Текст книги "Король звезды (СИ)"

Автор книги: nora keller

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 45 страниц)

Услышав шум шагов, Нарцисса Малфой обернулась. Её красивое бледное лицо осунулось, под глазами были круги.

– …Простите, я не хотел вам мешать… – пробормотал Карл. – После дождя такой туман… и я заблудился…

Она ничего не ответила. Устало посмотрела на карусель, покрытую прозрачными водяными каплями, и вдруг проговорила:

– Няня рассказывала… Когда идёт дождь и человеческие дети прячутся в домах, на карусели катаются дети дождя… Они ждут, пока начнётся дождь и человеческие дети спрячутся в больших каменных домах, чтобы покататься на карусели… У детей дождя нет домов… Их никто не видит… Они никому не нужны…

Карл, замерев, смотрел на старую карусель. Дул сильный ветер – карусель едва заметно двигалась, и казалось, на деревянных стульчиках сидят прозрачные водяные тени…

Нарцисса Малфой тоже смотрела на карусель, словно продолжая вспоминать своё детство, потом вдруг резко повернулась. Её потухшие глаза зажглись мучительной болью, а высокий голос дрожал от гнева:

– Почему он не выбрал тебя?.. У тебя никого нет! Ты никому не нужен! Если с тобой что-то случится, никому не будет жаль!.. Почему он выбрал Драко, а не тебя?!

Карл неровно шагнул назад. Потом ещё шаг… И ещё… Он брёл по аллеям, не разбирая дороги… На сердце словно легла тяжёлая плита… Конечно, леди Малфой сказала такое, потому что волновалась за сына… Даже если она действительно думала всё это, она бы ни за что не унизилась до того, чтобы говорить с ним… И всё же… В словах этой женщины была какая-то горькая правда…

Карл шёл, путаясь в пожухлой траве, и с каждым шагом тяжелее становился чёрный ворон на его плече…

Возвращение в Хогвартс заняло больше времени, чем он предполагал. Для трансгрессии нужно точно знать то место, куда хочешь попасть. Сегодня Карл этого не знал.

В коридорах замка толпились ученики, но, к удивлению юноши, лица у них были вовсе не счастливые.

«Им же всегда нравился Хогсмит…»

Вдруг студенты расступились, пропуская директора школы. Альбус Дамблдор подошёл к Карлу и сказал коротко:

– Идите за мной.

Карл молча подчинился. Сначала он решил, что тот собирается отругать его за побег из Хогсмита. Но это преступление не было таким серьёзным, а на лице директора лежали слишком глубокие тени.

«Может, он хочет дать мне задание!..»

Хотя Карла и приняли в Орден Феникса больше двух месяцев назад, его не приглашали на собрания, не обсуждали при нём планы борьбы с Томом Реддлом, ничего не поручали.

Альбус Дамблдор поднялся в больничное крыло, быстро прошёл мимо пустующих коек к кровати, отгороженной от других белой ширмой. Отдёрнув полог, он жестом пригласил Карла подойти.

На кровати, застыв в неестественно изогнутой позе, лежала Кэти Бэлл, студентка Гриффиндора. Над ней склонился профессор Снейп. Его лицо ничего не выражало, только губы быстро шептали слова на незнакомом языке.

– Мисс Бэлл коснулась предмета, на который было наложено проклятье, – объяснил Альбус Дамблдор. – Контакт произошёл на очень маленьком участке кожи, поэтому она ещё жива. Профессор Снейп пытается остановить распространение проклятия. Постарайтесь ему помочь.

– …Но я не знаю… этого языка… – пробормотал Карл, не в силах оторвать взгляд от лица девочки.

– Профессор Снейп учил вас окклюменции. Используйте это, чтобы помочь мисс Бэлл вернуться.

Карл снял с плеча Рабэ и посадил его на тумбочку. Потом подошёл к постели и, опустившись на краешек, робко взял Кэти за руку. Её пальцы были холодными и негнущимися, словно у трупа. Карл посмотрел на профессора Снейпа, но тот продолжал повторять заклинание.

Юноша набрал побольше воздуха и медленно перевёл взгляд на Кэти. Потом осторожно попробовал коснуться её сознания.

Сначала он ничего не увидел. Была только темнота, в которой с каждой секундой становилось всё труднее дышать. Потом вдалеке забрезжил слабый свет. По дороге к этому свету брела худенькая девочка.

«Она нашла выход!..» – обрадовался Карл.

Но чем дольше он вглядывался вдаль, тем невернее и призрачнее казался ему далёкий свет. Да и движения девочки, идущей вперёд, больше напоминали шаги марионетки.

«Нет!.. Тебе нельзя туда!.. Это обман!.. Тебе туда нельзя!..» – закричал он, но безвоздушная темнота поглощала все звуки.

И тут свет вдалеке начал медленно таять, словно кто-то кирпичик за кирпичиком закладывал выход. Карл, затаив дыхание, смотрел вперёд – и вдруг ему показалось, будто он слышит тихие слова на незнакомом языке.

Кэти, тоже услышав эти слова, быстрее пошла вперёд. Она неловко передвигала негнущиеся ноги, словно кто-то невидимый толкал её вперёд.

«Профессор успеет!.. Обязательно успеет!..»

Кэти почти бежала… Свет становился слабее… Она протянула руку, пытаясь схватить последний луч – и вдруг всё погасло…

«Профессор успел!..» – радостно выдохнул Карл.

Но радость скоро сменилась беспокойством. Профессор Снейп остановил распространение проклятия, но Кэти Бэлл по-прежнему была заперта в безвоздушной тьме. Карл уже не видел её, только чувствовал где-то вдалеке страх и боль…

«Кэти!..» – попробовал позвать он. Но тьма снова украла звуки.

Здесь не было ничего, кроме темноты, страха и боли… Они обретали голос… Здесь говорили только темнота, страх, боль… «У тебя никого нет… Если с тобой что-то случится, никому не будет жаль!..»

«Неправда, Кэти!.. В тебе есть не только это!.. Во мне есть не только это…»

В его ладонях вдруг появился крошечный светлячок – он медленно рос, превращаясь в птицу.

«Найди Кэти», – попросил Карл.

Птица расправила крылья и полетела. Карл не знал, сколько прошло минут. Время и расстояния во тьме текут по-другому… Впереди вдруг показалась худенькая фигурка, держащая в ладонях светящуюся птицу. Девочка подошла к Карлу, и дальше они пошли вместе. Серебристая птица указывала им путь.

Вдруг у их ног зажглась тонкая светлая линия. Кэти замерла, потерянно глядя на неё.

«Это граница…» – тихо сказал Карл.

«Я не могу перейти её…» – ответила Кэти.

«Ты не можешь перейти её с моей птицей. Ты должна найти свою…»

«А если у меня нет птицы?»

«У каждого есть своя птица…»

«А если я не найду её, ты уйдёшь?»

«Нет. Я буду с тобой, пока ты не найдёшь свою птицу…»

Он опустился на мягкий чёрный пол у светящейся линии. Кэти села рядом с ним:

«Это ведь может быть очень долго…»

«Не важно…»

Кэти потёрла глаза:

«Мне хочется спать…»

«Поспи, я буду рядом…»

«Мне приснится моя птица?»

«Может быть…»

Кэти свернулась калачиком на полу.

Шли минуты или часы… И вдруг рядом с девочкой загорелся крошечный светлячок. Он мерцал серебристым светом, становясь то больше, то меньше, словно человеческое сердце…

Карл встал, осторожно взял на руки спящую девочку и перешагнул через светящуюся линию…

Он снова оказался в больничном крыле, у постели, отгороженной ширмой. Девочка, лежащая на белых простынях, дышала ровно. Казалось, ей снились добрые сны. Взгляд профессора ничего не выражал, только по лицу разлилась усталая бледность.

Чёрный ворон молча смотрел на двух Пожирателей Смерти, которые только что спасли жизнь человеку.

Осень прозвенела криком последних улетающих птиц – и исчезла в тишине наступающей зимы. Холодный лёгкий снег медленно покрывал всё вокруг. Студенты с радостными возгласами бросали друг в друга белые комки и мечтали о долгожданных каникулах, а волшебник в старом замке Уилтшира стоял у окна и грезил, будто это он окрашивает мир в холодный белый цвет…

Перед Рождеством студентов ждал вечер у Горация Слизнорта. Следуя самим для себя придуманным правилам, Карл решил пойти на праздник, но, оказавшись в кабинете, напоминавшем теперь шатёр восточного визиря, вновь усомнился в необходимости этих правил.

Здесь собралось великое множество людей, надеявшихся, что одна единственная улыбка или вовремя вставленное слово изменят их жизнь. Что этот странный, порой даже кажущийся смешным человек откроет перед ними дверь, за которой их ждёт счастливое будущее. Но Гораций Слизнорт умело различал тех, кому предстояло стать яркими жемчужинами в его коллекции, и теми, кто был пустой стекляшкой. Карлу не хотелось чувствовать себя нанизанным на леску, но и простоять весь вечер у стены казалось напрасной тратой времени. Поэтому он бродил между гостями, вслушиваясь в разговора, заглядывая в лица.

Маленький человек в очках, похожий на банкира, пытался взять интервью у Гарри Поттера, а потом начал уговаривать своего друга-вампира вместо девичьих шей укусить пирожок. Гоблин во фраке со скучающим видом рассказывал, что смерть гения, разработавшего новые методы трансгрессии и усовершенствовавшего работу каминов, никак не отразилась на фондовом рынке. Певица в радужном боа ищуще разглядывала присутствующих, пытаясь подороже себя продать…

Мимо, больно толкнув Карла локтем, прошла профессор Трелони. Вот уж кому так и не удалось себя продать. Словно игрушка, залежавшаяся на полке…

– Не понимаю, кому пришла в голову эта глупая идея сделать из кабинета палубу корабля!.. Волны – как настоящие… А если мы перевернёмся?..

Она продолжала нести пьяный бред, об океане, плавании и кораблях.

– Перевернуться очень опасно… Мы плывём в озере, наполненном огнём и серою… Разве ты не чувствуешь? Пахнет гарью…

– Профессор Трелони…

Рядом раздались смешки. Нарядные старшекурсницы смотрели на Сивиллу Трелони и радостно улыбались, зная, что никогда не превратятся в такую, как она.

– Профессор, пойдёмте на воздух, здесь очень душно!

Взяв шатающуюся Сивиллу под руку, Карл вывел её во внутренний двор и попытался усадить на каменный выступ стены.

– Подышите воздухом – и вам станет лучше.

Но женщина не хотела успокаиваться.

– Твои сны очень злые, мальчик!.. Не пиши мне своих снов!.. – повторяла она, строго тряся перед его лицом пальцем.

– Профессор…

– «И отрёт Бог всякую слезу с очей их… ибо прежнее прошло…» Всё прошло… А ничего и не было… Ничего не было…

– Профессор Трелони…

– Здесь тоже нечем дышать… Везде гарь… Сжигают кучу тряпья… Никому не нужная куча тряпья… Никому не нужная старая куча тряпья!..

Она в отчаянии потянула за шёлковый шарф, обмотанный вокруг шеи – нитка крупных бус порвалась – и хрустальные шарики посыпались на снег. Женщина вдруг вся осунулась и заплакала.

– Не плачьте! Я соберу их!.. Пожалуйста, не плачьте!..

Карл принялся доставать бусины из рыхлого снега, но они выскальзывали из мокрых пальцев.

– Вот, смотрите… – он хотел протянуть ей горстку прозрачных шариков, но профессор уже ушла. На дороге осталась неровная цепочка следов.

Карл устало поднялся и присел на каменный выступ стены. Что делать с шариками?.. Вернуть профессору Трелони? Вряд ли она захочет вспоминать, как их потеряла… У неё столько бус, может, ей и не нужны эти… Выглядят – будто простые стеклянные шарики. Только звёзды в них отражаются удивительно ярко… Или это не звёзды…

Яркая вспышка – и кровь течёт сквозь треснувшие очки-полулунки…

Белые вспышки… Зелёные… Искажённые болью лица мёртвых, искажённые криком лица живых…

Война… Дети уворачиваются от искр и сами бросают в других искры… Зачем они послали на войну детей?..

Трупы, трупы… Волшебники или магглы – уже не различить…

Тесная, пыльная комната… Лежащий на полу человек захлёбывается кровью и из последних сил вглядывается в глаза склонившегося над ним юноши. Потом юноша уходит…

Тесная, пыльная комната… В забитые окна не проникает свет… Горько умирать в темноте… Из тьмы во тьму… Он опускается на колени и пытается вернуть человеку свет, но слишком поздно… Тогда он осторожно убирает тёмные волосы со лба и касается холодной кожи… Воспоминания… Пусть останутся счастливые воспоминания: высокое дерево на берегу реки, листья падают – и превращаются в стрекоз, девочка с огненными волосами смотрит на них и радостно смеётся…

Люди смеются, обнимаются и плачут. Что-то плохое закончилось… Закончилось навсегда… Улыбки, цветы, фейерверки… Статьи, книги, биографии в ярких обложках… Ордена на бархатных подушках, заготовленные речи, бокалы шампанского, улыбки, цветы, фейерверки… И люди танцуют на фотографиях в траурных рамках…

Мы верим, что о смерти можно забыть, перевернув страницу… Что боль, исчезнет, как только дочитаешь абзац… А память – просто спектакль, который нужно сыграть, чтобы был повод выпить шампанское…

Идут годы, и алый поезд снова готовится увезти наших детей в мирную добрую сказку…

– Если ты попадёшь не в Гриффиндор, мы лишим тебя наследства…

– А, это, стало быть, маленький Скорпиус. Ты должна одерживать над ним верх на каждом экзамене…

– Дети ещё в школу не пошли, а ты уже натравливаешь их друг на друга…

Ненависть – единственное, что мы не готовы забыть…

– Альбус Северус, тебя назвали в честь двух директоров Хогвартса…

Мы даём нашим детям имена убитых и убийц и посылаем их искать счастье в том чудесном будущем, которое создали для них…

Карл резко встал – шарики рассыпались по снегу, но он не заметил этого… Оставляя за собой неровную цепочку следов, он побежал по дорожке к замку.

В кабинете-шатре было по-прежнему шумно. Звучала музыка, лопались хлопушки, раздавался радостный смех. Карл пробирался сквозь празднующую толпу, нервно расталкивая гоблинов, вампиров, банкиров, певиц и журналистов… Но профессора Снейпа нигде не было видно…

Выбравшись, наконец, в коридор, он увидел, как из последней аудитории, хлопнув дверью, выскочил Драко Малфой. На его лице мешались гнев, страх и какая-то горькая, обречённая гордость. Такие не способны на убийство, а если и убивают – то это ломает их душу…

Карл усилием воли заставил себя забыть на время о Драко и побежал в класс. Он едва коснулся двери, когда створка резко распахнулась – и на пороге показался профессор Снейп.

– …Мне нужно с вами поговорить!.. – выдохнул Карл.

Профессор нахмурился, пытаясь скрыть раздражение. Раньше он бы в два счёта выставил этого мальчишку. Теперь змеи и фениксы заставляли Северуса Снейпа слушать его.

– Что случилось? – произнёс он, отходя в глубину класса.

Карл плотно закрыл дверь, повернулся и спросил:

– Вы по-прежнему собираетесь убить Альбуса Дамблдора?

– Если это всё, о чём вы хотели меня спросить… – Северус Снейп сделал движение, собираясь уйти.

– Ответьте мне!

– Я всё сказал!

– Вы умрёте, если сделаете это, – словно обессилев, тихо произнёс юноша.

– Я умру, если не сделаю этого, – неожиданно спокойно ответил Северус Снейп.

– …Что это значит?.. – испуганно пробормотал Карл.

– Я принёс Непреложный обет.

– Непреложный обет?.. Что это?.. Что-то вроде клятвы?..

– Да, только нарушивший эту клятву умирает, – произнёс профессор так, словно речь шла не о нём.

– …И вы… вы поклялись убить директора?..

– Да.

– …Но зачем?.. Зачем вы это сделали?.. – в голосе Карла звучал почти ужас.

– Чтобы не было искушения нарушить обещание, – усмехнувшись, ответил Северус Снейп.

– Но вы… вы умрёте, если…

Дверь класса с шумом распахнулась, и на пороге, держась за дверной косяк и улыбаясь довольной, чуть пьяной улыбкой, появился Гораций Слизнорт.

– Северус, возвращайтесь на праздник!.. Даже сейчас вы не можете забыть о работе!.. Снова отчитываете нерадивых студентов?.. Кто на этот раз?.. А мистер Штерн… Мистер Штерн, жаль, что вы не согласились на предложение мистера Уорпла принять участие в новогоднем шоу «Мастера перевоплощений»… После этого успех был бы вам обеспечен… Северус, с ним действительно нужно серьёзно поговорить, но давай займёмся этим после праздника. Грешно портить такой весёлый вечер, а ведь скоро Рождество!.. Пойдёмте-пойдёмте!..

Слизнорт почти вытолкал Северуса Снейпа из аудитории. Оглушённый и подавленный, Карл молча шёл за своим учителем. Все эти месяцы он пытался верить, что сможет найти другой выход… А теперь…

Тёмный Лорд выбрал Драко Малфоя, у которого есть дом, отец и мать, друзья, блестящее будущее. Альбус Дамблдор поступил правильно. Он выбрал профессора Снейпа, у которого ничего нет, который никому не нужен… Если с ним что-нибудь случится, никому не будет жаль…

– Идёмте скорее!.. Смотрите, как здесь весело!.. Северус, держите шампанское!..

Нарядные люди танцевали и смеялись, а падающий за окнами снег медленно таял на залитых светом окнах, превращаясь в дождь.

Глава 39. Твоя вечность

Пытаясь спастись от охватившей его серой, безнадёжной тоски, Карл начал убеждать себя, что увиденное им было только миражом, пригрезившимся от усталости и тревоги. Ведь, в самом деле, он никогда не замечал в себе ни малейших способностей прорицателя, и за все три года профессору Трелони так и не удалось добиться от него сколько-нибудь связного пророчества. Были только сны… И теперь ночь за ночью Карлу снилось бледное лицо с остывающими глазами, и его руки, вкладывающие в умирающего цветные иллюзии.

«А что ещё мне может сниться после такого?» – злясь на свою слабость и беспомощность, думал юноша. – «Это ничего не значит!.. Это просто моё воображение!» Теперь он жалел о том разговоре с профессором Снейпом и надеялся, что профессор не обратил внимания на его глупые слова. «Вы умрёте, если сделаете это…» – нашёлся тоже предсказатель! Лучше бы предсказывал себе правильные ответы на экзаменах!.. Профессор прав, его оценки никуда не годятся. Надо больше заниматься…

Теперь Карл был готов думать о чём угодно, только бы не возвращаться к тем ужасным мыслям. Немного забыться помогло приближающееся Рождество. Он долго размышлял, как ему раздобыть подарки для детей из приюта. Заикаться о деньгах в присутствии Тёмного Лорда было бессмысленно и даже опасно: в списке тех, кого предстояло уничтожить Пожирателям Смерти, магглы являлись одним из первых пунктов. Заклинания тут тоже не могли помочь. Найти в ближайшее время философский камень надеяться не приходилось, а по своей воле ни одна вещь не желала становиться золотом. Превращать себя в средство купли-продажи нравилось только человеку.

«Даже если я найду деньги, на всех ведь не хватит…» – думал Карл, а в это Рождество ему хотелось сделать подарок для всех…

Стоило ему переступить порог приюта, как, словно почувствовав его возвращение, откуда-то прибежали малыши. Они смотрели на Карла доверчиво-требовательными глазами и ждали сказок.

Но сказки, услышанные Карлом за эти четыре месяца в Хогвартсе, были слишком темны, разве что печальная история Нарциссы Малфой…

– Вы когда-нибудь смотрели на старые карусели во время дождя? – тихо спросил он.

– Конечно, смотрели! – с готовностью подтвердил карапуз с румяным лицом. Его имя было Вилли, но все звали мальчика Винни – за неумеренную любовь к сладостям.

– Во время дождя можно только смотреть, кататься нельзя, потому что испачкаешь одежду, – осторожно добавила Дороти, робкая девочка с тонкими косичками. – Но обычно воспитательница сразу ведёт нас назад в приют…

Карл кивнул, а потом сказал:

– Когда мы возвращаемся в свои дома, на площадку приходят дети дождя…

– Дети дождя? А кто это? Я никогда их не видел! – перебил Вилли.

– Люди их не видят…

– Как это?

– Они невидимки…

– Вот здорово! Я тоже хочу быть невидимкой! – Вилли радостно потряс кулаком, представляя, как накажет всех своих обидчиков.

– Никто не спрашивает, как у них дела, – терпеливо продолжил Карл, – не покупает шоколадного мороженого, не дарит на день рождения большой торт со свечками… Никто их не видит… Когда начинается дождь и мы возвращаемся в свои дома, они забираются на карусель – и ветер медленно катает их…

Вилли опустил кулак, беззвучно выдохнула Дороти…

А вечером, когда обитатели приюта, съев свой скудный ужин, забрались в кровати и приготовились встречать Рождество, Карл поднялся на крышу и, расчистив краешек от снега, сел на каменный выступ возле антенны. Снег медленно падал в его пустые ладони… Завтра утром миллионы детей проснутся и найдут под ёлками подарки, заботливо положенные туда родителями. Эти дети подарков не найдут. И ему нечего им дать… Хогвартс он мог подарить только слепой Софи, зрячим здесь нельзя дарить волшебство…

Нужно подарить что-то невидимое… Чтобы не смогли забрать…

Сны… Он может подарить им сны… Пусть каждому приснится что-то доброе… Что-то важное…

Карл сидел на холодной крыше, прижимая к груди колени, и вглядывался в далёкие звёзды, словно пытаясь дотянуться до плывущего под ними Бэна, спящего среди них Франца… Сквозь стены и камни стараясь прислушаться к дыханию детей, лежащих в своих холодных постелях…

Рядом – будто пирамидка из углей – сидел Рабэ. Глаза ворона были закрыты, казалось – он спит…

Пусть и он увидит сегодня свой добрый сон… Других снов Карл не мог угадать, но точно знал, что в эту ночь старый полковник встретится со своим сыном…

Утром в приютской столовой царил переполох: все наперебой рассказывали друг другу чудесные сны. Воспитательницы тщетно пытались рассадить детей напротив подносов с овсянкой и тыквенным соком.

– Санта помнит про нас!.. Санта подарил нам сны!.. – бегая вокруг столов, кричал Вилли.

– Знаешь, я видела…

– А мне приснилось…

– А у меня…

– А я каталась на невидимой лошадке… – робко вставила Дороти.

– Как это ты решилась забраться на лошадь? – удивилась воспитательница.

– Во сне не очень страшно… – тихо ответила девочка, поднимая глаза. – Лошадка отвезла меня к маме!.. Мама не бросила меня… Она умерла… Она сказала, что любит меня…

Воспитательница не нашлась, что ответить. Растерянно посмотрев по сторонам, она заметила бегущего к ним Вилли.

– Не носись так! Голову разобьёшь!.. Лучше расскажи нам, что тебе приснилось…

– Да что вы спрашиваете! – смеясь, перебил женщину высоченный Джек. – Нашему Винни наверняка приснился килограмм пастилы! Правда, Винни?

– Неправда! – вдруг резко огрызнулся мальчик. – То есть, мне действительно приснилась конфета…

– Что я вам говорил! Ну, не килограмм пастилы, а килограмм конфет…

– И совсем не килограмм! А всего одна конфета!.. – зло крикнул Вилли. – Всего одна конфета, понял!.. Зато большая… – злость исчезла с его лица, уступив место тихой радости. – Леденец на деревянной палочке… Мне папа в последний раз купил…

Воспитательница смотрела на Вилли так, словно впервые увидела его. Этот толстый, вроде бы, совсем недалёкий мальчик, оказывается, постоянно ел сладости, чтобы вернуть воспоминания о последнем дне, который отец провёл с ним перед тем, как сесть в самолёт и взорваться в небе над Африкой.

– А тебе что приснилось? – спросила она сидящего в инвалидном кресле Тэда.

– Обычный рождественский ангел… – неохотно ответил Тэд. – Пусть лучше Софи расскажет.

– Она же слепая, – не к месту напомнил Джек.

– Но я могу видеть сны, – ответила Софи. – …Мне приснилась темнота… И в темноте была девочка… Ей было страшно… Она не знала, куда идти… А потом к ней прилетела белая птица…

– Белая птица? – восхищённо прошептала Дороти. – А ко мне тоже прилетит белая птица?

– Не прилетит, – раздался вдруг тихий, уверенный голос.

Карл повернулся и увидел Ганца. Несмотря на свои неполные восемь лет, мальчик смотрел на окружающих так, словно всё видел и всё знал.

– Белые птицы прилетают только в сказках, – сказал Ганц, подходя ближе. – В жизни их не бывает. В жизни твоя девочка так бы и ходила в темноте, как сейчас ходишь ты.

– Ганц! – остановила его воспитательница. – Нельзя так говорить!

– Вы сами так думаете, – с каким-то жестоким спокойствием произнёс мальчик. – Вы притворяетесь, что верите в их сны.

– …Ну, почему же… Это очень хорошие сны… – сказала женщина, неловко улыбаясь. – Вот тебе что приснилось?

– Ничего.

Отделённый от него толпой детей, Карл с болью смотрел на мальчика. Наверное, ему не хватило вчера силы дотянуться до Ганца, или у Ганца не нашлось сил открыть своё сердце…

– Ты просто забыл, – успокаивающе сказала воспитательница. – Многие видят сны, а потом забывают.

– Я ничего не забываю, – холодно возразил Ганц.

– Значит, белая птица не прилетит ко мне? – жалобно протянула Дороти.

– Прилетит, – тихо произнесла Софи. – Белая птица прилетает ко всем…

Последние слова она произнесла, глядя слепыми глазами туда, где должен был стоять Ганц.

Он отвернулся и прошептал презрительно-горько: «Дура…»

– Ну, всё, время снов прошло! – сказала воспитательница. – Пора завтракать. Быстрее рассаживайтесь по своим местам!

Дети засуетились, с разбега плюхаясь на скамейки и хватая ложки. А Карл продолжал стоять, думая о том, что, наверное, такими же, как у Ганца, глазами много лет назад смотрел на детей и воспитателей Том Реддл.

После завтрака Карл, Тэд и Софи забрались в комнату с плотными шторами из полинявшего бархата и большими батареями. Здесь редко убирались – и поэтому было пыльно, но тепло.

Покрутив в пальцах кружочек крекера, оставшийся от завтрака, Софи вдруг спросила Тэда:

– А что за ангел тебе приснился?

– Обычный рождественский ангел… – протянул Тэд, стараясь изобразить скучающее равнодушие. – В белом балахоне и с крыльями…

– И что он делал? – обычно нелюбопытная, снова спросила Софи.

– Ничего не делал, – пожал плечами Тэд. А потом добавил. – Ангел предложил мне полетать… Я ответил, что не могу ходить… А он сказал: «Не обязательно уметь ходить, чтобы летать…»

Некоторое время все молчали.

– Ты тоже про свой сон не рассказал, – радуясь, что нашёл другую тему, сказал Тэд.

– Последнее время мне снятся слишком грустные сны, – проговорил Карл, улыбнувшись быстрой, нервной улыбкой.

– Жалко… – расстроено протянул его друг.

– Не беспокойся обо мне, – покачал головой Карл. – Позаботься о тех, кто не видит снов…

После праздников приют снова погрузился в повседневные заботы. Карлу, заменившему теперь Бена, выдали список необходимых вещей, и он вместе с Николасом колесил по Лондону в старом фургончике, покупая зубные щётки, мочалки и прочие мелочи. Забравшись на протёршееся сиденье рядом со стариком и рассеянно слушая очередной рассказ о скачках, Карл чувствовал на своём лице бледные, почти прозрачные солнечные лучи и тихо улыбался. Странно, но ему нравилось это незамысловатое задание. Купить зубную щётку – в этом не было ничего магического, но, может быть, именно поэтому это было так чудесно!..

Фургончик постепенно заполнялся, и вот в списке не отмеченными галочкой остались только лампочки. Свет, как известно, притягивает не только мотыльков, но и мячи, рогатки, камни.

Выбрав небольшой магазинчик с кривой надписью «Электротовары», Карл оставил Николаса сторожить их небогатое имущество, а сам отправился за лампочками.

Сжимая в кармане кошелёк с остатками выданных заведующей денег, он толкнул дверь – и тут же над головой раздался звук металлического колокола, а где-то в глубине помещения резкий стрекочущий голос закричал: «Пассажир на борту! Пассажир на борту!»

Оглядывая странный магазин, больше напоминавший заваленную вещами кладовку, Карл позвал осторожно:

– Извините…

За полками послышался шум, и хриплый голос произнёс:

– Джейсон Картер на месте!.. Джейсон Картер ни разу не проспал свою вахту!

Шум стал громче, и из-за груды коробок появился грузный старик с обветренным лицом и яркими глазами.

– Извините… Я хотел бы купить лампочки… – сказал Карл, с удивлением разглядывая странного продавца.

– Тогда ты выбрал правильный курс! – довольно крякнул старик. – Здесь ты найдёшь все светильники, люстры и фонари, которые только есть на свете.

– Нет-нет, мне нужны просто лампочки…

– Лампочки тоже есть, – кивнул старик. – Сколько будем грузить?

– Много, – улыбнулся Карл, – у нас их часто приходится менять.

Старик порылся где-то внизу.

– Здесь только десять, надо спуститься в трюм, – он, кряхтя, выбрался из-за прилавка – и Карл увидел, что вместо одной ноги у старика деревянная палка.

– Может, я сам спущусь? – осторожно предложил юноша.

– Ты рано списываешь Джейсона Картера на берег! – погрозил ему пальцем старый матрос и заковылял к люку.

Карл, затаив дыхание, наблюдал, как старик спускается в подвал. Потом послышался шум падающих коробок.

– Вы в порядке? – испуганно спросил он, подбегая к люку.

– В полном порядке! – крикнул старик.

С тревогой слушая звук передвигаемых коробок, Карл обошёл вокруг люка. У стены на пыльных полках стояли светильники всевозможных форм и размеров: медные, серебряные, с поблекшей позолотой… Вдруг в углу юноша заметил маленький подсвечник, напоминающий формой покосившийся домик или корабль. В нём едва заметно тлел огонёк – и вдруг ярко вспыхнул, проникая сквозь трещинки-окна.

– А… Интересный экземпляр, – раздался сзади голос старика. – Мне отдал его один туземец в обмен на лекарство от лихорадки. У него сын заболел… Папаша сказал, что там лежит кусочек звезды – и он будет светить вечно… Это, конечно, враньё, но парнишку было жалко. Хотя горит свечка и впрямь долго. Только в последние годы начала гаснуть… Я уж думал – всё, а нет, смотри – опять зажглась!..

– Почему её никто не купил? – спросил Карл. – Ведь она у вас давно.

– Да кому нужна эта консервная банка! – рассмеялся старик. – Будь там внутри не кусочек, а целая звезда! Людям важна упаковка.

– А сколько она стоит? – у Карла вдруг появилась идея.

– Там же внутри кусочек звезды лежит, – во взгляде старика зажглись хитрые искорки. – А звёзды стоят недёшево, сам понимаешь.

Карл сжал кошелёк, думая, что там нет ни одной принадлежащей ему монеты.

– Сэр! – сказал юноша, посмотрев на старого моряка. – Я бы очень хотел купить у вас эту вещь. Но, к сожалению, у меня нет денег. Если вы позволите, я бы помог убраться здесь… отнести ненужные вещи вниз и достать нужные… А вы бы отдали мне подсвечник…

– Дельные слова! – хлопнул рукой по столу старик. – Я бы взял тебя юнгой на свой корабль!

– Спасибо, сэр! – радостно воскликнул Карл.

Расплатившись за лампочки и перенеся коробку в фургончик Николаса, юноша сказал, чтобы тот ехал в приют. Конечно, перед этим ему пришлось вернуть Николасу кошелёк с оставшейся мелочью.

Вернувшись в магазин, он снял куртку и положил на стул.

– Я готов, сэр! С чего начнём?

– Мне нравится твой настрой, юнга! – одобрительно кивнул старик. – Начнём с трюма, а потом отдраим палубу!

Карл разбирал содержимое ящиков и коробок, протирал пыль, мыл пол, а старик повеселевшим голосом раздавал команды, представляя себя капитаном корабля.

– Море – удивительная вещь, юнга! Оказавшись однажды в открытом море, ты уже никогда не забудешь это ощущение. Даже вернувшись на сушу, ты будешь слышать море…

Карл, находившийся в это время в подвале, тяжело опустил на пол коробку, которую держал в руках. Низкие, певучие голоса, словно волны, вдруг заполнили его сознание. Он не понимал их языка, но чувствовал, они зовут его за собой… И сегодня ещё настойчивее была их песня и ещё больше было в ней тоски…

Карл тряхнул головой, пытаясь прогнать наваждение, но старик наверху продолжал говорить о море.

– …Знаешь, в море можно встретить много чего… Один случай я никогда не забуду… Мы искали сушу, чтобы залатать свою посудину. Я отправился на шлюпке к небольшому острову разведать обстановку… Там были только камни… Ни травинки… А потом на камнях я заметил… Сначала подумал, показалось… Чёрный, чернее камня… Крылья, как скалы, а глаза светятся серебристым светом… Дракон!.. Ты понимаешь, настоящий дракон!.. Он смотрел на меня, и мне казалось, он всё про меня знает… Не знаю, как я там не умер от страха!.. Вернулся на корабль и сказал ребятам, что на этом острове мы свою посудину не починим…