Текст книги "Поместье для Вдовы, или Это моя дочь, Дракон! (СИ)"

Автор книги: Рика Лав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 45 страниц)

– Микэль, – сказал я тихо, но твердо. – Послушайте меня внимательно. Вам нужна охрана, профессиональная охрана. Не Пирт, не Фания с кочергой. Вам нужны обученные воины, которые смогут защитить вас и вашу дочь, если что-то пойдет не так.

Умолчал, что теперь она и сама с дочкой в моих руках и под моей защитой, но это пока лишнее. Я убрал руку от ее подбородка, но не отступил, продолжая смотреть в глаза.

– Грегор и Тарн – хорошие бойцы. Опытные, сильные, быстрые. И после того, что произошло, после наказания и извинений… они скорее умрут, чем позволят кому-то тронуть вас или вашу дочь. Это теперь вопрос их чести. Это их искупление.

Моя баронесса колебалась, я видел внутреннюю борьбу на ее лице. Разум против эмоций. Практичность против обиды и страха.

– Я не знаю, – прошептала она неуверенно. – Это странно, и я не уверена, что могу доверять им.

– Они будут полностью вам подчиняться, – добавил, пытаясь убедить. – Следовать всем вашим приказам. Не будут мешать, не будут лезть в вашу личную жизнь, просто будут рядом, в тени на случай, если понадобятся. Подумайте, сейчас так много новых людей в поместье, вам и вашей дочке нужна защита.

Я знал, что давлю на нее, знал, что манипулирую ситуацией в свою пользу. Но после того, как я осознал, что она моя истинная, моя единственная, моя пара, предназначенная богами – инстинкт требовал обеспечить ее безопасность. Любыми средствами и любой ценой.

Микэль долго смотрела на меня, видел, как постепенно сопротивление слабеет. Не потому, что она согласна, просто потому, что устала. Не знаю, что было в её жизни, но при мне лично – слишком много всего навалилось на нее за последние дни. У нее просто не осталось сил спорить.

С одной стороны, мне это было на руку. Но с другой… Кровь драконорожденного бурлила, требуя сделать её счастливой и спокойной. А этого разом я дать ей никак не мог. Принуждение, примененное к женщине, показывает только слабость мужчины. Его несостоятельность. Достойный мужчина не принуждает, а завоёвывает доверие.

– Хорошо, – выдохнула Микэль. – Но с условиями!

– Я весь внимание.

Ну, конечно, как ещё могло все завершиться с ней, даже не удивлен. Восхитительно умная и сильная женщина. Она выпрямилась, собирая остатки воли и достоинства:

– Они должны полностью меня слушаться, – начала она, поднимая палец, подчеркивая важность каждого слова. – Без возражений, без споров, без попыток «знаю лучше». Они не должны мешать, не должны вмешиваться в мою жизнь или в жизнь слуг и детей без крайней необходимости. И, самое главное, не должны пугать детей своим присутствием.

Леди сделала паузу, потом добавила жестче:

– И если я скажу им уйти – они должны оставить меня, немедленно и без вопросов.

Я обдумал ее условия. Вполне разумные и справедливые, но нуждающиеся в уточнении.

– Согласен, – кивнул. – Они будут подчиняться всем вашим приказам… если это не противоречит их верности мне, князю Эрику, Дарлаку и, самое важное, безопасности вашей и Аники.

Она недовольно поджала губы, явно не в восторге от оговорки, но кивнула.

– Ладно, пусть будет так. Но если они хоть раз… хоть раз нарушат границы или напугают мою дочь…

– Они не нарушат, – твердо пообещал я. – Даю вам слово. Мое личное слово, дорогая Микэль.

Она, сощурившись, посмотрела мне в глаза, оценивая искренность обещания, потом всё же кивнула.

Внутри меня все ликовало, теперь рядом с ней всегда будут мои люди. Всегда будет защита, она будет в безопасности, даже когда я не могу быть рядом. Но Микэль, похоже, еще не закончила.

– И еще одно, – добавила она, в ее глазах мелькнула хитрая искорка. – Раз уж вы так настаиваете на охране… пусть тогда они сопровождают меня в город, когда понадобится, ни к чему вас беспокоить. Раз они теперь мои охранники, пусть и выполняют эту функцию полностью.

Слова прозвучали разумно. И невыносимо для меня.

Внутри вспыхнула огненная волна, ревность такой силы, что я едва смог дышать. Нет. Никогда! Никто другой не прикоснется к нейт Никто не посадит ее на свою лошадь. Никто не обхватит ее, держа в седле.

Только я! ТОЛЬКО Я!

Я пересек комнату, не помня, как двинулся с места. Мир сузился до одной точки – Микэль, стоящей передо мной с вызовом в глазах и предложением, которое разорвало последние нити моего контроля.

Моя рука легла ей на талию, я развернул баронессу к себе и одним движением подхватил за бедра, поднимая.

– Что вы… – начала она, но слова оборвались, когда я опустил ее на широкий каменный подоконник.

Высота оказалась идеальной, теперь мы были почти на одном уровне, ее глаза на уровне моих. Я шагнул между ее ног, заставляя юбку задраться, колени раздвинуться, впуская меня в свое пространство. Ладони легли на подоконник по обе стороны от ее бедер – не касаясь, но запирая в клетке из моих рук.

– Слушайте очень внимательно, – я с трудом сохранял человеческую речь. – Потому что повторять не буду.

Из глубины моего существа вырвался утробный рык, который заставил стекло в окне позади нее тихо задребезжать.

И магия ответила.

Воздух вспыхнул жаром, как от раскрывшейся печи. Золотистые искры взвились вокруг нас роем, сгущаясь, кружась, превращая пространство между нашими телами в нечто живое, пульсирующее силой. Пламя без огня, свет без источника. Чистая магия драконорожденного, откликнувшаяся на мою злость и одержимость.

Я сжимал контроль из последних сил, не давая силе вырваться полностью. Мои глаза изменились, я чувствовал это по тому, как поменялось зрение, оно стало острее.

Микэль замерла, зажатая между мной и окном. Ее ладони легли мне на грудь, но она не толкнула. Просто держалась, чувствуя, как бьется мое сердце под ее пальцами.

Я ждал страха. Ждал попытки бежать.

Вместо этого ее взгляд заметался по моему лицу, остановился на глазах, расширился, но не от ужаса. В её глазах плясали отражения золотых искр, и выражение, которое я прочитал там, было совсем другим.

Восхищение, жадное любопытство. То, что откликалось на мою одержимость её собственной.

Ее правая рука скользнула выше по моей груди, пальцы сжались на ткани рубашки. Левая медленно поднялась между нами, ладонь раскрылась навстречу вихрю магии.

Золотистая искра опустилась на ее кожу, впиталась, оставив мерцающий след.

– Господи, – выдохнула Микэль с изумлением, а не страхом. – Что это?

– Магия, – выдавил я сквозь стиснутые зубы. – Моя магия. То, что бушует во мне каждый раз, когда вы рядом.

– Я думала… – она перевела взгляд с ладони на мое лицо. – Я… кхм… скажем, понимала, что магия существует, но никогда не видела так близко. Никогда не думала, что это может быть так…

Она не договорила, в этом недосказанном слове была целая вселенная.

Я приблизился, сокращая и без того минимальное расстояние между нами.

– Вы спросили, почему. Почему я так себя веду. Почему не могу позволить кому-то еще прикоснуться к вам. Почему готов разодрать глотку любому, кто попытается встать между нами.

– Это невозможно, – прошептала она, голос прозвучал не так убежденно, как слова. – Мы едва знакомы, это не может быть настоящим. Это просто…

– Может, – я слегка улыбнулся. – Это уже есть. Чувствуете?

Ее пальцы на моих плечах сжались, ногти слегка царапнули кожу. Жест, который заставил меня замереть, сдерживая желание наклониться и накрыть ее губы своими.

– Чувствую, – выдохнула она, глядя мне прямо в глаза. – Чувствую это притяжение между нами. Но объясните мне, что это значит? Что вы хотите от меня на самом деле?

– Вы моя истинная, Микэль, – произнёс, глядя ей прямо в глаза и вкладывая в эти слова всю уверенность, на которую был способен. – Понимаете теперь?

Всё. Теперь она знает.

В этом мире каждый слышал об истинных парах драконорожденных – о связи, которая случается раз в жизни, о притяжении, которое невозможно разорвать, о двух душах, предназначенных друг другу богами и магией. Аристократки мечтали стать истинной парой драконорожденного, барды слагали песни о великой любви истинных, священники проповедовали о благословении таких союзов.

Я ждал привычной мне реакции. Благоговения, может быть, страха перед масштабом того, что происходило между нами, или даже недоверия.

Вместо этого Микэль замерла, глядя на меня долгим взглядом. Потом медленно подняла одну бровь – жест настолько выразительный, настолько полный скептицизма, что я почувствовал укол неуверенности.

Растерянность исчезла с её лица, уступив место совершенно неожиданному.

Её губы дрогнули. Потом изогнулись. Потом Микэль издала звук, сдавленный смешок, который быстро перерос во что-то большее.

Она рассмеялась.

Не смешок светской дамы за веером, не сдержанное хихиканье. А громкий и мелодичный смех, который становился всё громче, пока она в конце концов не согнулась пополам, хохоча так, что слёзы выступили на глазах.

– Про… простите… – выдавила она между приступами смеха, хватаясь за мою рубашку, чтобы не упасть с подоконника. – Я не… не хотела… но это… о боже…

Она повисла на мне всем весом, лицо уткнулось мне в грудь, плечи сотрясались от хохота, который она не могла или не хотела сдерживать. Слёзы текли по её щекам, Микэль всхлипывала и смеялась одновременно, цепляясь за меня, как за спасательный круг.

Я застыл, не понимая, что происходит. Мои руки зависли в воздухе – одна почти легла ей на спину, вторая замерла у её плеча. Я не знал, куда их деть, как реагировать на этот неожиданный взрыв веселья.

Что, мрак побери, только что случилось?

– Микэль? – осторожно позвал я, всё ещё не решаясь коснуться её. – Вы… в порядке?

– Истинная! – прохохотала она в мою рубашку, голос прерывался от смеха. – Вы… вы только что сказали мне… что я ваша истинная… после трёх… нет, четырёх встреч… о господи, мне нужно дышать…

Она отстранилась, вытирая слёзы тыльной стороной ладони, всё ещё посмеиваясь, хотя приступ начал стихать.

– Простите, правда простите, – она сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. – Это просто… это было так… так торжественно сказано. С таким серьёзным лицом. Я не смогла сдержаться.

Новая волна хихиканья захлестнула её, но на этот раз она справилась быстрее.

– Вы смеялись, – констатировал я, всё ещё пытаясь осмыслить её реакцию. – Над тем, что я сказал вам, что вы моя истинная. Вы… смеялись.

– Да, смеялась, – она глубоко вздохнула, вытирая последние слёзы. – Потому что это звучит как начало типичной мелодрамы. «О любимая, ты моя истинная, предназначенная мне богами!» – Микэль изобразила театральный жест, прикладывая ладошку ко лбу. – Только серенады не хватает на заднем плане.

Я моргнул, совершенно сбитый с толку. Ни одна женщина в моей жизни не реагировала бы так на откровение об истинной паре. Ни одна!

– Это не шутка, Микэль, – попытался донести всю серьёзность. – Истинные пары – это…

– Я знаю, что это такое, – перебила она, смех исчез из её голоса. – Великая любовь, божественное предназначение, связь на всю жизнь, клятвы под луной, вечная преданность и всё такое. Я слышала эти истории, читала книги.

Она посмотрела на меня взглядом, в котором смешались усталость и грусть.

– Но знаете, в чём проблема с этими прекрасными историями? Все они про других людей, но не про меня. Никогда про меня.

Я протянул руку к её лицу, хотел коснуться щеки, убрать непослушную прядь волос, которая упала ей на лоб. Пальцы почти достигли цели, я уже чувствовал тепло её кожи…

И замер. Рука зависла в воздухе между нами, я не мог заставить себя закрыть этот последний сантиметр, не зная хочет ли она сейчас этого, после всего того, что я позволил себе с ней за последний час. А ведь она леди, аристократка, а я вел себя, как…

Микэль проследила за движением моей руки, за тем, как она застыла, не достигнув цели. Что-то изменилось в её взгляде, веселье окончательно исчезло, сменившись горькой усмешкой.

– Вот видите? – её голос прозвучал почти печально. – Вы так красиво говорите об истинности, о предназначении, о связи… но даже боитесь просто прикоснуться ко мне, хотя пару зачетов я вам поставила. А сейчас опять что? Даже руку до конца протянуть не можете. Чувствую себя тут прокаженной, хотя меня постоянно кто-то окружает.

Она устало откинула голову назад, прислонившись к оконной раме. Из её груди вырвался утомлённый стон.

– Всё в этом хреновом мире искусственно, – пробормотала она, глядя в потолок. – Красивые слова, за которыми ничего нет. Все играют роли, боясь шагнуть за установленные границы. Раньше мне было проще.

– Хреновом? – переспросил заторможенно, это слово прозвучало странно. Не то чтобы грубо, но… необычно для речи аристократки. Исключая того, что я вообще слышал его впервые.

Микэль резко перевела взгляд на меня, в её глазах вспыхнула решимость, смешанная с отчаянием.

– А знаете что? – она выпрямилась, плечи расправились, подбородок поднялся. – К чёрту условности. Мне надоело притворяться, надоело играть в робкую вдовушку, которая должна краснеть и падать в обморок от мужского внимания. Надоело быть здесь той, кем я не являлась!

Прежде чем я успел среагировать, её руки скользнули с моей груди вверх, обхватили шею.

Микэль притянула меня ближе и её губы коснулись моей шеи.

Глава 49
Эксперименты и обещания

Кайлас

Это был не невинный поцелуй и не случайное прикосновение.

Её горячий рот прижался ко мне в долгом, выбивающем дух поцелуе. Потом женские губы скользнули выше, к челюсти, оставляя за собой мокрый след. Теперь ниже, к ключице, где Микэль задержалась и прикусила кожу зубами. Не больно, но достаточно ощутимо, чтобы я издал сдавленный звук.

Весь мир мог идти к мраку!

Кровь прилила к паху так мощно, что я едва сдержал стон. Сила взревела в моём сознании, требуя действий, требуя ответить на вызов истинной, требуя взять то, что предлагалось ею мне так открыто.

Руки мои потянулись обхватить её, прижать к себе, ответить на это безумное и дерзкое соблазнение…

Но в следующую секунду баронесса отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза, усмехнувшись с озорством. Я затаил дыхание, не уверенный в том, что это происходит на самом деле.

– Без рук, генерал, – прошептала она с насмешкой и обещанием в голосе одновременно. – Вы ведь боялись коснуться меня минуту назад. Так что теперь придётся потерпеть, пока я выясняю, насколько серьёзны ваши слова об истинных парах.

Преодолевая себя, я разомкнул ладони на ее талии. Микэль улыбнулась и снова наклонилась к моей шее, на этот раз с другой стороны. Её язык прочертил линию от основания горла вверх, к мочке уха. Зубы легонько прихватили кожу, она выдохнула мне в ухо тёплое дыхание, от которого по спине прошла волна мурашек.

– Это всё ещё про истинных, Кайлас? – пробормотала она между поцелуями. – Или это просто два взрослых человека, которых тянет друг к другу на самом базовом и животном уровне?

Мои руки вцепились в край каменного подоконника по обе стороны от её бёдер. Это оказалось единственным способом удержаться от того, чтобы не схватить её и не показать разницу между истинными парами и простым желанием. Пальцы сжались сами собой так, что я услышал хруст – камень начал крошиться под напором неконтролируемой силы драконорожденного.

– Микэль, – выдавил я сквозь стиснутые зубы, борясь за остатки самоконтроля. – Вы играете с огнём. Моя магия начинает выходить из-под контроля, когда вы…

– Когда я что? – она отстранилась вновь, глядя мне в глаза с колким вызовом. Захотелось и встряхнуть её, и прижать к стене и доказать всё дальше без слов. – Когда я перестаю вести себя как положено тут приличной даме? Когда показываю, что знаю, чего хочу, и не боюсь это взять?

Её ладошки не торопясь скользнули с моей шеи вниз, по груди, ощупывая контуры мышц через ткань рубашки. Остановились на солнечном сплетении, где билось моё сердце.

– А знаете, что меня поражает больше всего в этом мире? – продолжила Микэль, наклоняясь ближе, так что наши носы почти соприкоснулись. – Насколько все боятся простой честности. Мужчины говорят о страсти, но боятся её проявить. Право слово, только у вас иногда проскальзывают живые чувства, да и то… когда вы из себя выходите. Женщины притворяются благонравными и чуть что, так сразу краснеют или бледнеют. Все играют в игры, следуют правилам, носят маски.

Она резко подалась вперёд, тело прижалось к моему – грудь к груди, живот к животу, бёдра к бёдрам. Я ощутил каждый изгиб этой женщины, и кровь зашумела в ушах.

– Ну так вот, – прошептала Микэль мне в губы, я чувствовал вкус её дыхания. – Мне плевать на ваши правила. Я уже однажды жила в клетке чужих ожиданий, и знаете что? Нахрен это.

– Что? – переспросил ее, не понимая последних слов. Они прозвучали грубо, совершенно не подходящие для речи леди.

– Неважно, – усмешка. – Просто знайте – если вы правда хотите меня, если вся эта история с истинными не ложь… то вам придётся принять меня такой, какая я есть. Не скромной барышней. И точно не покорной вдовой.

Губы снова нашли мою шею, впиваясь теперь и посасывая, слегка покусывая один единственный участок кожи. Пальцы одной её руки зарылись в мои волосы у затылка, потянули, заставляя запрокинуть голову. Я позволял ей всё. Она оторвалась от шеи и провела кончиками пальцев по горящему после жалящего поцелуя месту.

– Микэль, – простонал я с мольбой и предупреждением. – Если вы не остановитесь прямо сейчас, я не смогу… не отвечаю за последствия…

– После-е-едствия, – протянула леди, я вздрогнул, когда ее ладошка коснулась пояса моих брюк, пальцы зацепились за ткань рубашки. – А может, мне как раз и нужны последствия, генерал? Может, я устала от слов и хочу, чтобы вы наконец показали мне, насколько серьёзно всё то, что говорили? Может я просто хочу хоть чего-то настоящего, перестать чувствовать себя ходячим мертвецом⁈

Она потянула рубашку вверх, моментально положив ладошку мне на обнаженный торс.

Камень подоконника громко треснул. Кусок отломился под моей рукой и упал на пол с глухим стуком. Магия вновь вспыхнула вокруг нас, искры заплясали в воздухе, температура подскочила на десяток градусов. Всё внутри кипело, пытаясь вырваться наружу.

Микэль скользнула выше по моему животу, пальцы провели по мышцам пресса, изучая и исследуя. Прикосновение было смелым, любопытным, и совершенно лишённым стыдливости. Впервые в жизни я… не знал, как вести себя с женщиной.

– Ну, нифигашечки, – восхищенно выдохнула она. – Вы правда весь такой… я имею в виду, я видела мужчин, но вы…

Я напрягся от этих слов, но она, не договорив, поцеловала мою шею, ключицу, на этот раз спускаясь ниже, к вырезу рубашки, туда, где ткань мешала ей продолжать исследование.

– Это нечестно, – пробормотала Микэль, дёргая за шнуровку. – На вас слишком много одежды. Это какой-то средневековый дресс-код или вы специально так начебухтились, чтобы усложнить задачу? А можете просто сразу приходить ко мне без рубашки? Так сказать, на порог и ать-два – разделся.

– Средневековый что? – выдохнул я, не понимая и половины того, что она говорила. – Микэль, я не… не понимаю, что вы…

– Не важно, – она вдруг отстранилась, с жаром глядя на меня, кончики ее пальцев коснулись моей щеки и спустились к губам. Я прикрыл глаза, пытаясь обрести хоть немного спокойствия, контролировать магию, которая заполняла пространство вокруг, но странным образом – не причиняла вред ей. Хотя… ничего странного. Магия всегда будет защищать мою истинную. – Важно вот что. Скажите честно, генерал, это правда? То, что вы чувствуете? Или просто красивые слова, чтобы затащить меня в постель?

Одна ладонь всё ещё покоилась у меня на животе под рубашкой.

– Потому что если это просто инстинкт, – продолжила она тише, – то мне это неинтересно. Мне нужен мужчина, который хочет именно меня, а не какую-то мистическую истинную пару, предначертанную богами. Меня со всеми моими недостатками, странностями и… скажем так, нестандартным поведением.

Женские пальцы прочертили дорожку по торсу вниз и дернули пояс штанов, и я почувствовал, как последние нити контроля начинают рваться.

– Без рук, помните? – напомнила она с усмешкой, когда мои руки дернулись в ее сторону. – Это мой эксперимент и мои правила. Вы просто… объект исследования.

– Объект? – прорычал я, борясь с желанием показать ей, что думаю, насчет таких исследований.

– Угу, – она несколько раз кивнула, в глазах плясало веселье. – Очень интересный объект, надо признать. С отличной реакцией на… стимулы.

Пальчики пробежались вдоль пояса брюк, скользнули под него на одну фалангу, вырывая из моей груди рокот.

– Впечатляющая физическая форма, – продолжала она тоном лекаря, осматривающего пациента, но придыхание в голосе выдавало, что она более чем впечатлена.

Микэль наклонилась, её губы прижались к щеке у самого уголка моего рта.

– И очень, очень явные признаки… – она чуть отстранилась, обняла меня ногами за талию и прижалась к паху, где невозможно было скрыть реакцию на ее близость, – … сильного физического возбуждения.

Стон, который вырвался из моего горла, был почти животным. Руки соскользнули с подоконника, схватили ее за талию, притягивая к себе вплотную столь резко, что она охнула.

– Хватит, – прорычал я ей в ухо. – Довольно экспериментов.

– Ой, – прошептала Микэль, но в голосе не было страха. Только торжество. – Похоже, я нашла ту самую грань.

Она откинула голову назад, глядя мне в глаза с вызовом и удовлетворением.

– Теперь покажите мне, генерал, – прошептала она. – Покажите, что вы чувствуете на самом де…

Я не дал ей договорить.

Моя рука легла на затылок, пальцы нашли хвост, стягивая ленту, и я притянул Микэль к себе так, что наши рты столкнулись. Без предупреждения или нежности, без той учтивости, которую соблюдал весь вечер, все эти дни.

Её губы оказались мягче, чем я представлял. Теплее. Вкус был сладким и исключительно её собственным. Жадно целовал её, языком раздвигая губы, вторгаясь внутрь без разрешения, забирая то, что она дразняще предлагала последние минуты.

Леди ответила мгновенно, без притворной робости, без кокетливого сопротивления или жеманности, которое так любили показывать дамы. Её руки вцепились в мою рубашку на плечах, подтягивая меня ближе. Баронесса целовала меня в ответ с той же неистовостью, с той же голодной страстью. Наши языки встретились, сплелись, началась борьба за доминирование, которую ни один из нас сегодня не собирался проигрывать.

Одной рукой нашел край платья там, где оно задралось почти до колен. Пальцы пробрались под ткань, коснулись голой кожи бедра, такой гладкой и горячей, напряжённой под моими ладонями. Я сжал, наслаждаясь мягкостью женской плоти, ощущая, как Микэль напряглась от этого прикосновения, как её дыхание сбилось ещё сильнее.

И она застонала мне в рот. Протяжно, звук чистой похоти без прикрас. Её ноги сомкнулись на моих боках сильнее, притягивая меня так плотно, что я чувствовал каждый изгиб её тела сквозь ткань платья. Бёдра подались навстречу, инстинктивное движение, такое древнее и понятное, что не требовало слов.

Я углубил поцелуй, второй рукой разворачивая её голову под нужным углом, чтобы проникнуть глубже, чтобы забрать больше. Ладонью скользнул к изгибу ягодицы, пальцы сжались там, удерживая её на месте, прижимая к себе так, чтобы она чувствовала всю полноту моего возбуждения, всю силу желания, которое я едва сдерживал.

Микэль запрокинула голову, разрывая поцелуй на секунду, чтобы вдохнуть, и я воспользовался моментом, впиваясь губами в открывшуюся шею. Она выгнулась, руки поднялись к моему затылку, пальцы зарылись в волосы, удерживая меня так, требуя продолжения.

Я покусывал нежную кожу, языком прочерчивая дорожки вниз к ключице, потом обратно вверх, к линии челюсти, к уху. Зеркально повторял все мучения, на которые она обрекла меня до этого. Её тело под моими руками было напряжено, я видел, как она балансирует на той же грани, что и я – между контролем и полным безумием.

Переместил ладонь, скользя по внутренней стороне бедра, дразняще медленно, останавливаясь на полпути, не доходя до того места, куда мы оба отчаянно хотели, чтобы я двинулся дальше.

Наши рты встретились снова, поцелуй был жёстче, граничащий с болью. Я прикусил её нижнюю губу, и Микэль ответила тем же, её зубы сомкнулись на моей верхней губе даже сильнее. Почувствовал солоноватый привкус крови.

Это должно было остановить меня. Вернуть рассудок. Но вместо этого что-то окончательно свергло внутри.

Я притянул Микэль к самому краю подоконника, так что она практически повисла на мне, опираясь только на мои руки и на грудь. Вторая ладонь легла на её другое бедро, зеркально первой, и я развёл её ноги шире, вклиниваясь между ними плотнее, устраняя любое расстояние.

Микэль зашипела, руки судорожно сжались на моих плечах, когда она почувствовала, насколько плотно мы прижаты друг к другу, насколько откровенно это положение. Вместо того, чтобы отстраниться, что я все еще подсознательно ждал от нее, её бёдра снова качнулись навстречу. Осознанно создавая трение, которое заставило нас обоих застонать.

Я целовал её подбородок, ее скулы, возвращался к губам снова и снова, не в силах насытиться, утолить эту жажду. Мои руки на её бёдрах массировали мягкую плоть, пальцы впивались достаточно сильно, чтобы оставить завтра отметины, но я не мог контролировать силу прикосновений, не мог заставить себя быть нежнее.

Микэль не возражала. Её ногти царапали мою спину сквозь рубашку, оставляя жгучие дорожки, которые я чувствовал через ткань. Её губы были распухшими, покрасневшими, когда мы на секунду оторвались друг от друга, задыхаясь.

Одной рукой оставил её бедро, поднялся к плечу, нашел край там, где легко держалась простая ткань, тонкая шерсть. Один рывок – и материя поддалась, соскальзывая вниз по руке, обнажая плечо, изгиб ключицы, верхнюю часть груди. Отсутствие корсета превращало это в непристойно лёгкое действие – никаких крючков, никаких шнуровок, только ткань, которая уступала под напором моих пальцев, словно создана для того, чтобы быть сорванной здесь и сейчас.

Я оторвался от её губ, целуя открывшуюся кожу, сначала плечо, потом ниже, к ключице, языком прочерчивая влажную дорожку к центру груди. Вкус её кожи заполнял рот – солоноватый и сладковатый, её собственный. Второй рукой я потянул вниз другой рукав, освобождая второе плечо, и платье сползло ниже, обнажая больше, открывая мне доступ к верхней части пышных округлостей.

Микэль выгнулась, запрокидывая голову назад, открывая шею, её руки метнулись к моим волосам. Пальцы вплелись в пряди, кожа головы вспыхнула болью, но эта боль только подстёгивала, заставляла продолжать.

– Не останавливайся, – выдохнула она, голос сорвался на хрипоту. – Прошу… Господи, не останавливайся сейчас.

Я застонал напротив её кожи, опускаясь ниже, туда, где начиналась ложбинка между грудей. Целовал каждый сантиметр открытого тела, впитывая её запах, её вкус, тепло, исходящее от неё. Край платья держался только на талии – ещё немного, и ткань упадёт полностью.

Её пальцы в моих волосах направляли меня, когда я замедлялся, торопили, когда задерживался на одном месте. Она управляла мной так же властно, как минуту назад я управлял ею, и это постоянное перетягивание контроля между нами распаляло сильнее любых ласк.

Нашел свободной рукой застёжки платья, которые поддались мгновенно. Ткань ослабла, съехала вниз, и я потянул её, обнажая грудь полностью.

И замер.

Почему… на ней нет сорочки?

Ни одна приличная женщина не ходила без нижнего белья под платьем. Никогда. Это было неслыханно, неприлично, совершенно… восхитительно.

Мысль оборвалась, когда Микэль снова потянула меня за волосы вниз, требуя продолжения, и я перестал думать вообще.

Её грудь была идеальной – не слишком большой, не слишком маленькой, упругой, соски твёрдыми от возбуждения и воздуха. Я обхватил одну грудь ладонью, большим пальцем проводя круги вокруг соска, наблюдая, как он твердеет ещё сильнее, как Микэль выгибается под моим прикосновением.

Потом наклонился и взял сосок в рот.

Леди вскрикнула, звук чистого удовольствия, – и её ногти впились в мою кожу головы. Я посасывал, языком играя с чувствительной вершиной, зубами слегка прикусывая, чередуя нежность с жёсткостью, пока Микэль не начала извиваться в моих руках, бёдра двигались в неконтролируемом ритме.

Нашел вторую грудь, пальцы сжали её, массируя, щипал второй сосок в такт движениям рта на первом. Микэль стонала без перерыва, короткие прерывистые выдохи, которые превращались в хриплую мольбу.

– Да… боже, да… ещё…

Я менял груди местами, отпуская одну и переключаясь на вторую. Посасывал кожу бюста достаточно сильно, чтобы оставить отметины, которые завтра превратятся в тёмные пятна. Она будет видеть их, прикасаться к ним, вспоминать эту ночь каждый раз, когда платье коснётся чувствительной кожи.

Её бёдра продолжали двигаться, тереться о мой торс с нарастающей жаждой, всё более отчаянно. Руки в моих волосах сжимались, направляя, требуя большего.

Я оторвался от её груди, поднял голову, чтобы посмотреть на неё, и то, что я увидел, чуть не заставило меня потерять остатки контроля.

Она была прекрасна в своей страсти. Голова откинута назад, шея выгнута, груди обнажены и покрыты влажными дорожками от моих губ и языка, соски твёрдые и тёмные пики. Губы распухшие и приоткрытые, из горла вырывались прерывистые стоны. Глаза полуприкрыты, зрачки почти полностью поглотили радужку.

Я подхватил её под ягодицы обеими руками, приподнимая, меняя угол, и впечатался пахом в её центр, так плотно, что даже через слои одежды она почувствовала каждый сантиметр моего возбуждения.

Микэль вскрикнула, руки соскользнули с моих волос на плечи, ногти впились в ткань рубашки. Её бёдра дёрнулись навстречу, показывая одобрение, и я начал медленно и мощно двигаться, создавая ритмичное трение между нами.

Платье задралось полностью, обнажая её ноги почти до бёдер, мои брюки были единственной преградой между нами. Я чувствовал жар, исходящий от неё, и это знание того, насколько она возбуждена, чуть не довело меня до той черты, из-за которой не было возврата.

Я вернулся к её груди, посасывая один сосок, пальцами массировал вторую грудь. Одновременно продолжал толчки бёдрами, пока Микэль не начала терять координацию.

Её руки беспорядочно метались по моей спине, царапая, хватаясь за любую опору. Голова металась из стороны в сторону, волосы окончательно растрепались, падая на лицо влажными прядями. Дыхание превратилось во всхлипы, перемежающиеся со стонами, которые становились всё громче, всё более отчаянными.

– Кайлас…

Я усилил давление, одновременно прикусывая её сосок чуть сильнее, и почувствовал, как всё её тело напряглось подо мной. Мышцы бёдер превратились в каменные объятия, спина Микэль выгнулась дугой, пальцы вцепились в мою рубашку так сильно, что я услышал треск ткани.