – ответил потрясенный король. – Если вы хотите получить аудиенцию, аббат Джеховит может устроить…
– У меня нет времени на соблюдение всех этих бессмысленных формальностей, – прервал его Маркворт. – Да, я хочу получить аудиенцию, и вот я здесь.
Король запротестовал, ссылаясь на протокол и правила вежливости, однако на Маркворта это не произвело ни малейшего впечатления. Тогда Дануб попытался сменить тактику, угрожая позвать охрану.
Маркворт снова рассмеялся.
– Но меня здесь нет, мой король. К вам пришел лишь мой дух, которому не могут причинить вреда даже все вооруженные силы Урсала.
Король разозлился, и это помогло ему справиться с собой. Он рявкнул на Маркворта, скинул одеяло, выбрался из постели и решительно направился к двери.
Призрак вскинул руку, и в сознании короля сформировался приказ вернуться в постель. Он вздрогнул, но сделал еще шаг в сторону двери.
Призрачная рука вытянулась, пальцы сжали воздух. Команда «Вернись!» билась в мозгу Дануба. Он остановился, все еще сопротивляясь воле отца-настоятеля, но потом сделал обратно шаг, другой, добрался до постели и повалился на нее.
– Предупреждаю вас… – пробормотал он, хватая ртом воздух.
– Нет, мой король, здесь командую только я, – убийственно холодно и ровно произнес Маркворт. – Дела в Палмарисе идут очень хорошо. Труды Де'Уннеро приносят замечательные плоды, город функционирует даже эффективнее, чем до войны. Несмотря на угрозы бехренцев и жалобы глупых торговцев, курс епископа в отношении Палмариса останется неизменным, и вы не будете препятствовать этому.
– В самом деле, мой король, – теперь в тоне Маркворта зазвучали нотки покорности, – умоляю вас, давайте встретимся в Палмарисе. Непосредственно на месте вам будет легче понять истинное положение дел. Это лучше, чем делать выводы на основании нелепых слухов, распространяемых теми, кто ищет вашего расположения.
Король Дануб заворочался на постели и начал подниматься, полный решимости показать отцу-настоятелю, кто здесь главный. Однако, повернувшись, он обнаружил, что спальня пуста и призрак Маркворта исчез. Король оглянулся по сторонам, даже обежал всю комнату, но не обнаружил никакого следа Маркворта. Видел ли он его на самом деле?
Это был сон, сказал он себе. Всего лишь сон. Ничего удивительного. Засыпая, он думал именно о том, какая скверная ситуация складывается в Палмарисе.
Король снова лег и натянул на себя одеяло. Хорошо, думал он, Маркворт мне привиделся, но то, как он вторгся в мои мысли, мне привиделось тоже? Ведь он буквально подчинил меня себе? Это уже совсем не походило на сон. Прошло много времени, прежде чем король Дануб решился закрыть глаза и снова уснул.
Маркворт покинул комнату с пентаграммой до предела усталый, но довольный. Он собирался наведаться теперь к Де'Уннеро, чтобы велеть ему немного успокоиться. Предстояла встреча с королем в Палмарисе, и было важно, чтобы к этому моменту в городе наступили тишина и умиротворение.
Хотя… Так ли уж это важно? Маркворту припомнились слова, среди прочих прозвучавшие у него в голове, о том, что после ночной тьмы солнце сияет особенно ярко. Может, наоборот, пусть Де'Уннеро развернет свою деятельность еще активнее, зажмет город в кулаке, а потом осуществит свое заветное желание и бросится вдогонку за Полуночником и Пони.
И тогда ему, Маркворту, сияющему солнцу, будет кого спасать!
Отец-настоятель прошел в спальню и со стоном повалился на постель. Духовный визит к человеку, не использующему камень души, чтобы со своей стороны поддерживать этот контакт, и вообще не обученному практике каменной магии и медитации, потребовал от отца-настоятеля чудовищных затрат энергии. Он был бы не в силах навестить сейчас Де'Уннеро, даже если бы захотел. Не важно, решил Маркворт. Учитывая, какой страх он нагнал на короля Дануба, в этом не было никакой необходимости. Король не осмелится пойти против него, независимо от того, как сложится ситуация в Палмарисе.
Наступило утро, солнечное и яркое. Король Дануб в обществе трех ближайших советников давал ежедневную аудиенцию в маленьком восточном саду замка Урсала. Этот сад был расположен чуть пониже замка на высоком утесе, с которого открывался вид на огромный город. С противоположной стороны сад вплотную примыкал к стене замка, а с двух других был окружен собственными каменными стенами.
Аббат Джеховит то и дело переминался с ноги на ногу, покачиваясь, если взгляд его случайно падал на раскинувшийся внизу город, и стараясь не смотреть на Таргона Брея Каласа. Вид у герцога был крайне самодовольный; он не сомневался, что наконец одержал победу в борьбе с Джеховитом. И, несмотря на ночное посещение Маркворта, аббат вовсе не был уверен, что Калас ошибается в оценке ситуации. Дануб еще не вышел, и Джеховит со страхом ожидал его появления.
– Итак, война вовсе не окончена, как ожидалось, – сказал герцог, обращаясь к Констанции Пемблбери. – Можно ли было предположить, что враг затаился внутри?
– Вы преувеличиваете, друг мой, – ответила она. – Какая война? Это просто спор между двумя великими правителями.
Калас насмешливо фыркнул.
– Уверяю вас, если мы допустим, чтобы Де'Уннеро продолжал в Палмарисе разрушительную деятельность, то очень скоро снова будем иметь самую настоящую войну. Вспомните слова жреца Рахиба Дайби.
– Слова, которые вы толкуете, как вам выгодно. – Теперь Джеховит просто не смог промолчать.
– Я просто рассуждаю логически… – начал Калас, но тут же смолк.
Дверь замка с треском распахнулась, оттуда вышел король Дануб в сопровождении двух солдат и сел за стоящий в тени столик. Советники тут же подошли к нему.
– Нужно как следует разобраться в том, что происходит в Палмарисе, – с места в карьер заявил король.
– Я подготовил для вас список кандидатов, мой король, – сказал герцог Калас. – У каждого есть свои преимущества, но все люди достойные.
– Список? – удивленно спросил король.
– Да, список кандидатов на звание барона.
Это сообщение, похоже, ничуть не заинтересовало короля; напротив, вызвало его раздражение. Такая реакция смутила Каласа и Констанцию Пемблбери, но не Джеховита. Аббат начал догадываться, что произошло после того, как дух Маркворта расстался с ним.
– Это преждевременно. – Король взмахнул рукой, как бы ставя точку в обсуждении. – Сначала нужно попытаться беспристрастно оценить действия епископа Де'Уннеро.
– Вы же с-с-слышали доклады, – заикаясь сказал Калас.
– Я слышу, что говорят другие, – холодно ответил Дануб. – И у всякого в Палмарисе свой интерес. Нет, эта проблема слишком важна. Я считаю своим долгом лично посетить Палмарис и оценить ситуацию. И только тогда, – продолжал король, не дав Каласу слова вымолвить, – если она окажется неудовлетворительной, дойдет очередь до возможной замены.
Калас настолько растерялся, что не нашелся что сказать, так разительно поведение короля отличалось от вчерашнего.
Но что делать? В конце концов, король есть король. Он вправе и изменить свою позицию, если на чаше весов лежит судьба целого королевства.
И только Джеховит догадывался, почему король внезапно изменил позицию; это его заставил сделать отец Маркворт.
ГЛАВА 19
СОЮЗНИКИ ПО ДОБРОЙ ВОЛЕ ИЛИ ПО НЕОБХОДИМОСТИ?
Элбрайн верхом на Даре остановился у самого края леса. Прошлой ночью на местность обрушился свирепый буран и снегу намело выше человеческого роста. Новые жители Дундалиса, однако, пережили непогоду благополучно, поскольку успели построить себе надежное укрытие, выдержавшее и яростные порывы ветра, и толстый слой снега.
Однако прямо перед тем, как разразился буран, Элбрайн и Смотритель выяснили, что перед ними возникла другая проблема. В развалинах Сорного луга, на расстоянии всего дня пути, осталось много гоблинов.
– Хорошо бы эльфы наконец объявились, – заметил Полуночник, сощурившись от ослепительного сияния, исходившего от лежавшего повсюду снежного покрова.
Ему до сих пор с трудом верилось, что такой большой отряд эльфов – по словам Роджера, их было больше дюжины – находится поблизости и никто из них ни разу не пришел, чтобы повидаться с ним.
– С этим маленьким народцем никогда не знаешь, чего ждать, – ответил кентавр. – Может, он сидит на дереве прямо над твоей головой, а ты и не догадываешься.
Полуночник искоса взглянул на кентавра, удивился, какое странное у него выражение лица, внезапно все понял и поднял взгляд. И там, на ветке в двадцати футах у него над головой, угнездилась хорошо знакомая крылатая фигура.
– Приветствую тебя, рейнджер. Давненько мы не пели с тобой вместе, – сказал эльф.
– Ни'естиел! – воскликнул Элбрайн, узнав его по голосу, потому что на фоне яркого неба видел лишь силуэт и к тому же продолжал падать снег. – А где ваша госпожа, и Джуравиль, и остальные?
– Тут, неподалеку, – солгал Ни'естиел. – Я пришел сказать тебе, что гоблины снялись с места.
– Куда они идут? – спросил Элбрайн. – На запад, в На-Краю-Земли? Или на восток?
Эльф пожал плечами.
– Там, где они были, их нет, вот и все, что я… что мы смогли выяснить.
– Роджер еще не вернулся из разведки, – с некоторой тревогой в голосе заметил кентавр.
Полуночник разделял его беспокойство. Роджер был отличным разведчиком; можно сказать, мастером по части того, как лучше спрятаться и убежать. Но при таком глубоком снеге даже он мог попасть в беду: кто знает, может, он из охотника превратился в жертву?
– И еще один отряд движется с юга прямо сюда, – сообщил Ни'естиел.
Полуночник хотел было расспросить его поподробнее, но эльф уже умчался, перескакивая с дерева на дерево.
– Кто бы это мог быть? – спросил кентавр.
Ни у того, ни у другого не возникло по этому поводу никаких предположений. Элбрайн проскакал немного по гребню холма, спустился с него, с трудом преодолевая сопротивление снежных наносов, и поднялся на следующий холм, откуда открывался вид получше. И почти сразу же они со Смотрителем заметили группу военных; судя по сверкающим шлемам и копьям, это были солдаты армии короля. Чувствовалось, что они устали, да еще этот снег…
– В буран попали, – заметил кентавр. – Ничего, зато сегодня погода хоть куда.
Полуночник улыбнулся, но вдруг улыбка сбежала с его лица, сменившись любопытством.
– Шамус Килрони! – воскликнул он. – Клянусь, это он возглавляет отряд!
– Да уж, если повезет, то повезет, – с иронией пробормотал себе под нос Смотритель, но Элбрайн расслышал сказанное.
– Он хороший человек.
– Хороший-то хороший, но… Может, его послали разыскивать сбежавших монахов, – ответил Смотритель.
Однако Элбрайн думал об одном: какую неоценимую помощь могут оказать солдаты в борьбы с гоблинами, угнездившимися в Сорном луге.
– Вряд ли его послали за ними, – после долгой паузы сказал он. – Но даже если и так, мы быстро разберемся, что к чему, и спрячем монахов в лесу.
– С нетерпением жду встречи с твоими друзьями, – сухо заметил кентавр.
И только тут до Элбрайна дошло, что прямо на глазах ухудшающееся настроение Смотрителя не имеет почти никакого отношения к судьбе сбежавших монахов. В последнее время кентавр не прятался от людей, и все новые поселенцы во главе с Томасом Джинджервортом приняли его, не задавая никаких вопросов. Однако королевские солдаты хотя бы отчасти были союзниками церкви Абеля. Как им представить Смотрителя, что рассказать о нем, чтобы они оставили его в покое? Не то чтобы кентавр так уж жаждал человеческого общества, за исключением Полуночника и Пони, но ему надоело прятаться от людей.
– Еще немного – и они увидят нас, – продолжал кентавр. – Лучше мне убраться подобру-поздорову. – Он ударил копытом по земле и начал разворачивать свое крупное тело в сторону леса.
– Шамус хороший человек, – повторил Элбрайн. Кентавр остановился и, полуобернувшись, взглянул в такие зеленые, такие честные глаза друга. – Он тебя не осудит.
– Не будь дураком, не говори им обо мне, – ответил кентавр, – а то они сообразят, что это ты меня спас из заточения. Я понимаю, у тебя своя война с церковью, мой мальчик, но я не желаю еще раз оказаться внутри Санта-Мер-Абель. – На это Элбрайну возразить было нечего. – Иди и займись гоблинами, но только поторопись, если хочешь, чтобы на твою долю кто-нибудь из них остался. У меня живот подвело от голода, а мясо у гоблинов хоть и невкусное, зато сытное. – Он коротко хохотнул и поскакал к лесу.
Отрывистый, отнюдь не жизнерадостный звук этого смеха больно резанул Элбрайна. Жители старого Дундалиса очень удачно называли кентавра Лесным Духом, и до появления в этой местности рейнджера он был тут совсем одинок. Однако за последние месяцы кентавр привык к обществу Элбрайна и других людей; теперь стало ясно, почему появление солдат испортило ему настроение.
Полуночник вздохнул и рысцой поскакал вдоль гребня, наперерез отряду. Хорошо, что у него теперь есть новые союзники – друг Шамус и его прекрасно обученные солдаты; жаль только, что сложностей с ними не оберешься.
Проснувшись в темноте, Пони попыталась подняться, но стукнулась головой о неподатливое дерево на высоте не больше двух дюймов. Сразу же возникло ощущение удушья. Пони запаниковала. Подняв руки, она ощупала деревянную поверхность, но не нашла никакой ручки. Вскрикнула и забила ногами, набивая синяки.
Деревянная поверхность, казалось, окружала ее со всех сторон.
Она была заперта, похоронена заживо. Пони зашарила руками в поисках сумки с камнями, но их у нее отобрали, как и оружие. Осталось только это – жуткий гроб и тьма.
Она принялась кричать и изо всех сил колотить по дереву руками и коленями, не обращая внимания на боль. Может, если удастся пробиться наружу, там окажется только земля, которая завалит ее и задушит. Но лучше погибнуть в попытке освободиться, чем умирать медленно и мучительно. Она продолжала стучать и вопить, хотя уже почти не надеялась, что ее услышат.
Однако потом… Отклик последовал не сверху, как предполагала Пони, а откуда-то сбоку. Внезапно тьма исчезла, ее разогнал мягкий свет фонаря; кто-то стоял в двери каюты. Каюты! И она лежит вовсе не в гробу, а на койке, причем верхней, вот почему потолок так близко.
Пони закрыла глаза и несколько раз глубоко вздохнула, испытывая чувство невероятного облегчения. Судя по легкому покачиванию, она находилась в трюме корабля.
Отдышавшись, Пони перевела взгляд на стоящего в двери человека. Она узнала его – именно он в свое время без единого вопроса перевез ее, Элбрайна, Джуравиля и Смотрителя через реку.
– Капитан Альюмет… Похоже, сама судьба снова свела нас.
Некоторое время он с любопытством разглядывал ее, но потом узнал, судя по искоркам, вспыхнувшим в его глазах.
– Ты – друг Джоджонаха, – сказал он. – Ах, это многое объясняет.
– Я не враг бехренцам и не друг церкви Абеля.
– Или, иными словами, города, поскольку сейчас город и церковь – это одно и то же.
Пони кивнула и очень осторожно – все тело у нее болело от ударов о потолок – соскользнула с койки. Альюмет мгновенно оказался рядом и поддержал ее.
– Ты с такой злостью сказал это, – заметила она, – хотя сам был дружен с Джоджонахом, а ведь он принадлежал к церкви Абеля.
Альюмет улыбнулся и даже подмигнул: очевидно, понял, какую ловушку она ему расставила.
– Эту церковь Джоджонах не одобрял, – ответил он, вешая фонарь на крючок. – Я встречался с ним всего раз, на переправе через Мазур-Делавал, когда он возвращался в Санта-Мер-Абель. Он сказал мне тогда, чтобы я запомнил имя Эвелина Десбриса. Теперь, когда до меня дошли слухи, что церковь в Палмарисе открыто поносит это имя, стала ясна причина беспокойства Джоджонаха. Он глубоко переживал за Эвелина и тревожился о том, сможет ли кто-нибудь продолжить его дело. – Что-то в словах и тоне бехренца наполнило душу Пони страхом; она чувствовала, что он сказал еще не все, и почему-то боялась того, что услышит дальше. – Магистра Джоджонаха казнили как еретика, обвинив его в заговоре с теми, кто помог бежать драгоценнейшему пленнику отца-настоятеля, кентавру, ставшему свидетелем разрушения горы Аида и гибели демона. – Пони тяжело опустилась на нижнюю койку. – Может, тебе что-то известно об этом заговоре?
Пони лишь сердито посмотрела на него.
– Ты огорчена и испытываешь чувство вины. – Альюмет, явно не лишенный наблюдательности, поклонился.
– Ты видел моих спутников, когда мы пересекали реку.
– Видел, – согласился капитан, – и думаю, что обвинение Джоджонаха в заговоре соответствует действительности. Что же касается ереси…
– Если не считать брата Эвелина Десбриса, никто больше Джоджонаха не был предан идеалам истины и добра.
Альюмет снова поклонился.
– А что тебе известно о кентавре? – спросил он.
Пони помолчала, разглядывая его и пытаясь вычислить, насколько он искренен. Может, он агент церкви? Вряд ли, учитывая обстоятельства ее пленения. Нет, Альюмет и его темнокожие братья – не враги.
– Смотритель сейчас на севере. – Говоря правду и даже называя имя кентавра, Пони хотела показать капитану, что доверяет ему. – Он герой и заслужил право на свободу.
– Он был на горе Аида, когда, как предполагается, там погиб демон?
– Это не только предполагается, – усмехнулась Пони и провела рукой по пышным светлым волосам. – Я сама была там, когда брат Эвелин уничтожил демона и разрушил его крепость. – Она заколебалась на мгновение: может, не стоит слишком уж откровенничать? Но потом решилась довериться инстинкту. Слишком многое поставлено на карту; ей нужна помощь в борьбе против Де'Уннеро, и капитан мог стать ее союзником. – Мы думали, что Смотритель погиб, спасая нас, но удача и эльфийская магия помогли ему уцелеть. И что же? Он оказался в темнице Санта-Мер-Абель.
– Потому что отец-настоятель не поверил в его рассказ о демоне?
– Потому что отец-настоятель боится правды об Эвелине Десбрисе.
Обдумывая услышанное, Альюмет подошел к койке и уселся рядом с Пони.
– Вот почему беднягу Джоджонаха осудили и казнили.
– И вот почему Де'Уннеро стал епископом Палмариса, – ответила Пони, пристально глядя на бехренца. – Ну, и что нам с этим делать?
Улыбка Альюмета свидетельствовала о том, что он понял, что имеет в виду Пони.
Ни слова не говоря, он протянул ей сумку с магическими камнями.
Спрятавшись в чаще леса, Смотритель наблюдал за встречей Элбрайна с отрядом. Едва услышав стук копыт Дара, хорошо обученные солдаты заняли оборонительную позицию, но тут же расступились, узнав всадника. Элбрайн подскакал прямо к капитану, начались рукопожатия и взаимное похлопывание по плечу.
Прищурившись, кентавр забормотал проклятия. Ой, не нравилось ему, что солдаты вернулись. Но как хотелось списать дурные чувства – или, точнее, предчувствия – на то, что его разозлила необходимость снова прятаться!
Огорченно ворча, Смотритель развернулся, собираясь ускакать еще дальше в глубь леса, и тут же понял, что он не один.