Текст книги "Король звезды (СИ)"

Автор книги: nora keller

Глава 9. Страдающие одной болезнью сочувствуют друг другу

На следующий день Карлу прислали мантию, которая оказалась немного новее прежней. Мальчик решил, что должен даже сказать спасибо Льюису и разбитой банке варенья. После обеда он подошёл к профессору Снейпу, собираясь поблагодарить его, но тут, словно ниоткуда, появился профессор Локхард и принялся нахваливать Карла за то, что тот последовал его совету. Профессор Снейп странно посмотрел на своего ученика, а когда Гилдерой Локхард начал рассказывать о шёлковых шарфах цвета аквамарина, во взгляде декана Слизерина отразилось нечто, сильно напоминающее презрение. Карл опустил голову, пробормотал что-то нечленораздельное и выбежал из зала, стараясь не слушать несущееся ему вслед: «Молодец, мой мальчик!»

Из-за преподавателя защиты от Тёмных искусств начало этого учебного года казалось Карлу ещё более странным… Он часто вспоминал свой первый сентябрь в Хогвартсе… Новая школа, новые ученики, учителя, учебники… даже воздух тогда казался ему другим… За время, прошедшее с момента встречи, Хогвартсу не удалось стать его другом, но он превратился в знакомого, с которым вежливо здороваешься при встрече.

В прошлом году Карл был слишком занят своими переживаниями, и его не особенно интересовало, как чувствует себя новый знакомый. Теперь мальчику казалось, знакомый чем-то болен. Проходя по коридорам, Карл часто слышал глухой кашель, переходящий в шёпот, а потом в стон. Огромный замок словно простудился. Простудился каждый камень, каждое стекло, камины и даже огонь в каминах. Отравленный дым проникал в лёгкие и превращался в странные горящие сны, где смешивались прошлое, будущее, люди, тени, голоса…

Карл заглядывал украдкой в лица учеников и преподавателей, пытаясь понять, чувствуют ли они болезнь замка. Но лица большинства были такими, как обычно, и он решил, что, наверное, виной всему его воображение. Интересно, что подумала бы мадам Помфри, если бы он пришёл в госпиталь и сказал: «Хогвартс тяжело болен». В лучшем случае – посмеялась, а в худшем – подумала бы, что он просто добивается отмены занятий… Даже директор не выглядел обеспокоенным, и только в глазах профессора Снейпа Карл видел застывшую неизлечимую боль.

Теперь Карл старался надолго не оставлять замок. Он почти не гулял, только выходил проверить, как растут мандрагоры, и немного полетать с Рабэ. Но в выходные ему пришлось всё-таки покинуть Хогвартс ради другого больного – Тэда. Начинались тренировки по квиддичу, и Карлу хотелось посмотреть их, чтобы было потом, о чём рассказать.

Он встал пораньше и отправился на стадион, но там уже тренировалась команда Гриффиндора. Карл почти пожалел о своей затее. Сейчас придёт Драко Малфой: его выбрали ловцом – того гляди лопнет от гордости!.. Начнут опять спорить…

Через несколько минут на стадионе появилась команда Слизерина. Как и ожидал Карл, они начали спорить. Гермиона Грейджер, пришедшая поддержать друга, сказала, что Драко купил себе место в команде. На это Драко ответил:

– А твоего мнения, грязнокровка, никто не спрашивает!

Все замолчали, потом Рон Уизли бросился защищать девочку, но палочка вдруг ополчилась на своего хозяина и выстрелила ему в живот зелёным лучом – изо рта Уизли полезли слизняки. Друзья поспешили увести его.

Карлу тоже расхотелось смотреть тренировки. Посадив Рабэ на плечо, он побрёл в замок, размышляя о произошедшем. Почему все замерли, когда услышали слово «грязнокровка»? Что оно означает? Человек, у которого грязная кровь… Какую кровь здесь считают грязной?.. В его мире чистая кровь текла в жилах королей, аристократов… Но это было давно… Сейчас таких почти не осталось… Может, у них ещё сохранились свои волшебные короли? А Гермиона Грейнджер – дочь… какого-нибудь сапожника или плотника… Да, посмотреть на Драко – так он себя считает принцем или, по меньшей мере, графом. Но почему он столько ждал, чтобы оскорбить Гермиону? В прошлом году у них с Гриффиндором были общие занятия по зельеварению. Все видели, что Драко не переносит Гарри Поттера и его друзей, но он ни разу не назвал так девочку. Почему? Вряд ли он только недавно узнал о происхождении Гермионы. Наверное, просто раньше не мог назвать её так. А теперь может. Но что изменилось за каникулы? Кто дал ему право? Он сам?.. Нет, Драко произносит много слов, но его многословие сродни многословию профессора Локхарда: сильному нет нужды говорить о том, что он сильный. Значит, кто-то дал ему эту силу. Наверное, его отец… Отец рассказал что-то, из-за чего Драко решил, будто имеет право снова делить людей на тех, у кого чистая и грязная кровь. Но что рассказал мистер Малфой?.. Может быть, это как-то связано с болезнью, охватившей замок?.. Нет, никакой болезни нет! Болезнь существует только в его воображении!..

Но с наступлением октября болезнь окончательно вырвалась из сознания Карла. Кашель и жар поразили всех, независимо от цвета крови. Мадам Помфри предлагала своим пациентам чудесное зелье, выпив которое человек сразу выздоравливал. Но, как и всё, действующее мгновенно, оно имело побочный эффект: из ушей исцелившихся начинал идти серый дым.

Карл лекарства не пил, годы в приюте научили его самому бороться с лихорадкой. Сидя на занятиях с головой, похожей на тяжёлый раскалённый шар, он думал о том, достаточно ли в госпитале зелья, чтобы вылечить замок. Наверное, если напоить им Хогвартс, дым повалит из всех башен и окон…

Из-за болезни или чего-то другого – сны Карла стали ещё ярче. Порой он не мог понять, где вымысел, а где реальность. Чёрное озеро вышло из берегов и затопило его сны. Ему часто снилось, что он тонет в холодной чёрной воде…

Приближался Хэллоуин. Большой зал украсили летучими мышами и «светильниками Джека». Тыквы оказались такими огромными, словно Джек был великаном. Ходили слухи, что директор собирается пригласить на праздник труппу танцующих скелетов. Карлу эта идея не показалась забавной. Всё в мире возвращается в землю: горы, деревья, животные, даже птицы. Люди тоже должны возвращаться в землю…

На банкете мальчик быстро поужинал и покинул зал, не желая дожидаться танца мертвецов. Бредя мимо пустующих классов, он вспоминал прошлый Хэллоуин и встречу с троллем. Теперь в коридорах детей не подстерегала опасность. Больше не было профессора Квиррелла, который мог выпустить тролля… Остался только человек, выпивший кровь единорога…

Карл снова заблудился на двигающихся лестницах. Повернув наугад, он вдруг услышал тихий плач, доносившийся из комнаты в конце коридора. Подойдя ближе, мальчик увидел табличку «Туалет не работает». Он осторожно толкнул дверь и заглянул внутрь.

Это помещение не было похоже на Хогвартс – казалось, мистер Филч никогда не заглядывал сюда. Пол, раковины, зеркала – всё покрывал толстый слой пыли, в углах висела паутина. Даже паучки, вытянувшись в цепочку, спешно покидали это тоскливое место.

Осторожно перешагнув маленьких путешественников, Карл подошёл к кабинке, за которой слышался плач. Плакало привидение – толстенькая девочка с длинными спутанными волосами.

– Что у тебя случилось? – спросил Карл.

Девочка на мгновение затихла, подняв на него заплаканные глаза в огромных очках, – а потом зарыдала ещё громче.

– Ты что, слепой?! Не видишь – я умерла!

Карл удивлённо смотрел на девочку. Большинство обитавших в Хогвартсе привидений уже смирились со своей участью и даже начали входить во вкус – например, организовывали соревнования по игре в поло отрубленными головами. Может быть, она умерла недавно?..

– Вижу… – вздохнул он, садясь на грязный пол и закутываясь в мантию.

– Чего расселся? – сразу спохватилось привидение. – Это туалет для девочек! Может, ты и читать не умеешь?

– Там написано, что туалет не работает, – сказал Карл.

– Конечно, не работает, конечно, не работает! – затараторила девочка, размазывая по лицу слёзы. – Кто же захочет сидеть рядом с плаксой Миртл?! Жирной, прыщавой Миртл!.. Они все, все так говорили! И смеялись!..

– Я бы не говорил, – задумчиво сказал он. – Если бы ты была в моём классе, я бы так не говорил. И если бы не в моём – тоже.

Миртл снова затихла и теперь уже с некоторым любопытством посмотрела на мальчика.

– Оставайся здесь жить, – вдруг предложила она.

– Нет, – улыбнулся Карл, – здесь мне жить не разрешат. Хотя Драко и остальные наверняка считают, что это для меня самое подходящее место, – пробормотал он себе под нос и добавил громче. – Но я могу иногда навещать тебя. Ты… всегда сидишь здесь?

– Вот ещё! – фыркнула Миртл. – Я могу ходить, куда захочу! Я постоянно являлась Оливии Хорнби! Ох, как она пожалела, что смеялась над моими очками!.. Но это давно было… Оливия теперь уже старушка, – девочка захихикала. – А другая, Патрисия Мелвилл, так она…

Карл грустно слушал её рассказ. Как и других привидений, ему хотелось спросить Миртл: почему ты осталась здесь? Но, наверное, этот вопрос вызвал бы новый поток слёз. Кроме того, слушая девочку, Карл, кажется, понял ответ. Она боялась. Боялась стать абсолютно невидимой для людей. Пусть они вечно унижали её, но боль от унижения несравнима с болью от того, что тебя просто не замечают. Поэтому Миртл будет продолжать сидеть в этом почти мёртвом месте, будет громко плакать, чтобы кто-то совсем чужой и далёкий пришёл и снова обозвал её плаксой Миртл… Печальный замкнутый круг…

– А почему ты не на празднике, как все? – спросила Миртл, заметив, что Карлу неинтересны её истории о мести. – Не любишь праздники?

– Не очень…

– Я тоже! Я тоже! – закивала она. – Сегодня у нас была вечеринка! У привидений!.. И они все смеялись, они тоже все смеялись надо мной! – Миртл снова залилась слезами.

Карл поднялся и отряхнул мантию.

– Ты уже уходишь? – спросила Миртл, мгновенно перестав плакать.

– Мне пора… Но я ещё приду. До свидания! – он почти ушёл, потом вернулся и сказал. – Кстати, насчёт твоего веса. Не знаю, обрадует ли это тебя, но сейчас ты весишь меньше любой девочки в Хогвартсе.

Он помахал рукой удивлённой Миртл и вышел в коридор. В другой стороне у стены столпились ученики. «Наверное, банкет уже закончился…» – рассеянно подумал Карл и вдруг заметил под ногами воду. Неужели озеро уже затопило замок?.. Но вода была не чёрной. Значит, не из озера… Карлу не хотелось лишний раз встречаться с празднующими. Если бы существовал другой путь, Карл, разумеется, выбрал бы его. Но другого пути не существовало. Подойдя к толпе, он начал пропихиваться вперёд, пока не оказался в первом ряду.

На лицах детей не осталось и следа праздника. Все поражённо смотрели на стену, где привязанная за хвост к факелу висела кошка мистера Филча. Но дети разглядывали не несчастное животное, а огромную надпись: «Тайная комната снова открыта. Трепещите, враги наследника!»

Вперёд протолкнулся Драко Малфой и громко крикнул:

– Трепещите, враги наследника! Сначала кошка – следующими будут те, в чьих жилах течёт нечистая кровь!

Услышав Драко, прибежал мистер Филч. Заметив свою кошку, завхоз расстроился так, словно потерял близкого друга. Карл понимал его. Он сам с трудом представлял, как вёл бы себя, если бы нечто подобное произошло с Рабэ. Потом мистер Филч почему-то начал обвинять Гарри Поттера в случившемся с миссис Норрис, но Гарри спас директор, забравший мальчика, его друзей и пострадавшую кошку для дальнейшего разбирательства. Вместе с ними ушли и преподаватели: профессор МакГонагалл и профессор Снейп, за которыми увязался Гилдерой Локхард.

Толпа ещё некоторое время шёпотом обсуждала происшествие, потом начала расходиться. Словно очнувшись, Карл побежал за Драко Малфоем.

– Драко! Подожди! – он догнал его у двигающихся лестниц.

– Чего тебе? – надменно спросил принц волшебной страны.

– Ты сказал о наследнике… Ты знаешь, кто такой наследник? И что такое тайная комната?

– Ничего я не знаю! – огрызнулся он.

– Но ты сказал…

– Тебе я ничего не говорил! – он повернулся, собираясь уйти.

– Наследник хочет вернуть себе трон, и поэтому убивает… грязнокровок? – крикнул ему в спину Карл.

Драко шагнул на лестницу, и та медленно начала поворачиваться.

Да, наверное, наследник хочет стать королём волшебного мира и для этого должен убить грязнокровок. Ему нужен мир, где все будут такие же… чистые, как он. Прекрасный, сияющий мир… Где все признают тебя… Где никто не посмеет смеяться… обидеть… бросить… Прекрасный, сияющий мир…

Карл медленно брёл по коридору, не понимая уже, чьи мысли слышит в своей голове.

А ночью ему приснился сон. Сначала картинка из школьного учебника: земля – половинка скорлупы огромного ореха, которую держат три слона, стоящие на черепахе, а та – на змее, пожирающей свой хвост. Потом картинка сжалась и почернела, словно её поднесли к пламени свечи. Карл увидел чудесный сад, растущий на поверхности огромного озера. Высокие деревья, сказочные цветы, удивительные животные, птицы, люди с одинаково прекрасными лицами – все живут на поверхности озера.

Озеро заполнено кровью. Деревья качают серебристыми ветвями, когда мимо пролетает ветер, и опускают в воду корни, чтобы напиться крови. С алых лепестков цветов капает алая роса, горящая в лучах садящегося солнца. Животные идут вереницей к алой воде. Птица падает в воду, её крылья медленно впитывают кровь. Ещё несколько секунд – и птица становится невидимой… Люди наклоняются над водой и видят свои алые отражения…

Глава 10. Небо молчит – за него говорят люди

Осенний дождь по-прежнему тоскливо стучался о воды разлившегося озера. Деревья теперь казались печальными неподвижными кораблями, запутавшимися в водорослях, и только ветви, словно голые мачты, качались на ветру. Карл летал над ними, а потом возвращался в больной замок и снова погружался в странное чувство одиночества. Он не знал, чьё это одиночество, но оно подстерегало его в каждом коридоре, в каждом классе. Немое и безысходное, оно будто заблудилось в замке и не нашло лучшего сосуда, чем этот худенький, сутулый мальчик, словно лунатик, бредущий с урока на урок.

Сны Карла совсем потеряли связь со временем. Ему уже не нужно было закрывать глаза, чтобы видеть странные картины. Вот и сегодня, на защите от Тёмных искусств, он отчаянно пытался видеть и слышать Гилдероя Локхарда, но в ушах гремело разлившееся озеро – словно тысячи огромных раковин.

Профессор рассказывал о своей схватке с йоркширским йети, который оказался снежным человеком. Шум волн сменился протяжным воем вьюги… Снежные люди… Где они? Кто они?.. Заблудившееся прошлое?.. Прошлое ищет путь… Но везде другие… Можно только здесь… Где холодно и темно… Холодно и темно…

– Карл! Карл, мальчик мой, подойди ко мне!

Карл поднял голову, пытаясь стряхнуть сны.

– Карл, иди сюда! – снова позвал профессор.

Он медленно встал и поплёлся к доске.

– Так, ты будешь снежным человеком, а я… я, разумеется, буду собой! А вы кем думали? – он лукаво улыбнулся классу.

Все подались вперёд, Драко почти лёг грудью на парту. Он слышал, у Гриффиндора на уроках по защите йети, вампиров и упырей играет Гарри Поттер, и каждый раз повторял, что готов заплатить любые деньги, лишь бы достать билетик на этот спектакль. Но посмотреть на игру Гарри Поттера пока не получалось, поэтому он решил довольствоваться мастерством Карла Штерна.

А будущий актёр стоял посреди класса и тщетно пытался вырваться из своих снов.

– Не волнуйся, – подмигнул коллеге Гилдерой Локхард, – реплики я тебе подскажу. Итак, снежный человек увидел меня – и закричал!.. Карл, ты должен закричать. Ну, давай!

– Я не буду… – пробормотал мальчик.

– Карл…

– Я не буду…

– Но, мой мальчик!..

– Я не буду! – закричал Карл, окончательно проснувшись.

– Послушай, ты не забыл, кому обязан своим чудесным превращением? – профессор легонько толкнул его в плечо, очевидно, намекая на мантию.

– Не забыл! Профессору Снейпу!

– А причём тут он? – удивился Гилдерой Локхард. – Карл, я понимаю, боязнь сцены – это естественно, но мы с этим справимся! Я помогу тебе!

– Не надо мне помогать! Я ненавижу… ненавижу сцену!.. и спектакли!.. и театр!.. – он вырвался и пошёл на своё место.

– Так… Карл сегодня плохо себя чувствует и не может выступать, кто заменит его?.. – стараясь сохранять хорошее настроение, спросил профессор.

Класс явно не горел желанием исполнять роль второго плана. Наконец, профессору удалось вытащить какую-то девочку. Наверное, они решили разыграть сценку из «Каникул с каргой». Хотя актёров не приветствовали бурными овациями и не пригласили выйти на бис, Гилдерой Локхард остался всем доволен и задал написать стихотворение о его победе над оборотнем из Вага-Вага.

Карл вышел из класса, проклиная профессора и его любовь к театру и поэзии. Писать стихи!.. Да кто ему такой Гилдерой Локхард, чтобы писать о нём стихи!.. Желая поскорее отделаться от этого задания, он решил после обеда сходить в библиотеку, взять там томик какого-нибудь древнего поэта и найти стихотворение про победу, славу, почести. Можно даже не очень древнего: вряд ли профессор Локхард читает что-то, кроме своих книг.

Спустившись в библиотеку, Карл увидел около кафедры небольшую очередь. Гермиона Грейнджер брала книгу. Рядом стояли её друзья. Карл немного потолкался на пороге, но потом пошёл к кафедре. Они ведь с Гриффиндора и вряд ли станут рассказывать профессору Локхарду, что встретили в библиотеке студента Слизерина.

Встав в конце очереди, Карл бросил взгляд на книгу, которую принесла библиотекарь. Толстый потрёпанный том. Он привстал на носках и прочитал название «Сильнодействующие зелья». Зачем это им?.. Может, решили сварить лекарство для Хогвартса – без побочных эффектов?..

– А вам что? – не очень вежливо спросила мадам Пинс.

Карл изложил ей свою просьбу.

– Сборник или конкретного поэта?

– Наверное, лучше сборник… – ответил Карл. Так выбор будет больше.

Провожая взглядом высокую, худощавую женщину, мальчик подумал, что почти все библиотекари похожи на драконов из старых сказок. Они никак не хотят расставаться со своими сокровищами и готовы убить каждого, кто приблизится к заветным полкам. Им кажется, что они совершают великий подвиг, защищая бесценные произведения, но на самом деле просто делают книги немыми, а ведь авторы написали их, чтобы говорить…

– Вот, выбирайте, – вернувшись со стопкой потрёпанных томов, сказала мадам Пинс.

Карл начала просматривать корешки книг, не зная, какую взять. Тут его внимание привлекло одно название – «Потерянное поколение».

– Это… – он достал томик в обложке из тёмно-синей ткани. – Это тоже стихи?..

– Разумеется, – вытянув губы в тонкую ниточку, проговорила женщина.

– Тогда эту… – Карл уже забыл, что собирался искать стихотворение для профессора Локхарда. Ему было интересно, о чём эта книга и почему она так называется.

Найдя укромное место, где не так слышались голоса, он забрался на подоконник и раскрыл книгу. Предисловия, к сожалению, не оказалось, составители сборника объяснили название всего тремя предложениями.

«Потерянное поколение – литературное течение, возникшее в период между временами господства двух тёмных волшебников Геллерта Грин-де-Вальда и Волан-де-Морта. Потерянное поколение – это молодые люди, призванные на войну почти подростками, часто ещё не окончившие школу, рано начавшие убивать. После войны такие люди часто не могли приспособиться к мирной жизни, многие кончали с собой, некоторые сходили с ума».

Карл медленно провёл рукой по странице, словно пытаясь прикоснуться к этим потерянным жизням. Потом начал листать книгу. Одно стихотворение показалось ему странно знакомым…

 
Ноябрьские боги
 
 
Небо давится снегом,
но оно не просыплет ни капли.
Это жадное небо,
оно смотрит седыми глазами.
И в осенней тиши
надрывается вымерший гравий.
Это дети поют
замерзающих птиц голосами.
 
 
Так кончается год:
мы уходим, как грустные боги.
Нам никто не воздаст
хоть немного любви и признанья.
И в ноябрьскую ночь,
оставляя кресты на дороге,
Мы свершаем обряд,
безнадёжный обряд умиранья.
 
 
Нас не вспомнит никто —
бесполезные, умные боги.
Мир, как был чёрно-бел,
так и будет: без нас или с нами.
Мы так много несли,
но так мало теряли в дороге.
Наши дети поют
замерзающих птиц голосами.
 

– Рабэ, это стихотворение из моего сна!.. – вскричал Карл, показывая воронёнку книгу. – Последние строки!.. Кто-то читал их в моём сне!.. Вот, послушай, – Карл прочёл ему последнюю строфу.

Рабэ пристально смотрел на мальчика, и, наверное, так падал свет факела, но казалось, что он плачет.

– Не может быть… Я ведь никогда раньше не читал этого… Как оно могло присниться мне?.. Чьё это?..

Карл посмотрел в книгу. Автор стихотворения – Альфред фон Дитрих. Ни в его школе, ни в Хогвартсе он о таком не слышал.

– Ладно… Не важно, чьё… – он слез с подоконника, прижимая книгу к груди. – Знаешь, давай навестим сегодня Миртл?

Рабэ наклонил голову, словно спрашивая: «А домашнее задание?»

– Я не буду выписывать для него стихотворения. Ни из этой, ни из другой книги, – ответил Карл.

Спрятав книгу в своей комнате, Карл отправился в гости к девочке. Миртл тоже показалась ему частью потерянного поколения. Она была ребёнком, потерявшимся между жизнью и смертью. Возможно, часть вины за это лежала на самой Миртл. Но те, кто оставили её и даже не пытались найти, тоже были виновны.

Однако сегодня кто-то решил найти Миртл. Это оказался Гарри Поттер со своими друзьями. Они сидели на полу и о чём-то спорили.

– …Зелье – единственное спасение, – убеждала ребят Гермиона Грейнджер. – Но я вижу, вам всё равно, кто их враг. Я прямо сейчас пойду и верну книгу в библиотеку… – она замолчала, заметив Карла. – А тебе что здесь надо? – раздражённо спросила она. – Это туалет для девочек!

Карл посмотрел на Гарри с Роном и подумал, что в данной ситуации этот аргумент выглядит не очень убедительным.

– Я пришёл к Миртл. Она, кстати, плачет, – Карл кивнул на кабинку.

– Она всегда плачет, – возразила Гермиона.

– Привет! – из-за двери кабинки показалась заплаканная рожица.

– Привет, Миртл! – Карл помахал ей рукой. – Я пришёл в гости.

– Ну, и сидите тут! – Гермиона взяла книгу и встала. – Пойдёмте, мальчики!

Гарри с Роном сочувственно посмотрели на Карла, наверное, решив, что у того совсем дела плохи, раз он начал искать себе компанию среди привидений.

– Как дела? – спросил Карл у Миртл, когда они ушли.

– Дела?.. Дела как обычно!.. Сижу тут, а эти заявились!.. Как будто меня нет!.. Как будто меня совсем нет!.. – она залилась слезами.

– Миртл, послушай, ты есть. Даже если они не видят… Ты ведь знаешь, что ты есть… и я знаю…

Карл говорил, и она то верила его словам, то снова начинала плакать. Если быть совсем честным, Карл тоже не до конца верил себе. Потому что понимал, иногда недостаточно собственного знания и собственной веры. Иногда они так слабы, что очень нужен кто-то другой, кто скажет тебе, что ты существуешь. Но часто этого другого нет…

Поздно вечером вернувшись в свою комнату, Карл долго думал о потерянной жизни Альфреда фон Дитриха, Миртл и многих других, чьих имён он не знал… Потом мысли исчезли, и ему снова начали сниться сны. Теперь это было высокое дерево, напоминающее огромную пику. На ветвях, поджав под себя тонкие ножки, сидели дети, закутанные в снег, и пытались петь…

Тяжёлые, точно вырезанные из камня тучи опустились на замок, словно хотели раздавить его… Раздавить… Раздавить всех… Разорвать… Отдать им боль…

Карл тряхнул головой, прогоняя наваждение, и пошёл к стадиону. Сегодня начинались соревнования по квиддичу, первыми играли Слизерин и Гриффиндор. На этот раз мальчик решил во что бы то ни стало посмотреть матч, но, проходя мимо раздевалок, услышал голос Оливера Вуда, капитана гриффиндорской сборной.

– …Пусть проклинают день, когда недоносок Малфой купил себе место в их команде…

Карл остановился. Вокруг раздавались громкие крики, зрители с нетерпением ждали начала матча. Мимо проходили опаздывающие ученики, боящиеся, что им не достанется места. Тучи опустились ещё ниже, и отчётливей стал звук грома. Но Карл ничего не слышал. Одно слово стёрло все звуки. И не важно, что им назвали Драко, который унижал и избивал Карла.

Важно было другое – как мы придумываем слова для боли!.. Как?.. Как они посмели?.. Взять крошечное, ещё не умеющее самостоятельно дышать и есть существо и превратить его в оскорбление!.. Называть его именем тех, кого ненавидишь, презираешь…

На поле мадам Хуч объявила о начале матча. Бланджеры взмыли вверх и погнались за игроками. Карл их не видел.

Как они посмели!.. Превратить в… оскорбление… боль… Раздавить… Раздавить всех… Отдать им боль…

Матч он не смотрел. Вернувшись в замок, Карл бесцельно бродил по коридорам, вслушиваясь в эхо своих и чужих мыслей. Сидевший на плече Рабэ напряжённо вглядывался в лицо мальчика, но тот невидящим взглядом скользил по стенам, окнам, лестницам… Где-то на самом краю сознания билась мысль о том, что нужно вернуться, но он будто шагнул с высокой башни и теперь медленно падал в чёрную пустоту. Одно слово, сказанное даже не ему, столкнуло Карла с башни.

Он только начал привыкать к этому миру и этим людям. Но, знай Карл заклинание, способное забрать его отсюда, он, не задумываясь, произнёс бы его. И сейчас было не важно, что в его мире тоже говорили так. Не важна была даже сказка для Тэда и Софи, потому что самого Карла, который мог видеть эту сказку, почти не существовало.

Иногда очень нужен кто-то другой, кто скажет тебе, что ты существуешь… Иногда очень нужно посмотреть в чьи-то глаза – и увидеть в них своё отражение… Увидеть, что ты ещё сохранил способность отражаться в других глазах и душах… Иногда очень нужно…

Карл резко остановился. На полу лежал мальчик в гриффиндорской форме. Окоченевшие руки всё ещё сжимали фотоаппарат, а рядом валялась гроздь винограда.

Впереди послышались шаги. Очнувшись, Карл побежал на этот звук и столкнулся с директором Хогвартса.

– Сэр!.. Сэр, там…

– Что случилось? – спросил Альбус Дамблдор.

– Сэр!.. Там мальчик… Он умер!.. Он умер!..

Привычная добродушно-строгая улыбка исчезла с лица директора, во взгляде разлилась боль.

– Где? – быстро спросил он.

– Там! – Карл побежал назад.

Увидев лежащего на полу мальчика, профессор Дамблдор быстро наклонился над ним и осторожно коснулся рукой холодного лба. Потом медленно поднялся.

– Не волнуйся, он не умер… С ним произошло то же, что и с миссис Норрис… Это заклятие Оцепенения. Но мы обязательно вылечим их, – директор повернулся к Карлу и посмотрел ему в глаза. – Когда подрастут мандрагоры, которые вы пересаживали на уроке травологии, мы приготовим зелье и спасём их.

Директор старался говорить так, чтобы в его голосе звучала надежда, но Карл слышал там боль и страх.

– Ты не видел ничего подозрительного? – спросил Альбус Дамблдор.

Карл смотрел на директора, не зная, стоит ли рассказать ему о болезни замка. Но он, наверное, не поверит. Никто ему не поверит. Все скажут, что он просто сумасшедший… Все эти сны и видения – они ведь бывают только у сумасшедших. Его запрут в комнате, где окно – тетрадный листочек в клетку…

– Нет… Я шёл – и тут… Он на полу… – пробормотал мальчик.

– Хорошо, – вздохнул Альбус Дамблдор. – Я распоряжусь, чтобы его перенесли в госпиталь. А тебе лучше вернуться в свою комнату.

– Да, сэр…

Карл медленно побрёл к себе. Стоило шоку пройти, и голоса вернулись в него. Теперь они звучали ещё громче.

Дела как обычно…

Как будто меня нет!.. Как будто меня совсем нет!..

Иногда очень нужен кто-то другой, кто скажет тебе, что ты существуешь…

Но другого нет…

Она всегда плачет!..

Наши дети поют замерзающих птиц голосами…

Поэтому родители тебя и бросили! Разве хоть один человек сможет вынести вечно плачущую девочку?!

Это жадное небо, оно смотрит седыми глазами…

Увидеть, что ты ещё сохранил способность отражаться в других глазах и душах…

Иногда очень нужно… донести боль!..

Пусть проклинают день, когда недоносок…