Текст книги "Когда тени скроют солнце (ЛП)"

Автор книги: Нина Шиллинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 25 страниц)

Нокс начинает вбивать последний крюк, и мне до безумия хочется крикнуть ему, чтобы он бросил все это и просто лез вверх. Лез, пока этот суровый утес наконец не останется позади. Но я понимаю, насколько безрассудно это предложение. Насколько велика опасность потерять бдительность от избытка самоуверенности. Поэтому я жду, затаив дыхание и собирая в кулак остатки самообладания, пока не смогу снять старую страховку, чтобы мы двигались дальше.

Последние метры. Надежда, облегчение и чистейший экстаз разливаются по венам, когда я вижу, как Нокс переваливается через край и исчезает из виду. Лишь трос, натянутый между нами, подсказывает, что он все еще там.

Я сжимаю губы, ускоряю темп и добираюсь до последнего крюка, который он вбил в скалу. Непослушными, дрожащими руками я отстегиваю его. Вперед, вперед, вперед. Стук сердца подгоняет меня в предвкушении отдыха, пока я лихорадочно карабкаюсь вверх с помощью ледорубов. Еще один шаг, последний рывок.

Задыхаясь, я пытаюсь одним махом вогнать ледоруб над краем. Но наконечник не находит опоры, соскальзывая по неподатливому камню. Из-за того, что слишком доверилась этому движению и уже перенесла вес на руку, я чувствую, как падаю. С моих губ срывается крик. Правая нога повисает в воздухе, левое плечо пронзает боль от непосильной задачи удержать мой вес, пока я из последних сил цепляюсь за второй ледоруб, все еще прочно закрепленный во льду. Блядь, блядь, блядь. Я заношу правую руку в еще одной попытке, но ледоруб снова бесполезно соскальзывает…

Чьи-то пальцы смыкаются на моем предплечье. Я помогаю себе ногами, пока Нокс сантиметр за сантиметром затаскивает меня через край. Тени обвивают мое тело – нежно и властно одновременно. Они держат меня, пока бездна подо мной не исчезает, и я вместе с Ноксом не падаю в снег. Он крепко обнимает меня, а я утыкаюсь лицом в изгиб его шеи.

Мы – сплошной клубок из переплетенных конечностей и веревок. Повсюду кружатся крупные снежные хлопья. Моя грудь тяжело вздымается от хриплых вздохов, со свистом вырывающихся из легких. В то же время разум словно оцепенел, охваченный лишь одной мыслью: я не должна была выжить. Не после того, что произошло за последние часы. Не после того, как смерть дважды дышала мне в затылок. И все же я жива благодаря мужчине подо мной. Благодаря мужчине, чьи руки крепко обнимают меня и чей громкий стук сердца я чувствую даже сквозь толстые слои одежды. Благодаря мужчине, который превращает мою кровь в пламя одним лишь нежным прикосновением пальцев к щеке. Благодаря мужчине, к которому внезапно тянется все мое естество, потому что он кажется самим воплощением жизни, и мне нужно больше. Больше этой всепоглощающей силы, в которую слилась наша магия всего несколько часов назад. Больше этой дрожи, что пронзает меня насквозь от его глаз цвета расплавленного серебра.

Просто больше.

А затем мир на мгновение перестает существовать, когда мое тело берет то, чего так неистово жаждет, и мои губы прижимаются к губам Нокса.

15. ГЛАВА

Нокс

Так близко. Охренеть как близко. Смерть едва не забрала ее с собой.

Это все, о чем я могу думать последние несколько часов. Пока Касс без сознания покоилась на моей груди. Пока мне приходилось каждые две секунды проверять, надежно ли она держится на крутом склоне прямо за мной. И пока затаскивал ее на последний метр через край обрыва, потому что какая-то часть меня отчаянно нуждалась в том, чтобы она была в безопасности – в моих руках.

Охренеть как близко.

Страх глубоко вгрызается в мою грудь – чуждый и всепоглощающий. Я не знаю, откуда он взялся и как мне защититься от его сокрушительных когтей. Единственное, что помогает, – это прижимать Касс к себе как можно крепче. Мне необходимо чувствовать ее кожу под подушечками пальцев, ее теплое дыхание на моей шее. Глубоко вдыхать ее цветочный аромат, пока он полностью не заполнит меня. И все равно эта единственная мысль не хочет исчезать.

Охренеть как близко!

Пока ее губы внезапно не прижимаются к моим, заставляя все внутри умолкнуть. Они холодные и обветренные, и все же это прикосновение взрывает мое тело словно фейерверк. Меня пронзают сотни иголок, когда оцепенение от шока сменяется жарким желанием. И тогда последние остатки разума меня покидают.

Хриплое рычание вырывается из моего горла, когда я запускаю пальцы в ее волосы и в следующую секунду раздвигаю ее губы своим языком. В том, с какой яростью я отвечаю на поцелуй, нет ничего нежного. Но, похоже, Касс нуждается в этой безудержности так же сильно, как и я. В этом диком пламени, что вспыхивает между нами, чтобы просто почувствовать жизнь. Она подается навстречу с той же силой, переплетая язык с моим, словно пытается бросить вызов, и ни капли не уступает. Даже когда я перекатываю нас по снегу и накрываю ее собой.

Ну, разумеется, она не уступит. Упрямая женщина.

Уголки моих губ приподнимаются в улыбке, и Касс наказывает меня укусом в нижнюю губу, который вырывает из меня глубокий стон. Она извивается подо мной, находит способ проскользнуть руками под мой плащ и прижимается так, будто каждый миллиметр между нами – это слишком много. И тут я вынужден с ней согласиться. Несколько часов назад я коснулся ее души. Стал свидетелем того, как наша магия слилась в нечто невозможное и стерла все границы между нами. Пусть вернуться к тому ощущению не получится, но я хочу, по крайней мере, коснуться ее обнаженной кожи. Исследовать каждый изгиб ее тела руками и языком, пока она не начнет стонать мое имя. Погрузиться в нее, пока ее тепло не станет всем моим миром.

И сила моего желания застает меня врасплох.

Задыхаясь, отрываюсь от ее губ, хотя все во мне вопит, чтобы я не останавливался. Снег и холод уже давно не чувствуются. С Касс происходит то же самое. Я вижу это по ее затуманенному взгляду. Она выглядит восхитительно. Со светлыми прядями, виднеющимися из-под широкого капюшона, и с этим мечтательным выражением лица. Совсем не похожим на ужас, который сегодня уже дважды врезался в ее прекрасные черты.

Почти инстинктивно я притягиваю ее ближе к себе. Но сдерживаюсь от того, чтобы снова припасть к ее губам. Неважно, как призывно звучит вырвавшийся из ее груди стон, или как приятно ощущаются ее руки, которыми она гладит меня по груди.

Вместо этого я с проклятием выпрямляюсь. Что со мной творится? Откуда это страстное желание отдать ей все на свете, лишь бы она не переставала на меня так смотреть? Откуда это стремление забыть обо всем – где мы, кто мы – только ради того, чтобы сжимать ее в объятиях чуть дольше? Вероятно, это защитная реакция. В ответ на адреналин. А когда он утихнет, не останется ничего, кроме сожаления. Потому что это не должно происходить.

Тем не менее нужные слова с трудом слетают с моих губ. Возможно, потому что я знаю, что за ними последует, в то время как часть меня вопреки всякому здравому смыслу не хочет ее терять.

– Как бы мне ни хотелось продолжить с того самого места, на котором мы остановились, mi sol, нам не стоит упускать нашу цель из виду.

С невеселой улыбкой я наблюдаю, как Касс настигает реальность. Сначала ее губы приоткрываются от непонимания. Это делает черты ее лица мягче, и этот вид разбивает мне сердце. Затем ее глаза округляются от испуга и, наконец, взгляд омрачается виной.

Солей.

Я буквально слышу, как это имя отдается эхом в ее голове, и даю ей пространство, в котором Касс так нуждается, когда резко садится и наконец встает. Суетливыми движениями она отряхивает снег с одежды. Бессмысленная затея, учитывая крупные хлопья, что все еще падают с неба. При этом от меня не ускользает, как ее пальцы на секунду задерживаются на губах. В абсолютном неверии и чувстве вины. Все то, что должен чувствовать и я, но не могу в себе найти.

Мои зубы скрипят – так сильно я сжимаю челюсть. Но не останавливаю Касс, когда она делает еще один шаг от меня. Вместо этого я дарю скупую улыбку, прежде чем указать ей за спину.

– Добро пожаловать на Лунный пик.

Как только она оборачивается, я встаю рядом с Касс, держась на разумном расстоянии, и наблюдаю, как от увиденного у нее перехватывает дыхание.

Всего в нескольких метрах перед нами гора уходит вниз, образуя небольшую долину, залитую сияющей фиолетовой дымкой. Сотни – нет, тысячи – цветов тянутся сквозь снег навстречу к небу, разбавляя своими пестрыми красками монохромность ночи. Это уникальное место. Словно цветы совершенно не замечают бушующей вокруг стихии. Пока ветер и снег все еще истязают нас, в этой низине царит мир и покой. А прямо посреди фиолетовых бутонов стоит одинокая хижина.

– Невероятно, – это слово не громче шепота, но оно заставляет меня снова посмотреть на Касс, которая с восторгом разглядывает пейзаж. Ее лицо заливает теплый свет, которому не место в этом холоде и тьме. Это внутреннее сияние, будто никогда ее не покидает, и на мгновение у меня перехватывает дыхание.

– Красиво, правда?

Касс поднимает на меня взгляд, а я изо всех сил стараюсь изобразить непринужденную улыбку. После спускаюсь на несколько метров вниз в долину и машу ей рукой. Она колеблется лишь секунду, а затем следует за мной. При этом ее взгляд все еще недоверчиво блуждает по цветочному морю вокруг нас. В воздухе чувствуется сладковатый аромат, и я позволяю себе глубоко его вдохнуть, прежде чем выйти на узкую тропу, ведущую через долину.

– Это называется тенецвет, – тихо объясняю я, опускаясь на колени и стягивая перчатку, чтобы провести пальцами по бархатистым лепесткам. Присутствие Касс за спиной ощущается как теплое покалывание. – Святыня нашего Двора. Символ нашей силы – способности процветать даже в самых суровых условиях.

С мысленной молитвой Луне я срываю один из цветов и погружаюсь в воспоминания. О матери, что сделала этот цветок своим личным гербом. И о десятках бутонов в ее темных волосах, когда гроб несли к могиле.

– Известно, что он дарует силу и здоровье тем, кому удастся добраться до него. – Я стараюсь прогнать воспоминания. Но горькая боль в груди никуда не уходит, когда я поднимаюсь с цветком в руках и встречаюсь взглядом с Касс.

– Открой рот, – слова звучат мягко, но требовательно. По маленькой складке, которая появляется у нее на лбу, я вижу, как многого от нее требую. Довериться мне просто потому, что я прошу.

И когда она наконец нерешительно приоткрывает губы, желание снова вспыхивает во мне с такой силой, что приходится приложить невероятные усилия, чтобы снова не прижать ее к себе. Но я не стану бездумно рисковать тем, что она дарит мне в этот момент. Поэтому я подхожу и кладу несколько фиолетовых лепестков ей на язык. Моей наградой становится восторг, что отражается на ее лице, когда тенецвет раскрывает свой вкус. Оставшиеся лепестки я кладу себе в рот, и меня тут же накрывает терпкая сладость. Похожая на смесь свежего меда и пряных трав. Спустя секунду я чувствую, как тяжесть покидает тело. Новая энергия бурлит по венам, заставляя выпрямить спину и забыть о пережитых трудностях. Тенецвет оставляет ни с чем несравнимое ощущение, и я вижу, что с Касс происходит то же самое. Усталость исчезает с ее лица, уступая место изумленному восхищению.

С понимающей улыбкой я указываю на поле вокруг нас.

– Айкан был первым, кто стал искусственно выращивать тенецвет и использовать его в целительстве. Он растет только здесь, наверху, и целитель использует его уникальность как предлог для своего отшельничества. Если хочешь знать мое мнение, он просто ненавидит общество.

Непринужденность моего тона не вяжется с желанием, которое все еще горячо течет по моим венам. Но мы здесь ради конкретной цели, и мне стоит напоминать себе об этом. Речь идет о жизни человека. А не о греховных фантазиях, которые при виде сияющих глаз Касс снова пытаются мной завладеть. На секунду мне кажется, я вижу то же желание на ее лице. Возможно, она тоже до сих пор чувствует вкус нашего поцелуя. Но как раз в тот момент, когда ее язык проходится по губам, знакомый голос разрушает волшебство момента.

– Тебе стоило бы подумать, кого ты оскорбляешь, прежде чем просить его об услуге, Киаран.

Касс вздрагивает, и мне лишь с трудом удается сдержать раздраженное рычание. Из-за того, что нам помешали. И из-за имени, звук которого я не выношу. Существует лишь несколько человек, которые могут позволить себе обращаться ко мне по первому имени. И пожилой мужчина, выходящий из одинокой хижины, как раз из их числа. Как обычно, его длинные волосы украшены бусинами и перьями. Они всегда были абсолютно белыми, так что возраст не оставил на них следов, зато сполна отыгрался на испещренном морщинами лице, которое сейчас строго смотрит на нас.

– Рад тебя видеть, Айкан. – С самой дружелюбной улыбкой я отворачиваюсь от Касс и почтительно склоняю голову. Но в ответ слышу лишь презрительное фырканье.

– Оставь это. Я вряд ли сбежал из Крепости Теней, чтобы в собственном доме терпеть эти придворные замашки. А ну-ка перестань топтать мои цветы и представь мне даму рядом с тобой, – с этими словами Айкан отворачивается и исчезает в своей хижине, а я не могу сдержать тихого смешка. Особенно когда замечаю недоумение на лице Касс.

– Пойдем. Если кто и может помочь твоему другу, то только этот ворчливый старикашка.

Я намеренно пропускаю мимо ушей возмущенное цоканье языком из глубины хижины и преодолеваю последние метры, чтобы придержать для Касс дверь. Меня встречает приятное тепло, смешанное с терпким запахом трав, и я шагаю вслед за Касс в полумрак. Глаза быстро привыкают к скудному освещению, что позволяет разглядеть скромную обстановку. Касс же тихо ругается, беспомощно замерев на месте. Для нее здесь, должно быть, царит кромешная тьма, хотя в очаге в центре комнаты тлеет пару угольков.

Не задумываясь, кладу руку ей на поясницу и чувствую, как она напрягается от неожиданного прикосновения. Но в то же время поддается мягкому давлению и позволяет подвести себя к подушкам, разложенным на полу вокруг низкого столика. Там Айкан уже расставляет три чашки для чая.

– Садитесь.

С мысленным вздохом я подчиняюсь его требованию и опускаюсь рядом с Касс. Она плотно сжимает губы, но не протестует. Эта редкая сдержанность вызывает у меня легкую улыбку, пока я беру дымящиеся чашки. Жар обжигает замерзшие кончики пальцев, но это приятное ощущение.

Айкан тоже садится. Его лицо ничего не выражает, но в глазах горит интерес, когда он переводит взгляд на Касс. Я ни секунды не сомневаюсь, что он знает, кто сидит перед ним. Айкан, может, и нелюдим, но это один из умнейших людей, которых я знаю. Да и происхождение Касс трудно не заметить. Уж точно не с этим насыщенным тоном кожи и тем сиянием, которое исходит от нее в этой темноте.

– Ну и кто твоя хорошенькая спутница, от чьего сияния мне режет глаза?

Слова звучат грубо, но любой, кто знает старика, подтвердит, что он редко разговаривает иначе. Однако прежде чем я успеваю сформулировать дипломатичный ответ, Касс меня опережает:

– Меня зовут Касс, – прищурившись, она пытается разглядеть силуэт мужчины в темноте. Видно, что ей не нравится, когда о ней говорят в третьем лице, будто ее здесь нет. Поэтому я решаю уступить ей инициативу и осторожно делаю глоток чая. Эта встреча обещает быть весьма интересной.

Айкан замолкает и разглядывает светорожденную своими темными, непроницаемыми глазами.

– М-м. Касс, а дальше?

– Просто Касс, – слова слетают с ее губ слишком быстро, чтобы не вызвать подозрений.

Мои брови взмывают вверх, а на губах Айкана расплывается понимающая улыбка.

– Что ж, Касс – просто Касс, – что привело тебя в мою скромную обитель?

Едва заметное движение на периферии зрения становится единственным предупреждением, прежде чем угли в очаге вспыхивают огромным столбом пламени. Касс, сидящая прямо рядом с ним, вскакивает одним плавным движением и мгновенно выхватывает один из своих кинжалов. Я тоже напрягаюсь, но секундой позже закашливаюсь, когда Айкан прямо перед моим носом отряхивает руки от порошка, который только что швырнул в огонь.

– Успокойтесь, дети. Я всего лишь помог нашей гостье осмотреться.

Касс заметно стискивает зубы. Огонь теперь мирно потрескивает рядом с ней, заливая комнату теплым светом. На мгновение я даже сомневаюсь, не даст ли она Айкану почувствовать лезвие своего кинжала просто из принципа. Но затем Касс неохотно убирает его и опускается обратно на подушку.

– Мой друг заражен кошмаром. Нокс утверждает, что вы единственный, кто еще может ему помочь, – по тону Касс слышно, что способности Айкана ее пока не слишком впечатлили.

Но целитель пропускает колкость мимо ушей. Вместо этого на его лицо ложится тень.

– От кошмаров трудно избавиться, стоит им однажды пробраться в разум. – Эти загадочные слова повисают в воздухе, тяжелые, как аромат трав, и я вижу, как пальцы Касс под столом сжимаются в кулаки. Вероятно, чтобы удержать себя и не начать трясти старика, пока из него не посыплются более полезные слова.

– Но это возможно. Ты поможешь нам? – мой спокойный голос разрезает напряжение, пока моя спутница не натворила глупостей. За долгие годы общения с Айканом я усвоил одно: его ни в коем случае нельзя ни к чему принуждать. Даже сейчас он лишь с наслаждением потягивает чай, хотя прекрасно понимает, насколько все серьезно.

– Я мог бы, – его темные глаза фокусируются на мне. – Но с какой стати мне это делать?

Касс рядом со мной напрягается, уже открыв рот, чтобы наверняка высказать целителю все, что она о нем думает. Но я опускаю ладонь ей на колено в безмолвной просьбе сдержаться и опережаю ее:

– Потому что на кону жизнь хорошего человека. И я еще ни разу не видел, чтобы ты отвернулся от того, кто нуждается в твоей помощи.

Что-то вспыхивает в глубине глаз Айкана, и какое-то мгновение я выдерживаю его взгляд, пока мы оба мысленно возвращаемся в прошлое. Меня он тогда тоже не прогнал, хотя я был всего лишь избалованным мальчишкой.

– Ладно, – Айкан со стуком ставит чашку на стол и поднимается с поразительной легкостью. – Выступаем завтра утром.

С этими словами он собирается развернуться, но Касс протестующе выдыхает:

– Погодите! Мы должны идти прямо сейчас. Солей… – ее возмущенный возглас прерывает резкий жест целителя. Отблески пламени пляшут в его бледных серо-голубых глазах, когда Айкана непреклонно смотрит на Касс.

– Мы ничего не должны. До Крепости Теней долгий путь, а ваши тела измотаны подъемом. Мы не двинемся с места, пока вы не отдохнете. К тому же мне нужно подготовиться. Берите все, что вам нужно, – больше ему сказать нечего, и на этот раз Айкан исчезает в темноте своей хижины, прежде чем Касс успевает снова открыть рот.

Вместо очередного возражения у нее из груди вырывается лишь протяжный вздох. Когда она поворачивается ко мне, ее лоб прорезают глубокие складки.

– Это был…

– Айкан, – я мягко улыбаюсь ей. – Ниша не любит это слышать, но он становится все больше и больше похож на своего отца.

Удивление мгновенно стирает мрачное выражение с лица Касс. Она озадаченно смотрит на меня, пока кусочки головоломки в ее голове встают по местам.

– Ниша – это…

– Сын Айкана. Именно. – Со вздохом я поднимаюсь и разминаю мышцы, которые затекли и устали от долгой езды и тяжелого подъема. – Но я бы не стал спрашивать его об этом. Их отношения… столь же уникальны, как и они сами.

Я хмурюсь в поисках нужных слов, и замираю от неожиданности, когда Касс принимает потянутую мной руку. Ее пальцы в моей ладони кажутся такими тонкими. Почти хрупкими, хотя я прекрасно знаю, насколько обманчиво это впечатление. Касс какая угодно, но уж точно не хрупкая. И все же мне приходится бороться с диким желанием притянуть ее к себе и защитить от всего мира, едва я замечаю тревогу в ее чертах.

– Ты правда думаешь, он сможет помочь?

– Никто не разбирается в тенегуарах лучше Ниши. И никто не разбирается в целительстве лучше его отца.

Твердо удерживая ее взгляд, я слегка провожу большим пальцем по ее руке, прежде чем отпустить. Но покалывание, что мгновенно растекается по всему моему телу, никуда не исчезает.

16. ГЛАВА

Касс

Провести еще одну ночь в таком тесном пространстве с Ноксом – это настоящая пытка. Особенно сейчас, когда мои губы все еще горят от его поцелуя, а я никак не могу забыть его вкус. Вкус жизни. Будоражащий и захватывающий дух, он заставил отступить то леденящее ничто, от которого я сегодня дважды едва спаслась.

Возьми себя в руки!

Но сколько бы я ни взывала к собственному разуму, притяжение, которое излучает Принц Теней после сегодняшних событий кажется сильным как никогда. Даже сейчас, когда мы максимально далеко друг от друга – он, бурча себе под нос, копается в узком шкафу, а я прижимаюсь к противоположной стене хижины, – мне кажется, будто его магия ласкает мою кожу. Манящая. Желанная. Неотразимая.

И, к сожалению, я понятия не имею, как отмотать назад и исправить то, что между нами возникло. Как быть честной перед Ди и моими друзьями, когда все мое тело отчаянно жаждет близости Нокса.

Это просто катастрофа.

Я вздрагиваю, когда на пол с глухим звуком приземляются две шкуры, а за ними следует одеяло и отборный мат.

– Этот человек делает все возможное, лишь бы никто не остался у него на ночлег, – с мрачным лицом Нокс выныривает из шкафа и запускает пальцы в волосы, которые темными кудрями падают ему на лицо. Этот жест выглядит непринужденным и искренним. Просто… Нокс. Никакого Принца Теней. Никаких королевских замашек. Словно он воспринял слова Айкана буквально и оставил все это за порогом. И от этого мне лишь труднее напоминать себе, почему мне не следует подходить к нему и пытаться убрать с его лица эти непослушные пряди.

– Похоже, нас ждет еще одна ночь на полу. Надеюсь, ты уже привыкла. – Хотя он дарит мне лишь скупую улыбку, в его голосе звучит эхо того прозвища, которое он использовал уже дважды.

Mi sol. Мое солнце.

Я не знаю, откуда берутся эти слова. Или почему им каждый раз удается заставить сердце пропускать удар. Но они никак не выходят у меня из головы. И какая-то часть меня хочет, чтобы они снова сорвались с его губ.

Возьми. Себя. В руки.

Я прикусываю нижнюю губу, пока не чувствую вкус крови, после чего с напускным безразличным подхожу к куче шкур и расстилаю их на полу.

– Я уже говорила: пол меня не смущает.

В центре комнаты все еще потрескивает огонь, даря свет и тепло. Но всего в нескольких шагах от него холод снова вступает в свои права. Хижина, может, и способна защитить от снега, что снаружи, но не от морозного воздуха. Чтобы уснуть, мне волей-неволей придется остаться в меховом плаще и закутаться в несколько одеял, чтобы…

Я застываю как вкопанная, когда Нокс закрывает дверцы шкафа, а на полу лежит лишь одно одеяло. Совершенно безмятежно он тянется к полке и берет еду, пока я все еще стою в полном оцепенении.

– Где второе одеяло?

– М-м? – погруженный в свои мысли, он разламывает буханку хлеба пополам и протягивает мне кусок, но я лишь судорожно сжимаю в пальцах мягкую ткань единственного одеяла и смотрю на него.

– Где второе одеяло?

Теперь Нокс все же поднимает взгляд, и я вижу ответ в его блестящих глазах прежде, чем он начинает говорить.

– Похоже, Айкан считает крайне маловероятным появление двух гостей одновременно. Придется поделиться.

Затем он бросает мне кусок хлеба, и лишь благодаря моим рефлексам тот не прилетает мне прямо в голову. Потому что мозг в этот момент отключился.

Нет. Исключено. Ни за что.

Ноги сами собой приходят в движение, но не успеваю я сделать и шага через узкий проход в глубь хижины, как мускулистая рука преграждает мне путь.

– Тебе не стоит испытывать гостеприимство Айкана и его готовность помочь, вторгаясь без спроса в его личное пространство. Он очень ревностно относится к своим покоям. Нам там делать нечего.

Сжав губы, я встречаю взгляд Нокса, но серьезность в его глазах подсказывает, что он не шутит.

Словно читая мои мысли, он добавляет низким полушепотом:

– Подумай о своем друге, – затем его рука исчезает, и он совершенно невозмутимо добавляет: – А теперь ешь. Цикл был долгим, и я хочу спать.

Мгновение я раздумываю, не запустить ли этим хлебом прямо в него, особенно когда Нокс беззаботно устраивается на меховых шкурах. Но мой желудок урчит, напоминая, как много сил отнимает балансирование на грани жизни и смерти. Так что я со злостью откусываю кусок хлеба, до последнего оттягивая момент, когда придется сесть у огня рядом с этим опасно привлекательным мужчиной. Но, в конце концов, холод гонит меня ближе к пламени.

Я опускаюсь на шкуры и протягиваю руки, которые, несмотря на перчатки, совсем покраснели и онемели. Шевелю пальцами, чтобы вернуть им чувствительность. И в то же время я слишком отчетливо осознаю близость Нокса. Фиксирую каждое его движение. Замечаю, как он сначала крутит кинжал в руках, задумчиво глядя на пляшущие языки пламени. Как в какой-то момент со слабым вздохом растягивается на шкурах, закинув руки за голову, пока одеяло – наше общее одеяло – скрывает его мускулистую фигуру. И как он наконец закрывает глаза.

Мне не хочется это признавать, но Айкан был прав, когда не пустил нас обратно. Хотя тенецвет и подарил моему измученному телу неожиданный прилив сил, сейчас усталость закрадывается глубже, делая веки тяжелыми. От одной мысли о том, чтобы прямо сейчас снова выйти навстречу ветру и снегу, меня бросает в дрожь.

Надеюсь, с Хикари и Кироями все в порядке. Я переживаю не о том, что они не справятся с суровыми условиями. А о том, что в маленькой пещерке они вцепятся друг другу в глотки.

Прямо как мы с Принцем Теней…

Я резко просыпаюсь, когда моя голова падает набок. С трудом вглядываюсь в пламя, что медленно превращается в тлеющие угли, но это неравный бой. Снова и снова мои мысли теряются в накатившей дремоте, превращаясь в смутные образы. Вот Солей, который в муках мечется на больничной койке. Вот Король Теней, который вонзает свои злобные клыки в Ди. И вот руки Принца Теней, которые притягивают меня к себе, пока тот низким голосом бормочет: «Упрямая женщина».

А затем меня окутывает уютное тепло, а размеренный стук сердца за моей спиной убаюкивает, унося в царство снов.

***

Со вздохом я теснее прижимаюсь к теплой подушке, на которой покоится моя щека. Конечности кажутся уставшими и тяжелыми, и больше всего на свете мне хотелось бы никогда не покидать этот уютный кокон, который меня обволакивает. Слишком уж мне нравится, как идеально мое тело повторяет изгибы под ним. Как моя нога зажата между двумя мускулистыми бедрами, а голова покоится в ложбинке между шеей и плечом. Не говоря уже о невесомых прикосновениях, которые скользят по моей коже, срывая с губ вздох наслаждения.

Никакого снега. Никакого холода. Только уютное тепло.

Затем мой разум окончательно пробуждается от полудремы, и я в ужасе распахиваю глаза. В мгновение ока сердце ускоряет бег, и я вскакиваю, несмотря на руки, которые обвивали меня. Одеяло соскальзывает с моих плеч, впуская прохладный воздух хижины. Но мне не холодно. Напротив, кровь лавой бурлит в венах, пока я ошарашенно смотрю сверху вниз на Нокса, который как раз сонно моргает. Серебро пробивается сквозь черноту его непростительно длинных ресниц, и с его губ срывается недовольное ворчание. Я чувствую этот рокот под своими пальцами, которые все еще покоятся на его груди. Точно так же, как наши ноги все еще переплетены в сложном узле.

Гребаный пиздец.

Жар собирается внизу живота, и я отчаянно борюсь с желанием поцеловать его губы. Мне нельзя даже думать об этом. И точно не следовало использовать его в качестве живой подушки.

И все же именно это я и делала, пока спала глубоким сном без сновидений.

Матерясь, я поднимаюсь, и одеяло, в которое Нокс, должно быть, завернул нас, окончательно соскальзывает. Он же приподнимается на локтях, и его заспанную гримасу прорезают хмурые складки. Кажется, принц еще не совсем вернулся в реальность, и я пользуюсь этой возможностью, чтобы отойти подальше.

К сожалению, никакое расстояние в мире не сможет стереть воспоминание о том, как восхитительно его тело ощущалось рядом с моим. Или какое чувство безопасности дарили его объятия.

Жар приливает к моим щекам, когда Нокс разглядывает наше маленькое ложе, включая вмятину на шкурах, где еще несколько минут назад мое тело было тесно прижато к его. На его челюсти дергается мускул. В этом движении есть что-то дикое. Почти первобытное, будто он борется с желанием просто притянуть меня обратно. И я сомневаюсь, что стала бы сопротивляться, учитывая то жаждущее томление, что пронзает низ моего живота.

Однако прежде чем ситуация снова свернет не туда, врывается Айкан и спасает меня. С двумя мисками в руках он проносится мимо нас, не обращая внимания на напряженную атмосферу. Собственно, он едва удостаивает нас взглядом, ставя миски на низкий столик, за которым мы сидели вчера.

– Завтрак. Выдвигаемся через десять минут, – с этими сухими словами он снова исчезает, оставляя меня наедине с бешено колотящимся сердцем.

Смутившись, я замираю на мгновение, раздумывая, не лучше ли мне прямо сейчас бежать на мороз. Особенно теперь, когда Нокс поднимается на ноги и его крупная фигура делает тесное пространство еще меньше. Я напрягаюсь, полная решимости прижать один из своих клинков к его горлу, если он подойдет слишком близко. И в наказание получаю укол холодного разочарования, когда Нокс проходит мимо меня и берет одну из мисок.

Задержанный воздух судорожно вырывается из груди, и я сама перестаю себя понимать. Растерянно наблюдаю, как он опускается на одну из подушек и молча начинает есть овсянку. Я думала, он прикоснется ко мне. И меня злит, что какая-то часть меня одновременно этого жаждала и боялась.

Я сжимаю губы и заставляю себя двигаться. Напряженно хватаю вторую миску и отхожу в самый угол комнаты, хотя нет никакой объективной причины не сесть за тот же стол. Ну, кроме той, что близость Нокса лишает меня рассудка. А он мне нужен. Нужен как никогда, ведь совсем скоро мы отправляемся в путь, а перспектива вскоре вернуться в Крепость Теней напоминает о том, что ждет впереди. Солей должен встать на ноги. А Королева Солнца прибудет уже завтра.

«Боги. Королева. Игры. Они так близко», – эта мысль тяжелым грузом ложится мне на грудь, когда мы покидаем маленькую хижину. Последние два цикла прошли как в тумане. В мыслях был только Солей… и эта запутанная неразбериха, которую вызвало во мне поведение Нокса за пределами крепости. Но теперь невозможно игнорировать мрачную тень, которой Игры нависают над нами. Она добавляет к тревоге за друга ненужную спешку. У нас нет времени. И нам нужен Солей, когда Игры начнутся. Мне нужен.

По крайней мере, метель утихла, и луна выглядывает из-за редких перистых облаков, затянувших небо. Тишина лишь подчеркивает магию этого места, и я последний раз вдыхаю сладкий аромат тенецвета, чтобы успокоить свое бешеное сердце, прежде чем мы начнем спуск.