Текст книги "Когда тени скроют солнце (ЛП)"

Автор книги: Нина Шиллинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 25 страниц)

Жестко приземляюсь на плечо, переворачиваюсь, скольжу и в итоге остаюсь лежать среди тысяч каменных осколков. Бледные, расколотые камни. Они раздирают кожу в кровь и через платье впиваются в плоть, пока монстр ревет, а королева смеется. Все громче и громче, и громче.

В жалкой попытке отгородиться от всего этого я поворачиваю голову. Неважно, что при этом сдираю щеку. Что приходится с отвратительным хлюпаньем вытаскивать камень из раны. Все это неважно. Потому что в конечном счете я проиграла.

Обессиленно роняю руку на землю, и камень катится в море белых осколков вокруг меня. Они выглядят странно. Слишком длинные и слишком острые. И этот цвет… Моя кровь покрывает тусклую белизну, когда я провожу по ним ладонями. Они кажутся гладкими под подушечками пальцев. Легкими и пористыми. Не похожими на камни. Скорее на… кости.

Ужас заставляет меня резко выпрямиться. Хруст костяных осколков на мгновение заглушает даже смех матери.

Драгоценная пауза, чтобы собраться с мыслями.

Я знаю это место. Его чудовищность уже однажды повергла меня в страх и ужас. Но тогда рядом был темный принц, чтобы вывести нас отсюда.

Нокс.

Он тоже бродит где-то здесь. Потому что мы оба должны пройти испытание. Испытание… Но какое именно?

– Ну же, не будь такой неженкой, Кассия! Прояви хоть раз силу и доведи до конца то, что начала! – голос матери прерывает ход моих мыслей прежде, чем я нахожу ответ.

Я вяло поворачиваюсь к ней. Чувствую себя отвратительно. Но виной тому не бесчисленные порезы на теле, а тупая боль, которая затуманивает рассудок и камнем ложится на сердце. Даже сейчас мне требуется слишком много времени, чтобы разобраться в происходящем

Мать смотрит на меня с ехидной улыбкой. Это единственное, что я вижу сквозь окружающий ее фигуру туман. Она вцепилась в одну из уродливых рук на теле Солея, и когда я поднимаю взгляд, то едва узнаю своего друга в этом одноглазом монстре. Из его лица торчит кинжал, и меня начинает мутить. Это сделала я. Я сотворила это с Солеем.

– Или ты и правда хочешь оставить его так страдать? Ты не только трусливая, но еще и жестокая.

Мое сердце сжимается, пальцы зарываются в осколки костей. Нет, я не трусливая. И уж точно не жестокая! Я положила конец страданиям Солея. Я отправила его к предкам искрой собственного света и…

Дыхание перехватывает, когда воспоминания смутно возвращаются ко мне. Мы похоронили Солея. Я сама видела, как мой свет просочился в него. И я оплакивала его вместе с друзьями. Он не может быть здесь. Он не может быть монстром. Даже если страх этого так и не покинул мое сердце.

Страх.

Это словно кусочек головоломки, наконец-то вставший на место. Я слышу, как мать продолжает говорить, чувствую, как она вонзает свои пальцы в мои самые уязвимые места, но внезапно в мире появляется нечто большее, чем просто боль. Появляется туман, который окутывает нас, оставляя лишь небольшую поляну для спектакля моих кошмаров. И есть испытание, которое я должна пройти.

Кряхтя и постанывая, я поднимаюсь на ноги. Меня шатает, но презрение матери грозит снова придавить к земле. Но я заставляю себя не упускать из виду свою цель. Это Солей и мучительное знание того, через что ему пришлось пройти из-за меня.

Пошатываясь, иду к нему, пока голос матери пронзительным писком звенит в ушах:

– Они страдают из-за тебя! Страдают из-за твоей никчемности! И в конце концов они все покинут тебя, пока ты не останешься совсем одна. Совсем-совсем одна.

Трудно заглушить ее слова, ведь они отражают то, чего я боюсь в самой глубине души. Чем я заслужила дружбу, любовь и заботу, если приношу лишь беды? И что будет, когда Игры закончатся и ни Ди, ни остальные не будут обязаны оставаться со мной?

Я вырываю этот страх с корнем, останавливаясь перед Солеем и встречая его измученный взгляд. И не отворачиваюсь. Ни когда призываю искру своей магии, ни когда делаю глубокий вдох и признаюсь себе: это вне моего контроля. Каждый из моих друзей принимает собственные решения. Будут ли они поддерживать меня в этом деле, останутся ли после, простят ли меня, если я проиграю.

Это их выбор. Все, что я могу сделать, – это чтить каждую жертву.

– Спасибо тебе, мой друг. Ты всегда будешь жить в моем сердце, – голос срывается, пока я отпускаю искру в полет. Ее уносит ветер, которого я не чувствую, но, когда она угасает на лбу Солея, я на секунду вижу только его. Солея с его широкой улыбкой, способной озарить любой цикл, и с теплом в лазурных глазах, которое я запираю глубоко в сердце.

Затем он растворяется в тумане, а пронзительный визг заставляет меня повернуть голову к матери. Или к тому, что приняло облик королевы.

Клубы тумана все еще мешают как следует разглядеть ее. Но в этот раз я не отступаю. Даже когда она бросается на меня с искривленными пальцами и искаженным от ярости лицом.

Все, что я делаю, – остаюсь стоять на месте, пока с моих губ срывается одно-единственное слово:

– Нет.

Монстр застывает, его пальцы замирают всего в миллиметре от моего горла. Но вовсе не эта угроза заставляет мое сердце биться чаще. Это под силу лишь маминым глазам. Именно им мне приходится противостоять, даже если они выжигают меня изнутри.

– Я знаю, что никогда не была той дочерью, какую ты хотела бы видеть. Слишком дикая, слишком своенравная, слишком импульсивная. Возможно, ты даже какое-то время втайне желала, чтобы Ди оказалась настоящей Примой, чтобы ты могла вылепить из нее то, что тебе хочется.

Я с трудом сглатываю подступивший к горлу комок, пока монстр продолжает стоять неподвижно. Лишь его взгляд снова и снова мечется по моему лицу, словно в поисках чего-то. И я позволяю ему увидеть все. Сомнения, которые терзают меня. Боль, что таится внутри. Страх, от которого мне никогда не сбежать полностью.

Бесстрашных людей не существует. Если боги ищут это качество в своем избраннике, то я не соответствую их требованиям. Но я могу признать свой страх. Могу признать, что часть меня всегда останется маленькой девочкой, которая отчаянно хочет впечатлить свою маму. А другая часть – девушкой, бунтующей под гнетом своих обязанностей. Я разочарую мать. Так или иначе. Но я делала и всегда буду делать все, что в моих силах, и большего от меня никто не вправе требовать.

– Но я – это я. И я сделаю все, чтобы нести то бремя, которое ты мне передала, – глубоко втягиваю воздух и принимаю боль от того, что никогда не была достаточно хороша. – Уверена, твоя жизнь была не легче моей. Но твой путь – не мой. Так смирись. Со мной. С моим путем. И с тем, что мы можем проиграть. Потому что Нокс – серьезный соперник, независимо от моей собственной силы.

Чувствую, как с этими словами с плеч спадает часть груза, который я тащила на себе годами. И вместе с ним рассыпается туманный силуэт матери. Он сжимается. Становится все меньше и меньше, и в конце концов мне приходится смотреть на нее снизу вверх. Сияние ее магии угасает, как и человеческая оболочка. Тот – или, вернее сказать, то, – перед кем я стою, не имеет ничего общего с Королевой Солнца.

Существо это худое и хрупкое. Настоящий скелет с большими фиолетовыми глазами, которые кажутся чужеродными на этом изможденном лице. Но настоящая опасность исходит от его пальцев, кончики которых словно присоски впились в мои виски.

Ошеломленно смотрю на него. Словно только очнулась от глубокого сна и лишь теперь заметила давление на голову и непрерывную пульсацию чужой силы. От множества мелких порезов, которые еще мгновение назад жгли мои руки, не осталось и следа. И тупая боль в плече тоже проходит, будто была лишь иллюзией. Все лишь в моей голове, кроме монстра передо мной.

С проклятием отскакиваю назад и вскидываю руки, чтобы сбросить тощие пальцы. Раздавшийся при этом чавкающий звук заставляет содрогнуться. Но прежде чем я успеваю схватиться за кинжал, все еще спрятанный в юбках, существо уже отступает. Оно почти покорно опускает голову, подняв руки в защитном жесте, и человечность этой реакции действительно заставляет меня замереть. Даже когда туман смыкается вокруг гротескного существа и серость проглатывает его.

Затем я снова остаюсь одна, и странное волнение зарождается у меня в животе. Это все? Я… прошла испытание?

Словно услышав безмолвный вопрос, туман закручивается вокруг меня вихрем. Заставляет юбки развеваться, а затем внезапно расступается, открывая коридор, который не смогла бы проложить даже моя магия. Он идеально прямой, и в самом конце, так далеко, что едва можно различить, мне мерещится Королевский тракт.

– Кассия из рода Люцерна. Сим ты выдержала Испытание разума и выходишь из него победительницей.

Хор голосов заставляет меня в очередной раз за этот цикл вздрогнуть. Но когда я смотрю вправо, меня ждет вовсе не призрачный силуэт из тумана. Вместо него я обнаруживаю жреца, чье внезапное появление заставляет меня выдохнуть еще одно проклятие.

Он стоит совершенно неподвижно, сложив руки на животе, и в них снова покоится Небесный амулет. Я чувствую пульсирующую мощь этого украшения. То, как оно разгоняет серые клубы, расчищая путь перед нами. И в один миг я понимаю, почему туман вокруг меня так необычайно спокоен. Почему меня не встретила орда монстров, как в прошлый раз, когда я сошла с Королевского тракта. Амулет повелевает этим туманом и его обитателями так, как ни Нокс, ни я никогда бы не смогли.

Но это осознание лишь скользит по краю моего сознания. Потому что все мое внимание приковано к глазам, которые смотрят на меня из-за вуали черного шелка. Холодные, бесстрастные.

Кожа на руках покрывается мурашками, и я уже собираюсь отступить, когда до меня доходят его слова.

Я… победила?

От неверия у меня открывается рот.

– Следуй по тропе, она выведет тебя из тумана, – с этими словами жрец отворачивается, направляясь к Королевскому тракту, и я чувствую, как осознание горячим покалыванием разливается по телу.

Я действительно победила. У меня получилось!

Из глубины души поднимается безудержный смех. Искрящийся и невесомый. Но прежде чем он успевает сорваться с моих губ, тишину разрывает рев. Душераздирающий. Мучительный. И до боли знакомый.

Нокс.

Когда звук резко обрывается, вместе с ним исчезает и эйфория, гудящая в теле. Вместо нее меня охватывает ледяной ужас. Ведь если победила я, значит, Нокс все еще заперт в Испытании разума.

Волосы на затылке встают дыбом при мысли о том, что могло заставить его исторгнуть такой звук. Нокса, который обычно так непоколебим. Нокса, который в снег и ветер карабкается по отвесной скале. Нокса, который запечатлел свою силу и мужество чернилами на коже.

Но жреца это, кажется, не тревожит. Он даже не замедляет шаг. А ведь он должен был это слышать. Бесконечную муку, скрытую в этом единственном звуке. Будто кошмары Нокса пожирают его заживо. Но почему? Я победила, испытание окончено. Нет причин оставлять его в тумане.

Кровь стынет в жилах, когда новый рев прорезает серость.

– Постойте! – я действую, прежде чем успеваю подумать. Моя рука тянется к плечу жреца, и в следующий миг стена из теней отбрасывает меня назад. Удар настолько внезапный, что меня отшвыривает на несколько шагов, вышибая воздух из легких. При этом мужчина в темных одеждах даже не смотрит в мою сторону. Он просто идет дальше, безучастный к происходящему вокруг.

Стиснув зубы, я поднимаюсь на ноги, не желая так просто сдаваться. Но туман уже тянется к фигуре в вуали. Почти ласково, будто приветствует старого знакомого. И я знаю, что не успею. Но все равно бросаюсь вперед.

– Вы не можете просто оставить его здесь! Он ваш принц!

Упрек в моем голосе очевиден. Обвиняющий и требовательный одновременно, хотя мать пришла бы в ужас, услышав, как я разговариваю со священнослужителем. Тем более, когда речь идет о благополучии моего врага. Меня не должно волновать, будет ли Нокс еще несколько часов заперт в тумане. Мне вообще должно быть все равно, выберется ли он оттуда.

Но мне не все равно. Потому что я не могу забыть его слова, как и тенецвет на лице Солея. Мне не нужно спрашивать, кто устроил ему это достойное прощание. Кто предоставил нам часовню, хотя Король Теней наверняка был против того, чтобы оказывать такую честь воину света. И был ли Нокс причастен к перерождению Солея или отравлению Ди, за этот жест уважения я перед ним в долгу.

– Я не присягал ни одному королевскому дому. Завершить испытание – задача участников Игр. Не моя.

Шепот десятков голосов доносится до меня в тот самый миг, когда туман окончательно поглощает жреца. И мне остается лишь затормозить на краю маленькой поляны, потому что я не в силах помешать его уходу.

Вместо этого я снова остаюсь одна в сером тумане.

От этой мысли тело пробирает дрожь. Слишком свежо воспоминание о том, как я шаг за шагом брела в этом всепоглощающем ничто. А ведь выбраться отсюда очень просто.

С тоской я перевожу взгляд на коридор, туманные стены которого расступились передо мной. Если прислушаться, вдали можно различить гул голосов зрителей. Призывный и манящий. Мне нужно просто пойти туда. Оставить этот туман позади раз и навсегда. Может быть, мама даже будет гордиться мной. Мои друзья уж точно. Они…

Как раз когда я собираюсь двинуться с места, то слышу это. Тихий плач. Безнадежный и потерянный. До бесконечности потерянный. Он заставляет меня резко замереть, а сердце – болезненно сжаться. Ведь этот звук принадлежит не взрослому мужчине. А маленькому мальчику.

Сола ради, что этот туман делает с Ноксом?

И вопреки всем своим инстинктам, я разворачиваюсь. Прочь от людей, которые меня ждут. Прочь от моей победы. Ведь чем бы я ни пожертвовала ради этих Игр, я не готова отдать им еще и свою человечность.

Нокс не оставил меня в этой гребаной серости несколько циклов назад. И я тоже не оставлю его.

31 ГЛАВА

Нокс

Боль.

Так много боли. Она разрывает мне грудь и лишает воздуха, пока я съеживаюсь у ее неподвижного тела. Мне плевать, что ее кровь пропитала мою одежду. Или что кто-то может услышать сдавленные рыдания, рвущиеся из моего горла. Я просто хочу быть как можно ближе к ней. Вдыхать ее знакомый запах и чувствовать ее тепло. Тепло, которое угасает все сильнее.

– Мама, – мое хныканье отдается эхом в окружающей пустоте. Это слабый звук. Жалкий, как сказал бы отец. Но мои маленькие ручки впиваются в дорогую ткань ее платья, и, хотя я знаю, что у меня ничего не выйдет, все равно пытаюсь приподнять ее тело.

– Мама, проснись!

Но мне семилетнему не хватает сил. Едва удается приподнять ее на пару сантиметров, как пальцы соскальзывают, и тело безжизненно падает на пол. Остекленевшие глаза смотрят на меня. Пустые. Безжизненные.

Хриплый крик вырывается из горла, и, ослепший от слез, я трясу ее за плечи. Но даже если мальчик во мне еще ничего не понимает, другая моя часть знает: она больше никогда не встанет. Не с такой раной, что зияет у нее на шее.

– Не плачь, Киаран. Не плачь. Это не подобает принцу.

Чьи-то руки обхватывают меня и оттаскивают от матери. Они держат меня крепко, словно тиски, пока я продолжаю кричать, продолжаю бороться, продолжаю ломаться изнутри. Я не могу отвести взгляд от безжизненного лица мамы. А ведь оно никогда не было безжизненным. Всегда было наполненным теплом и любовью. Моя тихая гавань во тьме этого мира. Но теперь вокруг остался лишь мрак. Особенно когда холодные пальцы с силой приподнимают мой подбородок вверх, и я сталкиваюсь с глубокой чернотой ее глаз.

– Ш-ш-ш, маленький принц. Теперь я здесь. И я справлюсь лучше, чем она. Я сделаю из тебя мужчину, которым ты должен стать.

На ее красивом лице появляется улыбка, пока она откладывает что-то в сторону. Кинжал. Большой, зловещий и испачканный кровью. Мой взгляд падает на него, и сердце начинает бешено колотиться, но прежде чем кусочки головоломки складываются воедино, она прижимает меня к себе. А мое детское сердце слишком жаждет утешения и безопасности, чтобы расслышать предостерегающий внутренний голос. Да и с чего бы? Я знаю ее. Она была фрейлиной мамы, и отцу она всегда нравилась. Иногда я видел, как он наблюдает за ней. С искрой в глазах, значение которой я не мог тогда понять.

– Орхес, – словно это мои мысли призвали его, раздается громыхающий голос отца. Большая тень выходит из серости и угрожающе нависает над нами. Он едва удостаивает взглядом неподвижное тело у своих ног. Вместо этого все его внимание приковано к темноволосой красавице, что поднимается рядом со мной и кладет руку мне на плечо. – Хватит с ним нянчиться. Он уже достаточно взрослый, чтобы понять, что происходит со слабыми. Они погибают.

– О, Джаро, милый, не путай меня с ней. Я не Лилия. У моей привязанности есть цена.

Я смотрю на нее снизу вверх, вижу ласковую улыбку на губах и одновременно чувствую, как ее ногти глубоко впиваются в мое плечо. И хотя маленький мальчик еще не может этого знать, что-то внутри меня кричит: «Беги! Беги, пока она не вонзила в тебя свои когти!»

Но, разумеется, он этого не делает. Мальчик слишком мал, чтобы понять, почему его жизнь никогда не будет такой, как у других детей. Почему у его отца для него находятся лишь суровые слова и жестокие уроки. Он слишком сильно нуждается в ее утешительных словах и ласковых жестах, даже если Орхес дарит их только тогда, когда мальчик исполняет каждое ее желание. Приносит ей самые дорогие блюда, выполняет поручения и докладывает, какие женщины входят и выходят из покоев отца. Завоевать ее расположение так просто. И так мучительно его потерять.

Отца все это не заботит. Для него важен лишь мой прогресс. В бою, в магии, с Кироями. Пока я быстрее всех, сильнее всех и хитрее всех, он доволен. И тогда не наступают долгие и мучительные уроки, из-за которых я перестаю чувствовать собственные конечности и теряю рассудок.

Я нашел способ справляться со всем этим. Но это холодный, временами жестокий путь. И лишь один человек дарит мне тепло, которого так жаждет моя юная душа. Орхес. Почти каждый вечер я тайком пробираюсь к ней, желая лишь нескольких часов, когда она почитает мне или спросит, как мои дела. Но в итоге все всегда сводится к отцу. Почему он не хочет связывать себя узами брака. Что говорит о других женщинах. Как ему можно доставить радость.

Я не знаю ответов на все эти вопросы. И, честно говоря, они меня не интересуют. Жестокие уроки отца и пустое место в сердце, которое когда-то занимала мама, превратили меня в упрямого и строптивого подростка. Я ищу приключений и испытываю границы на прочность. Орхес наслаждается моими историями и моей изобретательностью, когда дело доходит побегов из Крепости Теней.

Теперь я вижу, что именно привлекает в ней отца. Ее неоспоримая красота и жажда внимания. Она единственная, кому раз за разом удается проникать в его покои. То в откровенных нарядах, то со стоическим упрямством аристократки, хотя когда-то она была всего лишь фрейлиной. Но все меняется, когда она впервые садится на трон рядом с отцом – на мамин трон – с улыбкой на губах, которая кажется чужой и фальшивой.

Она становится новой королевой. Моей королевой.

Желание сбежать из крепости в эту ночь непреодолимо. Мне нужно проветрить голову и сердце. Но у тайного прохода, который обычно служил мне путем к бегству, меня уже ждут стражники. И Орхес в одеждах из тончайшего шелка и пряденого серебра.

– О, Киаран, какой же ты непослушный ребенок. Отец слишком многое тебе позволяет. Но с этим покончено.

Я непонимающе смотрю на нее. Еще несколько циклов назад она сама подбивала меня обманывать отца. Смеялась вместе со мной и хвалила! Но очень скоро мне предстоит осознать, что Орхес никогда по-настоящему не интересовалась мной. Ей нужны были лишь сведения, которые я поставлял, чтобы она могла вить веревки из моего отца.

Один взмах ее руки – и меня хватают стражники. Несмотря на все мое сопротивление, им требуется всего пара минут, чтобы заковать меня в кандалы глубоко в подземельях крепости. Когда Орхес впервые ступает мне за спину с плеткой в руках, я отказываюсь в это верить. Но ее лицо – холодная маска. От той нежности, которую я когда-то, как мне казалось, там видел, не осталось и следа. Сохранился лишь алчный блеск жажды власти в глазах и обещание, данное мне много лет назад.

«Я сделаю из тебя мужчину, которым ты должен стать».

Затем плеть со свистом рассекает воздух, и с этого момента весь мир превращается в боль. Боль, когда я перехожу границы дозволенного. Боль, когда отец ухаживает за другой женщиной. Боль, когда ей захочется.

Это моя жизнь. Это мой кошмар. Кошмар, которому нет конца, пока стражники способны скрутить меня, а ее магия – удержать. Удар за ударом Орхес выжигает себя на моей коже, заставляя навек запомнить, как я ползаю перед ней в грязи. Время утрачивает свою линейность. Пока ночи в подземелье тянутся бесконечно, мгновения радости остаются короткими и мимолетными. Все они омрачены болью, ставшей моим постоянным спутником. И ей. Моей королевой, моей повелительницей…

– Хватит! – этот крик, кажется, вырывается из самой моей души. Пронзительный и полный ужаса. Сколько раз я втайне умолял, чтобы все закончилось? Сколько раз молился богам? Но меня ни разу не услышали.

Однако на этот раз удара не следует. Вместо этого я чувствую руки, которые тянутся к чему-то, но не касаются меня самого. И слышу знакомый голос, прозвучавший словно призрак из другого времени.

– Отпусти его, мерзкая тварь.

Рывок у висков, а затем что-то отлипает с противным чавкающим звуком, и я без сил падаю вперед. Пронзительный визг режет слух, сменяясь быстрыми шагами по хрустящей земле. Никакие цепи больше не удерживают меня на месте. Никакой затхлый запах сырого камня и заплесневелой соломы больше не напоминает мне о моем горе. Но когда я со стоном открываю глаза, мне на секунду все еще кажется, что надо мной склонилась Орхес.

Я тут же бросаюсь в сторону, пусть даже мышцы стонут от этого движения. Главное подальше от нее, пока она не вонзила в меня свои когти. Но ожидаемой боли не следует, когда я перекатываюсь на спину, по которой вновь и вновь проходилась ее плеть. Остается лишь эхо давно минувших мук и два глаза цвета жидкого меда, с тревогой изучающие меня.

– Все в порядке, Нокс. Все закончилось. Ты здесь, в тумане. Все, что ты видел, все, что ты, – она сглатывает, будто следующие слова даются ей с трудом, – чувствовал, было иллюзией. Испытание, помнишь? Мы проходили испытание, и теперь оно позади.

Робкая улыбка на ее губах пронзает меня прямо в сердце. Как же я скучал по ней. Она словно солнечный свет на коже. Mi sol. Но… что она здесь делает?

– Касс? – мой голос звучит непривычно хрипло, будто последние несколько часов я выкрикивал собственную душу, и головокружение накатывает на меня, стоит лишь попытаться приподняться. Она тут же оказывается рядом и мягко подхватывает меня под руки. Ее тепло резко контрастирует с холодными оковами, чей отголосок я все еще чувствую на коже. Но именно поэтому я льну к ее прикосновению, зарываюсь носом в мягкие волосы и… дышу. Вдох и выдох, пока сердцебиение не успокаивается, а аромат Касс не заполняет меня целиком. Мое сердце, мою душу, мои онемевшие конечности. Она возвращает меня в реальность. Во то время, где я больше не беспомощный ребенок, а светорожденные – не просто мифические существа из учебников.

Она нежно перебирает пальцами мои волосы, убирая влажные пряди со лба. Это так непохоже на ее прикосновения. Я вздрагиваю от нахлынувшего воспоминания и чувствую, как руки Касс напрягаются.

– Ты в порядке? – ее шепот полон тревоги, и я с трудом подавляю горький смешок.

В порядке ли я? Отнюдь. Шрамы на спине горят так, как не горели уже много лет. А ведь я приложил все силы, чтобы оставить это мрачное время позади. Стал сильнее любого другого при этом Дворе, чтобы больше никто не смог поставить меня на колени. Перекрыл черной краской тот ужас, что Орхес оставила на моей коже. И освободил от вины маленького мальчика, который всегда жаждал лишь ласки. Это монстры в моей жизни сотворили со мной такое. И я верил, что давно победил их.

Но это испытание доказало обратное.

Испытание…

Я резко выпрямляюсь, когда мысль бьет меня наотмашь. Только сейчас замечаю туман, что вьется вокруг нас и влагой ложится на кожу. И осколки костей, впивающиеся сквозь ткань одежды. С проклятием вскакиваю, торопливо и дергано, так что грубо отталкиваю Касс от себя.

Гребаное Испытание разума! Как я мог упустить из виду свою цель? Часами я блуждал по туману, один на один со своими мыслями, которые все сильнее кружили вокруг одного. Вокруг Касс, ведь ей удалось всего за несколько циклов стать моей точкой опоры. И вокруг того, как она в чем-то напоминает мне мать. Чувствами, которые так часто написаны на ее лице, и ее неистовой любовью, когда дело касается друзей. Мама тоже любила безоговорочно. Меня, моего отца, свой народ. Она не была упрямицей, как Касс. Скорее нежным цветком, противостоящим суровым условиям Двора Ночи. И все же она была сильнее любого известного мне воина. Пока эту силу у нее не отняли.

Тени вспыхивают вокруг, когда гнев и скорбь грозят захлестнуть с головой. И я вижу, как испуганно расширяются глаза Касс, которая от моего толчка неловко приземлилась в море осколков. Это зрелище – словно еще один удар плетью. Мне хочется протянуть ей руку и извиниться за грубость. Но я не смею снова приближаться к ней. Потому что боюсь, что сделает со мной эта близость, пока прошлое рвет мои защитные барьеры. А я не могу позволить себе сломаться прямо сейчас.

– Что ты здесь делаешь? – выдавливаю я сквозь стиснутое горло.

Мгновение она лишь ошеломленно смотрит на меня, затем ее глаза яростно сужаются.

– Думала помочь тебе. Но могу с радостью уйти.

Она поднимается на ноги и отряхивает юбки, которым пребывание в тумане явно не пошло на пользу. Подол клочьями свисает вокруг лодыжек, и позолоченный венок криво сидит на голове. Очевидно, что она пережила тяжелую битву.

На мгновение чувству вины удается пересилить хаос внутри. Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но Касс опережает меня.

– В следующий раз я с радостью оставлю тебя здесь и пойду праздновать свою победу, прямо как ты вчера.

Мои зубы с щелчком смыкаются. Праздновать? Я через силу терпел нелепые отцовские торжества, в то время как Касс ни на секунду не выходила у меня из головы. Во мне не было и капли радости от собственной победы. Потому что победа над Касс – это не повод для веселья.

– Я не просил о помощи, – рычу я.

Касс издает безрадостный смешок.

– А мне показалось, что ты в ней отчаянно нуждался.

Все во мне замирает. Не потому, что слова Касс задевают мою гордость. А потому, что я впервые задаюсь вопросом, что именно она могла увидеть. Все это было лишь в моей голове. Игра моего собственного разума.

Или нет?

И все же сострадание, промелькнувшее секундой позже на ее лице, говорит об обратном. Я вижу извинение, готовое сорваться у Касс с языка, но на этот раз опережаю ее.

– Не вмешивайся в дела, которые тебя не касаются.

Я делаю угрожающий шаг вперед, пока ледяная паника несется по моим венам. Одна только мысль о том, что Касс может хоть что-то знать о моем детстве… о том, что делала Орхес… Мне кажется, туман душит меня. Медленно выдавливает воздух из легких. Ужасная теснота сковывает грудную клетку и затуманивает рассудок. Все, что я знаю: мне нужно выбраться отсюда. Убраться подальше, чтобы залечить шрамы, которые вскрыло это испытание. И что Касс – последний человек, который должен видеть меня таким слабым.

Так что даже хорошо, что она зло сверлит меня взглядом. Это лучше, чем сочувствие. И хорошо, что она толкает меня в грудь прежде, чем я подхожу слишком близко. Потому что я сам не знаю, что бы тогда сделал.

– Я и не собиралась вмешиваться. Я хотела помочь. Вытащить тебя из кошмаров, раз уж исход испытания уже был решен.

Мне не нужно спрашивать, кто из нас победил. Ее присутствие здесь – уже ответ. И меня это не удивляет. Касс смелая. Смелее, чем я, возможно, когда-либо буду. Будь все иначе, я бы поблагодарил ее за помощь, которой она мне не обязана, вместо того чтобы прятаться за высокомерной улыбкой.

– Такая мягкосердечная, принцесса? Тебе не следует забывать, зачем ты здесь. Твое сострадание лишь облегчит мне победу в финале Игр.

Ее лицо каменеет. Это именно то, чего я добивался, и в то же время этот взгляд заставляет меня мысленно сжать зубы. Но я не могу поддаться альтернативе. Тому утешению, что обещали ее прикосновения. Я больше не тот маленький мальчик. Попытка закрыть глаза на то, что происходит прямо у меня под носом, однажды уже привела меня к гибели. И я не совершу ту же ошибку дважды. Она моя соперница. Мой враг. Я не могу игнорировать это – как бы сильно мне ни хотелось поцелуем прогнать злость с ее губ, пока она сверлит меня презрительным взглядом.

– Не волнуйся, я прекрасно знаю, зачем я здесь. И я намерена держать амулет в руках, когда завтра покончу с тобой, Эстрелла.

Волна света вырывается из Касс, и я рефлекторно окутываю себя коконом теней. Но атака направлена не на меня. Она прорубает дорожку в густом тумане вокруг нас, и прежде чем я успеваю отреагировать, Касс, взмахнув юбками, разворачивается и уходит.

Я же не могу отвести от нее взгляд, пока вымученная улыбка угасает на моих губах.

– Я знаю, mi sol.