Текст книги "Король звезды (СИ)"

Автор книги: nora keller

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 45 страниц)

Наверное, Альфред тоже был грязнокровкой. Закончил обучение в Хогвартсе и вернулся к обычной жизни. Поэтому в волшебном мире от него осталось всего одного стихотворение, а в неволшебном – целая книга…

Двадцать девять лет… Проживёт ли он столько же?.. Что будет, когда он вернётся в свой мир?.. Как он будет жить в этом мире?.. Сможет ли он жить здесь?.. Или будет потерянно бродить между двумя мирами?.. А когда умрёт, от него не останется даже стихов…

Последнюю ночь Карл спал плохо. Ему снова снились странные сны. Стаи чёрных ворон разрезали крыльями снежное небо – и оно падало на землю белыми хлопьями. Плакала Миртл, потом вьюга, потом другой голос – некрасивый, но добрый – тихо запел колыбельную.

 
Когда мир уснёт,
закрой глаза и ты.
Пусть он тоже увидит
сиянье твоих серебристых снов.
 
 
Пусть тоже пройдёт
по сплетённому из тонких трав мосту
к той далёкой звезде,
где тебя ждёт счастье…
 

Сквозь сон Карл подумал, что голос ошибается. Ему никогда не снятся серебристые сны. Он не знает, где искать мост, сплетённый из трав. А звезды, где его ждёт счастье, наверное, не существует…

Глава 13. Между двумя точками можно провести прямую линию и притом только одну

Стоило Карлу вернуться в Хогвартс, как на него снова обрушились голоса. Проведя в молчании несколько недель, они теперь спешили рассказать мальчику свои печальные истории. И он, оглушённый, брёл по коридорам, даже не пытаясь спрятаться.

Увидев в расписании, что в первый день урока зельеварения нет, Карл расстроился. Он никак не мог решить, нужно ли идти вечером к профессору. Вдруг он придёт, а профессор скажет: «Что вы тут делаете? Я вас не приглашал!» Оставалось надеяться, что он сможет поговорить с ним за завтраком.

Войдя в столовую, Карл быстро посмотрел на преподавательский стол. Профессор был там. Карл сел на скамью, придвинул тарелку с кашей, взял ложку, снова положил…

Похоже, у профессора Снейпа сегодня тоже не было аппетита. Через несколько минут он поднялся и сухо поклонился коллегам. Карл сразу вскочил из-за стола, но запутался в мантии – и чуть не столкнулся с профессором. Он не знал, что нужно сказать сначала: «извините» или «здравствуйте», поэтому не сказал ничего.

– Жду вас сегодня после ужина в классе, – произнёс Северус Снейп.

Теперь уже поздно было и говорить слова приветствия, и извиняться. Карлу хотелось сказать «спасибо», но он понимал: все «спасибо», «нужен», «заботится» должны остаться с Тэдом и Софи. Его сказочный спектакль закончился, пора возвращаться в реальность.

Стараясь заглушить голоса, Карл сказал себе много строгих слов. Он начертил в воздухе сотни линий, отделяющих его от человека в чёрной мантии. И, склонившись над нетронутой тарелкой каши, убеждал себя, что твёрдо стоит в маленьком квадрате, который ему остался, и ни за что не выйдет из него.

Крэбб, проходя мимо, толкнул Карла, и тот уткнулся лицом в овсянку. Хорошо, что она уже успела остыть и теперь склеившимися комками падала с носа обратно в тарелку. Окружающие встретили раскрашенное кашей лицо оглушительным приступом смеха. Этот смех убеждал больнее самых строгих слов и ярче сотни невидимых линий указывал Карлу на его место в мире.

Вытерев лицо платком, мальчик поднялся и вдруг увидел в конце столовой профессора Снейпа, беседующего с профессором Локхардом. Вернее, беседовал Гилдерой Локхард, а профессор Снейп с презрением смотрел на своего ученика. Карл облизнул внезапно пересохшие губы. Каша. На лице осталась каша… Лучше бы он утонул в этой тарелке!.. Сжав в руке грязный платок, он опустил голову и выбежал из столовой.

Было одно место, где Карл мог умыться, не выслушивая насмешек. Но Миртл тоже не очень обрадовалась его приходу.

– Вернулся с каникул, да? – с горечью спросила она. – И как было? Весело? Конечно, всем весело, а я тут должна одна сидеть!

– Я же объяснял, мне приказали уехать, – вздохнул Карл. Он обошёл несколько раковин, пока не нашёл одну, из которой текла слабая струйка желтоватой воды.

– Что это с тобой? – с вызовом спросила девочка. Теперь она чувствовала себя виноватой и пыталась скрыть неловкость под вызывающим тоном.

– Каша, – коротко ответил Карл, набирая в ладони воду.

– Они… да?.. Это они, да?..

Он плеснул воду в лицо.

– Ты не переживай, – засуетилась Миртл. – Знаешь, эта девчонка-зубрилка – Гермиона Грейнджер! С ней такое произошло! У неё лицо было – как у кошки!

Карл с сомнением посмотрел на Миртл.

– Правда-правда! Я сама видела!

– Ну, тогда по сравнению с этим каша – просто ерунда, – улыбнулся Карл.

Наверное, с приготовлением лекарства для Хогвартса у Гермионы что-то пошло не так.

– Кстати! У меня есть для тебя подарок, – вспомнил Карл.

– Подарок?! – изумилась Миртл.

– Одна девочка из приюта, где я живу, просила передать, – он достал из кармана маленького плюшевого медвежонка. Медвежонок был старый: шерсть в нескольких местах почти протёрлась, глаза – две пуговицы: синяя и коричневая.

– Девочку зовут Софи. Это её любимая игрушка, – добавил он, протягивая медвежонка Миртл.

Та испуганно протянула руку – рука прошла сквозь медвежонка. На глазах Миртл выступили слёзы: не истеричные, которыми она пугала всю школу, а обычные детские слёзы.

– Я посажу его в твою кабинку? – предложил Карл.

Миртл молча кивнула.

– Ладно, мне пора… До встречи! – он помахал рукой и пошёл на урок.

Возможно, зелье Гермионы Грейнджер оказалось не таким уж бесполезным, потому что нападения на учеников прекратились. В начале февраля из-за туч вышло солнце, мандрагоры подрастали – и все воспряли духом. Но Карл не верил этому февралю и этому солнцу. Он верил голосам, которые по-прежнему кричали в его голове. Голоса кричали о холоде, сырости, одиночестве, темноте, в которой нельзя разглядеть лиц… А так хочется… Увидеть… Хотя бы на мгновение… Увидеть чьё-то лицо…

Для профессора Локхарда февраль стал поводом поставить ещё один спектакль – «День святого Валентина».

– Долой воспоминания о бедах прошлого семестра! – радостно восклицал профессор.

Карл слушал его и усмехался, вспоминая слова, которые повторял голос: прошлое нельзя стереть, забыть… Прошлое ищет путь… Долгий путь в темноте… по сплетённому из тонких трав мосту… к той далёкой звезде… где ждёт… любовь…

Любовь… Карл давно перестал задумываться над значением этого слова. Может, в детстве любовь и была для него чем-то вроде воздуха, но со временем превратилась в красивую дорогую игрушку, стоящую на верхней полке магазина. Игрушку, о которой можно мечтать, но которую тебе никогда не купят. И Карл решил не мечтать. Любовь же стала прекрасным драгоценным камнем, хранящимся за стеклом музейной витрины. А ведь даже дети знают: в музее разрешается только смотреть. Трогать руками ничего нельзя, не говоря уже о том, чтобы унести с собой!..

Поэтому он с почти отстранённым любопытством наблюдал, как в Хогвартсе собираются праздновать День святого Валентина. В приюте его не отмечали, а вот в школе каждый год четырнадцатого февраля начиналась возня с разрисованными сердечками. Карлу было трудно определить своё отношение к этому празднику. С одной стороны, любовь по расписанию казалась ему фальшивой (будто драгоценный камень украли, и, чтобы восполнить потерю, работники музея решили положить в витрину подделку). С другой стороны, если у людей не получается любить друг друга весь год, пусть любят хотя бы один день.

Вот и сегодня, глядя на Гилдероя Локхарда в ярко-розовой мантии, Карл думал, что профессору отчаянно не хватает любви. Поэтому он и организовал этот праздник. Не ради поднятия морального духа школы, а ради поднятия своего духа! Поэтому он будет с волнением пересчитывать полученные открытки и сообщать о них каждому встречному – просто чтобы сказать: «Меня тоже любят!»

Сам Карл не считал бумажные сердечки, исписанные шаблонными фразами, синонимом настоящей любви, но некоторые думали иначе. Например, сестра Рона Уизли. Драко был уверен, что именно она прислала Гарри Поттеру любовное послание в стихах. Сам поступок девочки не мог не вызвать умиления, но стихи Карлу не понравились. Он не хотел бы получить такие в свой адрес. Правда, фраза про победу над Тёмным Лордом его заинтересовала. Он даже догнал гнома, передавшего послание, и спросил:

– Извините, а кто такой Тёмный Лорд?

Гном посмотрел на него, как на сумасшедшего, и сказал:

– Тот-Кого-Нельзя-Называть.

Очень содержательный ответ!.. Карл хотел расспросить гнома поподробнее, но тут к нему подбежал профессор Локхард.

– Карл! Ты интересуешься подвигами великих людей? Очень хорошо! Хвалю! Но не стесняйся обращаться к первоисточнику! – он прижал руку к груди и картинно поклонился.

– Профессор, я хотел узнать, кто такой Тёмный Лорд, – быстро произнёс Карл, пока Гилдерой Локхадр не начал рассказывать о себе.

– Тёмный Лорд – великий тёмный волшебник! Я помню времена, когда одно его имя внушало ужас!.. – он весело подмигнул Карлу.

– А что у него за имя?

Профессор Локхард заговорщически посмотрел по сторонам и, наклонившись, прошептал мальчику на ухо:

– Волан-де-Морт!..

Волан-де-Морт… Карл где-то слышал это имя… Или читал… В книге «Потерянное поколение»!.. «…литературное течение, возникшее в период между временами господства двух тёмных волшебников Геллерта Грин-де-Вальда и Волан-де-Морта…»

– Не беспокойся, он уже умер! – приняв задумчивость мальчика за страх, успокоил его профессор Локхард. – Наш Гарри победил его! Тёмный Лорд хотел убить Гарри, когда тот был совсем маленьким, но наш малыш оказался не так-то прост!.. Жаль, я тогда был занят схваткой с ужасным привидением. Если бы этот злодей узнал, что я рядом, он вряд ли бы решился напасть!

Карлу показалось, что профессор Локхард больше всего на свете мечтает оказаться на месте «малыша Гарри».

– Привидение было просто кошмарным! – с воодушевлением продолжил Гилдерой Локхард. – Однажды ночью, когда…

– Простите, профессор, но мне пора на занятия, – перебил Карл. – Спасибо за рассказ!

– Обращайся в любое время! – улыбнулся он. – Кстати, как дела с валентинками? Смотри, сколько я собрал!.. А у тебя?

– Пока ни одной, – тоже улыбнулся Карл.

– Не теряй надежды! – подбодрил его профессор. – День только начался!..

А в конце дня Карл как обычно сидел в классе зельеварения и готовил настойку из полыни. Ситуация с сердечками существенно не изменилась, точнее говоря – совершенно не изменилась. Но Карла больше волновало другое. Как Гарри Поттер смог победить великого тёмного волшебника? Конечно, он отлично играет в квиддич и вообще очень смелый, но откуда взялась в ребёнке такая сила?.. Почему Волан-де-Морт не смог убить его?

– Смотрите, что делаете! – раздался резкий голос профессора Снейпа.

Задумавшись, Карл не заметил, как пролил несколько капель настойки. Схватив тряпку, он начал вытирать стол. А потом вдруг спросил:

– Профессор, почему Тёмный Лорд не смог убить Гарри Поттера?

Профессор Снейп молчал.

– Профессор… – повторил Карл, решив, что он не услышал вопроса.

– Мать Гарри Поттера… Она очень любила… своего сына… – ответил Северус Снейп.

Весь вечер в классе и потом, возвращаясь к себе, Карл думал о словах профессора. Он пытался представить эту женщину, её любовь и что чувствует человек, которого так любят… Жаль, что все люди не умеют любить так, как мама Гарри, – тогда никого нельзя было бы убить. А может, люди бы вообще перестали умирать… Может, любовь – и есть философский камень, способный подарить вечную жизнь?..

Мальчик вздохнул. Чем бы ни была любовь – ему не достанется ни крошки от этого камня… Вдруг он вспомнил ещё одного человека, которому никогда не скажут слов любви.

В туалете было темно и сыро. Где-то капала вода, и слышались рыдания.

– …и пусть!.. Ну, и пусть!.. Нам ничего не надо, правда?.. Нам и так хорошо!.. А они пусть развлекаются! Ничего, вот умрут и тогда… и тогда…

Карл растерянно посмотрел на свои руки. Палочку он оставил в комнате: профессор Снейп ещё на первом уроке сказал, что для приготовления зелий не нужно махать палочкой. Но что же подарить Миртл?.. Он порылся в карманах и достал старый мятный леденец. Вряд ли привидение обрадуется еде… И тут Карл вспомнил гениальную идею, подсказанную заведующей приюта: совершать волшебство можно и без палочки!.. Кажется, пришло время проверить эту теорию.

Мальчик внимательно посмотрел на мятный леденец.

– Я не знаю, хочешь ли ты и дальше оставаться леденцом, – тихо сказал он, – но тогда тебя рано или поздно съедят. Может, для тебя это не очень страшная смерть, потому что Бог сделал тебя леденцом – чтобы дети ели тебя, когда им грустно. Но одна девочка… Она не может больше есть… Поэтому… ты не обидишься, если я попробую превратить тебя во что-нибудь другое?

Леденец молчал, но Карлу казалось, он не был против. Что бы хотелось получить Миртл в День святого Валентина? Наверное, валентинку… Но открытка быстро размокнет в таком месте… Нужно что-то другое…

Карл закрыл глаза и постарался представить, как леденец медленно меняет форму, цвет… Через несколько минут в его руках лежало маленькое плюшевое сердечко, пахнущее мятой.

– Получилось… – поразился Карл.

Он поднялся и постучал в кабинку. Рыдания стали ещё громче.

– Миртл, это я. Можно войти? – он осторожно открыл дверь.

– Зачем? – спросила девочка, размазывая по лицу слёзы.

– Медвежонок просил меня кое-что передать тебе.

– Медвежонок?

– Да, – он показал на сидящую напротив Миртл игрушку.

– Он плюшевый, он не может говорить, – не поверила девочка.

– Ну, это же Хогвартс, здесь всё возможно, – пожал плечами Карл. – Вот держи, – он протянул ей сердечко.

Миртл испуганно уставилась на плюшевую валентинку.

– Он хотел прислать тебе обычную открытку, но я сказал, что здесь бумага быстро испортится. Поэтому он решил прислать это. С праздником!

Карл наклонился и положил сердечко рядом с медвежонком.

– Ну, я пойду. Мне запретили гулять по замку. Если профессор увидит, будет ругаться. Спокойной ночи!

И он пошёл к себе, думая о том, что «никогда» – очень страшное слово. Но порой так просто его разрушить.

А ночью ему приснился профессор Локхард в костюме гнома.

– Как у тебя дела с валентинками? – спросил профессор.

– Без изменений, – ответил Карл.

– А у меня вот сколько! – он снял с плеча огромный мешок, в котором лежало много-много сердечек. – Только они на самом деле не мои, – шёпотом добавил профессор, – мне нужно все их отдать другим. Но это секрет, – он подмигнул Карлу.

– Я никому не скажу, – пообещал мальчик.

– Не грусти, четырнадцатое февраля – это не двадцать девятое, – улыбнулся профессор, – оно бывает каждый год!..

Сон изменился и Карл увидел мужчину в алой тоге. Склонившись над пергаментом, мужчина вывел красивым почерком «четырнадцатое февраля». А ниже написал:

Вместе друг с другом горят созвездия – Ворон со Змеем,

А между ними ещё Чаши созвездье лежит.

Вдруг буквы стаей чёрных ворон взмыли в небо и закружились над бледным юношей со светлыми волосами и прозрачным взглядом. Карл никогда не видел фотографии Альфреда фон Дитриха, но почему-то понял, что это он.

Юноша зачерпнул горсть снега и протянул вверх. Подул ветер – и снег полетел из тонкой ладони, превращаясь в пепел. Юноша смотрел вдаль и тихо шевелил губами, читая новое стихотворение.

 
Снег одинокий с мольбой прикоснётся к стеклу.
Но зачем мне февраль? Я отдам свои крылья
и молча сорвусь сразу с трёх башен вниз.
Ты поймай моё тело в паутину из пальцев,
и тогда я дождусь, пока ты сосчитаешь,
сколько звезд в моих потускневших глазах…
 

Глава 14. Змея погибает не от своего яда

А потом мир снова сошёл с ума. Существо из Тайной комнаты напало на Гермиону Грейнджер и Пенелопу Кристалл, старосту Когтеврана. Лесничего Хагрида арестовали: министерство магии и отец Драко Малфоя считали, что это он выпустил чудовище. Попечительский совет во главе всё с тем же мистером Малфоем отстранил Альбуса Дамблдора от руководства Хогвартсом.

Профессор МакГонагалл, временно замещавшая директора, говорила:

– Все, у кого есть хоть какие-то подозрения, без промедления подойдите ко мне и сообщите, что вам известно.

Но Карл давно понял, что всё это только слова. Если бы руководство школы хотело найти чудовище, оно бы его нашло. Неужели великому Альбусу Дамблдору не под силу отыскать вход в какую-то комнату? Тем более совсем не обязательно искать вход. Существо не сидит, запертое в клетке. Оно движется, появляясь то здесь, то там. Достаточно достать несколько кирпичей из стены – и, наверное, откроется тайный лабиринт, проходящий через весь замок. Но никто не будет разбирать стены. Вместо этого профессор МакГонагалл спрашивает, есть ли у них подозрения! А у неё что, нет подозрений? Она сама не видит, что в этом замешан отец Драко?.. Нет, ей не нужно знать, как попасть в Тайную комнату, она только хочет понять, что известно им! Чтобы в Тайной комнате случайно не оказался тот, кто не должен там оказаться!

Судя по тому, как Альбус Дамблдор пытается спасти его жизнь, он в Тайную комнату попасть не должен. А значит, рассказывай – не рассказывай, это ничего не изменит. Директор будет ждать того, кому нужно встретиться с чудовищем.

Самого Карла всё устраивало: если бы не нападения, он, как и раньше, каждый вечер бродил бы в одиночестве по Хогвартсу. Так что ему надо поблагодарить человека, открывшего комнату. Правда, окаменевшие дети в госпитале вряд ли испытывают к наследнику такую же благодарность… Но мадам Помфри сказала, что уже совсем скоро можно будет приготовить лекарство из мандрагор – и снять заклинание Оцепенения. Наверное, со временем они даже начнут воспринимать произошедшее как увлекательное приключение!.. Поэтому волноваться не имело смысла.

Но однажды вечером, идя по коридору, где произошло первое нападение, Карл увидел на стене новую надпись: «Её скелет будет пребывать в Комнате вечно».

Он не знал, чей скелет имеется в виду, да это было и неважно. Главное, что в Тайную комнату мадам Помфри не понесёт своё лекарство, а значит, окаменевшая пленница будет лежать там, пока не умрёт. Наверное, чудовищу надоело ждать того, кто, по мнению Альбуса Дамблдора, должен отправиться в Тайную комнату, вот оно и решило поторопить события. И чтобы привлечь внимание, даже заставило пленницу саму оставить это страшное послание на стене. Ведь чудовище вряд ли училось в школе, и поэтому не умеет писать. Теперь в комнату должен кто-то прийти… А вдруг директор решит, что ещё не время?.. Или пленница умрёт, пока «тот, кто должен» будет идти?..

Конечно, он не «тот, кто должен», но…

Карл подошёл к стене и коснулся холодных камней. Нет, разобрать стену – это не то же, что сделать плюшевое сердечко из леденца. Если профессор МакГонагалл увидит, подумает, что он решил разрушить школу… Лучше пойти к Миртл…

– Ты же говорил, тебе нельзя гулять вечером! – удивилась девочка.

– Нельзя, – кивнул Карл, внимательно осматривая стены туалета.

Замку около тысячи лет, вряд ли ему удастся сдвинуть с места эти вековые камни. Может, попробовать позвать чудовище?.. Если оно ползает по тёмному лабиринту, то, наверное, похоже на огромную змею…

– Что ты делаешь? – с любопытством спросила Миртл, паря в воздухе над его плечом.

– Думаю, как позвать змею.

– Змею? Зачем тебе змея?!

– Надо… – он повернулся к зеркалу и вдруг заметил на одном из кранов маленькую змейку. Карл постарался представить, что это чудовище. – Пожалуйста, выйди из Тайной комнаты! Мне нужно поговорить с тобой!

Чудовище не отвечало.

– Пожалуйста!.. Я знаю, тебе одиноко в темноте… Ты хочешь, увидеть… увидеть чьё-то лицо… заглянуть в чьи-то глаза…

– Ты чего?! – закричала Миртл.

– Я пытаюсь позвать змею…

– Откуда ты знаешь этот язык?

– Какой язык? – не понял Карл.

– Сейчас… Ты сейчас говорил на странном языке!..

– Не может быть…

– Я слышала!.. Как тогда, перед моей смертью!.. Один мальчик говорил на таком языке!..

Карл хотел возразить, что Миртл умерла давно и, наверное, что-то путает, но тут кран вспыхнул опаловым светом и начал вращаться, умывальник подался вниз, открывая узкий тёмный проход.

Мальчик изумлённо смотрел в темноту, но чудовище не появлялось. Значит, надо идти самому. Он наклонился, держась за стену.

– Ты куда? – испугалась Миртл. – Ты что, бросаешь меня? А сердечко? Ты же подарил мне сердечко!

– Сердечко подарил медвежонок, – напомнил Карл, – а мы с тобой просто хорошие друзья.

Он разжал руки – и полетел вниз по тёмной скользкой трубе. Вспомнилась Алиса с её умными размышлениями о падениях и расстояниях. Карл, конечно, до центра Земли не долетел. Через несколько минут труба изогнулась под прямым углом – и он упал на мокрый каменный пол. Потирая ушибленные ладони, Карл поднялся и посмотрел по сторонам. Он оказался прав: в замке есть лабиринт!..

Бредя по тоннелю, Карл думал о словах Миртл. Неужели он, правда, понимает… змеиный язык?.. Ему часто казалось, что он понимает мысли Рабэ… И единорог… он надеялся, что единорог услышал его слова… Неужели, правда?..

Под ногами раздался хруст, Карл присмотрелся – пол был усеян костями животных, а впереди лежало чудовище. Карл подошёл к нему, но чудовище оказалось прозрачной чешуёй, оставленной огромным змеем. Бредя на ощупь в темноте, мальчик, наконец, добрался до стены, на которой были вырезаны две свившиеся в кольца змеи с изумрудами вместо глаз. Карл осторожно коснулся камней. Наверное, тут тоже надо говорить на их языке…

– Пожалуйста, впусти меня!.. Я хочу поговорить с тобой!.. Пожалуйста!..

Стена разделилась на две половины, которые медленно уходили в стороны. Карл шагнул вперёд и оказался на пороге огромного, тускло освещённого зала с колоннами. Наверное, это похоже на ночное метро, когда люди и поезда уходят и остаётся только тишина…

В противоположном конце зала стояла гигантская статуя старца. Это и есть Салазар Слизерин?.. Как странно оставлять свои отражения там, где их никто не сможет увидеть. А может, он просто боялся показать другим своё отражение?.. Боялся, что они не станут смотреть… Карл подошёл ближе, пытаясь в тусклом свете разглядеть лицо старца, и тут заметил лежащую на полу у подножия статуи Джинни Уизли. Рядом, прислонившись к одной из колонн, стоял высокий красивый юноша. Он пристально смотрел на Карла, а потом сказал:

– Тебя не должно быть здесь. Зачем ты пришёл?

Похоже, этот юноша думал так же, как Альбус Дамблдор.

– Я знаю, что меня не должно здесь быть, – ответил Карл. – Но змей забрал девочку… – он показал на Джинни.

– И что?.. Кто тебе эта девчонка? – спросил юноша, наклонив голову.

– …Никто… Но она ни в чём не виновата… Змей должен отпустить её…

– Ты слишком мал, чтобы судить о том, кто и в чём виноват, – строго сказал юноша.

– Вы тоже выглядите не очень взрослым, – осторожно заметил Карл.

– Я старше, чем кажусь, – губы растянулись в улыбке.

– Змея нет… – Карл растерянно посмотрел по сторонам. – Тогда я заберу её и пойду…

– Змей скоро вернётся, – вежливо сообщил юноша. – Не хочешь подождать его?

– Нужно отнести её в госпиталь, – Карл попытался поднять Джинни.

– Похоже, даже потерявшая почти все силы она тяжеловата для тебя, – участливо произнёс юноша над самым его ухом.

– А вы не поможете мне? – спросил Карл.

– Помочь?.. Тебе?.. И что я получу за это?.. – он снова улыбнулся.

– У меня ничего нет, – пожал плечами Карл и снова попытался поднять Джинни. Кое-как ему это удалось. – Извините, мне пора… – с трудом проговорил он. – Прощайте.

– «Прощайте» – слишком длинное слово, – ответил юноша, – мне больше нравится «до свидания».

– До свидания, – повторил Карл и медленно пошёл к тоннелю.

– Останови его, – произнёс голос у него за спиной.

Карл неуклюже повернулся, но из-за Джинни ничего не видел перед собой. Потом что-то ударило его по голове и швырнуло к стене. Всё накрыла тьма…

Ему снился сон: Гарри Поттер разговаривал с высоким красивым юношей. Во сне юношу звали Том Реддл. Том рассказал, что это он заставил Джинни Уизли открыть Тайную комнату и оставлять послания на стенах. Он мечтал встретиться с Гарри, и его волновал тот же вопрос, что и несколько месяцев назад – Карла: почему великий тёмный волшебник не смог убить ребёнка?.. И ещё Том сказал, что он и есть тот великий тёмный волшебник… Красивый мальчик с умными глазами… Он придумал себе новое имя – Волан-де-Морт, чтобы не носить фамилию отца. Отца, который был человеком и считал магию ядом. Который бросил мать Тома, когда узнал, что она волшебница… Поэтому Том и убивал грязнокровок: он хотел уничтожить часть себя, которую ненавидел!..

Потом с неба сошёл огонь… Карл замёрз, ему хотелось протянуть руки к огню, но он не знал, как заставить тело двигаться… Да и может ли согреть огонь из сна?.. Преодолевая давящую тяжесть, он поднялся, сделал несколько нетвёрдых шагов вперёд и вдруг почувствовал, как на щеку упала горячая капля…

Капля была слезой… Кровавой слезой змея. Глаз уже не осталось, только слёзы…

Тебе больно?.. Ты всегда жил в темноте, но это другая тьма… Теперь каждая секунда – тьма и боль… Почему они поступили с тобой так?.. Они создали тебя, чтобы убивать и однажды умереть самому… Ты солдат… Оловянный солдатик великих волшебников. Тёмных или светлых – цвет здесь не имеет значения… Они поиграют тобой, а потом…

Глаза… Твои красивые изумрудные глаза… Ты так хотел увидеть ими мир, но всё, на что ты смотрел, превращалось в камень… Твой создатель был жесток, придумав такое… Он не хотел, чтобы ты видел улыбки, траву, цветы, небо… Ты был рождён не видеть, а убивать… Убийцы должны быть слепыми…

А тебе так хотелось… Хотелось заглянуть в чьи-нибудь глаза… Но все бежали… Бежали, боясь, что боль, скрытая в твоих глазах, превратит их в камень!.. Но знаешь, в мире есть те, в чьих глазах столько же боли… Может быть, если ты заглянешь в их лица, ты сам превратишься в сияющую пыль!.. Люди боятся – тех, с болью во взгляде, боятся так же, как тебя…

Этот волшебник, прячущий свои отражения, зачем он оставил тебя здесь?.. Долгие века во тьме и одиночестве… А безумный мечтатель, пытающийся построить прекрасный, сияющий мир, где все будут такие же чистые, как он!.. Он не знает, что, сколько бы крови он ни пролил, это не сделает чище его кровь!.. Ты был не нужен им… Не нужен никому… За сотни лет ты забыл, что значит – быть нужным!.. Ты искал путь, долгий путь по сплетённому из тонких трав мосту к той далёкой звезде, где ждёт любовь…

Но они выбрали другую дорогу…

Оловянный солдатик чьей-то войны, была ли у тебя возможность выбирать?.. Или ты, словно гружённый углём поезд, мог ехать только по проложенным ими рельсам?..

– Не слушай его! – закричал Том Реддл. – Убей того мальчишку!..

Не слушал… Никто не слушал тебя, и ты тщетно пытался вложить эхо своей боли в их души… Но теперь можно… Теперь ты можешь говорить!.. Расскажи о том времени, когда ты был не больше ящерки и мечтал погреться на солнце… Расскажи, как золотистые песчинки шуршали под кожей, которую тебе только предстояло сбросить… Расскажи, как…

– Осторожнее, сзади!..

Василиск повернул голову, и Гарри вонзил меч. Хлынула кровь, змей вздохнул и тяжело упал на каменный пол, придавив собой Карла.

…В твоих изуродованных глазах даже нельзя увидеть, как гаснет душа… Только сердце… В глубине ещё бьётся сердце… Один удар, второй – и становится тихо… Ты прошёл свой путь до конца… по сплетённому из боли мосту к чёрной звезде, где тебя ждёт смерть…

Почему твой создатель не любил тебя так сильно, чтобы его любовь могла спасти тебе жизнь?..

– Карл, вставай! Вставай скорее! – Гарри пытался приподнять голову василиска.

Карл не шевелился.

– Пошли отсюда! – закричал Гарри. Из-за его плеча выглядывала бледная Джинни Уизли.

Карл тяжело поднялся и, шатаясь, побрёл за ними. У входа в тоннель он обернулся. Отсюда казалось, что змей уснул, свернувшись кольцом в огромном медленно распускающемся цветке. С каждой секундой алые лепестки становились всё больше.

Никто не принесёт тебе цветов на могилу… Подари себе сам алые маки…

– Быстрее! – поторопил его Гарри.

Карл шагнул в тоннель, и двери зала медленно закрылись.

Потом был Рон, разбирающий завал, профессор Локхард, вместо славы нашедший забвение, огненная птица, несущая их в небо. Поражённая Миртл, поражённая профессор МакГонагалл. Родители Рона и Джинни, со слезами на глазах обнимающие своих детей. Профессор Дамблдор, вернувшийся сразу, как только «тот, кто должен» нашёл Тайную комнату.

Он не должен был найти её, не должен был ходить туда… Сидя на полу в углу кабинета, он смотрел на свои залитые кровью руки и видел умирающего змея…

Расспросив Гарри, директор подошёл к Карлу и, наклонившись, чтобы заглянуть в глаза, спросил:

– Скажи мне, зачем ты пошёл Тайную комнату?

Директор произнёс эти слова медленно и почти торжественно. Наверное, от них зависело что-то важное: плюс или минус двести баллов. Но Карл не мог заставить себя думать об этом. Змей умер, его голос не звучал больше внутри мальчика, но никак не получалось забыть взгляд слепых глаз, когда сердце отсчитывало последние удары.

– Я не хотел… Я не хотел никого убивать!.. – трясущимися губами прошептал Карл. – Я только хотел спасти девочку…

Директор улыбнулся и ласково коснулся его волос:

– Не волнуйся, никто не пострадал… А, Северус! – он с улыбкой повернулся к вошедшему. Потом коротко рассказал ему о произошедших событиях и попросил. – Проводи, пожалуйста, Карла в госпиталь.

Карл поднялся, глядя в пол, но остался стоять.

– Ступай, – директор легонько подтолкнул его.

Он вышел из кабинета и побрёл за профессором. Потом остановился и сказал тихо:

– Мне не нужно в госпиталь. Я не ранен… Это кровь змея…

Профессор повернулся и внимательно посмотрел на мальчика:

– Что ж, надеюсь, дорогу в общежитие вы найдёте сами.

Он уже собирался уйти, когда Карл спросил:

– Профессор, мне больше не надо приходить к вам?

– Больше не надо, – ответил Северус Снейп.

Конец второй части