Текст книги "Когда тени скроют солнце (ЛП)"

Автор книги: Нина Шиллинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 25 страниц)

Наверняка Нокс сейчас злорадно посмеивается вместе с Лоэлией над тем, как легко ему все удалось. Как просто было меня завоевать – очередной трофей его грязных интриг. Но если он думает, что это сойдет ему с рук, то сильно ошибается.

Моя ярость – это наковальня, на которой выковывается моя решимость. Я больше не колеблюсь и не испытываю угрызений совести перед принцем, когда опускаюсь на колени перед Ди и нежно глажу ее по щеке. Кожа одновременно горячая и ледяная, но она хотя бы немного приоткрывает глаза, чтобы встретиться со мной взглядом. Я смотрю на нее с ласковой улыбкой, а мой голос обещает возмездие:

– Афина побудет с тобой. А я позабочусь об остальном.

21 ГЛАВА

Касс

Первый звук горна возвещает о прибытии Королевы Солнца, когда я в сопровождении Лиора и Джаира пересекаю главный зал Крепости Теней. Рог прозвучит трижды. Три раза – в знак триединства наших богов. Три раза – в знак трех предстоящих состязаний. Три раза – по числу трех Дворов нашего мира. И едва затихнет последний отзвук, Королева Солнца снова переступит порог этой крепости и объявит Игры открытыми.

Эта мысль должна бы внушать мне страх, но внутри нет ничего, кроме бешеной ярости. Пожалуй, за это мне стоит поблагодарить Нокса. Он избавил меня от всякой тревоги относительно Игр и моей роли в них. Даже чудовищное платье, пышный подол которого путается в ногах при каждом шаге, больше не вызывает привычную сдавленность в груди. Напротив, я ношу его как доспехи. Доспехи, о которые Король Теней и его никчемный сын сломают зубы, когда я отниму у них все, что им дорого: амулет, их гордость и их высокомерие.

Холодная улыбка касается моих губ, а взгляд на мгновение задерживается на фреске на потолке. Я никогда не хотела быть частью истории, столь искусно изображенной там. Частью войны, определившей мою жизнь. Но здесь и сейчас я принимаю свою судьбу, пока мы следуем за потоком стражников, спешащих из главных ворот. Я принимаю гнев, что охватывает меня при виде пустых мест рядом со мной. И принимаю ненависть, пока хмурый воин указывает нам наше место под звуки второго горна.

Здесь, снаружи, этот звук кажется более громким. На миг он поглощает весь прочий шум, заставляя воздух дрожать. И неизбежно заставляя меня поднять взгляд к горизонту. Навстречу маленьким силуэтам, которые стремительно приближаются.

Королева Солнца и ее придворные.

На таком расстоянии это должно быть невозможно, но я узнаю королеву мгновенно. Возможно, потому, что ощущаю ее каждой клеточкой своего тела. Магию, что окружает ее, словно нимб. Ее горящий взор, полный ожиданий. И ее удушающую любовь, которую приходится заслуживать снова и снова.

Что-то каменеет в моей груди, но прежде чем я успеваю разобраться в этом чувстве, мое внимание привлекают тяжелые шаги. Целый отряд воинов марширует вниз по парадной лестнице и выстраивается в шпалеру. Их лица скрыты серебряными забралами, а в руках – длинные копья. Один за другим они занимают свои позиции, пока их мрачные фигуры не образуют коридор от подъемного моста до входных ворот. Затем тупые концы их копий со зловещей синхронностью ударяют о землю. Раз. Два. Этот стук подобен пульсу, что отдается эхом между крепостных стен, приветствуя правящую семью.

Король Теней первым выходит из больших двустворчатых дверей крепости. Рядом с ним – королева, одного взгляда на которую достаточно, чтобы я сгорела в пламени собственной ярости. Они останавливаются на верхней площадке лестницы, в то время как нас оттеснили на несколько ступеней ниже. Впрочем, этот унизительный жест меня не удивляет. Королю нравится демонстрировать свою власть. И поставить себя выше всех нас – простой способ добиться этого.

Долго мое внимание на нем все равно не задерживается. Потому что теперь из крепости выходит Нокс, а следом за ним – его приближенные.

Черты его лица – словно отшлифованный гранит. Величественное совершенство. Он обводит взглядом своих воинов. Черная ткань плотно облегает его широкую фигуру, контрастируя со светлой кожей. Лишь на шее и кистях рук проглядывают темные татуировки, линии которых я еще несколько часов назад обводила пальцами. От этого воспоминания к горлу подступает желчь, и по телу пробегает неконтролируемая дрожь. Каждая частица моего существа жаждет броситься на него. Излить всю свою ярость и скорбь, пока спесь не сойдет с его лица и он не признается в том, что натворил.

Я заставлю тебя заплатить за это.

Словно услышав мои мысли, Нокс переводит взгляд на меня. Настоящее полированное серебро – холодное и неподвижное. Он до мозга костей Принц Теней, и видеть, как его маска дает трещину, приносит куда больше удовлетворения, чем я могла себе представить.

Сперва мне кажется, что в его глазах вспыхивает нечто вроде восхищения, пока он разглядывает мое роскошное платье и дорогое украшение на шее. Затем тень замешательства пробегает по его обычно безупречным чертам, когда он оглядывается, но не находит Ди. Талант, с которым Нокс изображает неведение, вызывает у меня на губах брезгливую улыбку. Но когда его глаза наконец темнеют от подлинного изумления, мое сердце затапливает истинное удовлетворение.

Что ж, не ты один умеешь играть в эти игры.

Затем раздается третий звук горна, приветствуя целую стаю световолков и их всадников, которые врываются во внутренний двор.

Это зрелище чистой красоты – как свита Королевы Солнца разрезает черноту Крепости Теней. Искры разлетаются повсюду, куда ни посмотри, а затем золотисто-белые мундиры прорывают коридор воинов теней. Они неудержимы. Настоящая волна света, заставляющая магию в моих венах гудеть. И в самом центре этого потока – сияющая глава нашего Двора.

Королева Солнца подобна стихии, когда вырывается из толпы своей свиты и осаживает своего световолка всего в метре от лестницы. Яркий свет струится от ее кожи, а в глазах сияет само солнце. Никому не под силу сломить гордость, с которой она встречает Короля Теней. Никто не способен преуменьшить силу, исходящую от ее фигуры. Она – свет, а мы – мотыльки. Я отчетливо осознаю это, когда ноги сами несут меня вниз по последним ступеням, чтобы склониться перед ней на колени.

Поток воздуха обдает меня, едва королева спрыгивает со своего волка, но я не поднимаю головы. Вместо этого беру протянутую мне руку и с должным почтением прижимаюсь лбом к крупному изумруду, который сверкает на ее изящном безымянном пальце.

– Матушка.

ИГРЫ

22 ГЛАВА

Нокс

Касс. Кассия. Сокращенно от Диана Джирасоль Кассия Люцерна.

В груди зарождается горький смех – настолько это было очевидно. Прямо перед моим носом, все это время. То, как остальные смотрят на нее снизу вверх. Колоссальный масштаб ее магических способностей. Боевое мастерство и эта несгибаемая воля, которая очаровала меня с самого начала.

Это было так очевидно. И все же я этого не увидел. Или не захотел увидеть.

С каменным лицом я прислоняюсь к стене за креслом отца и безучастно прислушиваюсь к ожесточенной словесной перепалке, вспыхнувшей едва королева ступила в Крепость Теней. Или едва Касс раскрыла свою истинную личность. Как посмотреть.

В конечном счете, это уже неважно. Обстановка накалена до предела, руки на полпути к оружию. Дворы снова стоят на пороге войны, сдерживаемой веками. А я не могу думать ни о чем, кроме предательства Касс и собственной слепоты.

Пардон, Кассии. Не помешало бы запомнить ее настоящее имя.

– Вы растоптали традиции и обманули мой Двор! Это объявление войны, – отец с грохотом обрушивает кулак на стол, и вокруг его внушительной фигуры вспыхивают тени. Его самообладание висит на волоске, и, вероятно, лишь благодаря Орхес, которая успокаивающе положила руку ему на локоть, он до сих пор не бросился на Королеву Солнца.

Правительница Двора Дня, напротив, выглядит совершенно расслабленной. Изящно сложив руки, она сидит на противоположном конце стола и разглядывает отца сверкающими глазами. В ней сияет абсолютно все. Ослепительная белизна ее платья, сверкающие украшения на шее и усыпанная драгоценными камнями корона на золотых волосах. Ее красоту превосходит лишь один человек – тот, кто сидит по правую руку от королевы и выглядит как ее более молодая копия.

Это было так очевидно.

На моей челюсти дергается мускул, и мне приходится отвернуться, чтобы холодная маска Принца Теней не сползла. И все же перед моими глазами продолжает стоять Кассия в своем роскошном платье, достойном принцессы. Сомневаюсь, что когда-нибудь смогу забыть это зрелище. Как и то чувство, когда мир на мгновение замер, стоило осознанию обрушиться на меня, как удар кулака.

– Я вас умоляю, – королева Луана издает пренебрежительный смешок, а ее бровь взлетает вверх в манере, до боли знакомой мне по другой особе. – Вы хотите поговорить об объявлении войны? Вы пытались отравить Приму Двора Дня.

Я подавляю любое проявление эмоций, хотя одного упоминания поступков отца достаточно, чтобы во мне поднялся холодный гнев. Поступков, о которых я ничего не знал, кроме его зловещего намека на то, что он сделал все, чтобы мне оставалось лишь протянуть руку к амулету. Это был хитроумный ход – вывести Приму из строя. И все же отец, не меняясь в лице, нагло лжет королеве прямо в лицо:

– Об отравлении не может быть и речи. Звездный корень – обычное домашнее средство в наших краях. Кто мог знать, что он так подействует на желудок Примы? Не говоря уже о том, что эта девушка, очевидно, вовсе не является Примой. – Без каких-либо угрызений совести отец откидывается на спинку кресла, хотя к концу его голос становится резким.

Мы находимся в зале для переговоров, изолированном от шума и далеком от ожидающей публики, собравшейся на бал в честь открытия Игр. Кайрос и несколько советников отца делают все возможное, чтобы успокоить толпу в этот момент. Трудно скрыть, на какую уловку мы с отцом попались. Но нам нужно минимизировать ущерб, прежде чем неуверенность распространится среди нашего народа.

Мы. Нам.

Не помню, когда в последний раз я думал об отце и себе как о едином целом. Но засада Кассии ужесточила противостояние, и будь я проклят, если поставлю под удар сплоченность моей родины. Особенно теперь, когда карты так явно обернулись против нас. Потому что выступить против Кассии… даже сейчас эта мысль заставляет мое сердце болезненно сжаться.

Она опаснее, чем когда-либо могла быть Ди. Из-за своей силы, своего упорства. И потому что я едва могу смотреть на нее, не испытывая при этом одновременно презрения и желания.

Я крепко сжимаю зубы, когда раздается ее голос, вынуждая меня подавить бурю чувств внутри.

– Вы хотите заставить нас поверить, будто дали Ди напиток, который «случайно» вывел ее из строя, именно вечером накануне Игр? Не держите нас за дураков, король Джаро.

Огонь, горящий в глазах Кассии, грозит поглотить нас всех. Я кожей чувствую ярость и ненависть, исходящие от нее. И мое израненное сердце восхищается ее страстью, в то время как разум задается вопросом, как ей вообще удавалось скрывать все это. Когда я прикасался к ней. Когда мои губы ловили ее стоны, и я проникал глубоко в нее.

На мгновение я теряю контроль над своими тенями и чувствую, как они жадно лижут мою кожу. Затем я с силой захлопываю дверь в воспоминания и облачаюсь в холодное безразличие, чтобы вновь сосредоточиться на разворачивающейся передо мной драме.

Каждый присутствующий в зале знает, что слова Кассии – правда, и все же никто даже бровью не ведет. Сборище благородно одетых лжецов и негодяев. И я ничем не лучше, ведь я тоже молчу, пока Орхес не начинает говорить:

– Какое абсурдное обвинение! Чай должен был успокоить ее после ужасной гибели воина света. Как же его звали? Сол…

– Не смейте произносить его имя! – вспышки света пробегают по волосам Кассии, что является явным признаком ее ускользающего самообладания.

Но Орхес лишь непреклонно вскидывает подбородок, а в ее глазах вспыхивает расчетливый блеск. Для нее никогда не было проблемой пойти по головам. И эта интрига настолько отчетливо несет на себе ее почерк, что к горлу подступает желчь.

– Мы делали все, чтобы поддержать делегацию света. Мой сын даже проделал нелегкий путь к Лунному пику ради вас. Хоть какое-то уважение – это, пожалуй, меньшее, чего мы можем ожидать.

Я ненавижу, как слово «сын» звучит из ее уст. И с какой легкостью Орхес обращает в свою пользу вещь, за которую отец и она сама еще несколько часов назад отчитали меня.

– Делали все? – слова Кассии сопровождаются смешком, вырывающим меня из приступа отвращения. – Вы отмахнулись от раны Солея, сочтя ее пустяком. А потом ваш сын предложил помощь, когда было уже слишком поздно.

Что?

Меня пронзает неверие, но ее взгляд прикован к Орхес.

– Мы не несем ответственности, если кто-то из ваших людей поддался зову тумана. Противостоять его соблазнам дано не каждому, это должно быть в крови, – Орхес говорит с исключительным радушием, но это не способно скрыть оскорбления, заложенного в ее словах.

Это не укрывается и от Кассии. Ее глаза сужаются, а плечи напрягаются, словно она просчитывает, успеет ли перемахнуть через стол до того, как ее перехватит кто-то из стражников. Навряд ли. Похоже, она приходит к тому же выводу, потому что вместо этого уголки ее губ кривятся в насмешливой улыбке.

– Искренность тоже дана не каждому. Солей мог бы пережить заражение, если бы получил правильное лечение. Вместо этого нас держали в неведении относительно серьезности ситуации, пока мы сами не потребовали ответов.

На этот раз ее взгляд сталкивается с моим, давая понять, кому именно адресованы эти слова. Это обвинение заставляет мою челюсть дрогнуть. Так вот что она думает? Что я сознательно допустил смерть ее друга? Мои зубы скрипят – так крепко я их стискиваю. Зачем я стал бы так рисковать собственной жизнью, если помощь Солею была лишь обманом? Зачем рисковать во время трудного подъема к Лунному пику только ради того, чтобы дать воину света умереть? Это она лгала с самого начала. О том, кто она такая и какую роль играет во всем этом фарсе. Не я.

Слова горят у меня на языке, но я их проглатываю. Как и должен, чтобы не выставить нас в еще более невыгодном свете. Вместо меня обвинения отметает Орхес, словно они с отцом только что не радовались смерти воина света.

– Вы хотите поговорить об искренности? – возмущенно вскидывает она подбородок, но я-то знаю ее слишком хорошо. Предательство и интриги – ее стихия. Возможно, она и злится, что стала жертвой собственной игры, ведь ход против предполагаемой Примы провалился, но уж точно не испытывает искреннего возмущения. – Ваш обман – это открытое нарушение…

– Какой обман? – на губах королевы Луаны играет невинная улыбка, которая по своему коварству ничуть не уступает улыбке моей мачехи. – Моя дочь никогда не утверждала, что она не Прима.

На этот раз я не могу сдержать пренебрежительный смешок. Что за нелепая казуистика. Уверен, в таком духе можно продолжать часами. Клевета и обвинения, которые летят туда-сюда. Но я больше не могу это выносить. Не могу находиться в этой комнате. Среди этих людей. Я просто хочу покончить с этим. Поэтому со скучающим видом отталкиваюсь от стены, и все взгляды устремляются на меня. Но только ее взгляд я ощущаю физически. И хотя внутри все кипит, я не позволяю Кассии этого увидеть. Я не доставлю ей такого удовольствия.

– Как бы мне ни хотелось ускорить процесс и проводить наших гостей, – это слово срывается с моих губ как оскорбление, – обратно на их родину, мне кажется, что все эти взаимные обвинения бессмысленны.

Я чувствую, как на меня устремляется яростный взгляд отца. Он бы с превеликим удовольствием развязал войну. Особенно сейчас, когда Королеву Солнца и Приму защищает лишь горстка воинов. Но как бы я ни был зол, как бы ни был потрясен обманом Кассии, я не опущусь до этого уровня.

Поэтому я останавливаюсь перед столом, за которым заняли места, пожалуй, самые могущественные люди наших Дворов, и упираюсь в него руками. Мундир я снял уже довольно давно и закатал рукава рубашки, так что татуировки на моих руках отчетливо видны. Сила, мужество. Вот о чем должна идти речь. О состязание, призванном выявить лучшего среди нас. А не о том, чтобы препираться, как малые дети.

– Чтобы один из наших Дворов мог претендовать на силу Небесного амулета, боги требуют честного поединка. Итак, Прима, – я пристально смотрю на Кассию, хотя ее титул с трудом срывается с моих губ. Еще несколько часов назад я сжимал ее в своих объятиях. Вдыхал цветочный аромат ее волос и удивлялся, как что-то может ощущаться настолько правильным. Теперь все это кажется далеким, как призрачный сон. – Готовы ли вы встретиться со мной лицом к лицу? Без уловок, без обмана. Только мы вдвоем, как нам всегда было предначертано.

На мгновение в глазах Кассии вспыхивает огонек. Воспоминание обо всех битвах, которые мы уже вели. Нашими словами. Нашими языками. Нашими телами. Затем следует безразличная улыбка, настолько далекая от той страсти, с которой она выкрикивала мое имя прошлой ночью, что я мне хочется оскалиться.

– Я никогда не бежала от вызова, Принц Теней. Да начнутся Игры.

23 ГЛАВА

Касс

Я знаю, что это говорит не в пользу моего характера, но как же приятно видеть, какое опустошение пронеслось по крепости после разоблачения моей личности. Настоящий вихрь, перевернувший все вверх дном, пока вокруг не воцарилась точно такая же разруха, как и у меня внутри.

Они это заслужили. Нокс, король и его женушка. Заслужили наконец-то стать проигравшими. Теми, кто оказался в сетях наших интриг. И какие бы угрызения совести из-за моего обмана ни терзали меня еще несколько часов назад, все они сгорели в пламени моего гнева.

Во внутреннем дворе Крепости Теней я в двух словах рассказала матери о случившемся, прежде чем целый отряд воинов теней взял нас под стражу. Вероятно, бой вспыхнул бы прямо там, если бы она одним взмахом руки не удержала наших собственных воинов от того, чтобы поставить представителей Двора Ночи на место. Вместо этого нас сопроводили в зал для переговоров, где и развернулась настоящая битва. Это было абсурдно. Война обвинений, в которой никто не желал признавать собственную вину. И я знаю, что в любое другое время это вызвало бы у меня отвращение. Я сама вызвала бы у себя отвращение.

Но в моей груди слишком много ярости. Ненависть к королю и его Двору, которые отняли у меня так много. А равнодушие Нокса, с которым он подпирал стену, держась в стороне от происходящего, делало все только хуже. Словно все это его не касается. Словно кровь Солея не осталась на его руках.

Мать не высказала ни капли сожаления, когда я сообщила ей о нашей потере. Ни по поводу смерти Солея, ни из-за состояния Ди. Она лишь выковала из этих сведений смертоносное оружие, чтобы в нужный момент обрушить его на Короля Теней.

Такая уж она. Тактик до мозга костей. И была такой уже тогда, когда на мой пятый день рождения она представила мне девочку со светлыми волосами и янтарными глазами. Мой подарок. Двойник, который должен был обеспечить мне преимущество на Играх, какого не было еще ни у кого до меня.

Впрочем, я ни на секунду не сомневаюсь в том, какой сокрушительный вердикт ждет меня со стороны матери. В ее глазах я потерпела неудачу, в этом я уверена.

Внутренне собравшись, я наконец выхожу вслед за матерью из переговорной Короля Теней. Мне удается лишь мельком взглянуть на Нокса и его отца, пока они, как и мы, окруженные стражей, направляются к тронному залу. Мы пришли к соглашению сохранить видимость порядка и продолжить церемонию Игр в обычном режиме. А это значит, что маска на моем лице должна сидеть безупречно, когда перед нами предстанут придворные Двора Дня и Двора Ночи.

Мать, должно быть, подумала о том же, потому что она поворачивается ко мне и говорит вполголоса:

– Помни, чему тебя учили: подбородок выше, взгляд прямо. Скорее солнце погаснет, чем представительница рода Люцерна склонит голову перед этими ночными плебеями.

Шаги матери громко и уверенно эхом отдаются от стен, пока я изо всех сил стараюсь не отставать. Убийственные каблуки моих туфель в этом деле не слишком хорошие помощники, пусть даже Королева Солнца умудряется балансировать на них с невероятной легкостью. Способность, которую я, к сожалению, от нее не унаследовала. Мне уже сейчас до безумия хочется зашвырнуть эти нелепые туфли в ближайший угол, но официальная часть цикла еще не завершена.

– Не волнуйся, мама, до сих пор мы отлично справлялись с играми короля.

У матери вырывается пренебрежительный смешок, который она себе может позволить только в моем присутствии. Ну точнее, в моем и еще полудюжины воинов, окружающих нас. Но эти мужчины и женщины в сверкающих доспехах и с бесстрастными выражениями на лицах уже не раз доказывали свою преданность. Как и свое умение держать язык за зубами.

– Отлично справлялись? Один из твоих воинов мертв, Ди не может прийти в себя, а ты потратила большую часть времени на безуспешную погоню за лекарством, вместо того чтобы сосредоточиться на своей задаче. Уж извини, но я не припомню, чтобы план заключался в этом.

Я даже бровью не веду, хотя ее слова бьют точно в цель. В этом она всегда была мастером. Напоминать мне о моих промахах вместо того, чтобы вселить мужество или уверенность. Сколько раз, будучи маленькой девочкой, я захлебывалась перед ней слезами? Мечтала об утешительных объятиях любящей матери? Но в ответ слышала лишь одно: «Правительница не показывает слабости, Кассия. Она учится на своих ошибках и доказывает, почему заслуживает корону».

Стиснув зубы, я расправляю плечи.

– Эта безуспешная погоня позволила мне подобраться к Примусу ближе, чем мы когда-либо могли мечтать. Я знаю его боевой стиль и его слабости. Насколько я помню, это в точности соответствует твоему плану.

Весьма оптимистичная интерпретация событий. Ведь я совсем не уверена, что хоть что-то из того, что, как мне казалось, я знала о Ноксе, является правдой. И лучше вообще не думать о цене, которую пришлось заплатить за эту информацию. Чувство вины и ненависть к себе терзают мой разум. Но я отмахиваюсь от них в надежде, что Игры закончатся прежде, чем они окончательно меня сломают.

Мать издает звук, по которому трудно понять, выражает он согласие или неодобрение. И все же она не может отрицать цель своей интриги. Все это должно было дать мне время изучить Примуса, пока он считает меня никем. Незначительной фрейлиной, на которую он едва обращал внимание. Воспоминания вспыхивают в моей голове. О сильных руках, которые держали меня, и о шершавых пальцах, которые исследовали каждый сантиметр моего тела. Да уж… эту часть маминой стратегии я воплотила в жизнь поистине превосходно.

Я так занята тем, чтобы подавить безрадостный смех, что едва не врезаюсь в стражников, когда те внезапно останавливаются. Застигнутая врасплох, я замираю и вижу перед собой великолепные врата тронного зала. В следующее мгновение чувствую, мать разворачивает меня к себе.

– Слушай сюда, Кассия, – этот настойчивый голос заставляет меня поднять голову. Ее глаза горят темным янтарем. Они больше похожи на глаза Ди, чем на мои. И я ни секунды не сомневаюсь: мама была бы не прочь, чтобы ее настоящей дочерью оказалась Ди. Это избавило бы ее от кучи проблем. Я всегда была слишком дикой. Слишком импульсивной и неконтролируемой. И даже сейчас в ее взгляде читается упрек за мою неспособность быть той, кем обязана. – Ты должна забыть о том, что произошло. Сосредоточься на том, что ждет тебя впереди. Никаких отвлекающих факторов, никаких оправданий. Ты – Прима. Ты меня поняла? – Своими тонкими пальцами она приподнимает мой подбородок, напоминая о том, что никто не должен заглянуть под мою маску. Поэтому я заставляю себя тщательно запереть на замок каждую эмоцию, бьющуюся в груди, прежде чем ответить.

– Разумеется, моя королева, – мой голос звучит совершенно спокойно, в соответствии с той сдержанной покорностью, которой от меня ожидают.

Мать едва заметно кивает, созерцая результат своего многолетнего воспитания. Затем она нежно проводит большим пальцем по моей щеке, отпускает мой подбородок и поворачивается к двустворчатым дверям тронного зала.

Перед нами уже заняли свои места Нокс и его отец. Орхес держит мужа под руку, но все понимают, что в этом выходе ей отведена второстепенная роль. Будь мой отец жив, он бы так же был не более чем украшением рядом с матерью. Ведь эти Игры касаются только прямой кровной линии наших семей. Эстрелла против Люцерны – так было всегда.

Затем распахиваются двери, и мои мысли отступают перед встретившей нас напряженной тишиной. Стража матери расступается, чтобы мы могли присоединиться к королевской семье Двора Ночи. То, как мы вместе входим в бальный зал – обманчивая картина. Словно еще несколько минут назад не стояли на пороге войны. Но таков уж мир аристократов. Обман и видимость.

Тяжелое ожерелье на шее кажется удавкой, пока я шагаю рядом с матерью. Слева и справа от нас высокопоставленные члены обоих Дворов. Строго разделенные светлыми и темными одеждами. Некоторые из наших герцогов склоняют головы, когда мы проходим мимо. На их лицах читается благоговейный восторг. Они сгорают от нетерпения в ожидании Игр. В ожидании возможной победы, а если нет – то хотя бы зрелища, которое случается лишь раз в тридцать лет.

Мне больше всего на свете хочется стереть эту радость с их лиц. Потому что во всем этом нет никакого повода для веселья. Ни во вражде, наполняющей зал, ни в давлении, сформировавшем всю мою жизнь. Ни уж тем более в жертве, которую Солей был вынужден принести ради нашего дела.

Тем не менее улыбка на моих губах сидит безупречно, пока мы останавливаемся перед возвышением, а король Джаро поднимается по ступеням к своему трону. Сын и жена следуют за ним, пока не застывают единым фронтом перед внушительным сиденьем из серебра и бархата. Я выпрямляю спину и поднимаю подбородок, как велела мать, но пальцы все равно подрагивают от подавленных эмоций. Невыносимо видеть Нокса там, наверху. Полным стоического спокойствия. Он даже не попытался отрицать то, что натворила его семья. Вместо этого Нокс позволил своей мачехе очернить силу и мужество Солея, и уже только за это они все заплатят.

– Королева Луана и Прима Диана. Какой… ослепительный вид, – раскинув руки в приветственном жесте, Джаро повышает голос, а его губы с трудом складываются в подобии улыбки. При этом мое первое имя застает меня врасплох настолько, что мне приходится прикусить язык, чтобы не поправить короля. Никто не называет меня Дианой. Принцесса Кассия, Прима Кассия – да. Но Диана? Это имя всегда предназначалось Ди и той роли, которую ей предстояло здесь исполнить. Она приняла его в тот цикл, когда мы впервые встретились, но теперь, похоже, это снова мое имя. Мой официальный титул, даже если он ощущается как маскарадный костюм.

Моя мать не делает ни попытки присесть в реверансе, ни склонить голову, хотя приличия требовали бы подобного проявления уважения. От нее исходит сила, которая даже спустя столько лет заставляет маленькую девочку внутри меня трепетать. Ей не нужна корона на голове, чтобы излучать власть. Ей не нужно оружие, чтобы наносить раны.

– Король Джаро, королева Орхес. Для меня честь принести немного света в ваши залы.

По толпе проносится ропот, и неодобрительная гримаса искажает лицо Джаро. Оба правителя ни в чем не уступают друг другу, когда речь идет о грандиозных выходах и пафосных словах. Интересно, тридцать лет назад все было так же? Мне трудно представить, что мать стояла здесь на моем месте. Молодая и неопытная по сравнению с той уверенной невозмутимостью, которая исходит от нее сегодня. Ощущала ли она такое же давление? Чувствовала ли себя пленницей, потому что ее жизнь никогда не принадлежала ей одной?

Я заставляю мысли утихнуть, хотя мои плечи напрягаются. Это моя судьба. Как было судьбой моей матери и всех наших предков. Они перевернулись бы в гробу, если бы узнали, какое предательство я совершила. Как сильно я наслаждалась свободой, позволившей мне на несколько циклов сбежать от своего наследия. И что эта свобода привела меня прямо в объятия нашего врага.

– Как чудесно, вы и впрямь почти не изменились со времен своего последнего визита, Луана, – ни улыбка, ни радостный тон Короля Теней не являются искренними. Скорее похоже, что его заставили проглотить ржавые гвозди. Но прежде чем мать успевает что-то ответить, Джаро вновь обращается к своему народу, явно стараясь не уступать сцену своей сопернице. – Как вы, должно быть, уже успели заметить, прибытие королевы было сопряжено с некоторыми… сюрпризами.

Из толпы тенерожденных раздаются возмущенные возгласы – им, по-видимому, не нравится такая подмена понятий. Я чувствую на себе их презрительные взгляды, но лишь склоняю голову набок с холодной улыбкой.

Король примирительно поднимает руки, и самодовольство этого жеста заставляет меня подавить фырканье еще до того, как звучат его слова.

– Хотя обман Двора Дня самым оскорбительным образом попрал наше гостеприимство и традиции, – заявляет он под громкие возгласы, лишь изредка прерываемые протестующими голосами светорожденных, – после долгих переговоров мы смогли прийти к соглашению.

Этим он приковывает к себе внимание каждого. Становится жутко от того, как резко в зале воцаряется тишина. И король смакует каждую секунду этого молчания, с гордостью оглядывая своих герцогов.

– Ваша верность и ваш гнев от имени нашего Двора делают вам честь! Они никогда не будут забыты, – объявляет он наконец с искренней улыбкой на губах, какой я у него еще ни разу не видела. И все же она кажется сальной и грязной. Наполненной жаждой власти и нарциссизмом. – Однако эти обстоятельства не в нашей власти. Игры Дня и Ночи предопределены богами. Поэтому ваш Примус исполнит свой долг и в очередной раз защитит амулет от света!

Зал взрывается ликующими криками, и взгляд матери мрачнеет. Она велит своим придворным сохранять спокойствие, когда первые из них в возмущении пытаются встать с мест. Выступать против короля и его высокомерия было бы бессмысленно. Мы в меньшинстве, заперты в стране, которая противоречит каждой частичке нашего существа. Впрочем, это знание ничуть не облегчает бремя: невыносимо терпеть этот рев толпы и то высокомерие, с которым король упивается одобрением своего народа.

Я стойко встречаю эту бурю с высоко поднятым подбородком. Устремив взгляд прямо перед собой, пытаюсь найти опору среди окружающего шума. Он лишь подпитывает решимость в моем сердце. Пусть ненавидят меня. Я не сдамся. Пока не отомщу за жертвы моих друзей.

Когда гул стихает, король продолжает:

– Как того требуют традиции, мы сегодня торжественно откроем Игры. Пусть грядущие циклы в очередной раз докажут, кто достоин править Третьим Двором.