Текст книги "Поместье для Вдовы, или Это моя дочь, Дракон! (СИ)"

Автор книги: Рика Лав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 45 страниц)

Глава 7
Новые владения и иже с ними

Я осторожно толкнула дверь спальни.

Просторная, темная из-за зашторенных тяжелых занавесей, комната в холодных голубых тонах была обставлена прямо таки монументальной мебелью. Если кровать – так на половину комнаты. Если шкаф – то размером со слона.

Тут нашелся и туалетный столик у стены сбоку от кровати, с другой стороны – круглый стол с двумя блеклыми креслами, низкий комод и какая-то бесполезная гигантская пустая ваза в углу у окна.

Аника спала, раскинув руки, на бледно голубом покрывале, и выглядела такой маленькой и беззащитной на огромной кровати.

Темные волосы растрепались, а на щеке остался след от складки покрывала. Она была такой же, как любой другой ребенок ее возраста – невинной, доверчивой, нуждающейся в любви и защите.

Как же так получилось, что до нее никому не было дела? Отец неизвестен, мать ненавидела, а все остальные просто отвернулись. Пять лет жизни, и никто не сказал ей, что она любима, что она важна, что она нужна?

Мне было страшно вспоминать, что она пережила этой ночью.

Я осторожно прикрыла за собой дверь и направилась к сундукам с вещами. Пора было привести себя в порядок и понять, что у меня есть в наследстве от прежней хозяйки. Раскисать и опускать руки я не собиралась, во мне было слишком много желания жить.

Первый сундук открылся с громким скрипом.

Внутри обнаружила аккуратно сложенные платья – явно дорогие, из очень хорошей ткани. Я выбрала зеленое платье с тонкой серебристой вышивкой по корсажу, оно показалось мне наиболее простым, но при этом аккуратным.

Ткань была мягкой и приятной на ощупь, явно работа хорошего портного. Эх, была бы я правильной попаданкой, умела бы шить, вышивать, готовить… и что там еще могут?

А, обязательно садить поля овощей и злаковых.

Но моя натура в этом ничего не понимала, дай мне лопату – я ее черенком в землю вставлю. Увы, я могла только координировать бизнес и управлять.

Переодевшись, я заплела волосы в простую косу – они оказались длиннее, чем я помнила, и цветом были прямо иссиня черные. Как ворона, в общем.

В зеркале на меня смотрело незнакомое лицо с серыми глазами и правильными, даже аристократичными чертами. Красивое лицо, отдаленно, очень-очень отдаленно, смахивет на мое настоящее. Или это просто мне так хотелось бы видеть себя?

Не такой чужой?

Осмотрев мельком и остальные сундуки и тюки, обнаружила шкатулку, даже шкатулище, с драгоценностями – кольца, серьги, ожерелья,

Боже, даже диадема была, на кой она черт нужна? – а также папку с документами. Беглый взгляд на них показал, что это бумаги по поместью, завещание покойного мужа и какие-то долговые расписки и письма.

Все это требовало более надежного хранения, чем сундуки в гостиной.

Наконец я решилась и перестала оттягивать. Боялась ли я выйти и увидеть тот же мир, что и вчера ночью? О, да. Но в моей спальне спит чудная малышка, это ли не доказательство реальности всего происходящего. Я вышла из своих покоев и направилась к лестнице.

Даже сквозь слой пыли и запустения усадьба поражала своим масштабом. Я бы сравнила ее с загородными поместьями высшей аристократии нашего мира. Эта атмосфера… будто вылепленное окно в прошлое.

Но усадьба еще была отвратительно неухоженной. Как будто сюда никто не заходил лет двести.

Широкая лестница из белого камня с изящными перилами вела в просторный холл, куда я вчера ввалилась с ребенком.

Темный паркет в холле под ногами был выложен сложным узором из разных пород дерева, а стены обшиты деревянными панелями теплого орехового оттенка. Широкие закругленные окна довершали картину, но стекла были настолько грязными, что солнце едва пробивалось сквозь них.

Второй этаж балконом с резными каменными колоннами нависал над холлом и большой гостиной, что располагалась справа от холла, примыкая к нему. Первое, что бросилось в глаза в зоне отдыха – огромный старинный камин из белого камня (мрамора?), но в том виднелась неубранная старая зола, что портило общее впечатление.

Не представляю, как его чистить, как с ним справляться и как не сжечь дом. Мне срочно нужно узнать, кто за это ответственный.

Уютный на вид, но громоздкий мягкий диван и кресла были обиты синим бархатом, местами выцветшим и потертым. Тяжелые занавеси того же цвета свисали с окон, а одна из стен была полностью отдана под встроенные полки – видимо, они предполагали книги или разный декор. Все, абсолютно все в этой комнате покрывал толстый слой пыли, и в углах зияла паутина.

Этому место совершенно точно не хватало хорошенькой уборки и большого, устилающего весь пол, ковра. Сделала мысленную пометку и пошла обратно.

Слева от холла находилась обеденная комната с массивным столом из цельного дерева, способным вместить добрые два десятка человек. Резные стулья с высокими спинками стояли вокруг стола, словно ожидая гостей, которые так и не пришли. Комната очень солнечная, поскольку угловая.

Столовая переходила в короткий переход, ведущий к кухне и служебным помещениям. Оттуда доносились приглушенные голоса и покрикивания. Пока решила их проигнорировать и закончить осмотр.

Я вернулась в холл и исследовала остальную часть дома.

За лестницей холл делился на два крыла. Справа располагались хозяйские комнаты – библиотека с полками до потолка, но, увы, совсем без книг, и более просторный кабинет, чем тот, что был в моих покоях. Этот кабинет имел собственный выход на небольшую террасу позади дома, с которой открывался вид на море.

Волны разбивались о скалы внизу, создавая постоянный шум прибоя.

Левое крыло явно предназначалось для слуг и хозяйственных нужд – там виднелись двери кладовых и комнат для прислуги, более скромных.

В последнем запале поднявшись на второй этаж, я снова отметила, что площадка наверху лестницы украшена небольшими диванчиками у окна и засохшими цветами в высоких напольных вазах.

Отсюда вела еще одна, более короткая лестница, на мансарду.

Я поднялась туда и с восторгом прогарцевала по просторной комнате с треугольным панорамным окном, из которого открывался великолепный вид на море и окрестности. Мансарда была моей мечтой на Земле.

Но здесь комната была завалена старой мебелью, сундуками и прочим хламом – явно служила складом для ненужных вещей.

Обязательно разберу тут все, из этой комнаты получится отличное место отдыха. Сюда бы еще камин, но это я совсем размечталась.

Вернувшись на второй этаж, я осмотрела оба крыла.

Справа находились мои покои и еще несколько спален, обставленных добротной мебелью – также по три комнаты в покоях плюс уборные, в спальнях кровати с резными изголовьями, комоды, туалетные столики, в залах диваны, кресла, столики. Левое крыло также состояло из спален и гостевых комнат, но меньшего размера: скромная спальня и маленькая гостевая с уборной.

Обойдя весь дом у меня было полнейшее ощущение того, что я нахожусь в заброшенном и покинутом месте. Даже приют выглядел чище и ухоженнее, чем мой новый дом. Паутина в углах, пыль на мебели, затхлый запах – все просто кричало о том, что здесь давно никто не жил по-настоящему.

Когда уставшая и растрепанная после длительной экскурсии я спустилась по лестнице снова в холл, поняла, что крики и скандал на кухне не только не утихли, а набрали обороты.

Направилась туда с боевым настроем. Пора разобраться с домашними делами и найти всех ответственных за этот бардак в месте, где мне предстояло жить.

Глава 8
Разборки малые

В кухне, большой и, ура, чистой, застала любопытную сцену.

Мара,вчерашняя служанка, стояла, чуть не плача, а на нее орала сухопарая высокая худощавая женщина с седыми волосами, собранными в строгий пучок.

Недовольно наблюдая за балаганом, у дальней стены и печи стояла женщина с русой пышной косой до талии и в переднике – видимо, кухарка, – а рядом с ней, но немного прячась за плечом старшей коллеги, жалась рыжая девочка лет восемнадцати испуганно смотрела на перепалку.

Я вошла как раз под аккомпанемент слов сухопарой дамы:

– Ты думаешь, раз греешь постель управляющему, так все тебе можно? Если я сказала, что ты будешь чистить конюшню, значит, будешь!

Вот те раз, и кто тут у нас такой резвый? Остановилась, по-очереди окинув взглядом всех присутствующих.

– Что здесь происходит? – спросила, вроде бы, спокойно, но была у меня определенная манера говорить, когда сотрудники устраивали мне марш на головах. – Потрудитесь объяснить.

Воцарилась тишина. Все взгляды обратились на меня, и я почувствовала, как напряжение в комнате стало почти осязаемым.

– Учу прислугу ее месту, – первой отмерла и наставительно ответила сухопарая женщина, выпрямляя спину. – Дисциплина в доме должна быть, госпожа. Сколько раз я вам это говорила

Тут слово взяла кухарка, вытирая руки о передник:

– Простите, госпожа, но экономка, что вы привезли, больно наседает на девочку. То, что господин управляющий не умеет держать штаны застегнутыми, это не вина Мары.

После этих слов Мара словно сжалась, стараясь стать невидимой. Ее плечи напряглись, сгорбились, и она опустила голову так низко, что челка закрыла ее лицо.

– Да как ты смеешь! – закричала на повышенных тонах экономка, побагровев. – Не слушайте, леди Верлис, господин Лукас никогда бы не опустился до такого!

Леди Верлис… Значит, так меня зовут? Микэль Верлис? Мда, так по крупицам биографию и узнаю. Я мысленно отметила это для себя, но внешне настрой не сбавила

– Мара, – обратилась я к девушке, полностью проигнорировав возмущение экономки. – Расскажи, пожалуйста, что произошло.

Но девушка сорвалась, не знаю, что стало причиной, но что-то мне это все меньше и меньше нравится. Мара зарыдала, ее плечи затряслись от беззвучных всхлипов, и она закрыла лицо руками.

Вздохнула, осознав, что здесь нужно действовать более кардинально и начинать точно не с девчонки. Ее я потом приглашу в кабинет и все расспрошу лично. Были у меня подозрения и, если Лукас хочет жить, лучше бы им не оправдаться. Это в нашем средневековье слугам не верили, а тут я устрою лордам и не лордам личную деспотию за третирование молоденьких девушек на моей земле.

Подошла к девочке и осторожно обняла за плечи, показывая, что вовсе не на нее злюсь. Кухарка и рыженькая смотрели удивленно, но с жалостью, явно не ожидавшие такого поведения от барыни. Седовласая смотрела просто удивленно. Ну ничего, с тебя мы первой спрос и спросим.

– Что ты испугалась – тихо сказала Маре. – Иди успокойся, потом поговорим, все выслушаю и помогу, чем смогу.

Осторожно передала служанку в руки кухарки, та ее сразу отвела в дальний укол, где стоял широкий стол со стульями, усадила девчонку и налила что-то попить. Молодцы.

Наконец повернулась к сухопарой даме:

– Прошу вас пройти со мной в столовую.

Женщина явно хотела возразить, но что-то в моем тоне заставило ее благоразумно промолчать и покорно последовать за мной.

В столовой я сразу указала ей на один из резных стульев:

– Садитесь.

Она села, нервно поправляя юбку. Я устроилась во главе стола и немного посидела молча, разглядывая женщину. Вообще я с мыслями собиралась, но ей понервничать полезно.

– Напомните, как вас зовут, – наконец попросила я.

Она удивилась, но ответила:

– Леди Эмилия Руберш.

Отлично, имя узнала, а теперь обыграем это более элегантно, чтобы не возникло вопросов.

– Ваша должность здесь?

– Экономка, госпожа.

Она начала нервно ерзать на стуле, понимая, что я не зря так поставила разговор, я прямо воочию увидела, как ее уверенность начинает таять.

– Скажите-ка мне, леди Эмилия, – продолжила, отворачиваясь демонстративно к окну, – по какой причине третьи сутки мой дом выглядит хуже, чем сиротский приют? Вам не знакомы ваши полномочия?

– Так людей не хватает! – воскликнула она. – Не думаете же вы, что я возьмусь сама за тряпки!

Я насмешливо покачала головой и вернула ей свое внимание:

– Конечно нет. Но хорошего управленца отличает умение организовать процесс и найти ресурсы, а не отчитывать в непонятно чем и так едва дышащие остатки слуг.

– Но ее моральный облик…! – попыталась возразить экономка, даже наклонившись вперед над деревянной столешницей.

– Это не ваше дело, леди, – отрезала. – Вы не ее компаньонка. Ваше дело – сделать так, чтобы дом был убран, камин натоплен, а слуги были наняты в том количестве, в котором это необходимо для осуществления оного.

Экономка сидела, открывая и закрывая рот, словно рыба, выброшенная на берег. Я видела по ее поведению, как внутри у нее идет борьба. Наконец она пробормотала:

– Я вас поняла, госпожа.

– И прежде чем я вас отпущу, – продолжила, давая понять, что разговор все еще веду я, – будьте добры к обеду предоставить мне списки слуг, их характеристики, сколько они работают на усадьбу, какое жалованье, когда было выплачено в последний раз. Также вакантные места – на какие позиции, кого порекомендуете и на какое жалование. Расчет ежемесячного и ежегодного бюджета на жалование. Расчет расходов на содержание поместья по всем пунктам трат. Вам все понятно? Я надеюсь, теперь у вас будет время заняться своими прямыми обязанностями?

– Да, госпожа… – едва слышно прошептала она, явно поняв не больше половины.

Экономка поднялась как оглушенная и направилась в сторону холла, потрясенная таким поворотом событий.

Я проводила ее взглядом и подумала только об одном, потирая пальцами висок: эту направили в нужное русло. А теперь вернемся к кухне.

Глава 9
Союзница

Вернувшись на кухню, обнаружила, что Мары уже не было, а кухарка лишь один раз бросила на меня взгляд, продолжая что-то готовить у очага.

Я огляделась, осматривая сердце дома, так, кажется, называли в средневековье барские кухни?

Помещение было просторным, с высокими сводчатыми потолками, закопченными от многолетнего дыма.

Массивный каменный очаг занимал несколькими варочными поверхностями из странного, светящегося будто ярко-желтыми языками пламени, камня и духовым отделом почти всю боковую стену. Вдоль остальных тянулись деревянные полки с глиняной посудой и медными горшками, тускло поблескивающими в приглушенном свете из окон под потолком.

На удивление (или удивляться этому вовсе не стоит?) на кухне не было ни единого невымытого закутка, нигде не висела паутина и не лежала пыль.

Вот и окна сияли чистотой.

Я прошла к дальней стене, где стоял простой деревянный стол, потемневший от времени, и опустилась на грубую скамью. Устала, да и разговор у меня был.

Пора искать союзников и врагов и проводить чистку.

Дерево под моими ладонями было отполировано до гладкости бесчисленными прикосновениями.

– Как вас зовут? – наконец, спросила я, наблюдая, как женщина ловко переворачивает что-то в сковороде подобием деревянной лопатки.

– Фания, все зовут Фаня и вы зовите, барыня, – ответила она, не отрываясь от готовки. Что-то похожее на мясо с овощами шипело на сковороде, распространяя аппетитный аромат.

«Кличка как у собаки», – мелькнуло у меня в голове.

– Фания, присядь, пожалуйста. – Я постучала костяшками пальцев по лавке. – Я бы хотела поговорить.

Кухарка отставила сковороду подальше от «огня», неторопливо и тщательно вытерла руки о передник и подошла к столу. Она двигалась спокойно, без суеты, и это мне нравилось.

Я всегда ценила таких работников в прошлой жизни – они знают свое дело, и единственное, что им нужно, это качественное рабочее место и уважение. И то, и другое я готова была им дать.

Фания села напротив, сложив руки на столе. Я заметила легкое удивление на ее лице – морщинки у глаз слегка углубились.

– Фания, пока из всех я могла бы поговорить только с тобой на эти темы. – Я наклонилась вперед, сцепив пальцы. Сейчас я собиралась провернуть финт ушами, который продумывала все утро. – Прошу, не удивляйся. После вдовства, долгой поездки, мне очень тяжело было мыслить здраво. После смерти мужа казалось, что дальше уже ничего не будет. Но теперь пришел новый день, и я взяла себя в руки. А для наведения порядка мне нужны ответы.

– Хорошо, госпожа барыня, скажу все, что смогу. – Фания опустила глаза, разглаживая складки на своем переднике. – Я понимаю вас, сама после смерти мужа десять лет назад весь год как статуя провела. – Она подняла голову и посмотрела на меня с неожиданной теплотой. – Вы молодец, госпожа. Всего полгодика, а уже в себя пришли.

– Есть ради кого, – ответила я, и мой голос смягчился при мысли об Анике.

Психика тяжело адаптировалась под новые реалии, но малышка стала моим якорем. Так желанный в том мире ребёнок – здесь воплотился наяву.

Поведение Фании было достаточно спокойным со мной.

Не то, чтобы я знала, как должны вести себя слуги с барыней, но знала как ведут себя подчиненные с большим начальством.

Фания кивнула, снова опустив взгляд.

– Расскажи, почему здесь все в таком запустении.

– Если позволите, госпожа, я помешаю еду.

Кухарка встала и подошла к другой печи, где что-то активно булькало в большом чугунном горшке.

Она взяла деревянную ложку и принялась споро помешивать, некоторое время на кухне раздавался только этот мерный стук.

– Ваш батенька, госпожа… – Фания на секунду замерла, затем продолжила мешать. – Вы же знаете, что это вдовья доля от ваших отца и матери, а не от мужа?

– Да, – соврала я, мысленно делая пометку об этой информации. Срочно нужно искать канцелярию.

Насколько я знаю, в нашей реальности такое было редко – чаще всего из-за действительно сильной любви родителей-аристократов, которым было не плевать на то, как сложиться судьба их дочери.

– Так вот, ваш батенька, как ваша маменька умерла двенадцать лет назад, так и выгнал всех слуг, запечатал поместье. – Фания отложила ложку и повернулась ко мне, вытирая руки. – Оставил одного привратника следить за порядком и жить в домике рядом, некому было следить за усадьбой, барыня. Ваша матушка, это по ее приданому наследство вам перешло, долго уговаривала батеньку вашего сюда приехать жить, не нравилась ей суета города. Но здесь их брак и кончился, свят-свят, – женщина осенила себя знаком.

Затем кухарка подошла к полкам, достала две глиняные чашки и налила в них что-то ароматное из большого котелка. Пар поднимался от чашек завитками.

Женщина поставила одну передо мной, вторую взяла себе, обхватив ее ладонями.

На ее лице я прочла, что дальше будет что-то неприятное.

– Вашу маменьку нашли повешенной. – Фания произнесла это тихо, почти шепотом. Она внимательно посмотрела на меня исподлобья, будто сомневаясь – говорить или нет. – Вы и нашли, вам тогда четырнадцать было.

Не ожидая такого поворота, отпрянула так резко, что чашка опрокинулась, и горячий отвар потек по столу, попадая мне на руку. Я вскочила, стряхивая капли с ладони.

– Осторожно, госпожа! – Фания тут же кинулась за глиняным ковшиком, принеся холодной воды из большой тары у стены. – Сюда, сюда руку!

Я погрузила покрасневшую ладонь в прохладную воду и сидела, переваривая информацию. Вот так новости. Что же тут произошло двенадцать лет назад?

И как объяснить свое незнание этого факта из жизни Микэль⁈

Фания, тем временем, тихо продолжила, обеспокоенно поглядывая на меня:

– Вы тогда покоя лишились, не ели, не спали, а потом впали в беспамятство. – Женщина присела рядом, наблюдая за моим лицом. – Приглашали лекарей, да все бестолку. Только через две седьмицы вы открыли глаза и улыбнулись отцу, ничего не помня за последние месяцы. Лекарь сказал, что вы сами себе запретили вспоминать о том.

Я кивнула, вынимая руку из воды. Если переводить на мой язык, то это была амнезия вследствие травмирующих событий. Частое явление, иногда память возвращается, иногда нет.

Мне и на руку.

– Фания, – я вытерла ладонь о край своего платья за неимением лучшего, не о передник же кухарки вытирать, – а откуда вы все это знаете так подробно?

Та улыбнулась, и морщинки разбежались от уголков ее глаз. Я не знала сколько ей лет, но не дала бы больше сорока.

– Так я была личной горничной вашей маменьки, госпожа. – Она встала и принялась вытирать пролитый отвар тряпкой. – Но как отец забрал вас и запечатал усадьбу, я вернулась в свою деревню при поместье. Я росла с вашей маменькой, и мне было тяжело пережить ее потерю и ваше состояние. А пару лет спустя моего мужа убили перебежчики. – Фания сжала тряпку в кулаке. – Мы-то совсем на границе живем тут. А как услышала, что возвращается барыня, так двух сынков своих оставила за старших на хозяйстве и в первых рядах пришла наниматься.

Она закончила рассказ с улыбкой, пусть и грустной, выжимая тряпку над ведром.

У меня появилось много ответов и много вопросов.

Стало понятнее состояние Микэль – жизнь ее явно не баловала.

Не могу оправдывать ее за поступок с Аникой, но та явно была сломлена как минимум смертью матери. Найти собственную маму повешенной…

Меня передернуло.

Я посмотрела на кухарку, что снова возилась у плиты, пробуя что-то на вкус с кончика ложки.

– Вы… – вдруг продолжила Фания, не оборачиваясь, но я слышала напряжение в ее голосе. – Не сердитесь, барыня. Но поищите себе управляющего верного. Я не знаю, насколько вам дорог господин Лукас, но жить он не даст ни поместью, ни вашей дочке. – Она осторожно взглянула на меня через плечо. – Уж видела я, как он с ней обращается. Не гневитесь, барыня, но тогда я думала, и вы такая же. – Фания отвернулась к плите, но продолжила говорить. – Не хочется мне в это верить, я видела, как вы росли. Вы меня и не признали спустя двенадцать лет-то, но я вас помню еще малышкой. Вы всегда были заботливой и доброй.

Несмотря на то, что такая характеристика Микэль меня потрясла, мне захотелось улыбнуться кухарке. Фания вызывает во мне все больше уважения. Пусть и позволяет себе переходить некоторую черту между работником и работодателем.

Что же, с ней я точно против не буду.

– Спасибо, Фания. – Я встала, отряхивая платье. – У меня все как в тумане последние месяцы. Но я это исправлю, свою девочку я не дам в обиду.

Фания кивнула с облегчением, и плечи ее расслабились. Я допила остывший отвар, что успела вновь мне налить кухарка – он оказался из мяты с чем-то еще, успокаивающим – и направилась к выходу.

– Госпожа? – Фания не подняла глаз.

Я остановилась и оглянулась.

– Через пару часов накрою в гостиной на вас и юную госпожу, как проснется. – Я кивнула. – Позвольте попросить?

Я удивилась – не похожа была Фания на человека с личными просьбами.

Но добром добро сыщешь.

– Говори.

– Мара девочка хорошая, росла в деревне тихо и скромно. – Женщина теребила край передника. – В городе даже образование получила, матушка с отцом похлопотали. Дайте ей шанс объяснить все наедине.

– Хорошо, Фания. Я сделаю так, как ты просишь.

Кухарка наконец радостно улыбнулась и полностью вернулась к готовке, а я вышла из кухни, отмечая мысленно, что нашла первую союзницу и надежного человека.

Хочется так верить, но время покажет.

А с Марой я итак сейчас поговорю именно лично – это полностью сходится с моими убеждениями. Никогда не была сторонником публичной порки сотрудников.

За исключением мести обидчикам, но это отдельный разговор.

А теперь, я должна узнать, во что втянута девчонка, прежде чем принимать дальнейшие шаги…