Текст книги "Когда тени скроют солнце (ЛП)"

Автор книги: Нина Шиллинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 25 страниц)

ПУТЕШЕСТВИЕ

10 ГЛАВА

Нокс

Я позволяю Касс идти впереди, пока мы движемся вдоль береговой линии. Это не самый короткий путь к Лунному пику, но самый быстрый, если брать в расчет, кто моя спутница. Иначе нам пришлось бы пробираться через Сумрачный лес, и одной Луне известно, каких тварей мог бы привлечь свет Касс. Даже не призывая свою магию, она сияет словно солнце – точнее, как то, что я себе представляю под этим словом. Ее светлые волосы развеваются на ветру, будто золотые нити, глаза светятся внутренней силой, а решимость, написанная на лице, волей-неволей вызывает у меня уважение. Она не сдастся, какими бы ничтожными ни были шансы.

А шансы ничтожны.

Мы гонимся за исчезающей искоркой надежды. Айкан, возможно, и лучший целитель в наших землях, но даже он вероятнее всего уже не сможет помочь воину света. В конце концов, о тех, кто пал жертвой монстров из тумана, ходят лишь легенды. Страшилки, которыми пугают непослушных детей. Но то, что я увидел на ране воина света, заставляет меня пересмотреть правдивость этих историй. Это не просто воспаление. Ничего подобного я в своей жизни не встречал. И все же у меня не хватило духу лишить Касс последней надежды.

Она дерзкая, упрямая и наглая… но также смелая, и самоотверженная. Мало кто осмеливается говорить со мной настолько открыто. И все они знают меня уже много лет. Что-то в этом меня завораживает. Она меня завораживает.

То, что мы сейчас направляемся к Айкану, никак не связано с этим необъяснимым притяжением между нами. Вопреки мнению Касс, мне нелегко видеть, как погибает благородный человек. Даже если он не из моего народа. Я никому не пожелаю быть призванным туманом. Это унизительная смерть, которая обрекает на потерю самого себя и вынуждает влачить остаток дней в обличии монстра.

Поэтому я подгоняю Кироями, едва мы покидаем побережье и поворачиваем обратно вглубь наших земель. Отвесные скалы сменяются бескрайними лугами нагорья, и с каждым метром грохот волн остается все дальше. То тут, то там мелькают маленькие хижины и блеющие стада, но мы не останавливаемся. Хикари демонстрирует поразительную выносливость, а если мы хотим добраться до подножия Лунного пика уже сегодня, то не можем позволить себе передышку.

Я то и дело бросаю взгляд на Касс, чтобы убедиться, что бешеный темп и поспешный отъезд не выжали из нее последние силы. При этом мое уважение к светорожденной растет с каждым часом, что мы несемся по этим землям. Она даже не морщится, когда мои бедра уже начинают гореть, а мышцы каменеют от напряжения. У нее на лице железная воля, а в каждом движении пленительная грация.

В конце концов, я первым осаживаю Кироями. Тропа становится более каменистой, по сторонам вздымаются ввысь могучие сосны. Они скрывают притаившуюся у подножия Лунного пика деревушку, которую Касс, судя по всему, еще не заметила.

Не понимая, в чем дело, она резко разворачивает Хикари и с яростью преграждает мне путь.

– Почему вы остановились? Я уже вижу первые вершины, – запыхавшись, она указывает рукой на небо, где за пеленой облаков лишь угадывается гигантский горный массив. Похоже, ей плевать, что ее тело уже должно к этому моменту буквально ныть от голода, жажды и истощения. Вид у нее, напротив, воинственный – так и сверлит меня взглядом со спины своей световолчицы. Гордая и непреклонная.

Тихий смешок срывается с моих губ – то ли от изумления, то ли от неверия.

– Сегодня мы дальше не поедем, – отрезаю я и принимаюсь за седельные сумки, которые вручил мне Ниша перед нашим отъездом. Он, как всегда, положил все необходимое. В том числе два плотных плаща, которые я вытаскиваю наружу, пока возмущенный вскрик Касс прорезает тишину:

– Что?! Мы не можем сейчас отдыхать!

– Можем. И будем, – я уверенно встречаю ее пламенный взгляд, не намеренный уступать. – Хикари и Кироями на пределе, а самая трудная часть пути еще впереди. Если вы поедете дальше прямо сейчас, то подпишете смертный приговор нам обоим. А заодно и вашему другу.

Кажется, мой резкий тон и жесткие слова наконец достигают сознания упрямой фрейлины. Я замечаю, как она вздрагивает, после чего переводит взгляд на ходящие ходуном бока спутницы. Волчица тяжело дышит, обессиленно опустив голову. Кироями приходится не слаще. Большинство тенегуаров рухнули бы еще на середине пути. То, что оба зверя еще на ногах, говорит об их невероятной силе.

По тонким чертам Касс пробегает тень смятения. Глядя на то, как на смену этому осознанию приходит печаль, я тяжело вздыхаю. Наш путь сюда был беспощадным, но необходимым. Тем более я хорошо представляю, что творится в ее голове с момента нашего отъезда. Там страх, вина, бессилие. Я знаю, каково это – смотреть, как умирает любимый человек. Сам когда-то стоял на коленях в крови собственной матери, глядя, как жизнь угасает в ее глазах. Тогда я был слишком юн и ничего не мог исправить. С этой горькой истиной я смирился еще много лет назад. Но окажись я в подобной ситуации сегодня, я бы перешел любую черту, чтобы помешать смерти свершить свое жестокое деяние. Возможно, именно поэтому я здесь – с девушкой, которую должен считать врагом, ради спасения парня, который, вероятно, вонзил бы мне меч в грудь при первой возможности. И, наверное, именно поэтому мне невыносимо видеть, как Касс съедает чувство вины, которого она совершенно не заслужила.

– Ловите, – внезапно бросаю ей один из плащей, и, хотя мой крик раздается слишком поздно, рука Касс взмывает вверх прежде, чем сверток ткани успевает угодить ей прямо в лицо. Скорость этого движения под стать той ловкости, с которой она заставила Айнура рассекать пустоту во время их тренировочного боя. И я уверен, что и то, и другое – лишь малая часть ее истинных способностей.

– Что это? – Касс скептически разглядывает одеяние в своей руке.

Я подавляю любопытство к той загадке, которую представляет собой эта девушка, и смотрю на нее с кривой усмешкой.

– В наших краях это называется плащом, и обычно его набрасывают на плечи. – Сказать, что я не наслаждаюсь следующим за этим ее убийственным взглядом, означало бы солгать.

– Позвольте уточнить: зачем он мне?

Второй уголок моего рта тоже ползет вверх.

– Чтобы набросить на плечи.

Мне кажется, я замечаю, как пальцы Касс дергаются в сторону копья.

– Еще одна попытка, принц. – ее рычание звучит как предупреждение, и, как бы мне ни хотелось довести эту игру до предела, я останавливаюсь. Хотя идея повозиться со светорожденной на земле, безусловно, звучит привлекательно.

– Я понимаю, что черный цвет не совсем в вашем вкусе, но, если вы не хотите расхаживать по соседней деревне как светящийся маяк, вам лучше накинуть плащ.

Брови Касс взлетают вверх, затем она прищуривается и бросает на меня сердитый взгляд.

– А если нет? Меня погонят из деревни вилами?

– Возможно, – протяжно отвечаю я. – Вы не поверите, но светорожденные в наших землях гости нечастые и не самые желанные. – Легким нажимом пяток я заставляю Кироями подойти чуть ближе к воительнице света. Вижу, как в ее глазах вспыхивает сопротивление, сменяющееся пониманием. Она знает, что в моих словах есть доля правды. Затем я наклоняюсь вперед настолько близко, что ее волосы щекочут мне нос, а дыхание на секунду замирает. – Но даю вам слово, что никто не посмеет и пальцем вас тронуть, пока вы рядом со мной.

Прежде чем она успевает возразить, я выхватываю у нее плащ и плавным движением расправляю его по плечам. Тихий вздох срывается с ее губ, когда мои пальцы задевают шею, а затем я застегиваю серебряную брошь, удерживающую тяжелую ткань на месте.

– Не за что, – мой голос переходит в глубокий шепот, и воздух вокруг нас начинает потрескивать от напряжения, пока глаза цвета жидкого меда впиваются в мои. Они единственные в своем роде. Завораживающие. Восхитительно красивые. И я не могу удержаться от того, чтобы на секунду перевести взгляд на ее губы. Соблазнительная мысль – запустить пальцы в ее волосы, притянуть к себе и позволить нашим языкам продолжить ту битву, которую мы обычно ведем на словах. Упрямая линия ее рта лишь распаляет желание завоевывать эти полные губы до тех пор, пока она вся не станет мягкой и податливой.

Рычание поднимается в моей груди, но прежде чем руки успевают начать действовать сами по себе, Касс резко отворачивается.

– Отлично, тогда не будем терять времени.

Плащ развевается у нее за спиной, когда фрейлина пришпоривает Хикакри и накидывает капюшон на светлые волосы. Впрочем, этот плотный кусок ткани бессилен перед сиянием, которое от нее исходит. Вот вам и не привлекать внимания.

Со вздохом, призванным усмирить шипящие тени внутри меня, я провожаю ее взглядом. Затем убираю второй плащ обратно в седельную сумку, вместо того чтобы надеть самому, и подаю Кироями знак следовать за нашими гостями. То, что я не скрываю своего лица, изрядно нас замедлит, но неизменное почтение подданных все же лучше, чем если бы жители Чиэло и впрямь схватились за вилы. Двор Дня для них – заклятый враг. Злодей из сказок на ночь. Даже ангельское личико Касс не сможет это изменить.

В обоюдном молчании мы едем по тропе, которая через небольшую рощу выводит нас к окраине деревни. Здесь нет ни крепостных стен, ни стражи. Луга сменяются полями, а еще через несколько метров показываются первые дома. Поначалу это приземистые хижины из глины и дерева. Затем они становятся крупнее и эффектнее, переходя в типичный для зажиточного сословия нашего Двора стиль фахверк¹. Темное дерево прорезает оштукатуренные стены, а сланцевая черепица покрывает крыши домов, точно низко надвинутые ночные колпаки. Я пытаюсь представить, какое впечатление наша архитектура производит на Касс. Однако, если не считать иллюстраций в старых книгах, я почти ничего не знаю о том, как устроен Двор Дня. Мне он представляется светлым. Сияющим. Пожалуй, слегка вычурным. Ночь никогда не бывает кричащей. Она мягкая, мерцающая и полная сокровенных тайн.

Когда тропа превращается в полноценную улицу, а дома теснятся все ближе друг к другу, мы встречаем первые любопытные лица. Двое детей с изумлением глазеют на Кироями, но стоит им заметить рядом Хикари, как старший поспешно уводит младшего с дороги. Женщины с корзинами, полными яиц и фруктов, замолкают, в ужасе уставившись на световолчицу и ее всадницу. Лишь мгновение спустя они замечают мое присутствие и приседают в реверансе. Следом все больше людей выходит из своих домов, сопровождая наше появление приглушенным шепотом.

Некоторые из них мне знакомы. Я киваю им или ненадолго задерживаюсь, чтобы дать благословение им и их семьям. Если бы я не чувствовал, как напряжена моя спутница, то перекинулся бы с ними парой слов, чтобы узнать, как поживает мой народ. Но Касс сейчас похожа на натянутую до предела тетиву. Ее золотистые глаза беспокойно мечутся из стороны в сторону в поисках опасности. В то же время суровая складка у ее губ смягчается появившимся на лице восхищением. Чем многолюднее становится на улице, тем сильнее округляются ее глаза, а костяшки пальцев белеют от того, как крепко она вцепилась в седло. Поэтому я ограничиваюсь лишь короткими приветствиями и целенаправленно держу курс к главной площади – сердцу этой небольшой общины.

В центре возвышается фонтан, окруженный массивными каменными зданиями. Крыши украшают волютные фронтоны², а на лепнине изображены оскалившиеся морды тенегуаров и вьющиеся ночные растения. Кто-то не пожалел ни сил, ни средств, добавив серебряные акценты на дверную и оконную фурнитуру. Здесь живут лишь зажиточные семьи, а самое роскошное здание из всех принадлежит моему отцу. Поместье, которое служит ему резиденцией в те редкие моменты, когда его заносит так далеко в Звездные горы, обустроено с роскошью, о которой простые жители Чиэло могут лишь мечтать. Я ненавижу все, что связано с этим зданием, и едва удостаиваю его взглядом, прежде чем остановиться у простого строения на краю площади. Из старого трактира доносится гул множества голосов и тихое звучание скрипки.

Эта атмосфера вызывает у меня на губах легкую улыбку. Она напоминает о былых временах и бурных ночках. О моей первой встрече с Нишей и о приключениях с Кайросом. Какими юными мы тогда были. В каком-то смысле свободными настолько, как никогда уже не будем.

С щемящим от воспоминаний сердцем, я спешиваюсь с Кироями и протягиваю Касс руку.

– Готовы узнать, каков на самом деле Двор Ночи?

11 ГЛАВА

Касс

С подозрением разглядываю трактир перед нами. Даже снаружи он кажется абсолютно обыкновенным и немного ветхим, но Примус при виде него аж светится. В серебряных глазах пляшут искорки, а на губах играет непринужденная улыбка, и впервые протянутая им рука не кажется снисходительным одолжением.

Возможно, именно поэтому я принимаю ее, хотя совершенно не нуждаюсь в помощи, чтобы слезть со спины Хикари. Стоит моим пальцам коснуться его ладони, как меня пронзает электрический разряд. Искры вспыхивают в то же мгновение, как наша кожа – и наша магия – соприкасаются. Но прежде чем я успеваю с шипением отдернуть руку, пальцы Нокса мягко, но крепко сжимаются вокруг моих. Он удерживает мою ладонь, пока неприятное покалывание не стихает, оставляя после себя нежную прохладу.

Смутившись, я поднимаю глаза. И, к моему удивлению, не встречаю ни самодовольной ухмылки, ни насмешливо вскинутой брови. Вместо этого меня окутывает расплавленное серебро его глаз. Он дружелюбно разглядывает меня и не отпускает, пока мои ноги не касаются земли, лишь тогда наши пальцы размыкаются. Но даже после этого я могу лишь безмолвно таращиться на эту новую версию Принца Теней.

– Эй, парень, не хочешь заработать пару монет? – губы Нокса трогает слабая, мягкая улыбка.

Мне требуется несколько секунд, чтобы понять, к кому он обращается. Мой взгляд следует за его и натыкается на мальчишку, который наблюдает за нами из тени амбара. Испуганное и одновременно упрямое выражение на его лице возвращает меня в реальность. Я сжимаю руку в кулак, чтобы окончательно прогнать ощущение тени Нокса, и выпрямляюсь.

– Ну так что, да или нет?

Глаза мальчишки округляются, как только до него доходит, что Нокс говорит именно с ним. Он испуганно оглядывается по сторонам, словно в любой момент может появиться кто-то другой и перехватить предложение принца. Но толпа осталась позади, и вокруг не видно ни единой живой души. Осознание этого, похоже, все-таки заставляет долговязого кудрявого паренька кивнуть.

– Хороший мальчик, – бормочет Нокс так тихо, что даже я едва разбираю слова. Затем чуть громче добавляет: – Три серебряных монеты за кров и корм для наших спутников. И еще три, если завтра я увижу, что им обоим досталось только самое лучшее, – последнюю часть фразы Примус выделяет интонацией, которая не оставляет сомнений: в первую очередь это касается моей световолчицы. И скрытая забота, прозвучавшая в его голосе, застает меня врасплох. Кто этот парень рядом со мной и куда подевался хладнокровный кронпринц?

Мальчик осторожно приближается к нам, то и дело нервно косясь на Хикари. Уверена, он бы уже сто раз передумал, если бы Нокс не показал монеты. Тем более моя световолчица в шутку скалит зубы. Я пихаю ее в бок, но в ответ раздается лишь веселое фырканье, пока паренек хватает монеты и поспешно отступает. Да он в жизни не подойдет к Хикари ближе, чем на метр. И не сомневаюсь, что моя волчица с превеликим удовольствием будет весь вечер испытывать его терпение на прочность.

– Веди себя прилично, – бормочу я, хотя знаю, что мои слова не возымеют действия.

Покачивая головой, наблюдаю, как Хикари, виляя хвостом, следует за мальчишкой и, кажется, напрочь забывает, с кем ей предстоит делить амбар. По крайней мере, иначе я не могу объяснить, почему она так спокойно шагает рядом с Кироями, прежде чем оба скрываются в темноте.

– Бедняге предстоит нелегкая ночка, да?

С удивлением оборачиваюсь к Ноксу. Скрестив руки на груди, он смотрит вслед нашим спутникам, не в силах сдержать усмешку.

– Наверняка. Вам стоит удвоить награду, – мой сухой ответ вызывает у принца смешок, от которого по моей спине пробегает приятная дрожь. Это искренний звук – глубокий и бархатистый. И какая-то часть меня безумно хочет услышать его снова.

– Идем? – Нокс галантно указывает в сторону трактира и, к счастью, вырывает меня из раздумий.

Вся эта поездка плюс страх за Солея совершенно выбивают меня из колеи. А ведь именно сейчас жизненно необходимо сохранять холодную голову. Мысленно отчитав себя, я расправляю плечи и решительно киваю.

Еще мгновение чувствую на себе пристальный взгляд принца, но затем он отворачивается и скрывается от прохладной ночи в шумном зале трактира. Постаравшись надвинуть капюшон как можно ниже на лицо, я следую за ним. Впрочем, можно было не утруждаться. Еще прежде, чем дверь за мной успевает захлопнуться, разговоры вокруг обрываются так внезапно, словно сама Луна спустилась с небес. Наступает неестественная тишина, совершенно неуместная в заведении, которое обычно содрогается от смеха и гула голосов.

– Мой принц, – юноша в полинявшей рубахе, с грязными от работы руками, отвешивает глубокий поклон, и все присутствующие следуют его примеру. Даже самый старый из них, тяжело опирающийся на трость, склоняется, чтобы выразить почтение своему принцу.

Только я остаюсь стоять прямо в его тени, не сводя глаз с Нокса ни на секунду. Я жду высокомерия, которое обыкновенно искажает черты его отца, стоит подданным преклонить перед ним колени. Или неумолимой суровости, которую он проявляет в обращении со своими воинами. Вместо этого я улавливаю лишь тень смущения, замаскированную доброй улыбкой.

– Прошу, поднимитесь. Мы всего лишь путники, которые ищут теплый ночлег.

Мои брови взлетают вверх. Его добродушие в очередной раз меня удивляет. Гости тоже медлят, будто не уверены, что будет большей дерзостью: пренебречь просьбой принца или не выразить ему должного почтения.

В конце концов Нокс принимает решение за них, помогая подняться пожилому седому мужчине, чье морщинистое лицо говорит о годах работы в поле. Это будничный жест, который от любого другого означал бы лишь доброжелательность. Но наследник престола, который без стражи пребывает среди простого народа? Который подает руку старику? Я далеко не единственная, у кого перехватывает дыхание при виде этого. Но, возможно, единственная, кто чувствует себя так, будто тенегуар только что чихнул светящимися искрами. Потому что на лицах остальных я не замечаю изумления – только безграничное уважение к своему принцу, который, кажется, заглядывает сюда не в первый раз.

К нам спешит коренастый мужчина, и не требуется особых усилий, чтобы догадаться: он хозяин этого трактира. Его одежда намного опрятнее, чем грязные рубахи присутствующих, которые тем временем снова расселись по местам. Через плечо трактирщика перекинуто кухонное полотенце, а его на лице читается смесь паники и восторга, вызванная внезапным появлением принца. И хотя в темных глазах хозяина светится лишь доброта, я опускаю голову так, чтобы в тени капюшона нельзя было разглядеть ни золото моих волос, ни непривычный для здешних мест загар.

Я не настолько наивная. Наверняка слухи о том, кто путешествует вместе с принцем, уже разлетелись по всей округе, и черный плащ тут не поможет. Но мне хватает мозгов не выставлять напоказ свои особенности в помещении, полном незнакомцев. Даже сейчас я чувствую их недоверчивые и враждебные взгляды. При этом я верю словам Нокса, что со мной ничего не случится. Иначе ни за что бы не пошла с ним в эту деревню. И все же я не собираюсь испытывать терпение местных жителей и проверять, сколько им нужно времени, чтобы вышвырнуть меня отсюда. Мне не нужно слушать истории, которые здесь наверняка рассказывают о подобных мне. Достаточно знать легенды и песни моего собственного народа, чтобы понимать: одной искры будет достаточно, чтобы эта пороховая бочка взлетела в воздух.

Поэтому я замираю, пока мужчина, заламывая руки, останавливается перед Ноксом. Тот с добрыми словами отворачивается от старика, чья широкая улыбка обнажает дырки от выпавших зубов. Каким бы долгим ни был цикл этого человека, Примус всего парой фраз сделал его ношу чуть легче, а труды – чуточку терпимее.

– Мой принц! Какая неожиданная честь. Не знал, что вы решите посетить нашу скромную деревню.

– Тома, мой старый друг, отлично выглядишь. – Как и в случае с пареньком из амбара, на лице Нокса расцветает вежливая улыбка, которая делает его черты мягче. Будто он точно знает, что нужно сделать, чтобы в его присутствии люди не чувствовали себя напряженно. На хозяина трактира это, во всяком случае, действует волшебно. Красные пятна, выступившие на его шее, начинают бледнеть.

– Наш визит, увы, вызван крайней необходимостью. Навыки Айкана нужны в крепости. Однако подъем к его хижине мы начнем только завтра. Будь так любезен, приготовь нам две комнаты?

Айкан. Значит так зовут целителя, чьей помощи мы ищем. Человека, от которого зависит жизнь Солея. Я с трудом сглатываю подступивший к горлу ком, пока губы трактирщика складываются в беззвучном «о». Стоит отдать ему должное: он не задает лишних вопросов. И лишь на миг в его взгляде мелькает испуг, когда он смотрит на меня. А затем мужчина берет себя в руки и выпрямляется точь-в-точь как отдающий честь воин.

– Разумеется, мой принц. Я немедленно об этом позабочусь, – с этими словами он разворачивается и уносится прочь с такой скоростью, которой я никак не ожидала от его коротеньких ножек.

Куда интереснее, однако, беззвучный вздох, который вырывается у Примуса, пока он смотрит вслед коренастой фигуре хозяина трактира. На мгновение в его глазах мелькает неловкость, которую вызывает это безоговорочное послушание. Потому что принц знает ему цену. Знает о грузе ответственности на своих плечах, о ноше, которой невозможно соответствовать до конца.

Мне знакомо это чувство, и странно видеть его отражение в чертах другого. Особенно парня, с которым у меня не должно быть ничего общего. И все же я не могу отвести от него взгляд. По крайней мере, до тех пор, пока он не одаривает меня своей привычной насмешливой улыбкой.

– У меня что-то на лице, или вы только сейчас заметили, насколько я возмутительно красив?

Это всего лишь маленький шаг, но когда Нокс сокращает расстояние между нами, жар приливает к моему лицу. В то же мгновение всякая связь, которую я чувствовала минуту назад, резко обрывается, и я рефлекторно подаюсь назад.

– По-моему, вы себя переоцениваете, – хотя мой голос звучит твердо, мы оба знаем, говорю я вовсе не то, что думаю. В его глазах вспыхивает озорной огонек, но вместо того, чтобы и дальше загонять меня в угол, он указывает на стол, где свободны еще два стула.

– Вы не против, если я смешаюсь со своим народом, пока готовят наши комнаты? Обещаю, никого не оскорбит ваше присутствие.

В любой другой ситуации эти самонадеянные слова заставили бы меня рассмеяться. С какой стати людям, которые ни разу меня в глаза не видели, оскорбляться моим присутствием? Но именно так бы все и было, не находись я под защитой их принца. Возненавидели бы, даже ничего не зная обо мне, просто потому что история наших Дворов не допускает иного. И хотя я всегда это осознавала, мысль о том, чтобы испытать на себе эту ненависть, вызывает тошноту.

Нокс, должно быть, замечает мою внутреннюю борьбу, потому что вопросительно склоняет голову. В этом жесте нет высокомерия, но он все равно заставляет меня расправить плечи и кивнуть, словно я не испытываю ни малейшего неудобства от того, что мне приходится находиться среди этих людей. Избегать конфликтов не в моем стиле. И то, что я замешкалась вместо того, чтобы использовать возможность узнать побольше о народе Ночи, воспринимается мной как слабость.

Серебряный взгляд принца задерживается на мне еще на мгновение, будто пытается разгадать, что творится у меня внутри. Но я ничем себя не выдаю, и в конце концов он отворачивается с коротким кивком. Я молча следую за ним, пока он вежливо спрашивает, можно ли нам присесть за стол. Все в этой его скромной манере сбивает меня с толку. И больше всего то, как естественно в этом всем выглядит Нокс. Будто праздничные костюмы и торжественные приемы в Крепости Теней были лишь игрой, а этот парень, который за считаные секунды втягивается в разговор со своими подданными, и есть настоящий Нокс.

Охваченная опасным любопытством, я игнорирую враждебные взгляды остальных гостей и тоже сажусь. Затем прислушиваюсь, как Примус вникает в заботы своего народа. Как расспрашивает о детях и семьях, с полной серьезностью участвует в дискуссиях о том, как подстегнуть развитие скотоводства и сельского хозяйства. Но извлечь из этого что-то полезное для моей миссии у меня не выходит. Ведь все, что открывают мне эти разговоры и воодушевленные лица вокруг, – это то, что Нокс великолепный кронпринц. И в этом нет ни капли фальши. Ни в его интересе к нуждам жителей, ни в его внимании, когда они рассказывают о сокращении стад и о заброшенных полях. Он выделяется среди простых людей так же, как Хикари среди стаи тенегуаров, – своей мускулистой фигурой, впечатляющими татуировками и глазами, что сверкают словно звезды в небе. И все же ему удается общаться с ними на равных. Эта приземленность внушает мне уважение, которое почти пугает. Ведь если таков настоящий Нокс и это истинный Двор Ночи, тогда…

Нерешительный голос обрывает ход мыслей прежде, чем мой мир успевает опасно пошатнуться, и у меня вырывается вздох облегчения.

– Прошу прощения, мой принц, – заметно нервничая, трактирщик подходит к Ноксу и заламывает руки, в которых держит один-единственный ключ. – Мы не ожидали вашего визита, и уж тем более вашу спутницу. – В мою сторону летит пренебрежительный взгляд, но я не позволяю ему выбить меня из колеи. – Сейчас разгар сезона, и наш дом полон гостей. Я смог освободить одну комнату для вас, но вторую…

Я кривлюсь. Прекрасно. Мало того, что мы вынуждены ждать следующего цикла, чтобы привести необходимую Солею помощь, так теперь мне еще придется провести ночь в одной комнате с заклятым врагом.

Нокс, кажется, думает о том же: на его челюсти дергается мускул, прежде чем он переводит на меня вопросительный взгляд. Принц оставляет решение за мной, и меня бесит, что он, блядь, так усложняет возможность его ненавидеть. По крайней мере, здесь, вдали от Крепости Теней и его отца.

Но какие у нас варианты? Я бы никогда не потребовала от Нокса воспользоваться своим королевским происхождением, чтобы надавить на простого человека вроде хозяина этого трактира. Наше удобство не может стоять выше, чем удобство любого другого гостя. Мы двое взрослых людей. Разделить одну комнату нам вполне по силам. И неважно, что наши Дворы связывает многовековая вражда.

С беззвучным вздохом я пожимаю плечами.

Улыбка трогает губы Примуса, прежде чем он обращается к трактирщику этим своим бархатным голосом, который каждый раз забирается мне под кожу:

– Одной комнаты вполне достаточно. Благодарю тебя, Тома, за гостеприимство.

Легкий румянец ползет по шее трактирщика. Он быстро кланяется, вкладывает ключ в руку Нокса, после чего спешит к стойке, чтобы разливать напитки ожидающим гостям. Время позднее, и трактир забит до отказа. На небольшом возвышении мужчина наигрывает на скрипке веселую мелодию. Посетители рубятся в карты или выпивают, пока вокруг звучат оживленные разговоры и непринужденный смех. Здесь… уютно. И совсем не так, как я представляла себе жизнь при Дворе Ночи.

– Хотите еще немного посидеть?

Я вздрагиваю, застигнутая врасплох. Серебряные глаза искрятся, глядя на меня, и, хотя принц ничего не произносит, я читаю в них его мысли: «Удивляет то, что ты видишь?»

В горле пересыхает, стоит мне осознать, насколько опасна эта ситуация на самом деле. Я – дитя Солнца. Этот Двор, эти люди – мои естественные враги. То, что они не те монстры, которые прячутся в тенях, не должно заставлять меня забывать об этом. И все же в этом веселом месте так легко задвинуть назад мысль о том, что до Игр осталось всего в несколько циклов.

– Нет, давайте уйдем, – мой голос звучит хрипло. Опасаясь, что больше не смогу выдержать взгляд Нокса, я встаю и направляюсь к единственной двери, ведущей вглубь дома.

За ней нас встречает узкая деревянная лестница наверх, которая поскрипывает и стонет при каждом шаге. Пока поднимаюсь по ступеням, я слишком остро ощущаю присутствие принца за спиной, словно кожи касаются невесомые пальцы. От одной мысли о том, что я не смогу вырваться из этой вынужденной близости до самого утра, сердце начинает биться в сумасшедшем ритме.

Пытаясь хоть немного увеличить расстояние, я прибавляю шаг, но замираю в коридоре с кучей дверей. Понятия не имею, какая комната наша, и застываю, когда рука Нокса едва уловимо касается моей спины.

– Сюда.

Он останавливается перед одной из множества одинаковых дверей с набитой серебряной цифрой пять и поворачивает ключ в замке. Еще внизу мне было ясно, что ничего особенного ждать не стоит. И все же простота жилья, которое выбрал для нас Примус, меня поражает. Комната совсем небольшая. Кроме маленького стола со стулом, двери в купальню, и узкой кровати, здесь ничего нет. Все сделано из темного дерева, а над головой тянутся стропила крыши. Место выглядит уютным, а двойной комплект постельного белья – чистым и ухоженным, но, безусловно, далек от королевского.

– Надеюсь, такая скромная обстановка всего лишь на одну ночь вас устроит. В крепости в вашем распоряжении снова будет вся та роскошь, какую только пожелает ваше сердце, – с циничной усмешкой Примус пересекает маленькую комнату и бросает на стол сверток, который прихватил из седельной сумки Кироями.

Я стряхиваю с себя оцепенение, заставившее меня замереть на пороге, и следую за ним в комнату. Пока я измеряю шагами эти несколько метров и внимательно все разглядываю, он достает из свертка всякую всячину, включая фрукты, от одного вида которых у меня слюнки текут. Однако я замечаю, что Нокс краем глаза следит за каждым моим движением. Мое замешательство он воспринял как неодобрение. Но это совсем не так. Напротив, мне нравится возможность сбежать от всего этого изобилия и навязчивой роскоши. И та естественность, с которой принц обустраивается в маленькой комнате, тоже многое мне о нем говорит. Во-первых, он здесь не впервые. Иначе вряд ли он знал бы, что в узком выдвижном ящике стола есть запас салфеток, которые он расстилает вместо скатерти. Во-вторых, он не считает зазорным использовать один из своих изысканно украшенных и наверняка дорогих клинков для такого обыденного дела, как нарезка фруктов. Более того, он орудует им так ловко, будто еду ему обычно не подает дюжина слуг. В-третьих, даже без короны и пышных одеяний принц излучает уверенность, которая меня одновременно и притягивает, и отталкивает. В нем кроется некая внутренняя сила, которая даже в этой скудно обставленной комнате во время приготовления ужина придает ему величие.