Текст книги "Алька - любовь моя (СИ)"
Автор книги: Ольга Бондаренко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 33 (всего у книги 34 страниц)
Софья Валентиновна и Ирина Валентиновна.
Девочки навестили мать, как и обещали, через день. А Жора и Коля побывали накануне.
Алина находилась в отдельной палате. Тут же была и её маленькая дочка. Женщина только что покормила её, готовилась положить в кроватку, когда приехали Валентин и девочки.
– Мама, мама! – бросилась Ирина к женщине. – Мама, покажи мне её. Дай, дай мне подержать мою сестричку.
Но Елена уже вымыла руки, а Ирина забыла. И Алина подала малышку старшей сестре. Молодая женщина взяла девочку. Внимательно смотрела на маленькое серьезное личико, что-то зашептала. Потом провела над её головкой рукой.
– Дева Мария, – ахнула про себя Алька. – Она же защитные кольца установила, как когда-то тетя Сонечка ограждала её от болезней. Заговаривала. Откуда только Елена это знает. Кольца-то фамильные у Ирки и Жоры. Но ведь Елена – старшая дочь. Значит, знание перешло к ней. Я это подозревала. Трудно тебе будет, моя девочка, с твоим умением.
Перед Валентином, пристально глядевшим на Елену, неожиданно всплыл образ старой Анны, когда она выхаживала его после катастрофы на теплоходе, лечила от ночных кошмаров, пыталась облегчить страдания. Она также что-то шептала над ним.
– Может, Анной назвать дочку? – пронеслась в голове мысль.
И вдруг прозвучал, как наяву, голос приемного сына:
– Как назовешь девочку, отец?
Ответом зазвучал в памяти голос мудрой Анны:
– А дочь Зосей назови... Зосей назови...Зосей назови... Исполни мечту старой Анны. Жене передашь, что Анна выпросила всем прощение. За меня твоя жена страдала. Но она сильная, ты даже не знаешь, какая она сильная, если ты рядом. Вы будете счастливы.
– Зося, – думал Валентин. – Зося. У нас с Алиной по трое детей. Вот он недостающий третий круг. Орлова Софья появилась на свет. Третий наш ребенок. Мечта старой Анны.
Ирина, вымывшая руки, уже спешила к сестре:
– Ну, дай мне, ну дай. Почему, Ленка, ты всегда первая? Эта сестра мне роднее. Я должна первая была взять её на руки.
Елена улыбнулась, нежно поцеловав в щечку уже засыпающего ребенка, передала его Ирине.
– Ну вот, даже глазки не увидела, – расстроилась та. – А мне надо обязательно рассказать о них одному хорошему человеку. Я обещала.
Девочка вдруг открыла, словно поняв, чего хочет Ирина, свои глаза.
– Видела, видела, – восторженно зашептала Ирка. – У неё будут глаза, как у бабы Иры. Они будут темно-коричневые, но в них уже есть золотая искорка. Такие были у твоей матери, Валентин. Завтра же схожу к твоим родителям и расскажу всё-всё.
– Так их нет давно, – сказал Валентин. – Кому рассказывать?
– А я на кладбище схожу. Меня баба Ира и дед Сема услышат. Я им обещала, когда у них появится внучка, первой рассказать. И про себя расскажу, пусть знают, что у них давно уже была внучка. И про правнуков тоже надо сказать.... А еще я бабку Дашку обрадую... злыдню старую... навещу и её могилку...расскажу, что у мамы две дочери от Валентина.
– Ира! – укоризненно прервала Алина. – Дарья и так знала, чья ты дочь. Помнишь, как она тебя называла?
– Помню! Отродьем орловским. Но я думала, что это из-за Павла Ильича. Он же Орловский был.
– Нет, из-за отца твоего, Орлова Влентина.
– Но почему никому она не проболталась?
– Дарья знала, где и что можно болтать. Боялась, что я уйду к Валентину, что счастлива буду. Да и твои родители знали правду, Валентин, – сказала Алина. – По крайней мере, у Иры на спине родинки твои Ирина Прокопьевна и Семен Антонович видели. Только, не обижайся, их пьяную болтовню о том, что я родила от тебя, никто не слушал.
Валентин вопросительно смотрел на жену.
– Ирка маленькая часто сбегала к твоим родителям... – начала Алина.
– Послушать, как их сын любил мою маму, – подхватила Ирина. – Мне всегда это баба Ира рассказывала. А с дедом Семой мы играли в лошадок, я запрыгну на него, а он на спине меня возит... Они хорошие у тебя, Валентин, были, хоть и пили, меня любили, и Ленку тоже...
– А помнишь, как ты лазила к ним за яблоками, воровала, – вспомнила Еленочка. – У вас там, папа, необычная яблоня росла. На ней очень вкусные яблоки были. Я встану у забора, бабушка Ира обязательно заметит меня, спросит: "Яблочко хочешь?" Я кивну головой, она принесет, даст мне и скажет: "Ешь, мой кроткий ангелочек, ешь моя внученька". Она и меня внучкой звала. А Ирка не дожидалась, через забор пролезет, сама к яблоне бегом...
– Точно, – подтвердила Алина. – В дыру в заборе Ирка пролезет, в ту самую, что ты лазил, наберет яблок в подол платья или футболку и назад бегом. И обязательно тайком. Словно ей запрещали. А Ирина Прокопьевна с Семеном Антоновичем смотрят и смеются. Я как-то решила отучить Ирину от этого. Пошла за ней. Тоже в дырку пролезла. Ну и наткнулась на твоих родителей, Валь. Они с утра еще трезвые были, прячутся за крыльцом, за Иркой следят, хохочут потихоньку. Я пришла с хворостиной, уже хотела позвать и отругать Ирину, а Семен Антонович говорит:
– Не надо, Аль, не ругайся, пусть лазает девчонка за яблоками. Она нам не чужая, внучка нам все-таки.
Я не стала ничего отвечать. А Ирина Прокопьевна говорит:
– Вот-вот, Алька, молчи лучше. Думаешь умнее всех? Родила и никому не говоришь правды. Видела я родинки у Иры на спине. Валькина она дочка. От Вальки ты её родила. И скрываешь. Погоди, приедет сын, я ему все расскажу. Он тебя, дуру, живо от мужа уведет! А то маетесь оба. По кустам прячетесь, как молодые дураки. Я все вижу!
– Но не успела она, Валь, рассказать тебе, умерли они в ту осень, прежде чем ты приехал, – грустно закончила свой рассказ Алина.– Так что знали они про Ирину.
– Да, – протянул мужчина. – Все знали, догадывались, я один ничего не знал.
– А еще, пап, – вмешалась Ирина, явно вредничая, – мама им на водку давала денежки. Давала, давала! Иногда баба Ира просила у неё. Мама ругалась, совестила их, но деньги давала и еду носила... И бабушка Соня покушать им носила, да и водочки порой прихватывала....
Валентин вопросительно глянул на жену. Алька густо покраснела и опустила голову. Бывало такое. Выручила Елена:
– А кто у Павла Ильича бутылку дорого марочного коньяка взял и потихоньку отнес бабе Ире?
– Да я дурочка маленькая была, – засмеялась Ирина. – У бабы Иры голова болела, я хотела к бабушке Соне за таблеткой сбегать, чтобы полечить бабу Иру. А она сказала: "Таблетка не поможет. Хорошо бы водочкой". Я спросила, а коньяком можно. Дед Сема сказал, что им даже лучше, голова сразу перестанет болеть. Вот я и отнесла. Дедуля наш, Павел Ильич, свой коньяк сердечными каплями называл.... Кстати, ты не помнишь, Лен, кто мне помог в этом? Меня тогда в кабинет дедушки не пускали, я камни его в очередной раз все переворочала и разбросала, а тебе можно было. Ты и сходила за коньячком. Помню, большая бутылка такая была, круглая. Я её под футболку спрятала и бегом. Никто не встретился.
Пришел черед Елены краснеть.
Девочкам было пора, дома ждали маленькие сыновья. Ирина, покачав сестренку, назвав её сотней ласкательных имен, тоже поцеловав, положила ребенка на руки отцу.
– Дева Мария, какая она хорошенькая. Я тоже хочу такую. Береги свое чудо, Валентин!
Уже в дверях Ирина оглянулась и застыла. Её поразило невероятно нежное, умиленное выражение лица отца, склонившегося над малышкой. Молодая женщина остановилась. По щекам потекли слезы.
– Знаешь, мать, я все же скажу, как же ты была неправа, скрывая, что я дочь Валентина. Скольких радостей ты его лишила, – она вернулась, обняла Валентина, прислонилась щекой к его плечу. – Папка, миленький, родненький, прости меня, за все прости, – Ирина расплакалась окончательно: – И мать у меня дура, лишила тебя дочери, – всхлипывала она, – И я тоже дура была, когда обижалась. Я люблю тебя, папка, очень люблю. Я никогда не буду больше Валентином называть. И Жорке не дам. Ты – наш папка, папочка. Папка, ты самый хороший у нас. Я очень люблю тебя. Хочешь, я сменю даже отчество. А что, я буду Ириной Валентиновной и сестренка будет... Как вы её назовете? Мам, ну что ты молчишь? Имя пора придумать.
– Я думаю, какая я была дура, – ответила Алина. – А имя даст отец. На теплоходе он когда-то говорил, что у нас с ним будет дочь Ирина. Я не забыла об этом.
Елена улыбалась.
– Зося, – сказал Валентин.
– Что Зося? – не поняла Ирка.
– Зосей назовет папа девочку, – пояснила Елена.
– Ой, как хорошо, как милую нашу бабулечку, – обрадовалась Ирина. – Значит, Софья Валентиновна и Ирина Валентиновна. Звучит!
– Угомонись, – сказала мать. – А то завтра будешь думать, как оправдаться перед отцом, чтобы не менять отчество.
– Папка, я же говорю, что она д-д-ду... ничего не понимает. Папка, я тебя люблю. И Ленка любит, только она говорить не умеет. Мы все тебя любим. Ты самый лучший папка в мире. А отчество я все равно сменю! Я – дочь Орлова Валентина.
Девочки уехали. Валентин счастливо улыбался, Ирка все-таки прокричала на весь свет о том, что она любит родного отца. Валентин еще побыл с Алиной, девочка спала у него на руках. Имя Софья у неё осталось.
Вечером поздно позвонила Ирина отцу, сообщила, что умер старый дед Григорий. Валентин запретил говорить Алине. Деда похоронили тот же Валентин и внучки с мужьями.
Через несколько дней Валентин привез домой жену и дочь. Он сам внес девочку в свой дом, осторожно положил в кроватку. Алина развернула ребенка. Долго, не отрываясь, сидел мужчина возле девочки, с каким-то удивлением все всматривался в маленькие ручки, ножки, глазки. Вот Сонечка проснулась, сморщилась, заплакала, Алька взяла дочь на руки, перепеленала, поднесла к груди. Ребенок зачмокал довольно. Не отрываясь, смотрел мужчина на самых дорогих людей. Дочка начала засыпать снова. Женщина бережно положила её в кроватку, оглянулась на мужа.
– Алька, – удивленно произнес Валентин. – Какая у тебя стала грудь! Как в девичестве, на теплоходе.
– Молока много, – улыбнулась Алина. – Вот и округлилась.
Про себя подумала: не скоро муж решиться поцеловать теперь её грудь. Опять будет молоко сочиться, надо что-то подложить в бюстгальтер. Но Валентин подошел, обнял жену, потом нагнулся и поцеловал её грудь.
– Ты у меня удивительная женщина. А пахнет от тебя теперь совсем по-другому.
– Чем? – встревожилась Алина от такого странного комплимента.
Валентин засмеялся:
– Так наша Сонечка пахнет. Молоком, наверно.
Он опять поцеловал полную грудь женщины. Обнявшись, стояли они около детской кроватки, глядя на свою неожиданную позднюю радость – маленькую дочку, по имени Сонечка. Им хорошо было вместе. А Валентин невольно думал: если бы перед ним сейчас встал выбор между женой и маленькой дочерью, как когда-то пришлось выбирать Альке, кого бы выбрал он? Ответа не было на этот вопрос. Господи, что же испытывала Алина много лет назад, когда родила Еленочку, как рвалась её душа между двумя дорогими людьми. Как она пережила это и не сошла с ума? И как-то надо сказать жене, что умер её старый отец.
– Валя, что случилось? – зеленые глаза жены, не мигая, смотрели на мужа.
– Она, наверно, умеет читать мысли, моя колдунья, – подумал мужчина.
– С детьми у девочек все в порядке?
– Все, – коротко ответил Валентин.
– Умер отец? – спросила Аля.
– Да, – кивнул Валентин. – Вчера похоронили.
– Я знала, я чувствовала это, – грустно произнесла Аля. – Он в последнее время все снился и прощения у меня просил, что не мог защитить от Дарьи. Когда он умер?
– Четыре дня назад.
Алина перекрестилась.
– Прости и ты меня, отец, что не попрощалась, не проводила тебя в последний путь. Где похоронили?
– Возле Дарьи.
– Наверно, правильно. Как он умер?
– Он очень обрадовался, узнав, что ты родила девочку. Выпил даже немного вина с молодежью. Потом ушел дремать, как всегда. Анастасия Алексеевна сидела с ним. Отец был в сознании, в ясном уме, попросил позвать Ирину. Она была с ним эти последние минуты. Наша дочь, Аля, оказывается, сильная женщина. Не испугалась, не стала никого звать, когда Григорий сказал, что умирает. Сама закрыла деду глаза.
– Да, я знаю, у Иры твой характер. Ты не сдаешься никогда.
– Зато потом она так отчаянно ревела.
– И это нормально для Ирины, – слабо улыбнулась Алина. – Отец что-нибудь говорил перед смертью?
– Ира сказала, что он, умирая, просил любить своих детей и не давать в обиду.
И Алька заплакала. Валентин, как всегда, обнял, облегчая её страдания.
– Дева Мария, как хорошо, что ты есть у меня, Валя. Мне ничего с тобой не страшно, я не буду расставаться с тобой никогда, – всхлипывала Алина.
Она поцеловала мужа.
Вскоре семейство Орлова Валентина покинуло Россию навсегда. За это время умерла Анастасия Алексеевна и вместе с домом сгорела Лизка, непутевая дочь Федора Васильевича и Марины Тимофеевны. Не стало и старой собаки Анночки. Митя уехал с Орловыми. Федор Васильевич и Марина Тимофеевна, несмотря на уговоры, остались в России.
Санаторий, что строил Жора, был готов. В нем, предполагалось, будут отдыхать женщины, перенесшие онкологические операции. Санаторий получил название "Катюша". Территория парка, приведенная в порядок, также отошла санаторию. Возглавил все это хозяйство Андрей Миронов.
«Дети Лунной богини».
Идут годы. Шумно в большом доме Орлова Валентина. Но вот все затихают, садятся перед широким экраном домашнего кинотеатра. Все смотрят очередную серию фильма «Дети Лунной богини».
С широкого экрана смотрит на них прекрасное лицо самоотверженной красавицы Ирены в исполнении голливудской актрисы Ирены Валентиновны Орел-Соколовской. Уже давно к одной серии придумали множество продолжений сценаристы. Второй сезон идет сериал. Меняются на экране века, меняются наряды женщин, судьба заносит их в разные страны, у них разные судьбы, разные имена, но в каждой серии есть уверенная, неотразимая красавица, обладающая магическими чарами, что неустанно сражается со злом, но никак до конца его не победит. Это и есть роль Ирины. Алька порой думает:
– Жаль, что нет в живых тети Сонечки. Она бы, наверно, многое бы еще рассказала. А еще больше знала старая Анна. Жаль, что я с ней не была знакома.
– Мама, – говорит маленький Валентин, увидев на экране Ирину.
Еще он мамой зовет Еленочку. В год оставила его мать у сестры, отправившись сниматься в Голливуд. Сам Майкл Кон заинтересовался проектом "Детей Лунной богини". Плакала Ирина, рвалась, металась, хотела с собой малыша взять. Но как совместить все. Да и Жора дал согласие на съемки, лишь когда Елена сказала, что нечего ребенка чужым нянькам оставлять, когда есть родная тетка. Алина осуждающе молчала. Но после родов была сама слаба, очень уставала, чтобы взять маленького Валентина себе. Она вообще не одобряла решение младшей дочери. Сама Алина в свое время выбрала ребенка. И не жалела об этом.
Теперь Ирка счастлива. Любимые люди близко, не надо лететь через океан, чтобы обнять их, поцеловать, поговорить. Сын хоть и не с ней, но видит она его часто. Привозит Ленка, отец, а то и сама с Жорой быстро навестят.
– Это тетя Ира, – глядя на экран, не соглашается его друг и ровесник Дмитрий.
– А ты тоже можешь мамой её называть, – великодушно предлагает маленький Валентин. – Я же не зову твою маму тетей Леной.
Переглянувшись, улыбаются взрослые.
– Ирка, моя сестренка, – тянет к экрану ручонки Сонечка и тут же обязательно хвастается: – У меня самая красивая сестра на свете. Ира, она самая красивая сразу после Лены.
– А ты все-таки красивее, – шепчет Валентин на ухо жене. – Ты настоящая Лунная богиня. Моя богиня.
– Люди мира, – подводит итог Еленочка, имея в виду сестру и её мужа.– И все-таки хорошо, пап, что я не дала тебе вложить деньги в этот сериал.
– А то Жорка тебя спрашивал, – скептически произносит Николай.
– Вот и пусть свою часть тратит, – стоит на своем Елена.
Рядом с Николаем стоит Митя. "Братишка", – так они зовут друг друга. Из деревни забрала мальчика сначала Ирка. Жора сказал, что мальчику надо учиться, у него настоящий талант. Но Ирка с Жорой быстро умоталась на съемки сериала, хотели забрать и Митю. Алина не дала забрать мальчишку.
– Кто за ним будет следить? – спросила она. – Алексей пока не знает о нем. Мальчик останется у нас.
И Митя остался с ней. Перебравшись в штаты, Валентин настаивал, чтобы разыскать Алексея, отца мальчика. Алька не решалась. Но как-то позвонила Ирина и сообщила, что у них новый художник в сериале.
– Знаешь, мама, это дядя Леша, Колькин приемный отец, – пояснила она.
Николай отнесся спокойно к этому известию. Немного поговорил с приемным отцом по телефону. А у Алины состоялся большой разговор с Алексеем. Она не возмущалась, не ругалась с Алексеем. Рассказала ему о смерти Димы, о Федоре Васильевиче напомнила, о Марине Тимофеевне. Спросила, помнит ли он девчонку Лизу. Все помнил Алексей. Взгрустнул, услышав печальную весть о Лизе. Когда узнал про Митю, замолчал на какое-то время. Потом сказал:
– Алька, а у меня ведь так и нет детей.
– Но твоя новая жена... вроде беременна была.
– Она родила мертвого мальчика. Больше Лиде рожать нельзя. Мы хотим усыновить ребеночка. Лида очень хочет детей... – потом вдруг прорвало Алексея: – Алька, ты не бросай Митю. Я заберу его. Ты потерпи. Я все расскажу Лиде. Она хорошая, она полюбит мальчика... Я Кольку любил, а этого ребенка, конечно же, полюблю. Господи, спасибо тебе, Господи, у меня есть сын. Мой сын.
– А ты не бросишь его, как в свое время было с Николаем. Любовь новая на горизонте замаячит, и прощай благие намерения, – зло осведомилась Алина.
– Я не отказывался никогда от Коли, – возразил мужчина. – Я всегда любил его. Но своего сына хотелось иметь. Вы не знаете, что такое, когда своего, родного малыша хочется больше всего на свете. Твой Дмитрий тоже меня упрекал за Николая, предал, мол, парнишку. Ему легко было говорить, ты ему двух дочек родила...
Алька разозлилась еще больше.
– Знаешь, Алексей, ты не имеешь права так говорить. Дмитрий не хуже тебя знал, что такое воспитывать неродного ребенка. Ты Ирку мою видел на съемках? Говорил с ней? Сколько раз она вспоминает отца своего в день.
– Какого? – съехидничал Алексей. – Твоя дочь и о Дмитрии без конца говорит, а еще больше о Валентине, отце своего мужа. Не поймешь, какого она папу имеет в виду... Своего отца Дмитрия или чужого...
– Да нет, Леша, – взяла себя в руки женщина. – Ты неправ, это оба отцы Ирки. И чужой отец Дмитрий. Я Ирину от Валентина родила, он родной ей отец. Не Дмитрий. И Дима знал об этом. А её любил так, что дай тебе Боже, хоть сотую часть такой любви Мите дать. А муж Ирины – приемный сын Валентина.
Алексей окончательно запутался. Алька посоветовала:
– Поговори с Иркой, она тебе все в лицах обрисует. Скажи, что и про Митю я тебе сообщила, пусть больше не скрывает.... Про Митьку она часами может рассказывать. Они любят друг друга, верные друзья.
И хотела оборвать разговор. Но трубку перехватил Валентин и услышал вопрос:
– Но Митю вы мне отдадите или нет? Что молчишь, Алина? Учти, я буду своего добиваться.
– Может, и отдам, я тебе Митьку, – сказал Валентин. – Мальчишка рисует, как Бог. А ты все-таки художник. Да и не грех мальчишку самого спросить, с кем он хочет жить, – Валентин вспомнил слезы маленького Николая, когда он хотел забрать его. – Но смотри, Алексей, Митька – родственник Альки. А я за свою Альку, за наших детей тебя, сам знаешь, где угодно достану. И за Митьку тоже. А может, мне его вырастить? Ты же растил моего Кольку. В расчете будем.
– Нет, Валентин, – ответил Алексей знакомой фразой, – мой сын – мои заботы.
– Смотри, – несколько мягче ответил мужчина.
Вот и думает обо всем этом Алина, глядя на экран телевизора, не забывая следить за детьми, и в первую очередь за годовалым Павликом, что только научился ходить и лезет ко всем без разбору. Павлик – сын Валентина. Да, Алина родила третьего ребенка Валентину. Еще раз замкнула третий круг. Мальчик у них появился, можно сказать, случайно, когда Сонечке исполнилось полтора года. Валентин с семейством перебрался в Штаты, когда Сонечке было девять месяцев. Алина кормила грудью дочь. Ни о какой беременности не думала, не предохранялась, в расчете на грудное кормление, не следила за женским циклом. Да и следить было не за чем. Критических дней не было. «Замена», – так это называла Алина и ни о чем не беспокоилась.
Их приехали навестить Владимир и Таня, узнав, что семья Орлова Валентина в штатах. Странное дело – человеческая дружба. В юности женщины не сдружились. Встретившись в зрелом возрасте, почувствовали симпатии друг к другу. После больницы связи уже не теряли. Алина с гордостью представила все свое семейство: взрослых дочерей, зятьев, внуков и, конечно, маленькую Софью. Девочке было уже год и месяц. Таня ахала, умилялась, Владимир вспоминал, как Алина не хотела жить, и предлагал Татьяне тоже еще родить. Та смеялась и говорила, что лучше нянчить внуков. Владимир и Валентин сидели за столом, вели свои беседы, женщины ворковали о своем. Когда Валентин вышел зачем-то на минуту, Владимир спросил Алину, какой срок беременности у неё.
– Надеюсь, никакого, – испуганно ответила Алина. – Хватит с нас Сонечки. Мне, знаешь, сколько лет? А почему ты пришел к такому выводу?
– У беременных женщин взгляд обращен внутрь, – сказал Владимир. – Так и ты, Алина, постоянно помнишь о том, что внутри тебя новая жизнь. Ты инстинктивно охраняешь свой живот. Ты беременна, я точно тебе говорю.
– Да ничего не должно быть, я до сих пор кормлю грудью Соню. Ей хоть и есть год, но не решаюсь оставить её без грудного молока, жду, когда кончится лето. Какая может быть беременность?
– Грудное кормление не всегда помогает, – возразил Владимир. – Беременность вполне может наступить.
Алька насторожилась, потом в раздумье произнесла, что ей надо бы провериться, что она замечала какие-то странные ощущения в животе, словно ребенок шевелится. Таня сказала:
– Ну-ка, встань боком!
Алина встала. Женщина критически глянула.
– Если что и есть, то месяца три. Не больше.
– Если есть, – в тон ей ответила Алина, – то не меньше четырех уже. Шевелится ведь что-то.
Владимир, услышав их разговор, засмеялся. Вопросительный взгляд Алины опять обратился на него. Вошел Валентин, удивленно глянул на всех.
– Ну что, Валентин, конечно, не знает? – сказал Владимир. – Буду первым его поздравлять.
– С чем? – поднял брови вошедший мужчина.
– С прибавлением семейства. Месяцев через пять у ваших детей должен появиться братик. Я ведь никогда не ошибаюсь, так, Таня. Мой глаз вернее УЗИ.
– Так, – засмеялась жена.
– Да ну вас, – рассердилась Алина. – Кончайте смеяться.
В это время дочка кинула мяч, Алина инстинктивно закрыла живот. Довольный Владимир засмеялся.
– Ну что я говорил? Ты, Алина, тест в аптеке купи, увидишь, что я прав. А лучше завтра на прием к врачу запишись.
– Валя, – пожаловалась Алина мужу, – Владимир утверждает, что я беременна.
– А ты?
– А я... Я не знаю... Я ничего не знаю... Может, и беременна.
Муж молчал. Валентин не знал, как реагировать на этот то ли серьезный, то ли шутливый разговор. После отъезда гостей Алина сделала тест. На нем появились две полоски. Алька схватилась за голову. Присмотрелась к своему животу. Да, увеличился в размере, да, ребенок шевелился. Срок не меньше четырех месяцев.
– Я так скоро матерью-героиней стану, – констатировала она в раздумье и пошла говорить с мужем.
– Алька, Аленький мой, родная моя, – повторял Валентин, потому что не знал что сказать, он обнял жену и попросил: – Ты мне мальчика в этот раз роди! У нас много уже девочек!
И Алине пришлось родить Павлика. Вот он сейчас притопал на своих еще неуверенных ножках к отцу, тот сразу его обнял, прижал к себе. Ласково улыбаются Елена с Николаем, глядя то на экран телевизора, то на отца в окружении детей. Валентин, как зачарованный, глядит на экран, улегшись на полу с детьми. Там на экране такая далекая, красивая, своенравная дочь Ирина, а здесь рядом маленький теплый комочек – Соня. И продолжатели его рода, сыновья, Павел и Николай Орловы, и внуки – тоже Орловы. Игл – это ведь тоже Орлов. Алька так сказала. В каждом его кровь. И, конечно, всегда с ним любовь его Алька.
Долго смотрела Ирена на кольца зла, ну как можно их соединять с любовью. Нет, лучше от них избавиться. Не поверила женщина своей покровительнице, отвернулась от неё, стала поклоняться Деве Марии. А кольца по её приказанию увезли далеко, сбросили в северное море.
Прошло несколько лет.
В богатом замке Орел-Соколовских заболел наследник, задыхался от жара и бреда маленький Георг. Мать была в отчаянии. Ничто не помогало. Сгорбился в безнадежности отец, молились младшие дочери, старшая, сменив мать, качала ребенка.
– Прости меня, Дева Мария, ты тоже мать. Ты меня поймешь, ты тоже теряла своего сына, – сказала Ирена, увидев взошедшую луну, и выбежала в сад к любимой иве.
Красивая женщина бросилась на колени перед деревом, под знаком которого она родилась и начала ритуал обращения к любимым дочерям мироздания.
– Лунная богиня, покровительница рода моего, и Гелия, солнечная сестра твоя, я виновата перед вами, я забыла вас, звездноглазая Луннита, не отблагодарила за доброту могущественную Гелию, но сейчас только вы можете мне помочь. Скажите, как защитить мне от злого проклятия детей Георга, – тянула к небу руки красавица Ирена. – Я отдала все, что было у меня, но зло Ральфа нас преследует.
– Ты не сделала, что я просила, ты не оградила зло силой любви, – ответила Луннита.
– Да, я виновата, я не поверила тебе. Но я надеялась, что уйдет зло. Что я только не делала с ним, кольца возвращаются. Они не горят, не тонут, не плавятся. А с недавнего времени каждое утро я нахожу их у себя в доме. Сегодня одно кольцо подобрал маленький Георг. Он теперь болен. Помогите ему, – плакала Ирена.
– Дай кольца сюда.
К кольцам протянулся серебряный луч. Ни одно кольцо не сдвинулась. Они остались лежать на ладони женщины. Золотой солнечный луч лишь пошевелил слегка одно из них.
– Да, – в задумчивости, произнесла Лунная Богиня. – Силу зла может победить только любовь. И твоей любви будет уже мало.
– Я знаю, что делать, – вмешалась в разговор Гелия. – Тебе надо вернуться к месту гибели Зоси. Собери великую силу её любви, пусть она тоже противостоит злу Ральфа.
– Но я утратила дар перевоплощения.
– Я возвращаю тебе его на время, лети, гордая птица, – благословила Гелия.
Соколом воспарила красавица Ирена, отыскала место гибели Зоси. По крупицам собрала её любовь, принесла своей покровительнице. Взяла Лунная богиня любовь Зоси, и как когда-то Ирена заковывала зло в кольца, так и Лунная богиня вдохнула любовь в обручальные кольца Ирены и Георга. Внутрь этих колец вставила тоненькие, в которых таилось зло Ральфа. Почувствовав болезнь сына, встрепенулась душа Зоси, сдавила со всех сторон ненависть Ральфа. Уснул впервые за долгое время маленький Георг спокойным сном, облегченно вздохнула старшая сестра, что сидела возле его колыбели, произнесла обет, что отказывается от личного счастья, что вечно будет заботиться о младшем брате, о богатстве рода.
– Не бойся теперь этих колец, они зла не принесут, но и счастья тоже. Но наступит день, и выпадет из обручального кольца кольцо Ральфа, зло исчезнет в вечности. В тот год все женщины рода Орел-Соколовских родят детей, – прозвучали последние слова Лунной богини.
Медленно удалялись три прекрасные женщины: Солнечная Гелия в золотых одеждах, Луннита в серебряной накидке и Женщина в простых белых одеждах – Дева Мария. Божья Матерь не бросила Ирену, она знала: никогда зеленоглазая колдунья не воспользуется своей силой во имя зла, потому что больше всего любит она на этом свете детей: своих и Георга.
Так кончалась первая серия, где роль красавицы Ирены и Лунной богини играла Ирина. Лунная богиня в сериале появляется редко, лишь в отдельных эпизодах. На эту эпизодическую роль долго никого не могли подобрать. Терялось очарование фильма, что несла Ирина своим колдовским талантом. Да, дар преображения не исчез в роду, он трансформировался в артистический талант Ирины. Поэтому она играет сразу две роли.
Когда речь зашла об одной известной актрисе на небольшую роль красавицы Зоси, Ирка опять взбрыкнула. Ей можно. Деньги-то вкладывал Жора.
– Это Ленка, – уверенно сказала она, вспомнив рассказ мужа про Анну. – Ленка должна сыграть Зосю.
И была права. Елена всегда была сильной личностью. Такая и Зося получилась у неё. Сильная, самоотверженная, отдающая все, ради любви и детей. Хоть роль была совсем небольшая по сценарию, Елену заметили. Красота её поразила не одного продюсера. Но Еленочка на приглашения сниматься в других фильмах ответила:
– Я – деловая женщина, я работаю с Валентином. И у меня дети! Да и таланта нет у меня. Если бы не Майкл, ничего у меня не получилось бы...
И вот сейчас она ворчит, что не собирается сниматься в каком-то эпизоде, что придумали в последней серии. Но Ирка знает, что за детьми присмотрит мама и Клер, что если Валентин попросит, то Елена не сможет отказать. Она приедет, и с ней прибудет Митя. У мальчика настоящий талант. Жора настаивает на серьезной учебе мальчика. А жить будет Митя с Алексеем, своим родным отцом, и мамой Лидой. Ирка с ней подружилась, она хорошая женщина, она уже любит и ждет Митю.
Митя и Лида уже встречались. И, кажется, понравились друг другу. С теплотой и добром отнеслась к Мите жена Алексея – Лидия. Мальчик потянулся к ней. Сердце Алины несколько успокоилось – женщина чем-то напоминала Катюшу. При встрече Алексей передал в подарок старшему семейству Орловых свою любимую картину. Молодая Алька держит на руках маленького Николая, всматривается в его лицо с любовью и какой-то надеждой. А мальчик тянет руку к её гладкой щеке. Картина называлась "Сын". Алина, глядя на картину, думала: "От Бога талант у Алексея, от Бога. Я не могла разобраться, потеряв память, в своих чувствах. А на его картинах все мои чувства видны. Я уже тогда чувствовала, что между мной и Колей есть какая-то связь. Я тогда уже должна была стать ему матерью. Отдам я Митьку Лидии. Женщина хочет быть матерью. И будет!"
Елена, согласившись на участие в фильме, наотрез отказалась брать псевдоним сестры.
– Ты подумай, – втолковывала Ирина, – в фильме играют родные сестры Соколовские. Звучит? Ну, Лен, ну что тебе стоит? Согласись.
– Я – Орлова, – ответила сестра.
Но Ирка все равно кое-что изменила. В титрах написано – в роли красавицы Зоси – Елена Дмитриевна Орлова-Королёва, Ирена – Орел-Соколовская Ирена Валентиновна.
Ирена Орел-Соколовская.
Подошли к концу съемки сериала. Ирка смертельно устала. Она работала на износ. Но ни разу не прибегала ни к каким медикаментам. Мать как-то сказала:
– Как примешь какое-нибудь снадобье для поддержки сил, сразу таланта не станет.
