Текст книги "Когда тени скроют солнце (ЛП)"
Автор книги: Нина Шиллинг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 25 страниц)
3 ГЛАВА
Нокс
– О чем ты только думал? – шипит Кайрос так тихо, что никто, кроме меня, его не слышит. Прима и ее фрейлина со склонностью к самоубийству идут далеко впереди, вне зоны слышимости, пока остальная часть делегации следует за нами в гнетущем молчании.
После нашего вмешательства клубы тумана вновь улеглись, но произошедшее все равно еще сильнее испортило настроение, если такое вообще возможно. Не удивлюсь, если каждый из светорожденных сейчас жалеет, что вообще ступил на земли Двора Ночи. Я вижу их беспокойные взгляды и страх в напряженных движениях, пока они пристально вглядываются в каждую тень.
Ну, точнее, почти каждый из них.
Я вновь с любопытством разглядываю непримечательно одетую фрейлину. Копье, сияние которого указало нам путь из тумана, снова закреплено на седле, а ее расправленные плечи говорят об одной лишь решимости. Неудивительно, что я поначалу принял эту девушку за Приму, несмотря на невзрачное одеяние. И дело не только в доминантном поведении ее световолчицы, но и во внутренней силе, которой явно недостает принцессе, невзирая на весь ее помпезный наряд и острый язык. Эти две девушки оказались определенно не теми, кого я ожидал увидеть, когда отец поручил мне встретить делегацию Двора Дня. Но, по правде говоря… это даже приятный сюрприз.
– Позволить умереть двоим из их людей показалось мне не лучшим началом для Игр, – я тоже понижаю голос и слежу за тем, чтобы нас никто не услышал. Я бы предпочел обсудить случившееся в другой раз, но слишком хорошо знаю этот взгляд моего первого офицера. Он не отступит.
– Лучше уж так, чем провалить Игры из-за того, что мы потеряли нашего Примуса в тумане.
– Мы оба знаем, что туман не может поглотить меня. – Самоуверенность в моем голосе – ложь, потому что когда я последовал за этой упрямой фрейлиной в коварную серую пелену, то не чувствовал и капли этой уверенности. В теории Двор Ночи не должен причинить вреда своему будущему правителю. Однако я до сих пор никогда настолько не испытывал судьбу.
Кайрос тоже это осознает, что ясно по закатыванию глаз. В конце концов, он был моим сообщником практически в каждой безрассудной выходке, которую я совершал в юности. Да и в тех, что совершаю до сих пор.
– Ты знаешь, я люблю тебя как брата. И во многом это связано с твоим непоколебимым мужеством и достойным восхищения благородством. Но не забывай, кто они такие. Не пройдет и семи циклов, и ты будешь сражаться против Примы, а не держать ее за ручку.
Мне не нужно напоминать о моей задаче. Голос отца и так постоянно звучит в моей голове:
Завоюй Небесный амулет.
Воздай честь своим предкам.
Исполни свой королевский долг.
То, что мне пришлось спасти этого воина света, вовсе не означает, что я не выложусь на полную, чтобы продолжить череду побед моего Двора. Чего бы это мне ни стоило. Впрочем, до тех пор не повредит наладить с Примой хорошие отношения.
Я бросаю взгляд через плечо. Бедолага – Солис, Солем, Солей? – несмотря на раны, храбро держится на своем световолке. При этом я знаю истории, которые ходят о тех, к кому слишком близко подобрался кошмар. Мифы, которые гласят, будто зов тумана уже никогда не отпустит тебя, если ты однажды ему поддался. Но этот парень, если не считать бледности из-за потери крови, кажется, выглядит вполне обычно. Не хочется признавать, но светорожденные, оказывается, удивительно живучие.
– Через семь циклов я буду не просто сражаться против Примы, а одержу над ней победу. И хотя я тоже люблю тебя как брата, Кайр, если ты еще раз усомнишься в моей решимости защитить Небесный амулет, придется отправить тебя убирать загоны. А ты знаешь, каким невыносимым становится Ниша, когда все идет не по его указке.
На моем лице появляется широкая ухмылка, когда Кайрос бросает на меня мрачный косой взгляд. Наш немного чудаковатый друг с длинными белоснежными волосами, бледными серо-голубыми глазами и улыбкой на губах, которая заставляет гадать, какая опасная идея только что пронеслась у него в голове, – человек настолько же непредсказуемый, насколько незаменимый в моем ближайшем кругу. Никому другому, кроме Ниши, я не доверил бы заботу о Кироями. Но, когда дело доходит до порядка в загонах, лучше ему не перечить.
Словно услышав мои мысли, тенегуар издает глубокое урчание. Это самый мирный звук, который издал Кироями с тех пор, как почуял световолков, поэтому я успокаивающе поглаживаю его по шее. Нам всем нелегко выносить этот яркий свет, исходящий от наших гостей. И дело даже не в их одежде, светлая ткань которой чужеродно выделяется во тьме. Дело в них самих. Будто свет в их сердцах пробивается сквозь насыщенный оттенок их кожи, оповещая о нашем присутствии каждую тварь на километры вокруг. Им здесь не место. И какой бы древней ни была традиция Игр Дня и Ночи, вражда между нашими Дворами бурлит едва ли не на самой поверхности. Я вижу это в недоверчивых взглядах светорожденных всякий раз, когда они не всматриваются нервно в туман. И я вижу это в глубине глаз Лоэлии, когда она равняется с нами, недовольно кривя рот.
– Тебе не стоит тащиться за ними так, будто это они здесь главные. С нас вполне хватит и того, что приходится терпеть вонь их волков.
Я бросаю на Лоэлию строгий взгляд, но ее это совершенно не впечатляет. Собственно, никогда не впечатляло – даже в детстве, когда она ввязывалась в потасовки с мальчишками, которые были заметно крупнее нее. Это делает ее грозной воительницей, но не самым лучшим дипломатом. К тому же моя позиция в нашей процессии отнюдь не случайна. Иногда выгоднее наблюдать за врагом, чем запугивать его, демонстрируя свое превосходство. А я намерен изучить Приму от и до, прежде чем мне придется сразиться с ней.
– Привыкай к этому, Лоэль, тебе еще предстоит провести с ними много времени.
Кайрос дарит ей злорадную улыбку, за которую в любой другой ситуации поплатился бы синяком под глазом. Но как бы свободно мои друзья ни высказывали свое мнение вне зоны слышимости наших гостей, они никогда не посмеют показать врагу слабость нашего единства. Поэтому Кайросу достается лишь смертоносный взгляд Лоэлии, сулящий возмездие.
– Вы двое когда-нибудь перестанете вцепляться друг другу в глотки?
– Маловероятно, – звучит ответ в унисон, заставляя меня фыркнуть и покачать головой, прежде чем я перевожу взгляд на нашу цель.
Крепость Теней величественно возвышается перед нами, обнажая свою суровую красоту. Возведенная из шлифованного обсидиана, она мерцает в свете луны, а каменные тенегуары грозно взирают на нас сверху с опорных конструкций. Статуи охраняют сердце нашего Двора так же бдительно, как их настоящие собратья – своих всадников. Впечатляющий вид крепости наполняет меня гордостью. Цокнув языком, я направляю Кироями вперед, обгоняя Приму и ее фрейлину. Чувствую их колкие взгляды, но никто не возражает, когда в поле зрения появляются первые стражники. Возможно я и позволил им плестись впереди, но в одном Лоэлия права: не стоит забывать, в чьих владениях они находятся.
Каждый воин теней, мимо которого мы проезжаем, почтительно склоняет голову. И не будь я здесь при исполнении обязанностей, то нашел бы время перекинуться с ними парой слов, чтобы узнать, как дела у них и их семей. Все они служат моему отцу и будут служить мне, когда я приму корону после Игр. А я не намерен вверять свою безопасность и безопасность дорогих моему сердцу людей в руки чужаков.
Но сегодня приходится ограничиться лишь ответным почтительным кивком. Мы проезжаем под массивной подъемной решеткой и пересекаем первую оборонительную стену крепости. Темные воды Моря Теней бьются под нами в крепостном рву, и я вдыхаю знакомый соленый воздух. Я бы отдал все на свете за то, чтобы провести хотя бы один цикл у моря. Слушать шум набегающих и отступающих волн и, зарывшись пальцами ног в мягкий песок, смотреть на небо. Но те немногие крохи свободы, что есть у меня как у принца, в ближайшие недели урежут еще сильнее.
По спине бегут мурашки, стоит мне осознать, что Игры Дня и Ночи теперь действительно близко. Это кажется абсурдным, но нервные взгляды воинов не оставляют сомнений в том, кем являются мои гости, когда мы проезжаем подъемный мост и вторую подъемную решетку. В большом внутреннем дворе, который открывается перед нами, нас встречают оживленной суетой. Повсюду снуют слуги, заканчивая последние приготовления к периоду перед Играми. Декор, разнообразные угощения и изысканное столовое серебро несут к месту назначения для сегодняшнего вечернего приема, и все облачено в великолепные цвета нашего Двора. Серебристые акценты на темном фоне. Как и небосвод, раскинувшийся над нами.
Этот упорядоченный хаос возвращает мне спокойствие. Я буду сражаться за свой Двор в знакомых стенах. Огромное преимущество того, кто защищает Небесный амулет, а не пытается его завоевать. Победить Приму будет детской забавой, а после… после я унаследую трон. Как и мой отец, я сложу с себя обязанности Примуса, чтобы, в свою очередь, готовить своего первенца к поединку с наследником Двора Дня. Согласно правилам, в течение первых десяти лет после последних Игр Дня и Ночи от меня ожидают, что я найду жену и обеспечу преемственность трона. Чтобы моему ребенку, как и Приме, как и мне самому, к моменту испытаний уже минуло двадцать лет. Строго предписанный план. И все же мысль о собственной семье приносит умиротворение, к которому я так стремлюсь. Не нести больше ответственность за исход соревнований между Днем и Ночью. Иметь возможность посвятить себя правлению Двором Ночи и воспитанию детей. Сбежать от требований отца и жестокости мачехи.
Я позволяю себе сделать глубокий вдох, чтобы запечатлеть этот образ глубоко внутри. Затем спрыгиваю со спины Кироями и с ленивой улыбкой поворачиваюсь к Приме.
– Добро пожаловать в Крепость Теней.
Широким жестом обвожу свой дом, пока мои друзья следуют моему примеру и спешиваются со своих тенегуаров. Световолки нервно фыркают, а их всадники выглядят не менее скептично, оглядывая крепость. Черный камень, скелетообразная архитектура и отсутствие украшений, должно быть, производят пугающее впечатление. Насколько известно нашим ученым, Солнечный замок – истинное загляденье. Величественные сады, лепнина на каждом фасаде и манящие места для отдыха, куда ни глянь. Правители Ночи никогда не придавали значения подобным вещам.
– Ниша позаботится о световолках во время вашего пребывания. Им обеспечат хороший уход в загонах, даю вам слово, – моя улыбка становится чуть более обаятельной, но не теряет своей ленивой безмятежности, пока я указываю на загоны слева от меня, которые тянутся от крепости до самой оборонительной стены. Хотя они рассчитаны на сотни животных, я опасаюсь, что полдюжины световолков устроят там изрядный переполох.
Волчица фрейлины словно в подтверждение издает рык. Мысль о пребывании среди тенегуаров ей явно не по душе. Но та умело спрыгивает с огромной световолчицы и что-то успокаивающе шепчет ей на ухо. Животное мгновенно умолкает, и вся остальная делегация света следует ее примеру. Несколько секунд спустя звери, заметно недовольные, но смирные, плетутся вслед за Нишей. Кироями тоже отправляется в путь, а с ним и другие тенегуары, пока тени из их шерсти смешиваются с искрами волков. Причудливое зрелище. Нереальное и прекрасное одновременно. И если я правильно истолковываю шипение и рычание, Нише придется изрядно потрудиться, чтобы между этими противоположными видами не пролилась кровь. Впрочем, это не мешает моему другу попрощаться с нами широкой ухмылкой и блеском в глазах, прежде чем исчезнуть в тени загонов. Он всегда лучше ладил с четвероногими, чем с людьми.
С понимающим смешком я киваю двум целителям, которые нерешительно топчутся поблизости. Они примчались из крепости, едва мы въехали во внутренний двор. Похоже, слух о нашем прибытии вместе с раненым уже разнесся повсюду. И это хорошо, потому что, несмотря на умелые действия светорожденной, которая обработала рану прямо на месте, этот парень едва может держаться на ногах. Он тяжело опирается на плечо целительницы. Неудивительно, потому что такая рана требует нечто большего, чем наспех наложенная повязка, и мои люди могут предоставить ему это. Однако два других воина света, чья кожа имеет такой глубокий оттенок темного дерева, какого я никогда прежде не видел, отнюдь не горят желанием доверить заботу о своем друге моему Двору. Во всяком случае, их пальцы тянутся к оружию, едва целители делают шаг в сторону их товарища.
– Джаир. Лиор, – голос фрейлины звучит предупреждающе и гулко разносится по двору. И хотя лица парней искажает глубокое недоверие, они опускают руки лишь при одном упоминании их имен.
Мои брови удивленно взлетают вверх. Интересно.
– Мы благодарны вам за гостеприимство и, разумеется, принимаем его. Афина, прошу, сопроводи Солея и целителей. Мы присоединимся к вам позже. – Прима выступает вперед и склоняет голову в сторону девушки, которая поддерживает раненого. Та тоже далеко не в восторге от необходимости следовать за тенерожденными, но в конечном счете выбора у нее нет. Не только потому, что так приказала ее Прима, но и потому, что повязка воина уже насквозь пропиталась кровью, а его бледное лицо выдает, как сильно он нуждается в помощи. В итоге они следуют за целителями, и я почтительно киваю Приме.
– Разумеется, я покажу вам дорогу в лазарет, как только вы устроитесь в своих комнатах.
Прима отвечает на мой жест, и ее янтарные глаза тепло сияют даже в тусклом свете луны. Этот цвет… ничего подобного я раньше не видел. Глаза фрейлины тоже словно светятся изнутри, будто само солнце спряталось за их медово-золотыми радужками. При Дворе Ночи такого не встретишь. Здесь цвет глаз варьируется от глубокого черного до мерцающего серебристого, но в них никогда нет таких теплых, живых оттенков.
Я заставляю себя оторваться от этого завораживающего зрелища, ведь в мои задачи определенно не входит любоваться глазами Примы. Вместо этого я разворачиваюсь и незаметным кивком даю Сайону знак приступить к делу. Этому молчаливому воину с колчаном, полным вырезанных вручную стрел, не нужны слова, чтобы все понять, – и уже в следующий миг он растворяется в темноте. Талант нашего лучшего лучника оставаться невидимым смертельно опасен для любого, кто окажется не по ту сторону его стрел. Меня же это наполняет спокойствием. Он будет следовать за Примой по пятам все грядущие циклы. Ради ее защиты… и нашей безопасности.
Я продолжаю идти как ни в чем не бывало, и остальные послушно следуют за мной. Мы поднимаемся по широкой лестнице, ведущей к главному входу в Крепость Теней. Стрельчатые ворота, украшенные декоративным фронтоном с изображением фаз луны, представляют собой впечатляющее зрелище. Тяжелые двери из темного дерева уже распахнуты перед нами, и довольная ухмылка трогает уголки моих губ, стоит мне услышать первые изумленные возгласы. Я замедляю шаг, когда мы входим в главный зал с высокими сводчатыми потолками, давая время роскошному убранству произвести максимальный эффект. Снаружи Крепость Теней, может, и не выглядит как ювелирный шедевр, но внутри на оформлении явно не экономили.
Две изысканно украшенные лестницы изгибаются и уходят вверх к галерее, за которой виднеется стрельчатый проход, ведущий вглубь крепости. Между ними подвешена двойная конструкция из стекла, внутри которой клубятся черные тени. В данный момент они медленно перетекают через узкую соединительную трубку из правой половины в левую, отмечая тем самым, что текущий цикл перевалил за свой зенит. Как только тени полностью заполнят левую половину, цикл завершится и начнется новый. Тогда они вновь потекут из левой половины в правую, обеспечивая точный отсчет времени. Хронографы – большая редкость, они есть лишь в крупных городах Двора Ночи, включая Крепость Теней. Изготовить их крайне сложно: требуется мастер своего дела, чтобы запечатать стекло магическими рунами и не дать теням вырваться наружу. Поэтому четыре раза за цикл время объявляется ударами колокола. Один удар – в начале цикла, когда тени целиком заполняют левую половину. Два удара – после первой четверти цикла, когда в обеих стеклянных половинах наступает равенство. Три удара – в зенит цикла, когда тени полностью перетекают в правую половину. И четыре удара – в последнюю четверть цикла, прежде чем круг начнется заново.
Однако, несмотря на всю сложность конструкции, светорожденных изумляет вовсе не хронограф. Согласно нашим сведениям, они владеют весьма схожей технологией, измеряя время с помощью магии света. Нет, вынуждает наших гостей запрокинуть головы фреска, покрывающая каждый свободный сантиметр потолка. Неудивительно: эта роспись заставляет зал сиять такими ослепительными красками, какие редко встретишь при Дворе Ночи.
Фреска рассказывает историю наших Дворов, и пока мы на мгновение останавливаемся, я пытаюсь взглянуть на эти изображения глазами наших гостей. Слева от нас в сиянии золота, серебра и буйного вихря красок запечатлены трое богов. Сол – бог света. Луна – богиня тьмы. И Айрис – цветущее многообразие жизни. Долгое время Сол и Луна, покоившиеся высоко в небесах, удерживали наш мир в равновесии. Мы делили одну большую землю, а между Дворами процветала оживленная торговля. Это был мир, который сегодня вряд ли можно себе представить. Любой мог свободно путешествовать от одного Двора к другому, пока боги наблюдали за судьбами нашего мира. Но время не щадило двоих старших богов, и несмотря на все усилия Айрис, которая по своей природе менялась с течением жизни, ее брат и сестра в конце концов растворились в вечности. Застыв в своей первозданной форме, они навсегда покинули этот мир.
Картина на юго-восточной части потолка запечатлела этот переломный момент. Дворы еще соединены там, где сегодня Врата Небес отмечают самую северную точку нашей земли. Люди стоят с поднятыми к прежним богам головами, а на их лицах скорбь. Но величайшее горе выражает фигура в центре, чьи пестрые одежды не могут скрыть ее отчаяния.
Когда Айрис погрузилась в печаль, на мир обрушился хаос. Там, где прежде Луна и Сол удерживали равновесие, теперь их детям пришлось взять на себя эту непомерную роль. Пытаясь почтить своих покровителей и пронести их дары на земли противоположного Двора, светорожденные и тенерожденные развязали войну, что прокатилась по всему миру, уничтожая все на своем пути.
В этом месте фреска становится мрачнее. Серый, черный и кроваво-красные цвета преобладают в сцене, где люди сражаются и убивают друг друга.
В итоге именно Айрис положила конец войне. Движимая своим горем и обладая силой, способной расколоть мир, она разделила землю, чтобы впредь дети ее брата и сестры больше никогда не воевали между собой. Но далеко не все живое принадлежало Ночи или Дню. Некоторые из творений Айрис попросту оказались на перекрестке вечной борьбы между светом и тьмой. Чтобы защитить их, она создала новый Двор. Тот, над которым не властвовали ни луна, ни солнце: так родился Третий Двор.
Следующая картина изображает наш расколотый сегодняшний мир. Каждый Двор стоит обособленно, защищенный всеобъемлющей пустотой, преодолеть которую под силу лишь богам. Мера предосторожности, чтобы ни один народ больше не поддался искушению возвыситься над другим.
Это могло бы стать концом всех битв, если бы вакуум власти над Третьим Двором не перевернул все с ног на голову. Его небо, не благословленное ни Солом, ни Луной, пустует и с тех пор является предметом нашей вражды. Ибо без небесного светила Третьему Двору необходима сила Ночи или Дня, чтобы процветать. Привилегия, которую оба Двора жаждут заполучить, чтобы наконец выяснить, кто кого превосходит. И Айрис предоставила нам для этого идеальное поле боя.
Мой взгляд задерживается на последней сцене фрески. На ней изображены две фигуры: одна окружена сияющим светом, другая окутана темными тенями. Они мчатся навстречу друг другу, их руки подняты в боевой готовности. Над ними парит украшение, выкованное из серебра и золота. Амулет размером меньше моей ладони, и все же столь могущественный, что мы готовы на все, лишь бы удержать его в своей власти. Небесный амулет. Созданный Айрис, он способен заставить небо Третьего Двора засиять силой ее брата или сестры. На картине он переливается разными цветами, но я знаю, что настоящий амулет в это мгновение наполнен клубящимися тенями, свидетельствующими о нашем господстве. С началом Игр в равноденствие Дня и Ночи тени в амулете угаснут, и тогда уже Приме и мне предстоит решить, какой Двор закрепит за собой право на него на следующие тридцать лет. В трех испытаниях мы выступим от лица наших народов, чтобы доказать свою ловкость, бесстрашие и силу. Эстрелла против Люцерны – так было еще во времена Великой войны. Тогда наши предки стояли друг против друга во главе войск, а теперь наш черед соответствовать этой традиции.
Против воли мой взгляд перемещается с простого изображения, олицетворяющего смысл всей моей жизни, на Приму. Она стоит прямо, разглядывая сцены над собой с тем восхищением, которого заслуживает искусство. Однако именно ее первая фрейлина всматривается в битву Избранных так же напряженно, как и я всего несколько секунд назад. На ее лбу появляется складка, нежные и в то же время выразительно очерченные брови почти сходятся на переносице, пока она впитывает каждую деталь. Словно пытается отыскать смысл за жестокостью этой картины.
Я крепко стискиваю зубы, чтобы отогнать эту глупую мысль. Лишь один Двор может победить в Играх и тем самым править небом Третьего Двора. И если мне придется выбирать, будет ли это яркий, нескончаемый свет или целительная тишина ночи, – я точно знаю, за что сражаюсь.
– Из этого зала через галерею вы попадете в тронный зал, – мой голос эхом разносится под высокими сводами, заставляя светорожденных посмотреть на меня. – Впрочем, его вы и так достаточно скоро увидите на сегодняшнем приеме, – улыбка проскальзывает на моем лице, но не достигает глаз. – А пока мы покажем вам ваши покои и дадим время освоиться. Ваш багаж уже доставляют туда. Так что прошу вас следовать за мной.
Я ловлю взгляд Примы, которая при моих словах чуть выше вздергивает подбородок. Поодаль ее фрейлина бросает на меня яростный взгляд. Пожалуй, я испытываю слишком большое удовольствие от того, что они зависят от моего гостеприимства.
Кайрос, Лоэлия и Айнур – один из наших лучших воинов теней со своей могучей секирой – держатся на почтительном расстоянии, пока я иду впереди, а делегация Двора Дня нерешительно следует за мной. Мы сворачиваем в проход справа, чтобы подняться по лестнице в гостевое крыло. При этом темно-синий бархатный ковер полностью поглощает звук наших шагов. Коридор освещают дюжины световых камней, закрепленных в серебряных оправах на стенах слева и справа. Их добывают в Звездных горах, и некоторые утверждают, будто внутри них заключен звездный свет. Мне нравится тешить себя этой мыслью. В идее иметь при себе частичку ночного неба даже внутри этих стен есть что-то утешительное.
Через несколько метров коридор сворачивает влево, и перед нами открываются двери из темного дерева с серебряной кованой отделкой. Дверные ручки выполнены в форме голов тенегуаров, которые хищно скалят зубы, словно желая отпугнуть любого незваного гостя. Однако в ближайшие циклы им предстоит охранять, пожалуй, нашего величайшего врага.
– Для каждого подготовлена комната. А для вас, Прима Диана, разумеется, самая прекрасная из всех. – С обаятельной улыбкой я открываю последнюю дверь в коридоре и являю взору залитую лунным светом комнату. В открытую балконную дверь врывается прохладный ветерок, играя с полупрозрачной занавеской. Кушетка из синего бархата доминирует в пространстве, а слева и справа двери ведут в спальню и купальню. Кроме того, на противоположной стене возвышается богато украшенный комод с зеркалом в раме из серебряных завитков. На ковре с тончайшим плетением, покрывающем половину пола, искусные изображения тенегуаров во время игры и охоты. В целом комната достойна принцессы и каждым своим дюймом воплощает красоту ночи, чью прелесть не способна превзойти даже Прима, которая в этот момент протискивается вплотную рядом со мной.
Я и не думаю уступать ей дорогу. Вместо этого пользуюсь столь ничтожным расстоянием, чтобы тихо прошептать ей на ухо:
– Мне не терпится увидеть вас сегодня вечером сияющей во всем вашем великолепии, принцесса. Совсем скоро ваш свет выгорит дотла и угаснет, как и свет вашей матери много лет назад.
