Текст книги "Когда тени скроют солнце (ЛП)"

Автор книги: Нина Шиллинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 25 страниц)

8 ГЛАВА

Касс

Даже подумать не могла, что за время пребывания при Дворе Ночи меня может одолеть скука. Однако, если не считать презрение, которое я испытываю к королю всякий раз, когда он восседает на своем троне во время праздничных приемов, вечерние мероприятия вполне могли бы погрузить меня в глубокий сон.

Я не из тех, кто создан для красивых платьев, изобилия блюд и лицемерных бесед. Уж лучше сражаться с монстрами в тумане.

Ладно, ненамного лучше.

Тем не менее на следующий цикл я просыпаюсь с приятным предвкушением программы, которую Примус запланировал на сегодня. Возможность узнать больше о Дворе Ночи и увидеть его мрачную красоту собственными глазами наполняет меня неожиданным восторгом. Наши книги умалчивают о многом. О том, какие краски можно увидеть, стоит лишь глазам привыкнут к темноте. Какие искусные детали открываются в Крепости Теней, если не пугаться ее сурового внешнего вида. И сколько умиротворения таит в себе ночь, если вслушаться в ее тишину.

Поэтому я на ногах с раннего утра, что для меня совсем нетипично. Дома я не отличаюсь пунктуальностью, за что Солей и братья любят меня поддразнивать. И сколько бы я ни защищалась от их подколок, они все же правы. Я постоянно теряю счет времени. И это то, что королева всегда готова раскритиковать.

Я морщусь при этой мысли и ощущаю давно знакомое давление в груди. Давление от желания быть достаточно хорошей в ее глазах, пусть даже мне это никогда не удается. И только сейчас до меня доходит, насколько… свободной я себя чувствую.

Когда я в последний раз так надолго покидала Солнечный замок? Оказывалась вне досягаемости королевы? Не припомню. Она всегда была рядом. Чтобы поправить меня. Чтобы вылепить меня. Чтобы сделать из меня человека, который требуется для Игр. И в отличие от Ди, мне никогда не удавалось оправдать ее ожидания.

Покачав головой, я пытаюсь отогнать эти мысли, выскальзываю из своей комнаты и тут же врезаюсь в стену. В теплую, мускулистую стену с двумя руками, которые мгновенно хватают меня за плечи, спасая от неловкого падения.

Испуганный вздох застревает в горле, пока я пытаюсь восстановить равновесие. Затем мой взгляд скользит вверх по черной ткани, обтягивающей широкую грудь, к волевому подбородку и замирает на двух серебряных глазах, которые с весельем смотрят на меня сверху вниз.

По спине пробегает дрожь.

Нокс.

Мы настолько близко друг к другу, что я улавливаю его запах. Принц пахнет приятно. Кожей и какой-то пряной сладостью, которую не получается распознать. Я чувствую силу его тела и прохладу теней, которые мимолетно скользят по моей коже. Это прикосновение должно казаться неправильным. Чужеродным или даже болезненным. Но это не так. Оно оставляет после себя приятное покалывание, от которого мое тело хочет… большего. Больше прохлады к моему пламени. Больше твердости к моей хрупкости. Больше наслаждения в вечном круговороте циклов.

К счастью, у меня, кажется, осталась последняя крупица разума, потому что мне каким-то образом удается с легким покашливанием отстраниться от него. Пусть и слишком поздно.

– Извините, я вас не заметила. – Мне не нравится, что он снова и снова вынуждает кровь приливать к моим щекам. Я не из тех, кто легко краснеет. Но что-то в этом парне заставляет меня терять самообладание. Будь то не вовремя сорвавшееся с языка слово или подкашивающиеся колени.

– Ничего страшного.

Даже сейчас улыбка, которую он мне дарит, представляет угрозу для моего душевного равновесия. Возможно, потому что это не та наигранная ухмылка, с которой он постоянно словно насмехается над всеми. Она искренняя, почти робкая, будто грозный Принц Теней не привык показывать свою настоящую улыбку. И я бы с удовольствием обвела пальцами эти контуры, пока… не открывается еще одна дверь и в коридор не выходят братья.

От неожиданности я делаю еще один шаг назад, и вот опять на его лицо возвращается эта гребаная ухмылка, которая заставляет меня бросить сердитый взгляд на принца. Но, по крайней мере, Джаир и Лиор, кажется, не замечают возникшего напряжения.

– Во имя Сола, Касс, ты что, встала ни свет ни заря?

Мой сердитый взгляд перемещается с Нокса на Джаира, который тоже вовсю мне ухмыляется. Однако прежде чем он успевает в полной мере ощутить мое раздражение, его спасает появление Ди и Афины. Девушки вопросительно переводят взгляд с меня на Нокса и обратно, но вместо объяснения главный виновник моего паршивого настроения предлагает Ди руку. Как ни в чем ни бывало. И я чувствую одновременно благодарность и досаду, наблюдая за тем, как она берет принца под локоть. Это противоречивый коктейль чувств, который я даже не пытаюсь анализировать, пока мы следуем за королевской четой.

На этот раз завтрак снова ждет нас в обеденном зале. Стоит всем набрать себе еды, как Джаир и Лиор погружаются в оживленную беседу с Айнуром, и даже Ниша то и дело издает хрюкающий смешок. Ди беседует с Афиной, которая выглядит уставшей из-за долгих часов, проведенных в лазарете. Но вчера она лишь отмахнулась, когда я предложила ей взять на себя часть забот о Солее. На другом конце стола Кайрос бурно спорит с Лоэлией, которая с холодной точностью разбивает его страстные аргументы. Что-то подсказывает мне, что эти двое нередко ссорятся.

Мы представляем собой довольно странную, разношерстную компанию, но я замечаю, как все понемногу привыкают к присутствию друг друга. Обманчивая картина, если учесть, что всего через несколько циклов начнутся Игры.

По крайней мере, я, кажется, не единственная, кому приходит в голову эта мысль, потому что Нокс тоже подозрительно мало участвует в разговорах, задумчиво наблюдая за всеми. Он так же хорошо анализирует происходящее, как и ведет светские беседы. И это вызывает у меня невольное уважение. То, что он не пытается постоянно быть в центре внимания говорит о его осмотрительности. Качество, которому принц определенно научился не у своего отца.

Нокс ждет, пока все закончат трапезу, после чего учтиво поднимается с места.

– Ниша был так любезен, что вызвался показать вам сегодня загоны. К сожалению, я вынужден откланяться, но не стесняйтесь задавать ему любые вопросы, которые только придут вам в голову. Никто не знает больше о впечатляющей породе тенегуаров, чем он.

Эту похвалу Ниша принимает с широкой ухмылкой, а затем всех нас – за исключением Афины, которая возвращается в лазарет, – бросает в упорядоченный хаос его владений.

Еще издалека доносится фырканье зверей и запах соломы. И мне здесь нравится абсолютно все. Дома большую часть своего скудного свободного времени я провожу с Хикари. В просторном загоне Солнечного замка или на ее спине, исследуя каждый уголок нашей родины. Звук шуршащей соломы действует успокаивающее, и в это мгновение становится совершенно неважно, что именно тенегуары скребут когтями землю, когда мы переступаем через порог. Животные лежат в просторных стойлах, недоверчиво разглядывая нас или же безразлично отворачиваясь, чтобы через проемы в задних стенах выйти на обширный луг. Однако меня не смущают недружелюбные взгляды зверей: не дожидаясь указаний Ниши, я уверенно шагаю по узкому проходу. То, что никто на меня не зашипел и не начал бить огромной лапой, уже можно считать радушным приемом. Никому не удалось бы запретить мне броситься к Хикари, которая уже высунула голову над перегородкой, чтобы поприветствовать своим дружелюбным фырканьем.

– Привет, моя сладкая, – шепчу я сорвавшимся голосом, внезапно осознав, как сильно по ней скучала. Последние циклы тянулись долго и были очень насыщенными. Не говоря уже о том, что нам, светорожденным, не позволено свободно передвигаться по крепости без сопровождения хотя бы одного воина теней. Я целую вечность не разлучалась со своей световолчицей так надолго, и ощущение ее мягкой шерсти под моими пальцами заставляет радостно вздохнуть. Это длится ровно до тех пор, пока в меня неожиданно не утыкаются другие влажные носы, вызывая удивленный смешок.

Остальные световолки тоже столпились вокруг, и только теперь я замечаю, что они делят между собой одно просторное стойло. Единственное, у которого нет свободного выхода на луг позади.

Должно быть, я издала недовольный возглас, потому что в следующее мгновение за моей спиной раздается голос Ниши.

– Мы пытались выпускать их вместе с тенегуарами на вольный выгул. Правда, из этого… ничего хорошего не вышло. Я вывожу их дважды за цикл на час, пока тенегуары остаются в своих стойлах. Большего я, к сожалению, сделать не могу.

В его бледных глазах мелькает сочувствие, когда он встает рядом со мной и смотрит на световолков. Ди и братья из-за этой новости выглядят такими же несчастными, как и я. Неправильно держать наших спутников взаперти. Дома они не видели ни решеток, ни стен. В наших загонах звери могут передвигаться свободно, как и на прилегающей территории сада. Прогуливаясь среди подстриженных самшитов, журчащих фонтанов и цветущих вишневых деревьев королевы, нужно всегда быть готовым к встрече с бродящим на воле световолком. Но я ценю усилия Ниши. Могу себе представить, как эти два противоположных вида вцепляются друг другу в глотки. То, что он хотя бы попытался, уже делает ему честь.

– Спасибо, Ниша. Я знаю, что стая в твоих надежных руках, – этот комплимент звучит искренне, и он принимает его с таким смирением, которое показывает, насколько сильно тот привязан к этим четвероногим.

– Эти слова многое значат для меня. Если вы последуете за мной, я покажу вам кое-что совершенно особенное.

Я пропускаю Ди вперед, и мы идем за Нишей внутрь, а затем выходим на открытую площадку для выгула. Территория огромная, намного больше, чем я ожидала, учитывая крепостную стену, которая огораживает внутренний двор. Отдельные деревья служат хищникам укрытием, и то тут, то там я замечаю глаза, что загораются среди мерцающих серебром листьев. Но мое внимание быстро переключается на детенышей, которые внезапно проносятся мимо нас и катятся кубарем в попытке поймать друг друга.

Ди вздрагивает от этого резкого движения, но Ниша с восхищенной улыбкой опускается на корточки. Он достает из кармана что-то такое, что заставляет маленьких котят прервать возню и с любопытством пошевелить носами. В следующее мгновение самый смелый из них уже подлетает к Нише и ворует плод прямо у него из рук. И не какой-нибудь: я точно помню, что видела этот фрукт всего несколько минут назад на серебряном подносе, прежде чем он исчез в кармане Ниши.

Словно услышав, как закрутились шестеренки в моей голове, он поворачивается ко мне с плутовской улыбкой.

– Подкуп, – подмигивая, поясняет он, чем умудряется вызвать у меня изумленный смех.

– Детеныши, рожденные в неволе, – это редкость. Беременные самки предпочитают уходить в Звездные горы, чтобы произвести на свет потомство среди своих диких сородичей. Но при рождении этих троих мне посчастливилось присутствовать лично, – в голосе Ниши звучит неподдельная гордость, пока он ловко извлекает из кармана еще один плод, мягко отстраняет котенка, который намеревается тут же стащить лакомство.

– Хочешь попробовать? – непринужденность, с которой Ниша обращается к Ди, очень ему идет. Он не из тех, кто придает значение титулам, и это располагает. Однако Ди, похоже, совсем не в восторге от идеи потискать тенегуаров в миниатюре. Она вежливо качает головой и предупреждающе поднимает руки. Тогда взгляд Ниши перемещается дальше и в конце концов останавливается на мне.

Я колеблюсь: двое других котят с разбегу врезаются в своего братца, который послушно уселся перед Нишей. Тот возмущенно мяукает и показывает острые зубки, которые наверняка способны ощутимо укусить. Но эти малыши такие крошечные и простодушные. Никто еще не успел внушить им, что светорожденным здесь не место. Они разглядывают нас с тем же интересом, что и Нишу, и от этой невинности мое сердце тает.

Прежде чем я успеваю передумать, делаю шаг вперед и забираю кусочек фрукта. С улыбкой замечаю, что это бомбело, и стоит мне опуститься на корточки, как пара жадных глаз уже неотрывно наблюдает за мной. Котенок неуверенно мнет землю слишком крупными для него лапами, пока его брат и сестра продолжают резвиться позади. Он не знает меня и достаточно умен, чтобы сперва выждать. Тогда я опускаюсь еще ниже и сажусь по-турецки – позиция крайне непрактичная, если придется защищаться. Но с какой стати этому крошечному созданию доверять мне, если я сама не проявляю доверия в ответ?

– Ну же, я знаю, что ты хочешь бомбело. Не могу тебя за это винить. Если бы этот кусочек не предназначался тебе, я бы уже сама его умяла.

Пушистые ушки дергаются, словно котенок и правда понимает мои слова. А затем он делает шаг ближе, чтобы максимально осторожно взять фрукт из моих рук. Я задерживаю дыхание, пока это крошечное создание находится так близко ко мне. В следующее мгновение раздается тихое мурчание, и шершавый язык проходится по моей ладони. Из моей груди вырывается изумленный смех, и, прежде чем я успеваю опомниться, Ниша насыпает мне в руку новые дольки фрукта, а черный пушистый комочек уютно устраивается у меня на коленях.

– Ты ему нравишься. – Когда я поднимаю взгляд, бледные глаза Ниши светятся от радости. Кажется, его ничуть не задевает, что котенок променял его на меня. Напротив, он широко улыбается. – У него хороший вкус, если хочешь знать мое мнение.

Этот комплимент застает меня врасплох, как и влажный нос, который тычется мне в ладонь. В итоге я оказываюсь слишком ошарашена, чтобы что-то ответить, прежде чем Ниша отворачивается.

– Вы можете помочь мне приготовить еду для животных. Я до сих пор толком не разобрался, что больше всего любят световолки, но кто-то из вас наверняка сможет мне подсказать. А ты, – он лукаво подмигивает мне, – догоняй, как только освободишься.

Должно быть, он предвидел, что произойдет дальше, потому что не проходит и секунды, как на меня вдруг запрыгивают еще два пушистых комочка, и я внезапно оказываюсь в самом центре возни трех проказников. С хохотом я заваливаюсь на траву и успеваю разглядеть лишь удаляющиеся ноги остальных. Но этот момент слишком особенный, чтобы так просто его отпустить. Вместо этого я растягиваюсь на траве, глядя в ночное небо, пока котята резвятся на мне, а из моей груди льется смех – свободный и искренний. Это невероятно.

И это заканчивается слишком быстро.

– Касс!

Поначалу я игнорирую этот взволнованный крик. Но маленькие котята оказываются более внимательными, чем я. Они испуганно шарахаются, заставив и меня поднять голову. И в то же мгновение вся беззаботность улетучивается.

Ко мне спешит Афина, а за ней по пятам, тяжело дыша, следует воин в полном облачении. Но именно потерянное, бледное лицо целительницы стирает улыбку с моих губ.

– Что случилось? – еще не закончив вопрос, я вскакиваю на ноги и спешу ей навстречу. Но прежде чем она успевает ответить, воин теней опережает ее.

– Вам не положено покидать свое место без соответствующего разрешения. Строгий приказ…

До того, как он успевает договорить, его рот обвивает щупальца из чистого света. В ответ раздается возмущенное мычание, которое я игнорирую, снова обращаясь к Афине:

– Что случилось?

Ее взгляд на мгновение в испуге задерживается на светящейся ленте, которая мешает воину говорить, прежде чем она, кажется, вспоминает, что не обязана перед ним отчитываться. Затем Афина резко встряхивает головой и поворачивается ко мне.

– Дело в Солее. Вчера, когда я уходила, все было хорошо. Но теперь… что-то не так, – ее губы дрожат, и мои ноги мгновенно срываются на бег.

Этого не может быть. Ему ведь стало лучше. Я видела это собственными глазами! И тем не менее внутри поднимается ледяная паника.

– Веди меня к нему!

Большего мне выдавить из себя не удается, но Афина все понимает. Она нагоняет меня, а оставшийся позади нас воин разражается проклятиями, стоит мне ослабить хватку своей магии. Я прекрасно понимаю, что он следует за нами по пятам, но мне плевать, какой переполох мы устроим, пока сперва проносимся через загоны для животных, а затем мчимся по крепости. Все, что имеет значение, – это Солей.

Я игнорирую и растерянные и возмущенные взгляды целителей, когда мы наконец достигаем лазарета, и без лишних церемоний направляюсь к двери в палату. Слева и справа от меня из-за занавесок выглядывают больные и раненые. Но мое внимание приковано исключительно к той сцене, которая предстает передо мной, стоит только распахнуть дверь. На полу повсюду разбросаны бинты, пропитанные темной жидкостью, которая должна быть кровью, но при этом совершенно на нее не похожа. Слишком маслянистая и черная.

Одного этого зрелища хватило бы, чтобы подтвердить сказанное Афиной. Что-то определенно не так. Но именно сжавшаяся в комок фигура Солея заставляет волоски на моем затылке встать дыбом. От теплого бронзового оттенка его кожи не осталось и следа. Она кажется бледной и истончившейся, так что сквозь нее отчетливо проступают потемневшие вены. А затем до моих ушей доносятся эти ужасающие звуки, которые вырываются из его горла и сжимают мое сердце в тисках.

Ужас и тревога поднимаются во мне, но я решительно загоняю их обратно. Нужно сохранять ясную голову. Воительница внутри меня берет верх, и я принимаю решение за считанные секунды. Решительно толкаю дверь, и она с грохотом захлопывается. Затем я позволяю свету хлынуть из меня, запечатывая каждую, даже самую крошечную щель, прежде чем тяжелые кулаки начинают барабанить по дереву.

– Немедленно откройте! – доносится глухой голос воина, которого мы с Афиной опередили на несколько метров, но я не трачу время на ответ. Это дело Двора Дня. И я уж точно не стану выставлять слабость Солея напоказ перед нашими врагами. Тем более сейчас, когда он с криком выгибается на кровати.

– Солей! – Одним прыжком я преодолеваю расстояние между нами и хватаю его за плечо. Он извивается от прикосновения, но затем его веки трепещут, и его взгляд встречается с моим. Я резко втягиваю воздух. В его глазах десятки лопнувших мелких сосудов. На фоне красноты его обычно такие красивые голубые радужки выглядят неестественно. Мои инстинкты берут верх, заставляя отдернуть руку. Что здесь вообще происходит?

– Касс… – со стоном Солей обессиленно падает обратно на подушки, стоит мне только перестать удерживать его вертикально. Тихая мольба в этом единственном слове вонзается мне прямо в сердце, и хотя все во мне кричит о том, чтобы схватиться за оружие, я заставляю себя снова подойти к нему.

– Да, мой друг. Я здесь. – Осторожно я убираю волосы с его лба и чувствую исходящие от кожи липкий жар. Взглядом прослеживаю каждый сантиметр его лица. Пытаюсь в искаженных болью чертах узнать того мальчишку, который когда-то играл со мной в прятки.

– Что с тобой? Что случилось? Поговори со мной, – мой голос звучит резко и требовательно. Это тон командира, и воин внутри Солея подчиняется. Он снова моргает, глядя на меня, хотя, кажется, даже на это ему едва хватает сил.

– Я не знаю, – слова звучат едва различимым выдохом. – Мне стало лучше. А потом пришла она.

Железные тиски на моем сердце сжимаются сильнее, но я изо всех сил заставляю себя сохранять спокойствие.

– Кто пришел?

– Тьма, – шепчет он, прежде чем его пальцы мертвой хваткой смыкаются на моем запястье. Я матерюсь, пытаясь вырваться из этой хватки, но в ней кроется неожиданная сила. Солей притягивает меня к себе, пока его горячее дыхание не ударяет мне в лицо. Я вижу лишь его расширившиеся от ужаса глаза. – Она заберет меня.

А затем наваждение исчезает так же быстро, как и появилось. В один миг всякое напряжение покидает его тело, и голова тяжело падает набок. Я рывком высвобождаю руку, пока кровь шумит у меня в ушах. Едва замечаю суматоху, которая к этому времени образовалась за дверью палаты. Все, что я вижу, – это повязка на плече Солея, которая частично сбилась.

Секунду-другую колеблюсь. Мне хочется просто верить, что рана заживает. Но самообман еще ни к чему хорошему не приводил. Поэтому я хватаюсь за белую ткань и снимаю ее виток за витком, пока плечо Солея не оказывается на виду, и воздух в мгновение ока покидает мои легкие. Там, где после его спасения зияла рана, рука теперь гладкая и нетронутая. Но под ней… Вены темными нитями проступают под бледной кожей и тянутся под воротник его рубашки.

Что за…

Позади меня с грохотом распахивается дверь. Этот звук не способен заставить меня даже вздрогнуть – возможно, потому, что ужас уже крепко держит меня в тисках. Или потому, что покалывание чужой магии на коже послужило мне достаточным предупреждением.

Во всяком случае, меня не впечатляет ни появление Примуса, ни его мрачный вид, с которым он переступает порог. Я лишь поднимаю взгляд, и мое лицо превращается в застывшую маску, которая требует ответов:

– Что здесь происходит?