Текст книги "Поместье для Вдовы, или Это моя дочь, Дракон! (СИ)"

Автор книги: Рика Лав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 45 страниц)

– Ага, конечно, ты еще скажи, что не в тот домофон позвонили, – пробормотала растерянно, делая все же шажок назад.

Лиди, которая как раз возвращалась из прачечной с бельем, поспешно бросилась открывать. Фух, ну слава Богу! Створка тяжелой двери распахнулась, и я услышала ее взволнованный голос:

– Генерал Кайлас! Добрый вечер вам! Э-э-э… Прошу, проходите!

Генерал.

Кайлас.

Он пришел, как и обещал в своей записке.

Ой, мама, забери меня обратно…

Пристыжено огляделась по сторонам, малодушно подумав, что сбежать еще не поздно. Так… отставить панику! Ты взрослая женщина, сама на него вчера как кошка на валерьянку лезла, так отвечай за последствия!

– В крайнем случае притворюсь душевно больной… – прошептала себе под нос.

Но глупое сердце забилось быстрее, ладони мгновенно вспотели, во рту пересохло. Одернула складки юбки, пытаясь пригладить измятую за день ткань, машинально поправила растрепавшиеся за волосы, которые не напоминали, увы, приличную прическу, а больше походили на птичье гнездо.

Идиотка! Ну какая, к чертям, разница, как ты сейчас выглядишь! Это же просто… просто формальный визит. Может, хочет обсудить детали охраны, может… Ничего личного, никакого подтекста.

Так почему же я стою тут столбом, как полная дура, и не могу заставить себя сдвинуться с места или хотя бы нормально дышать?

Лиди обернулась, озираясь в поисках меня.

– Госпожа баронесса, – позвала она вполголоса. – К вам… к вам пришли гости. Генерал Кайлас и двое его воинов.

Сглотнула с трудом, кивнула.

– Спасибо, Лиди. Я… я сейчас выйду к ним.

Девушка кивнула и скрылась обратно в холле, а я стояла, собираясь с духом и пытаясь унять дрожь в коленях.

Спокойно, Мика. Ты взрослая, вменяемая, разумная женщина. Веди себя соответственно. Никаких глупостей, никакого заикания, никаких воспоминаний о вчерашнем вечере.

Глубоко вдохнула, выдохнула, расправила плечи.

И пошла к двери, намеренно, впрочем, глядя строго в пол.

Какой, между прочим, красивый пол в этом холле! Интересный паркет, явно ручной работы. Любопытно, из какого именно дерева его делали? Дуб, судя по цвету? Или что-то более экзотическое… попаданческое, ага. И узор выложен очень изящно, с фантазией, надо будет как-нибудь на досуге рассмотреть поближе все детали орнамента…

Тупица! Ты пытаешься спрятаться от взгляда сексуального мужчины, рассматривая пол! Это же выглядит смехотворно!

Остановилась, когда взгляд уперся в носы кожаных сапог. Черных, тщательно отполированных до зеркального блеска, со сложной шнуровкой, поднимающейся до середины икры.

Очень медленно, преодолевая внутреннее сопротивление, начала поднимать взгляд выше, скользя по фигуре.

Сапоги плавно переходили в облегающие брюки из плотной темной ткани, которые подчеркивали мускулистые, явно тренированные бедра. Широкий кожаный пояс с массивной металлической вставкой сбоку, украшенной каким-то орнаментом. Рубашка белоснежная, из тонкого льна с расстегнутым воротом, из-под которого виднелась смуглая кожа шеи и ключиц, испещренная едва заметными шрамами.

Невероятно широкие плечи, сильные руки, небрежно скрещенные на груди.

И наконец – лицо.

Высокие скулы. Губы, которые… которые вчера вечером целовали меня так страстно и нежно одновременно, что я забывала собственное имя и где нахожусь.

И глаза.

Эти невероятные глаза с вертикальными зрачками, смотрящие прямо на меня, не мигая. Внимательно. И с легкой, едва заметной усмешкой в уголках губ, будто Кайлас прекрасно понимал, о чем именно я сейчас думаю, какие воспоминания проносятся в моей голове.

Выдохнула, осознав, что задержала дыхание до головокружения и мушек.

– Г…генерал…

Голос прозвучал почти шепотом, выдавая меня с потрахами. Ой, ду-у-уры бабы!

Кайлас едва заметно наклонил голову в знак приветствия, не сводя с меня этого пронзительного взгляда, сделал шаг вперед и протянул руку. Я даже не сразу поняла, что повинуясь какому-то внутреннему импульсу, протянула ему свою ладонь навстречу. Просто вдруг обнаружила, что моя рука уже покоится в его большой, мозолистой ладони воина.

И Кайлас не спеша, как словно смакуя момент, поднес ее к своим губам.

Поцеловал кончики пальцев. Не для галочки, как положено по этикету. Губы коснулись кожи, задержались на долгую секунду, может быть, даже две. Минуту? Вечность?

Уверена, что он сейчас нарушает все возможные правила приличия!

В «Опасных связях» Шодерло де Лакло и в романах про Анжелику, которые я запоем читала в студенческие годы на Земле, черным по белому было написано, что мужчина при приветствии целует руку даме, едва-едва касаясь губами, почти невесомо, как бабочка крылом! Это должен быть намек на поцелуй, галантный жест, а не… не вот это вот! Какой разврат!

«Что. Ты. Несешь⁈»

Кайлас сейчас буквально прижался губами к моим пальцам! Я отчетливо чувствовала приятное тепло его дыхания на коже, мягкость губ, легкое, возбуждающее покалывание от щетины на его подбородке, когда он чуть повернул голову!

Ноги подкосились, в коленях появилась странная слабость. Еле-еле удержалась на месте, ощущая, как краска жаром заливает лицо, шею, наверное, даже уши.

Мамочки родные… что-то ноги совсем меня не слушаются…

Кайлас разжал пальцы, отпуская мою руку, но его взгляд ни на секунду не отрывался от моего разгоряченного лица. Усмешка в углах его губ стала чуть заметнее.

– Моя леди, – прошептал он глубоким и бархатным голосом, от которого по спине пробежали мурашки.

Все.

Можете выносить меня отсюда в горизонтальном положении.

Я умерла. Это окончательный конец. Можете копать могилу и заказывать гроб.

Где-то за спиной Кайласа раздался приглушенный мужской смешок. Вздрогнула, резко выходя из наваждения, и подняла взгляд выше, туда, где в полутени стояли еще двое высоких мужских фигур в форме.

И мгновенно узнала их.

Грегор и Тарн.

Те самые двое, что несколько дней назад жестоко оскорбили мою маленькую Анику, назвали ее тем ужасным словом.

Они стояли позади своего командира, в нескольких шагах, и лица их выражали сложную, противоречивую смесь эмоций. Уважение к генералу, страх перед возможным наказанием, смущение от происходящего. И они не смотрели мне в глаза.

Кайлас обернулся к ним, не выпуская моей руки из своей, подзывая их ближе коротким жестом.

– Леди Верлис, – его голос приобрел более официальный тон, хотя в глазах все еще плясали озорные искорки. Я знатно его развлекла. Ну, конечно, из соблазнительницы в девственницу! – Позвольте представить вам Грегора и Тарна. Мои лучшие воины, проверенные в десятках сражений. Они будут служить вашей личной охраной, как я вам и обещал.

Шагнул в сторону, освобождая пространство перед собой, и эти двое синхронно вышли вперед.

А потом, словно отрепетировали этот момент, опустились на одно колено прямо передо мной, склонив головы в знак покорности.

Опешила, уставившись на них с недоумением. Иногда себя Салтычихой тут начинаю ощущать. Ну, так, на минималке. Напряжение сковало все тело от пяток до макушки, мысли забурлили хаотично, перебивая и наслаиваясь друг на друга.

Эти двое мужчин… они жестоко оскорбили мою дочь. Мою беззащитную, ни в чем не повинную дочку. Назвали ее тем унизительным словом, от которого у меня до сих пор сжимаются кулаки ов ярости и желания что-то сломать. Например, чью-то шею.

Я точно не могу вот так просто взять, махнуть рукой и простить их за это. Просто физически не могу, это выше моих сил!

Но…

Но у меня есть принцип. Незыблемый принцип, которого я твердо придерживалась всю свою сознательную жизнь, и на далекой Земле, и здесь, в этом странном мире.

Я всегда, при любых обстоятельствах даю людям второй шанс.

Люди ошибаются. Совершают глупости, говорят обидные вещи, делают плохие поступки. Иногда потому, что не думают о последствиях. Иногда потому, что просто не знают лучшего, правильного пути. Иногда просто потому, что жизнь их так научила, воспитала в неправильных условиях.

Но если они осознают свою ошибку, если от всего сердца раскаиваются в содеянном, если готовы приложить усилия, чтобы исправиться и измениться к лучшему – я даю им этот шанс.

Один-единственный шанс на исправление.

Потому что я не считаю себя святой праведницей. Но я стараюсь быть справедливой, насколько это возможно в несправедливом мире.

Глубоко вдохнула, собираясь с мыслями и эмоциями, подавляя гнев.

– Поднимитесь, – сказала жестко, глядя на коленопреклоненных воинов.

Грегор и Тарн переглянулись, потом неуверенно поднялись на ноги, но головы продолжали держать почтительно опущенными вниз, не смея посмотреть мне прямо в глаза.

– У меня есть несколько условий, – продолжила, скрещивая руки на груди и выпрямляя спину. Это Кайлас меня тут лужицей размазывает, с этим я еще разберусь. Но больше никто тут не заставит меня чувствовать себя слабой. – Слушайте очень внимательно, потому что повторять дважды я не намерена и не буду.

Оба воина кивнули, напрягаясь.

– Условие первое, – подняла указательный палец, глядя им прямо в лица. – Вы ни при каких обстоятельствах не вмешиваетесь в мои личные дела, если только я сама не попрошу вас об этом напрямую. Не следите за каждым моим шагом по пятам, как надзиратели. Не торчите под дверью моей спальни или кабинета сутками напролет. Не подслушиваете мои разговоры. Не лезете с непрошеными советами и мнениями. Я очень, очень ценю личное пространство. Это понятно?

– Понятно, леди Верлис, – хором ответили оба, чеканя каждое слово.

– Условие второе, – подняла второй палец. – Вы не должны мешать мне в повседневной жизни и работе. Ваша задача – обеспечивать мою безопасность и безопасность моей дочери, но делать это незаметно. Я не хочу постоянно ощущать себя под конвоем или арестантом под стражей. Ясно?

– Да, леди.

– И третье, самое важное условие, – сделала паузу, переводя дыхание. – Если вы совершите хоть какою-нибудь ошибку, даже самую мелочь, что каким-либо образом подорвет то доверие, которое я вам оказываю сейчас исключительно и только благодаря поручительству вашего генерала Кайласа… Если обидите меня словом или действием, мою дочь, моих людей, детей из приюта, любого человека под моей защитой… Я донесу об этом до генерала Кайласа немедленно, в ту же минуту. И никакого третьего шанса на исправление уже не будет никогда. Вы усвоили это⁈

Грегор и Тарн заметно побледнели, но решительно кивнули.

– Мы поняли каждое ваше слово, леди Верлис, – Грегор прочистил горло, потом добавил тверже: – Мы клянемся вам своей честью воина, своей кровью, своей жизнью, что будем защищать вас и вашу дочь леди Анику. Мы никогда больше не допустим ошибки, подобной той непростительной, что совершили по глупости. Мы…

Осекся на полуслове, подбирая слова, явно волнуясь.

– Мы недостойны вашего прощения, – продолжил уже Грегор с железной убежденностью в голосе. – Мы это осознаем. Потому станем вашей тенью, вашим щитом, вашим верным мечом. Никто не посмеет даже пальцем тронуть вас или юную госпожу.

Молчала, внимательно изучая их. Они говорили предельно искренне. В их глазах читалось желание исправить совершенную ошибку и доказать преданность.

Что же.

Посмотрим, как они справятся с этой задачей на практике. Время покажет.

– Хорошо, – кивнула наконец. – Я принимаю ваши клятвы. С завтрашнего утра вы официально для меня заступаете на службу в качестве моей личной охраны. Можете идти.

Они поклонились снова, потом развернулись и направились к выходу, закрывая за собой тяжелую дверь.

И мы с Кайласом остались одни.

Одни вдвоем в полутемном, просторном холле, освещенном только желтоватым светом нескольких свечей в металлических подсвечниках на стенах, отбрасывающих прыгающие тени.

Тишина повисла между нами, напряженная до звона в ушах. Ну, не знала я, что сказать, куда посмотреть, что делать с руками, которые вдруг стали лишними.

Кайлас смотрел на меня не отрываясь, в его невероятных глазах танцевали блики от пламени свечей, делая их почти гипнотическими.

Нервно показала рукой в сторону арки, ведущей в гостиную.

– Там… там в гостиной горит огонь, – пробормотала сбивчиво, запинаясь на словах. – В камине. Будет значительно теплее и… и удобнее для разговора.

Мысленно отметила с облегчением, что Пирт нашел истопника, и на душе стало чуточку легче. Все понемногу приходит в норму, входит в привычную колею, жизнь налаживается.

Но вот с этим мужчиной, который стоял сейчас в полушаге от меня и смотрел так, будто видел насквозь все мои мысли и тайные желания…

С ним точно ничего и никогда не нормализуется, не придет в спокойное русло.

Кайлас шагнул ближе, сокращая и без того небольшое расстояние между нами, взял мою ладонь в свою большую руку и бережно положил себе на локоть. Жест галантный, правильный по всем канонам местного этикета, старомодный донельзя.

Но от этого факта он не становился менее интимным для меня.

– Пойдемте, Микэль, – произнес он чуть хрипловато, наклоняясь столь близко, что его дыхание коснулось моего виска, отчего по коже пробежал табун истеричных мурашек. – Нам действительно есть о чем поговорить.

И повел меня в сторону гостиной.

Шла рядом с ним, ощущая под пальцами тренированные мышцы, чувствуя жар, буквально исходящий от его тела волнами. И думала только об одном: «Нет… к этому ощущению я точно никогда, ни за что не привыкну».

Покосилась на него украдкой. На этого огромного беловолосого мужчину с завораживающими глазами дракона. На генерала, родного брата правящего князя, опытного воина. Точно снится…

Ущипнула себя за руку, чтобы проверить. Больно, очень больно.

Негромко ойкнула от неожиданности.

Кайлас мгновенно остановился, обернулся ко мне всем корпусом, склонив голову набок. Лицо его выражало озабоченность.

– Леди? – его брови сошлись на переносице. – С вами все в порядке? Вам нехорошо?

Уставилась на него во все глаза. И мой возбужденный, перегруженный впечатлениями и эмоциями мозг решил, что именно сейчас – самое подходящее время выдать вслух первое, что пришло в голову, без всякой фильтрации.

– Сквозняки, – выпалила невпопад. – Надо обязательно окна закрыть получше… ну знаете, как в той шутке. «Из окна дуло. Я закрыл окно, и дуло исчезло».

Замолчала с открытым ртом, с ужасом осознав, что именно только что ляпнула вслух.

Идиотка! ИДИОТКА! ПОЛНАЯ ИДИОТКА!!!

Какого я вообще несу околесицу⁈ Анекдоты с Земли! Анекдоты, которых в этом мире даже близко не существует и существовать не может! Он сейчас точно подумает, что леди баронесса свихнулась и пора вызывать лекарей!

Но Кайлас… он не выглядел озадаченным моей тирадой. Или испуганным. Или даже удивленным происходящим.

Вместо ожидаемой реакции краешек его губ слегка дернулся вверх, снова образуя едва заметную усмешку. Потом лицо озарилось настоящей улыбкой, с весельем, играющим в глазах.

– Вы невероятно милая, Микэль, – произнес он, в его голосе звучала такая искренняя нежность, что у меня подкосились колени, едва удержалась на ногах.

И генерал спокойно развернулся и продолжил вести меня дальше, словно ничего странного или необычного только что не произошло между нами.

А я послушно шла следом, отчаянно пытаясь прогнать навязчивую мысль, которая намертво застряла в голове и не желала уходить прочь:

«Мамочка родная… кажется, я безнадежно попала. Попала по самые уши, и обратной дороги уже точно нет…»

Глава 54
Варвар и его добыча

Кайлас

Микэль провела меня в гостиную, где уже горел камин, жарко выбрасывая языки пламени. Она жестом указала на диван.

– Присаживайтесь, генерал, – её голос звучал натянуто вежливо, слишком формально после того, что было между нами.

Сама же она осталась стоять у камина, скрестив руки на груди и приняв такое грозное выражение лица, словно бы готовилась отражать атаку вражеского войска, а не принимать гостя в собственной гостиной.

Сдерживая усмешку, что так и рвалась наружу, я послушно опустился на диван, откинулся на спинку и позволил себе несколько долгих мгновений просто наблюдать за ней.

За тем, как отблески пламени играют на её растрепанных волосах. Как она нервно кусает нижнюю губу – ту, которую я целовал вчера до одурения. За тем, как пальцы теребят складки платья.

Мысли сами собой вернулись к сегодняшнему дню, к тому, как я провел добрую половину светового времени на дальней границе наших патрульных маршрутов. Инспектировал посты, проверял готовность людей, обсуждал с Дереком график смен. Рутинная работа, которую я мог бы поручить другу, но вместо этого поехал сам, потому что мне нужно было отвлечься от навязчивых мыслей.

Не помогло.

А потом я увидел эти цветы. Небесный василиск, растущий на скальном выступе, куда нормальный человек и не подумает лезть. Редчайшие, цветущие всего три недели в году. Синие лепестки с серебристым отливом, они идеально подходили под её глаза, когда Микэль смотрит на закат.

И я полез туда, как малец, рискуя свернуть шею на скользких камнях, пока Дерек внизу бранился вовсю на всех известных языках и угрожал доложить князю о моем «неадекватном поведении». Собрал целую охапку этих мраколесых цветов, исцарапал руки об острые камни, порвал рукав рубашки… и ни секунды не жалел об этом.

Потому что воспоминания о вчерашнем вечере сносили мне крышу.

Её губы под моими. Её стоны. То, как она выгибалась в моих руках, доверяясь мне. Вкус её кожи. Аромат волос. Ощущение её тела, прижатого к моему…

Я сжал подлокотник дивана, заставляя себя сосредоточиться на настоящем моменте, а не на воспоминаниях, от которых кровь приливала к паху с неприличной явственностью.

Драконорожденный, нашедший свою пару, не боится потерять её. Это не высокомерие и не самоуверенность – это осознание, записанное в самой сути нашей природы. Взаимное притяжение между истинными настолько сильное, что они прилипают друг к другу, как два магнита, которые невозможно разъединить без того, чтобы не разорвать пополам.

И даже если истинная пара драконорожденного обычный человек со смертной продолжительностью жизни, после обряда единения она разделяет с ним его долгие годы. Годы, которые растягиваются на столетия, а часто и тысячелетия.

Я видел пары, которые прожили вместе больше времени, чем существуют некоторые королевства. И их связь с каждым столетием становилась только крепче.

Любой драконорожденный в здравом уме лучше проживет одну тысячу лет с любимой, предначертанной ему богами, чем пять тысячелетий в одиночестве, с этой зияющей пустотой внутри. Как будто половина от тебя потеряна, вырвана с корнем. На её месте остается только кровоточащая рана на сердце, которая никогда не заживет.

Без неё.

Даже безумный Князь не смог истребить эту истину, хотя и пытался.

Я невольно сжал кулаки от воспоминаний. Когда он призвал к истреблению женщин, объявив истинных врагами драконорожденных, теми, кто крадет их бессмертие, их силу, их годы жизни… тогда он сам подписал себе смертный приговор.

Не сразу, но неотвратимо, как рассвет после долгой ночи.

Мой брат… мой старший брат Эрик, законный наследник престола, не смог мириться с этим безумием. Не смог смотреть, как горят дома, как убивают невинных женщин и детей, как драконорожденные превращаются в чудовищ, предавая саму суть своей природы. Он пришел ко мне тогда, в мою походную палатку на границе, где я командовал союзным гарнизоном, подальше от княжества и его кошмаров.

Пришел ко мне, бастарду, побочному сыну прежнего князя от его истинной пары, которого официально даже не признавали при дворе. Пришел и сказал: «Мы должны остановить его. Ты со мной?»

Мы объединили силы – я, Эрик, Дерек, ещё несколько верных воинов, которые не потеряли разум в этой мясорубке. Спланировали, подготовились, нанесли удар быстро и точно. Покончили с монстром на троне в ту ночь, когда он меньше всего этого ожидал, уверенный в своей неуязвимости.

По всем законам и традициям драконорожденных князем после него должен был стать я. Пусть и младше Эрика на целую сотню лет, но рожденный от истинной пары предыдущего князя, а значит, носящий в крови чистую линию власти. У меня было законное право на трон.

Мне же было плевать на это право.

Я отступил в сторону, расчистив дорогу брату, не раздумывая ни секунды. Тем более что его жена… с его женой, Аделией, его истинной, которую он нашел перед самым разгаром безумия и спрятал от всего мира, рискуя собственной жизнью… с ней Княжеству наконец-то грозило только процветание и возрождение.

Эрик был рожден править. Я – воевать и защищать.

Каждому своё.

Брату невероятно повезло найти свою истинную в те темные времена и сохранить её. Мне тоже повезло, хотя моя истинная и не верит в это пока…

Взгляд сам собой вернулся к Микэль.

Вон она, моя половина души, моя суть, ходит туда-сюда перед камином нервными шагами, что-то бормочет себе под нос о том, что не потерпит вмешательства моих воинов в её личные дела и частную жизнь, наматывая круги по комнате.

Да… моя половинка определенно с коготками, с характером, всячески сопротивляется нашему единению, словно дикая кошка, загнанная в угол. Где такое вообще бывало в истории? Обычно истинные пары узнают друг друга и сливаются воедино так естественно, как реки впадают в море.

Но с Микэль все идет не по накатанной дорожке. Один шаг вперед – и она отпрыгивает на десять назад, выставляя преграды, возводя стены, пряча чувства за сарказмом и показной холодностью.

Но… ради неё я готов на всё. Даже играть в эти светские игры с ухаживаниями, букетами, галантными комплиментами. Пусть и каждая частица моего тела кричит, требуя совсем другого – прижать её к себе, не отпускать, показать всему миру, что она моя.

Хотя… нет, стоп. Чем больше я буду позволять ей держать дистанцию между нами, тем дольше всё это затянется, тем сильнее она укоренится в своём упрямстве. Ладно, новая тактика.

Я пока не буду настаивать на обряде единения – рано, Микэль к этому не готова, только испугается и сбежит. Но уж держаться от неё на почтительном расстоянии, как какой-то напыщенный придворный хлыщ… это слишком, увольте!

Решение созрело, и я поднялся с дивана.

Микэль продолжала свои хождения, не замечая, что я встал, погруженная в собственные мысли и бормотание.

– … и вообще, после всего, что они тогда сказали, я не уверена, что…

Я пересек комнату тремя шагами вдоль и настиг её как раз в тот момент, когда она разворачивалась для очередного круга. Не успела Микэль опомниться от удивления, осознать мое внезапное приближение, как я подхватил её на руки.

– Что⁈ – её глаза расширились от шока. Руки вцепились в мои плечи, в поисках опоры. – Что вы делаете⁈ Поставьте! Поставьте меня немедленно, генерал!

Вместо ответа я вернулся к дивану и опустил её на подушки. Сам устроился рядом, оставляя между нами лишь несколько дюймов.

– Так намного лучше, баронесса, – я откинулся на спинку, принимая расслабленную позу. – У меня начинала кружиться голова от ваших бесконечных расхаживаний туда-сюда. Как за ураганом наблюдать.

Микэль издала странный звук, похожий на злобное рычание разъяренной горной рыси, и попыталась резко встать с дивана. Я поймал её ладонь, не давая подняться, пальцы мягко сомкнулись вокруг её запястья. Такая нежная.

– Микэль, – произнес серьезнее. – Прошу вас, посидите со мной.

Она замерла, глядя на меня с нечитаемым выражением. Внутренняя борьба отражалась на её лице. Наконец, после долгой паузы, она опустилась обратно на диван. Правда, демонстративно отодвинулась на самый дальний край от меня, насколько позволяла длина мебели, прижавшись практически к подлокотнику.

Я насмешливо приподнял бровь, глядя на это показательное бегство.

– Вы меня боитесь, Микэль?

– Нет! – огрызнулась она.

– Тогда почему вы сидите так далеко, будто я заразный?

– Я пытаюсь соблюдать приличия, мы в доме, полном детей и людей, – она вздернула подбородок. – О приличиях вы же, похоже, имеете весьма смутное представление.

Нет, Кайлас, не говори этого! Ты же взрослый мужчина, генерал, брат князя! Держи себя в руках! Но рот открылся сам собой, и с губ слетело:

– Поздновато соблюдать подобное, леди, когда вы извивались от блаженства в моих руках не далее как вчера. Вы не думали об этом, когда позволили довести себя до пика. И когда ваши бедра дрожали вокруг моей талии, двигась столь бесстыдно, что я едва не последовал за вами.

Микэль вспыхнула багровым цветом, то ли от смущения, то ли от ярости, а скорее всего, от взрывной смеси обоих чувств. Она вскочила с дивана как ошпаренная и направила на меня трясущийся указательный палец.

– ВЫ!!!

Я усмехнулся, не в силах сдержаться, и нарочито вальяжно откинулся на спинку, положив обе руки на неё по бокам от себя, принимая максимально расслабленную, даже почти ленивую позу.

– Я? – переспросил с невинным видом.

– Да, именно вы! – она практически задыхалась от возмущения, непрестанно тыча пальцем в мою сторону. – Просто несносный, хамоватый тип! Почему вы не могли быть каким-нибудь… каким-нибудь офисным планктоном⁈ Почему именно хамло⁈

Я слегка опешил от очередных непонятных слов, вылетающих из её рта. Офисный что? Планк-тон? Это вообще что такое? Иногда у меня складывалось ощущение, что мы с Микэль говорим на разных языках, хотя слова вроде бы одни и те же используем.

– Микэль…

– Нет уж! – она решительно тряхнула волосами, отступая к двери. – Аудиенция ваша окончена, генерал! Извольте покинуть помещение!

Я устало покачал головой, поднимаясь с дивана. Почему же с ней всё так сложно? Может быть, подход неправильный? Может, мне стоит наплевать на эти человеческие традиции и светские условности?

Я драконорожденный, в конце концов. И мы со своими истинными парами ведем себя иначе, не так, как эти местные напомаженные, изнеженные, с их реверансами и правилами.

Решение пришло мгновенно.

Я стремительно пересек расстояние между нами и подхватил Микэль, ладони с наслаждением сжали её ягодицы, поднимая вверх.

Она взвизгнула от неожиданности и начала вырываться, извиваясь в моих руках, периодически изрыгая проклятия на каком-то незнакомом мне языке. Некоторые обещания моей скорой смерти были весьма и весьма изобретательными, надо признать.

Игнорируя её протесты, я вернулся к дивану, опустился на него и развел её бёдра в стороны, заставляя оседлать меня, устроиться верхом на коленях.

И, как по волшебству, она… мгновенно замолкла.

Просто замерла зверьком, сидя на мне в этой откровенной позе, смотрела своими изумленными глазами, губы слегка приоткрыты, дыхание участилось. И молчала, словно её внезапно лишили дара речи.

– А теперь, Микэль, – я придвинул её ближе, устраивая поудобнее. – Теперь мы спокойно поговорим.

Но спусковой крючок её темперамента снова отщелкнулся, и она принялась колотить меня кулачками по груди и плечам, выдавая целый поток непонятных, но явно ругательных слов.

– … эгоцентричный и невозможный… извращенец… как вы смеете… я тебе руки вырву и в… козлина ты…

Я перехватил обе её ладони одной своей и завел их ей за спину, удерживая в бережном, но непреклонном захвате. Теперь Микэль не могла меня бить, хотя и продолжала рычать, как дикарка.

Тогда я наклонился вперед, отчего наши бёдра соприкоснулись самым потрясающим и будоражащим образом прямо в области моего налитого паха, и почти невесомо коснулся губами её приоткрытого рта. Мимолетное прикосновение, едва касание, но Микэль послушно замолкла, задохнувшись на полуслове.

Повисла тишина, нарушаемая только потрескиванием поленьев в камине и нашим учащенным дыханием.

Несколько минут она просто сидела неподвижно, явно пытаясь осмыслить мои действия. Потом подняла голову и произнесла старательно ровным тоном, как будто ничего необычного не происходит. Как будто она не сидит на мне верхом в этой невероятно провокационной позе:

– Так о чем вы хотели со мной… пообщаться, генерал?

Я улыбнулся, не смог удержаться, и поднял свободную руку к её лицу, ладонь легла на щеку, большой палец провел по скуле нежным движением.

– А кто вам сказал, Микэль, что я хочу поговорить с вами о чем-то конкретном, а не просто… поговорить? Просто быть рядом, слышать ваш голос, видеть ваше лицо?

Она моргнула, не ожидая такого ответа.

– Это… это не ответ на вопрос, – пробормотала Микэль уже без прежней агрессии, скорее растерянно.

– Это единственный ответ, который у меня есть для вас, – я провел пальцами по её волосам, убирая упавшую на лицо прядь. – Мне не нужен повод, чтобы быть рядом с вами. Не нужна причина, чтобы видеть вас. Разве этого недостаточно?

– Люди не приходят просто так, – она упрямо качнула головой.

– Тогда, может быть, дело в том, что я не человек? – усмехнулся, позволяя свечению сильнее проступить в моих глазах.

– Это… это нечестно, – она отвела взгляд, но не попыталась освободиться. – Вы используете против меня свою… свою драконорожденность.

– Я использую против вас всё, что у меня есть, – признался честно. – Потому что вы, леди Верлис, самая упрямая женщина, которую я встречал за все свои долгие годы жизни.

– Я не упрямая! – Микэль снова ощетинилась. – Уж извините, что, отойдя от вчерашнего, я перестала растекаться лужицей! У меня за сутки принципы не меняются!

– Принципы, – повторил задумчиво, рука скользнула к её затылку, пальцы зарылись в мягкие волосы. – Или вы просто боитесь?

– Я никого не боюсь! – она снова попыталась вырваться, но я все еще удерживал её.

– Не меня, – согласился. – Но вы боитесь того, что может быть между нами. Боитесь довериться снова. Боитесь, что я окажусь таким же, как… как тот мужчина, который причинил вам боль.

Микэль втянула сквозь зубы воздух со свистом, глаза ее расширились.

– Откуда вы… я не…

– Вы говорили вчера, – осторожно напомнил. – О муже, который вам изменял.

На мгновение в ее взгляде появилась уязвимость, как будто она совсем забыла о том, что говорила мне, и теперь сожалела.

– Я была не в себе вчера, – пробормотала она, опуская глаза. – Не нужно было… не стоило слушать мой бред.

– Это был не бред, – я приподнял её подбородок, заставляя смотреть на меня. – Это была правда, а ценю только правду. Ненавижу ложь.

Она молчала, будоража своей незащищенностью в выражении лица. Женщина, которую хочется оберегать – лучшая награда для сильного мужчины.

– Я не он, Микэль, – тихо произнес. – Я никогда не буду таким. Потому что для драконорожденного истинная пара – это не просто любовь. Это половина души, без которой жизнь теряет смысл. Это…

– Не надо, – она зажмурилась, отворачиваясь. – Пожалуйста, не надо этих слов. Я не могу… не могу им верить.

– Тогда верьте не этим словам, – развернул её лицо обратно к себе. – Верьте тому, что чувствуете прямо сейчас, здесь и со мной.

Рука скользнула по её спине, прижимая ближе. Микэль ахнула, когда наши тела соприкоснулись плотнее, дрожь пробежала по ней вместе с первыми всполохами искр в пространстве между нами, разбуженными из моей магии.