Текст книги "Когда тени скроют солнце (ЛП)"
Автор книги: Нина Шиллинг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 25 страниц)
32 ГЛАВА
Касс
Странно, как то единственное, чего ты всегда желала, вдруг может стать абсолютно неважным, когда наконец происходит. Выходя из тумана, я едва замечаю толпу людей. Зрители придвинулись ближе, сгорая от нетерпения увидеть, что произошло. И на их лицах читается разочарование, граничащее с ужасом, когда вместо своего принца они видят меня. Но мне плевать. Точно так же, как и на торжествующую улыбку матери.
Я слышу лишь громкий стук собственного сердца, пока ярость все еще бурлит в венах. Ярость из-за высокомерия и холодности Нокса. Я поверить не могу в то, что он наговорил после того, как я вырвала его из когтей той самой твари, которая использовала мои собственные страхи против меня. И еще меньше я могу осмыслить то, что успела разглядеть в клубах тумана, прежде чем разрушила иллюзию.
Мой взгляд перемещается к королю Джаро и его супруге. К женщине, на чьем бесстрастном лице я еще совсем недавно видела оживление. Оживление при виде боли Нокса, пока он лежал перед ней на земле. Эта сцена разыгралась передо мной как жестокий спектакль. Словно тварь подключилась к страхам в голове Нокса и воспроизвела их с помощью марионеток из туманной дымки. Я знаю, что никогда не должна была этого видеть. Что я не имею права знать о самых темных минутах жизни Нокса. Но я не могу ничего изменить. И зная о действиях Орхес, магия во мне жаждет заставить ее заплатить.
Но мне нельзя этого делать, и меня почти разрывает изнутри, когда я прохожу мимо них, даже не меняясь в лице. Близость матери делает это внутреннее противоречие еще более невыносимым, когда она подходит ко мне и встречает одобрительным похлопыванием по плечу.
– Отлично сработано.
Больше она не говорит ни слова, и я борюсь с безрадостным смехом, который грозит пробить маску Примы. И это все? Я приношу ей победу, которую она так жаждала, а ей нечего сказать, кроме: «Отлично сработано»? Притом именно ее требования и запросы преследовали меня в тумане. Она – тот грызущий страх, от которого мне никогда не сбежать. Ирония судьбы. И внезапно мне становится невыносимо даже стоять рядом с ней.
Это слишком. То, чем я пожертвовала ради этого мгновения, когда нас встречают аплодисменты наших герцогов. То, через что мать заставляла меня проходить все эти годы ради испытаний. То, что мне пришлось узнать сегодня. О себе, о Ноксе, о безжалостной игре, в которой мы застряли.
Это просто слишком.
Пожалуй, именно поэтому во мне рождается дерзость возразить матери, когда мы наконец заходим внутрь крепости и она прекращает тот спектакль, в котором махала рукой безмолвному народу ночи и ликующей знати нашего Двора. Иначе я не могу объяснить, откуда берется та ярость, с которой я прерываю ее на полуслове.
– Мы поужинаем вместе и обсудим завтрашнее испытание. Я уже распорядилась о пиршестве и…
– Нет, – в моем голосе звенит та самая решимость, которая остановила монстра в тумане. Но видеть, как настоящая Королева Солнца затыкается посреди фразы, куда приятнее, чем созерцать ее туманного двойника. Сверкающие глаза встречаются с моими, пока мы преодолеваем последние метры до гостевого крыла.
– Что, прости?
– Зачем обсуждать то, что мы и так уже десятки раз обсуждали? Это было долгое испытание, я пойду к себе и отдохну. Лучшей подготовки не придумаешь.
Расправив плечи, я останавливаюсь перед большой двустворчатой дверью, ведущей в наши с Ди покои. Как всегда, нас окружает целая толпа стражников, и только краем глаза я замечаю своих друзей, которые где-то там позади золотых доспехов пытаются пробиться ко мне. Этот вид лишь укрепляет решимость, когда мать неодобрительно щурится.
Королеве не перечат. Этому она научила меня еще в детстве. Но мне надоело плясать под ее дудку. Не ей участвовать в этих состязаниях. Возможно, когда-то она вела собственные битвы, но теперь настал мой черед.
Должно быть, что-то в моем взгляде выдает перемену, которую запустил во мне туман. Потому что я вижу, как по ее лицу пробегает замешательство, прежде чем мать снова берет себя в руки. Затем ее губы растягиваются в благосклонной улыбке, которая адресована скорее присутствующим, чем мне.
– Разумеется, дорогая. Отдохни сколько нужно. Но не забывай, чему я учила тебя все эти годы.
Я подавляю смешок. Как будто я могу забыть. Но я не хочу рисковать тем, что мать передумает, пока она отворачивается без какого-либо намека на нежность или гордость. И, как ни странно, смотреть ей в спину кажется куда большей победой, чем оставить Нокса позади в тумане.
***
Мои друзья осыпают меня поздравлениями и объятиями, едва двери за нами закрываются.
Их тепло ложится на меня как мягкое одеяло, и скованность медленно покидает тело, пока мы вместе едим, празднуем и разговариваем.
И все же мне не удается так же беззаботно пригубить нектар умбры, как это делают Джаир и Лиор, или с той же уверенностью говорить о завтрашнем испытании, как Афина и Ди. Словно туман все еще липнет к коже, напоминая о том, что это была не славная победа. Лишь очередная изматывающая битва.
Но хуже всего – мысли о Ноксе. Они заставляют меня вздрагивать снова и снова. И чем дальше тянется вечер, тем сильнее горе вытесняет былую ярость. Потому что слова, что прозвучали между нами сегодня, станут последними перед тем, как завтра все решится. И кто бы ни победил – наши пути разойдутся на долгое-долгое время.
Это осознание не должно так ранить. Всегда было ясно, чем все закончится. Не говоря уже о том, что я по-прежнему не могу быть уверена, какую роль Нокс сыграл в интригах своих родителей. И все же я погружаюсь в гнетущее молчание, пока мои друзья беспечно смеются.
Абсурд. Чуть больше недели назад Двор Ночи был для меня лишь мифом из старых книг. А теперь… трудно представить, что больше никогда не смогу взглянуть на звездное небо. Никогда не буду любоваться грацией тенегуаров или странной архитектурой народа ночи. И уж тем более что больше никогда не потеряюсь в паре серебристых словно луна глаз, которые одновременно пленяют меня и лишают рассудка.
Впрочем, это не совсем так. Я увижу Нокса через тридцать лет, когда наши дети пойдут по тому же пути, что и мы. Сердце сжимается при этой мысли. Потому что мне невыносимо представлять, что мы закончим так же, как наши родители. Переполненными горечью и ненавистью, принуждая собственных детей к битве, которая уже стоила нам всего.
– Касс? Касс!
Голос Ди вырывает меня из болезненного оцепенения. Подруга стоит напротив, держа в руках бокалы и тарелки, которые она, должно быть, убрала с низкого столика, вокруг которого мы сидели последние часы. Остальных и след простыл.
Озадаченно оглядываюсь по сторонам и только теперь замечаю тишину, воцарившуюся в просторной комнате.
– А где все?
– Они ушли. Нам показалось, тебе нужно немного покоя. – Она обеспокоенно смотрит на меня, и я не могу ее винить. Но горло все же сжимается, как только следует неизбежный вопрос: – Все хорошо?
Мне следовало бы дать ответ, которого от меня ждут. Четкое подтверждение моей силы, которую я обязана излучать как будущая королева. Но слова просто не идут с языка. Не перед Ди, чьи янтарные глаза смотрят с таким сочувствием. Она всегда знала, какой груз лежит на моих плечах. И с какими демонами мне приходится сражаться. Но то, что произошло между мной и Ноксом … это никогда не должно было случиться. Это измена короне. Или нет, ведь я сомневаюсь, что у нас есть закон на столь абсурдный случай. Потому что никому и в голову не пришло бы, что потомок рода Люцерна может связаться с наследником трона Теней.
Что ж, у меня всегда был талант удивлять людей.
– Касс? – на этот раз голос Ди звучит мягко. Располагающе. И прежде чем я успеваю решиться, слова уже слетают с губ:
– Если я тебе кое-что расскажу, ты обещаешь меня не осуждать?
Я вижу замешательство, которое вызывает у Ди мой вопрос. Недоумение от того, что же могло произойти настолько ужасного, раз я вообще задаю подобный вопрос. Мы делили одну жизнь на двоих. Провели столько времени вместе, что наша мимика и жесты стали похожи. Мы храним тайны друг друга с первой же недели, как мать представила мне эту скромную золотоволосую девочку, которой суждено было расти рядом со мной, словно мой близнец. И, возможно, именно та естественность, с которой Ди, несмотря на мой глупый вопрос, ставит посуду обратно на стол, садится на кушетку и приглашающе похлопывает рядом, заставляет меня перешагнуть через свои сомнения.
– Я никогда не стану тебя осуждать, о чем бы ни шла речь. Никогда не сомневайся в этом, Касс.
Я дарю Ди благодарную улыбку, но в животе все равно разливается едва уловимая нервная дрожь, когда я опускаюсь на край кушетки. Мои пальцы крепко переплетаются – старая привычка, чтобы не давать им нервно теребить ткань. И когда я открываю рот, но не могу издать ни звука, тонкие пальцы Ди ложатся поверх моих.
До чего же абсурдно, как сильно ее глаза похожи на мои. Чуть темнее, и все же безусловно золотые. Редкий признак светорожденных и одна из мелочей, что свела нас вместе. Мне самой часто бывает трудно разглядеть красоту в этих сияющих радужках. Они отравлены воспоминаниями о строгом взгляде матери и разочаровании в ее глазах, когда я не оправдывала ожиданий. Но здесь и сейчас я ее вижу. Потому что именно эта черта привела к тому, что в моей жизни появился этот чудесный человек.
– Но все действительно плохо. Я имею в виду, очень-очень плохо, – мой голос переходит на хриплый шепот.
И поскольку у Ди самое большое сердце на свете, она старается разрядить обстановку, лукаво приподнимая бровь.
– Хуже, чем когда ты в десять лет устроила пожар в библиотеке? Потому что не уверена, что сердце магистра Бальдура выдержит еще одну такую новость.
Воспоминание о багровом лице нашего прежнего наставника вспыхивает перед внутренним взором так внезапно, что я издаю звук, похожий на смесь фырканья и смеха. И, хочу я того или нет, мои плечи расслабляются, когда я замечаю дьявольскую усмешку Ди. Из нас двоих она всегда была той, кто следует правилам. Образцовой ученицей. И все же Ди не проронила ни звука, пока магистр Бальдур целый час орал на нас, хотя ее вины в случившемся не было. Впрочем, мой смех быстро угасает, стоит мне представить, как отреагировал бы старик, узнай он о моем последнем проступке. Ди права – его бы, наверное, хватил удар.
– Боюсь, все и правда гораздо хуже.
Улыбка Ди гаснет, уступая место серьезности, которая придает вес каждому ее слову.
– Я не буду осуждать тебя, обещаю, Касс.
Ненавижу, какой слабой я себя чувствую, когда судорожно втягиваю воздух. Какой глупой должна показаться в глазах Ди, как только произнесу следующие слова. Но я обязана разделить с кем-то эту тайну. Должна доверить кому-то, почему эти Игры даются мне гораздо тяжелее, чем я могла себе представить. И я знаю: если кто-то и сможет меня понять, то это девушка, которой я доверила свою жизнь.
– Нокс и я, мы… он… Боги, почему это так трудно? – со стоном я запрокидываю голову, не зная, от кого хочу скрыть вспыхнувший на щеках румянец: от Ди или от самой себя? Однако это помогает, пока я смотрю в потолок и сквозь сжатое горло выдавливаю: – Он не плохой человек. Совсем наоборот. Думаю, он выдающийся принц и станет великим королем.
Это было совсем не то, в чем я собиралась признаться Ди, и эти слова удивляют меня саму. Потому что каждое из них – правда. Независимо от того, кто завтра победит в Играх. Независимо от тех непростительных вещей, что произошли между нами. Нокс принесет честь этому Двору. Своей верностью, добротой в сердце и искренним интересом к своему народу.
– Он не такой, как его отец, – мой шепот эхом повисает в тишине, которая воцаряется между мной и Ди. Я продолжаю сидеть с запрокинутой головой, потому что мне не хватает смелости встретиться с ней взглядом, хотя всего несколько часов назад я лицом к лицу столкнулась со своими самыми величайшими страхами. Это абсурдно. И все же глаза начинает щипать, когда я чувствую, как большой палец Ди нежно поглаживает тыльную сторону моей ладони.
– Я тоже это заметила. Принц Теней оказался не таким, как я его себе представляла.
В ее голосе снова звучит приглашение. Доброжелательность по отношению к человеку, который должен быть нашим врагом, и это позволяет мне говорить дальше. Но у меня не получается. Не узнав ее мнения по другому вопросу.
– Ты веришь, что он причастен к твоему отравлению?
Я заставляю себя опустить голову, когда Ди не отвечает сразу. Эта тишина взвинчивает мои нервы до предела. Заставляет сердце громко стучать в ушах, а во рту появляется вкус крови, пока мои зубы впиваются в нижнюю губу. Но в задумчивом выражении лица Ди нет ничего обвиняющего. И во мне теплится надежда. Надежда на то, что Ди освободит меня от вины, которая лежит на душе мертвым грузом. Надежда на то, что я не полностью ошиблась в Ноксе.
– Я думаю, что Король Теней и его жена сделали бы все, чтобы победить в этих Играх. И что Нокс, как и ты, не всегда в курсе того, что замышляют его родители, – Ди взвешивает каждое слово, но в ее глазах горит убежденность, которая возвращает кислород в мои легкие. Я и не заметила, как задержала дыхание, отчего глубокий вдох приносит еще больше облегчения. Свободы. И со следующим выдохом слова просто льются из меня:
– На Лунном пике кое-что произошло. Мы стали ближе. Ближе, чем следует.
Я морщусь – настолько плоско это звучит. Возможно, в одном Лоэлия была права: я говорю как наивная девчонка. Но Ди ободряюще сжимает мои пальцы, и я решаю просто говорить дальше, пока меня не покинула смелость.
– Это был всего один поцелуй. Порыв, вызванный адреналином. Но потом я Солея… – Убила. Я спотыкаюсь на этом слове, мне нужно взять себя в руки. Но поток, льющийся из меня, уже не остановить. – Он нашел меня. Смыл кровь с моей кожи и держал, когда я сама не могла даже стоять. И я хотела – нет, мне нужно было больше. Больше его самообладания. Его надежности. И больше того огня, который сжигает дотла все остальное.
Мой взгляд становится умоляющим, когда я наконец решаюсь снова поднять его на Ди. Он просит о том, чтобы она сдержала слово и не осудила меня, хотя я понимаю, как многого прошу. Но по ее обычно открытому лицу ничего нельзя прочесть. Появляется только маленькая складка между бровями, пока она изучает каждый миллиметр моего лица. Словно ищет что-то, о чем даже я сама не подозреваю.
На несколько секунд повисает тишина. Секунды, которые кажутся вечностью. А когда Ди наконец начинает говорить, из ее уст звучит то, чего я никак не ожидала.
– И что теперь?
– Теперь… – Он меня ненавидит. Потому что я солгала о том, кто я такая. Потому что мы снова и снова причиняем друг другу лишь боль. Потому что между нами все еще вспыхивает искра, стоит нам только столкнуться. – Теперь мы играем те роли, которые должны.
Эти слова кажутся фальшивыми на вкус, и на этот раз я замечаю, что именно мелькает в чертах Ди. Сочувствие.
Начиная этот разговор, я понятия не имела, что именно хочу услышать от Ди. Возможно, оправдание моим поступкам. Или просто ее прощение. Но когда она продолжает, я осознаю, что дело было вовсе не в этом.
– Мне так жаль, Касс.
– Почему?
– Потому что единственный мужчина, который коснулся твоего сердца, – это тот, кого ты должна забыть.
33 ГЛАВА
Нокс
Эта ночь – одна сплошная мука.
Стоит сновидениям потянуться ко мне, как я просыпаюсь в холодном поту, сжимая нож, что лежит под подушкой. И в каждую секунду, пока я не сплю и смотрю в потолок, меня преследуют золотые глаза, сверкающие презрением.
Это хорошо, если Касс меня ненавидит. Хорошо, если в последнем испытании она будет сражаться против меня со всей яростью, на какую способна. Так и должно быть – это естественный баланс наших миров. И все же эта мысль снова проворачивает кинжал в моей груди. Ведь осознание, что она может уехать, а я так больше и не увижу ее улыбку, – сущая пытка.
Но я терплю, пока тянутся часы, приближая неизбежное. Так же, как терплю воспоминания, что преследуют меня со времен тумана.
Я запер их глубоко внутри много лет назад, но испытание взломало этот сундук и выпустило тьму, что таилась внутри. При этом меня мучает не боль. Она утихла вместе со шрамами, которые я скрыл под черными чернилами. Меня преследует одиночество, потому что я часами лежал в подземелье. В одежде, изодранной в клочья, пропитанной моей собственной кровью. И безысходность, когда я понял, что никто не придет меня спасать. Ни стражники, которые вообще-то должны были меня защищать, если бы только Орхес не обвела их вокруг пальца, как и отца; ни друзья, которые сами были еще практически детьми; и уж точно не отец, хотя он не мог не знать, что его жена вытворяла со мной.
Каждый раз, когда становилось совсем тихо и лишь мое хриплое дыхание да шуршание насекомых в соломе составляли мне компанию, я снова и снова слышал его голос: «Орхес. Хватит с ним нянчиться. Он уже достаточно взрослый, чтобы понять, что происходит со слабыми. Они погибают».
Долгое время я считал это плодом своего воображения, пока однажды в моих кошмарах не вернулись воспоминания маленького мальчика. А вместе с ними и осознание: отец, возможно, и не поднимал руку на мою мать или на меня. Но он одобрял поступки Орхес, возможно, даже поощрял их и, в любом случае, вознаградил ее, сделав своей королевой.
Мне стоило невероятных усилий выносить их присутствие, когда я наконец выбрался из тумана. Снова и снова руки Орхес касались меня с видимостью материнской заботы, пока народ наблюдал за каждым нашим движением. И при каждом прикосновении тени во мне ревели. Но я знаю, в чем моя цель. Особенно теперь, когда я упустил шанс на досрочную победу. Поэтому я стиснул зубы и изобразил непоколебимого Принца Теней. Точно так же, как отец изображал уверенного в себе короля, пока ворота крепости не закрылись за нами и его гнев не выплеснулся наружу.
Не хочу даже представлять, как он будет беситься, если я не выиграю последнее испытание. Уже несколько поколений Небесный амулет находится в наших руках. И все же я вынужден признаться самому себе: не знаю, смогу ли я победить Касс. Наши прежние стычки были лишь прелюдией к тому, что нас ждет впереди. Ведь когда мы сойдемся в Испытании плоти, то будем сражаться, пока один из нас не упадет на колени.
А я не хочу сражаться против Касс. Не хочу заносить меч с твердым намерением ранить ее. Но здесь речь идет не только обо мне. Речь о моем Дворе. Поэтому я отбрасываю все эмоции, как только звон колоколов возвещает о начале нового цикла и наконец становится достаточно поздно, чтобы встать. Лучше быть чем-то занятым, чем позволять собственным мыслям терзать себя. Почти механически я облачаюсь в боевую форму, сшитую для меня к этому циклу, и становлюсь тем человеком, которым должен быть.
Эта мысль вызывает на губах горькую улыбку и заставляет оцепенение ползти по конечностям. То самое оцепенение, что помогало мне пережить все те ночи в подземельях.
Когда Кайрос забирает меня, я уже Принц Теней.
Окутанный чернотой и полный непробиваемого равнодушия.
Он окидывает меня взглядом, и на мгновение мне кажется, что в его глазах мелькает печаль. Возможно, потому что Кайрос знает: мужчина перед ним – не более чем пустая оболочка.
Что бы ни вертелось у него в голове, он держит это при себе. Вместо этого Кайрос выпрямляется, и в следующую секунду передо мной уже стоит мой первый офицер.
– Готов?
Наши взгляды встречаются, и я кривлю губы в холодной усмешке.
– Разумеется.
Затем мы отправляемся в путь.
Я слышу гул толпы задолго до того, как мы добираемся до заднего внутреннего двора, переоборудованного в арену. Через окна бросаю взгляд на трибуны, которые жмутся к крепостным стенам и вмещают сотни людей, чье возбуждение заставляет воздух вибрировать. Все они здесь, чтобы посмотреть, как мы с Касс будем сражаться не на жизнь, а на смерть. В отличие от прошлых циклов, сегодня они смогут не только приветствовать победителя в конце испытания. Но и увидеть это зрелище вблизи, чтобы утолить свою жажду сенсаций.
Пренебрежительный смешок щекочет горло, но я не даю ему вырваться. Принц должен подарить своему народу достойное представление. Хотя сомневаюсь, что когда-нибудь преуспею в этом так же, как отец.
Его фигуру я узнаю издалека. Неудивительно, ведь массивная серебряная корона венчает его голову, соперничая в блеске с могучими наплечниками. Меховой плащ облегает его широкую фигуру, а на бедре покоится меч, один в один похожий на мой. Орхес рядом с ним выглядит не менее впечатляюще. Бальное платье с пышной юбкой подчеркивает тонкую талию и прямую осанку. Оно черное, как ночь, а тысячи драгоценных камней сверкают на темной ткани, словно звезды. Но на меня ее чары больше не действуют. Я вижу лишь холод в ее глазах, когда она останавливает взгляд на мне.
– Вот ты где, – в голосе отца отчетливо слышится напряжение. Они вдвоем стоят у подножия лестницы, ведущей на балкон, с которого уже объявляли о начале Великой охоты. Но сегодня я не пойду за ними наверх. Сегодня мое предназначение – песчаная площадка в центре внутреннего двора, где я проливал кровь уже десятки раз, и все ради того, чтобы подготовиться к нынешнему циклу.
– Да, я здесь, – слова слетают с губ без единой эмоции, и я вижу, как отец щурится, выискивая уязвимое место, которое его многолетние уроки так и не смогли искоренить. Но его нет. Я ношу его доктрины, как доспехи.
Принеси честь своему Двору.
Не дай врагам атаковать тебя.
Всегда бей жестче, чем твой противник.
Сегодня я стану именно тем, кем он всегда хотел меня видеть. В надежде, что после этого от меня останется достаточно, чтобы положить начало новой эре для нашей страны.
По коже бегут мурашки, следуя вдоль черных линий на моих руках, как это делали нежные пальцы несколько циклов назад. Возможно, мне никогда не стать тем мужчиной, на которого Касс в тот момент смотрела с таким уважением. Но такова цена, которую я должен заплатить за перемены. Мне нужен Небесный амулет. Чтобы знать была на моей стороне, когда я прерву правление отца.
– Ты не должен колебаться, – шипит отец, вырывая меня из размышлений, когда я останавливаюсь перед ним.
Кайрос держится позади на почтительном расстоянии. Он, может, и моя семья, но не принадлежит к королевской. И когда отец встает передо мной, угроза в его взгляде направлена только на меня. На его наследника. На его преемника.
– Ты понял, сын? – серебряные глаза впиваются в меня. Они на одном уровне с моими. Уже давно, даже если отец не хочет этого признавать. Я больше не тот маленький мальчик, которого он мог заставить дрожать от страха. И впервые за три цикла на моих губах появляется искренняя улыбка. Потому что я не стану колебаться. Не стану медлить, чтобы сбросить его с трона, как только это последнее препятствие останется позади.
– Разумеется, отец. Ты научил меня всему, что нужно, – А Орхес добавила последние штрихи к облику монстра, который уничтожит вас обоих.
Осознание того, что это будущее теперь на расстоянии вытянутой руки, приносит освобождение. Оно даже притупляет боль, когда боковым зрением я замечаю золотую вспышку и поворачиваюсь к Королеве Солнца и ее дочери.
Несмотря на то, что их сопровождает целый отряд стражи, мой взгляд мгновенно находит Касс. Да и как иначе? Она умопомрачительна. Воительница до мозга костей.
Волосы заплетены в тугой венец, а кожаные доспехи облегают каждый изгиб. Ее боевая форма кремового оттенка, в отличие от черной, которую ношу я. Единственное темное в ней – это краска на длинных ресницах, от которой глаза сияют еще ярче. И хотя в этом медово-золотом взгляде нет ничего, кроме решимости исполнить вчерашнее обещание, ее вид наполняет меня благоговением.
Пусть она и есть та преграда, что стоит между мной и моим предназначением. Но, боги, это самое прекрасное препятствие, какое только можно себе вообразить.
– Луана, какой сногсшибательный вид, – отец одаривает Королеву Солнца фальшивой улыбкой. Я тихонько фыркаю. Единственное, что радует короля в ее виде, – это то, что ему приходится терпеть его в последний раз.
Но мать Касс, как это часто бывает, не дает себя в обиду. Вместо этого королева склоняет голову набок и рассматривает отца с не меньшим презрением.
– Могу ответить тем же. Хотя ваш меч меня несколько смущает. Или ваш сын после вчерашнего поражения больше не решается сам выйти на арену? – она невинно хлопает ресницами, глядя на отца, у которого от гнева по шее ползут красные пятна.
Поэтому я вмешиваюсь прежде, чем он успеет сказать что-то необдуманное.
– Вовсе нет. Я с нетерпением жду этого боя, – на мгновение мой взгляд задерживается на Касс. Ее челюсти сжаты, будто ей приходится прикусить язык, чтобы не ответить. Затем я улыбаюсь ее матери: – Пожалуй, нам не стоит заставлять зрителей ждать.
Кайрос шевелится, услышав призыв в моих словах.
– Все готово. Мы ждали лишь прибытия ваших королевских высочеств. Как только вы поприветствуете народ, мы начнем церемонию.
С коротким поклоном он выскальзывает за ворота, ведущие на арену. Я успеваю заметить воинов, которые уже выстроились там в живой коридор, и по спине пробегает холодок.
Пора.
Похоже, королева Луана считает так же.
– Чудесно, – она хлопает в ладоши, будто снаружи нас ждет бал, а не битва, которая определит наши судьбы. Затем поворачивается к Касс, и то, как она приподнимает подбородок дочери вверх, лишь на первый взгляд выглядит как заботливый жест. Но я вижу, как ее пальцы впиваются в кожу Касс, и слышу ее наставление, когда королева снова начинает говорить: – Заставь меня гордиться тобой.
Больше она не произносит ни слова, отпускает дочь и вместе со стражей присоединяется к отцу и Орхес, так и не заметив досады, которая на долю секунды мелькает на лице ее дочери. Но я ее вижу. И понимаю. Потому что ее мать предпочитает своими словами лишь умножить груз на плечах Касс вместо того, чтобы пожелать ей удачи или заверить в своей любви независимо от исхода этого боя.
Даже забавно. Пусть Касс и единственный человек, к которому я не имею права проявить милосердие там, на арене, но, в то же время, она единственная, кто способен разделить и прочувствовать это бремя, что мы несем. Какая печальная насмешка судьбы.
Подобие улыбки трогает мои губы, пока Касс не поворачивается ко мне. В ее глазах горит огонь, который с самого начала меня пленил. Столько в нем страсти и решимости. Именно этим взглядом она убедила меня когда-то отправиться в одно из самых опасных путешествий при Дворе Ночи, и все ради того, чтобы помочь ее другу. Потому что я знал: ничто не заставило бы ее отступить. Сегодня этот взгляд вынуждает меня уважительно склонить голову. Потому что на этот раз мы будем сражаться не плечом к плечу, а друг против друга.
Я едва замечаю, как отец, Орхес и Королева Солнца поднимаются по винтовой лестнице на балкон, оставляя нас одних. Но мне плевать на это, пока мы с Касс занимаем позиции перед воротами, в которых скрылся Кайрос. С этого момента наши родители – всего лишь зрители.
Мой мир сужается до собственного бешеного пульса и девушки рядом со мной. Взгляд устремляется строго вперед. На темное дерево, что отделяет нас от арены. И все же я четко осознаю, что между нами лишь несколько сантиметров. Мне достаточно сдвинуть руку чуть влево, чтобы коснуться ее. Хотя никто из нас не призывает свою силу, кажется, будто я чувствую покалывание ее магии на коже. Зудящее и теплое, точь-в-точь как тогда, когда она заставила солнце светить для меня.
Mi sol.
В горле пересохло.
Возможно, виной тому прощание, нависшее над нами. Уверенность в том, что здесь и сегодня все закончится. Но перспектива больше никогда не потеряться с ней в жарком споре, никогда больше не попасть под власть ее огненного темперамента, никогда больше не насладиться ее прикосновением грозит утянуть меня в бездну.
Столько всего между нами. Столько всего невысказанного. Столько всего пылает в моей груди.
И все же повернуться к ней – это ошибка. Я знаю.
Касс плотно сжимает губы, едва заметно повернув голову в мою сторону. Словно она ведет такую же внутреннюю борьбу, как и я, пока в глубине ее глаз разгорается всепоглощающее пламя. Это смесь скрытой печали, яростной решимости и упрямого протеста. Будто она хочет бросить мне вызов прямо здесь и сейчас, наказать за все раны, что мы нанесли друг другу с момента ее прибытия ко Двору Ночи. Совсем без оружия, чаще всего лишь словами. И теми уязвимыми мгновениями, что мы разделили вместе, память о которых теперь режет глубже любого клинка.
«Надеюсь, и ты тоже сможешь оценить красоту дня, когда свет больше не будет тебя слепить», – ее слова возникают словно из ниоткуда. Выскальзывают из потаенного уголка, где я храню нашу общую ночь, и поражают меня подобно удару молнии. Тогда я не понял, что она имела в виду, но теперь у меня будто пелена спадает с глаз.
Она предупреждала меня. В тот короткий миг, прежде чем все пошло своим чередом, Касс послала мне предостережение. И просьбу.
Я даже не замечаю, как двигаются мои ноги, пока не оказываюсь прямо перед ней. Нежно провожу пальцами по ее щеке и вижу, как она тщетно пытается подавить дрожь. Но не отступает. Разумеется, нет. Упрямая женщина.
Один уголок моего рта приподнимается, пока предательство борется в груди с чем-то другим. Чем-то, что опасно смахивает на прощение. И на отчаяние. Ведь ее красоту я буду видеть всегда. Каким бы светом меня не ослепило и какие бы тени меня ни связывали.
Это последняя мысль в моей голове. Затем разум отключается: мы одновременно подаемся вперед, и наши губы встречаются.
В этом поцелуе нет ничего нежного. Только грубое желание, стук зубов и страстные языки. Это разрядка от того, что нас тяготит, от напряжения предстоящего боя и от притяжения, которое снова и снова сталкивает нас.
Я слышу, как Касс издает у моих губ звук, похожий на смесь стона и рычания. Дикий и необузданный, под стать той ярости, с которой она отвечает на мой натиск. Ее пальцы вцепились в мою грудь, словно Касс еще не решила – оттолкнуть меня или притянуть ближе. И я пользуюсь шансом, пока она не выбрала первое. Исследую ее рот, пока не запоминаю каждую деталь. От нижней губы, что чуть полнее верхней до дерзких движений ее языка, который сводит меня с ума, и безудержной страсти ее поцелуя, от которого я воспламеняюсь. Покалывание ее магии я уже давно чувствую не только на коже. Оно поселилось в моем сердце и сияет там, как звезда в беспросветной ночи.
Она воистину солнце. Мое собственное пылающее небесное светило, под лучами которого я медленно превращаюсь в пепел.
Наконец я отстраняюсь, когда чувство, которое я не смею назвать по имени, грозит разорвать мне грудь. Потому что знаю: если не остановлюсь прямо сейчас, то не смогу остановиться уже никогда.
