Текст книги "Когда тени скроют солнце (ЛП)"
Автор книги: Нина Шиллинг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 25 страниц)
36 ГЛАВА
Нокс
Толчок вынуждает меня рухнуть на колени. Он настолько мощный, что мое и без того измученное болью тело содрогается, а дыхание на мгновение перехватывает. Я не могу сделать ничего, кроме как покорно ждать, пока мной овладевает ужас. Ведь мне не нужны крики моего народа, чтобы понять: случилось нечто страшное. Я чувствую это каждой клеткой своего тела.
Взгляд устремляется вверх, но несколько секунд я ничего не различаю из-за поднявшейся пыли. От взрыва красок, который еще мгновение назад бушевал в самом сердце арены, не осталось и следа. Должно быть, нам удалось оборвать ту связь, что сковала магию между нами.
Нам…
Это слово глухой болью отдается в груди, пока я ищу Касс среди руин. Но чем больше оседает поднятая пыль, тем крепче ужас сжимает меня в своих цепких объятиях.
Передо мной в земле зияет кратер, настолько глубокий, что я не вижу дна. А на трибунах начинается паника. Повсюду люди рвутся вперед, в попытке как можно быстрее покинуть крепость. Я не могу их винить. То, что осталось от арены, – настоящее поле боя. Трещины раскалывают землю, расползаясь от кратера как вены, и сотрясают фундамент крепости. Мне кажется совершенно нереальным видеть, как часть восточной стены обрушивается, заживо погребая под собой кричащих и плачущих людей, в то время как я могу лишь стоять как вкопанный. Не способный осознать происходящее, но переполненный ужасом.
– Держите стены! – орет Кайрос сквозь хаос, и воины теней призывают магию, чтобы удержать падающие камни, потому что южная стена вдруг тоже опасно кренится. То тут, то там вспыхивает магия света: светорожденные тоже следуют приказу защищать горожан, пробивающихся сквозь обломки. Все это похоже на лихорадочный бред. Совершенно абсурдно. Абсолютно невозможно.
И все же это происходит наяву.
Осознание разливается по телу. Заставляет глухой писк в ушах затихнуть и возвращает звукам их прежнюю громкость. Я должен помочь. Вывести всех из крепости. Помочь раненым. Спотыкаясь, собираюсь подойти к Кайросу, хотя магия во мне исчерпана до последней капли. Но тут движение среди пыли заставляет меня замереть.
Кашляя, по ту сторону кратера через арену бредет фигура. Ее светлая одежда почти сливается со поднятым в воздух песком. Но я бы узнал ее где угодно.
Касс.
Я бегу к ней прежде, чем принимаю осознанное решение. Она выглядит такой же измотанной, как и я. Ее шаги неуверенные, но, если не считать нескольких ссадин, ответственность за которые лежит главным образом на мне, она кажется невредимой. Меня мгновенно пронзает чувство вины. Она преследовала меня еще во время боя и заставляла чувствовать каждую рану, которую я наносил Касс. Но вместе с тем приходит и облегчение, и на этот раз я даже не пытаюсь бороться с ним. Единственное, что имеет значение – она в порядке.
– Не дай ей первой добраться до Небесного амулета!
Мои плечи каменеют, когда лающий голос отца доносится сквозь шум. Амулет? Какое он вообще теперь имеет значение?
Сбитый с толку, я разглядываю кратер перед собой, затем Касс, которая в упор смотрит на балкон, с которого наши родители следили за боем. И только теперь я замечаю, что она направлялась вовсе не к выходу из крепости, как все остальные. Нет, она ковыляла прямиком к зияющей дыре, которую пробил Небесный амулет. Мое сердце сжимается. Наконец и я осмеливаюсь бросить взгляд на наших родителей.
Балюстрада балкона раскололась посередине, а вся башня опасно накренилась вбок. И все же даже на таком расстоянии я вижу яростную решимость отца, который держится прямо, несмотря на рассеченный лоб. И королева Луана рядом с ним тоже с трудом поднимается на ноги, ее белоснежные одежды испачканы грязью и кровью.
– Не смей проигрывать сейчас, Кассия! Небесный амулет принадлежит нам! – крик Королевы Солнца стрелой пронзает всеобщий хаос. Паникующих людей, плачущих детей и окровавленные обломки. Словно ничего этого нет. Словно это все еще гребаная игра.
Я скриплю зубами, пока гнев и разочарование рвутся наружу диким ревом. Я не хочу в это верить. Не хочу признавать, что даже сейчас эта ебучая победа – единственное, о чем способны думать наши родители. Не после того, как между нашей магией произошло нечто принципиально невозможное. Не тогда, когда крепость вот-вот рухнет. Не после того, как этот взрыв мог убить нас всех. И все же по ожесточенному лицу отца я прекрасно вижу, чего он от меня ждет.
И я презираю себя за то, что срываюсь с места, когда замечаю, как Касс продолжает свой путь. Я не вижу ее лица, понятия не имею, что творится у нее внутри в этот момент. Но мне все еще кажется, что я чувствую отголосок ее эмоций. Боль, потрясение, отчаянная решимость. Она доведет это до конца. Потому что должна. Так же, как я завершил удар, которым мой клинок оставил кровавый след на ее бедре, хотя все внутри меня кричало «Нет!». Потому что был должен.
Мы одновременно оказываемся у края кратера. Пыль стоит плотной стеной, вынуждая прикрывать нос рукавом. Но сколько бы я ни пытался разглядеть что-то в глубине перед нами, там лишь пустота. Но я уверен, что амулет где-то там, внизу.
Касс первой соскальзывает по склону. Смелая и упрямая, как всегда. И я следую за ней, хотя все во мне противится этому.
Там, должно быть, семь или восемь метров крутого спуска. Камни рвут мое кожаное облачение, но я игнорирую боль. Как и стоны мышц, и истощение тела. Вместо этого я просто слепо бреду вперед, пока пыль оседает в легких, заставляя кашлять и задыхаться.
Все дальше и дальше вперед.
Шум на арене по-прежнему бушует над нами. Сомневаюсь, что когда-нибудь смогу забыть эти крики. Или вину, что тяжелым грузом ложится на плечи. Я должен быть там, наверху. Должен помогать. Вместо этого я снова готовлюсь поднять руку на Касс. Ведь она точно не отдаст амулет без боя.
Если только ты сам не решишь отказаться от битвы.
Голос, преследующий меня с того отчаянного поцелуя у ворот, заставляет замедлиться, когда я различаю в пыли перед собой размытый силуэт.
Касс сидит на корточках, волосы занавесом спадают на хрупкие плечи. Было бы легко подкрасться к ней сзади. Застать врасплох и забрать амулет, перед которым она стоит на коленях. И все же мои ноги с трудом двигаются.
Ты мог бы оставить амулет ей.
Я кривлюсь, отгоняя эту мысль, но в то же время не могу избавиться от легкости, которую она оставляет в груди. Никто бы не узнал. Здесь, внизу, нас никто не видит. Все выглядело бы так, будто Касс просто меня опередила.
Это соблазнительно. Так чертовски соблазнительно, что я даже не замечаю изъяна в представшей передо мной декорации, пока настоящая Касс вдруг не выныривает из пыли по другую сторону от замершей на коленях фигуры.
Наши взгляды встречаются, мой рот приоткрывается от удивления. А затем сердце пропускает удар. Как…?
Ответом становится обжигающая волна силы, что проносится над нами, едва не сбивая меня с ног.
– Вы! – Ярость в одном этом слове сокрушительная. И настолько могущественная, что под ее натиском содрогается весь мир. Пошатнувшись, я удерживаю равновесие, не в силах осознать происходящее, когда меня пронзает взгляд бриллиантовых глаз. Тысячи цветов преломляются в радужках женщины, что поднимается между Касс и мной. Воздушные одежды струятся вокруг ее стройного тела, а темные волосы выделяются на фоне алебастровой кожи. Простое платье и по-девичьи длинные волосы должны придавать ей невинный вид, но это слово никак не вяжется с безжалостным выражением на тонких чертах лица. Холодный гнев превращает это потрясающее лицо в нечто такое, что заставляет холодный пот выступить на лбу. Ведь, хотя разум отказывается верить, тело знает, кто стоит перед ним.
Касс приходится не лучше. Я слышу ее судорожный вздох, когда женщина показывает искореженный металл в своих руках.
Нет, не женщина. Богиня.
Этого не может быть. Только жрецам дозволен прямой контакт с божественным. Они принимают благословение Луны и Сола. Внимают шепоту небесных светил, что оберегают нас. Луны – вечно покоящейся луны. И Сола – вечно пылающего солнца.
Однако в высокой женщине перед нами нет ничего человеческого. От совершенства ее безупречных черт до длинной шеи и величественной осанки. Ее красоту невозможно описать словами. Сила, исходящая от нее, безгранична. А ее пылающий гнев… сокрушителен.
Я не могу долго удерживать на ней взгляд. Будто мои глаза не созданы для того, чтобы постичь божественное. Вместо этого ее подавляющая аура вынуждает меня низко поклониться.
– Встаньте и имейте хотя бы каплю мужества ответить за ту беду, которую вы навлекли на свой мир! – ее слова вонзаются в меня, заставляя подчиниться приказу помимо воли. Она могла бы потребовать вонзить собственный меч в сердце, и я был бы бессилен. А как иначе? Она наша создательница. Богиня всего живого.
Айрис
Рядом со мной шуршит ткань: это Касс поднимается из своего глубокого реверанса. Я и не заметил, как мы оба предстали перед богиней. Стоим перед ней словно смиренные ягнята, которых привели к палачу. Присутствие Касс вызывает теплое покалывание на коже. Успокаивающее. Знакомое. И хотя это должно быть невозможно, мне кажется, что я чувствую бешеный стук ее сердца. Будто какая-то часть нас все еще связана. Но разве что-то может быть невозможным, когда ты стоишь перед богиней?
– Айрис, мать всего живого. Я хотела бы засвидетельствовать вам свое почтение. Мое имя…
– Я знаю, кто вы такие, – голос богини резко обрывает Касс, и это порицание бьет меня наотмашь. Будто ее слова обрели физическую форму, а ненависть в них превратилась в точный удар кулаком. – Порождения двух семей, что испокон веков приносили нам лишь разрушение. Мне следовало быть умнее и не оставлять вас в живых. Мне следовало покарать ваших предков за их преступления, а не одаривать их своей милостью!
Сверкающие цвета вырываются из богини, опаляя мою кожу и разум. Я не понимаю, о чем она говорит, и все же мне хочется рухнуть перед ней на колени и молить о прощении. Это первобытный инстинкт, чистое подчинение. Но любые мольбы запоздали, ибо кусок искореженного металла падает передо мной в грязь. Когда-то он имел очертания луны. Теперь это не более чем оплавленный кусок серебра.
– Ваша алчность еще тогда разорвала наш мир на части. Вам всегда было мало. Ваше тщеславие было ненасытным, – ее шипение пронизывает меня до мозга костей. Заставляет впитываться в кости вину за преступления, совершенные моими далекими предками. За войну, свидетелем которой я никогда не был, но которая течет в моей крови.
Я держу голову опущенной, не в силах поднять взгляд. Всегда считал Небесный амулет чистой силой. Восхищался им каждый раз, когда сопровождал отца в Храм Луны. Но ослепительный жар, исходящий от богини, учит меня обратному. Я не имел представления об истинной силе. Не знал, что такое гнев. И не осознавал собственной ничтожности. Не говоря уже о том, что из сломанного и искореженного металла в грязи передо мной исчезла вся магия. Нет покалывания под кожей, что неизбежно тянуло меня к этому некогда могучему артефакту. Нет головокружения, если я осмеливаюсь смотреть на него слишком долго. Что бы ни произошло только что на арене, от Небесного амулета не осталось ничего, кроме никчемного металла. И от осознания того, что это значит, горькая желчь подступает к горлу.
– У вас была задача, предназначение для вашего существования! – от криков богини у меня звенит в ушах. Я чувствую, с каким удовольствием она лишила бы нас жизни, которую когда-то подарила. Чувствую, как ее сила заполняет мое тело и может превратить меня в пепел за одно мгновение. Касс тоже дрожит под натиском ее гнева, пока земля у нас под ногами сотрясается. Я никогда не мог представить, как живое существо может обладать такой силой, чтобы расколоть целую страну. Всегда относился к истории возникновения наших Дворов с добродушной усмешкой. Но здесь и сейчас я все понимаю. Все это создано богами. И по-прежнему находится под их контролем. Если Айрис пожелает, мой Двор разлетится под ее яростью, как упавшее на пол стекло. Она сотрет нас в порошок одной лишь силой мысли. И я ничего не могу с этим поделать.
Я тяжело сглатываю. Заставляю мысли успокоиться, хотя сердце бьется как безумное. Небесный амулет уничтожен. То, за что наши семьи боролись поколениями, просто… исчезло. Предназначением моего рода всегда было снабжать Третий Двор дарами Луны. Ради этого мы и сражались. Чтобы представлять ночь во имя богини. Потому что Третьему Двору нужна сила небесного светила, чтобы процветать.
– И мы по-прежнему хотим его исполнить, – я снова покорно опускаюсь на колени, низко склонив голову, и в моем сердце нет ничего, кроме отчаянного безрассудства. – Скажите, что мы можем сделать, чтобы искупить наши грехи, и мы сделаем это. Мы…
– Искупить? – ее движение настолько стремительно, что я не успеваю его заметить. Но ледяная хватка на моей глотке от этого лишь ощутимее, а ее дыхание обжигает ухо. – Искупление больше невозможно. Небесный амулет разбился из-за вашего честолюбия, Третий двор обречен на гибель. И если вы забираете то, что дорого моему сердцу, я отниму то, что дорого вашему.
Ее пальцы сжимаются крепче на моей шее, и дыхание перехватывает. Отчаянно пытаюсь сохранить достоинство, глядя в лицо смерти. Но не могу сдержать хрип, когда в глазах начинает темнеть, а мир теряет очертания. Все, что я вижу, – пылающий огонь тысячи цветов в глазах богини. Они сливаются в вихрь, готовый поглотить меня. А вслед за мной – весь мир.
– Мы не собирались уничтожать Небесный амулет. Мы даже не знали, что такое возможно! – доносится будто издалека голос Касс. Но я слышу в нем панику. Тревогу. И чувствую ее непреодолимое желание броситься мне на помощь, пока я борюсь с подступающим обмороком. Оно отдается в груди – далекое эхо ее эмоций. И как бы мне хотелось протянуть к ней руку. В последний раз взглянуть ей в глаза, чтобы это мерцающее золото проводило меня в мир мертвых. Ее утешительное тепло, ее несравненное сияние, ее упрямая решимость и несокрушимая сила. Почему я вообще когда-то отводил от нее взгляд? Позволил чему-то вырвать ее из моих объятий? Теперь, когда мои легкие горят от нехватки кислорода, а сердце удар за ударом борется за жизнь, все препятствия кажутся такими банальными. Касс озаряет своим светом тот уголок моей души, который, как я думал, навсегда погружен во тьму. Что значит судьба по сравнению с этим? Возможно, все сложилось бы иначе, если бы я восстал против пути, уготованного мне отцом. Если бы отдался тому искрящемуся чувству между нами, вместо того чтобы слепо следовать традициям.
Черные пятна разъедают зрение. Заманивают в темную пустоту, пока мои мышцы медленно слабеют.
– Пожалуйста! Должен быть способ заменить Небесный амулет! Мы нужны вам. Вам нужна магия в нашей крови, чтобы сохранить баланс, – отчаяние окрашивает голос Касс, а в моей голове проносятся обрывки спутанных мыслей.
Касс. Мое храброе солнце. Перечит богине.
Смешок застревает в горле.
Упрямая женщина.
Мир уходит из-под ног, а потом… ко мне возвращается воздух. Он обжигает грудь, заставляя меня судорожно хватать его ртом, пока я едва успеваю выставить руки, чтобы не рухнуть лицом в грязь. Но это неважно. Главное, что легкие расширяются с каждым болезненным вдохом, вырывающим хрип из горла.
– Нужны? Слишком громкие слова для маленького человечишки.
Я хочу поднять голову, но она кажется налитой свинцом. И все же вижу, под струящимися юбками как изящные ступни приближаются к Касс. Я тяну пальцы в ее сторону, желая защитить, но телу не хватает сил хоть на что-то.
– У вас был шанс доказать, что вы хранители баланса. И все же ваши предки снова и снова растаптывали это предназначение. Вы правда верите, что этот турнир был ради того, чтобы доказать, кто из вас сильнее?
Смех разрывает затянутый пылью воздух, прекрасный и ужасный одновременно. Мое дыхание все еще сбивчивое, но мне хотя бы удается поднять взгляд, когда Айрис с жестокой улыбкой смотрит на Касс сверху вниз.
– Речь никогда не шла о вас. Только о жизни, которая зависит от магии моих брата и сестры.
Последняя фраза эхом отдается в моем затуманенном сознании. Пытается подсказать мне что-то, что ускользает от понимания. Затем улыбка на губах богини тает, не оставляя ничего, кроме презрения. Презрения столь глубокого и неистового, какое могут взрастить лишь века.
– Так что да, – угрожающе шипит она, – вы мне нужны.
Эти слова звучат скорее как проклятие, нежели как признание. И страх, который эта мысль пробуждает во мне, заставляет преодолеть протест собственного тела. Я заставляю себя подняться. Игнорирую головокружение, завладевшее мной, чтобы твердо поставить сначала одну ногу, а затем другую. Меня шатает, пока я опираюсь на руки, но, по крайней мере, я стою на ногах, когда в глазах богини зреет окончательное решение. Они все еще сверкают подобно бриллиантам. Ограненные драгоценные камни, в которых пляшут тысячи цветов. Но ярость сменилась холодным, расчетливым гневом. И это говорит о силе Касс, потому что она отвечает на этот взгляд со стоически поднятым подбородком. Эта несгибаемая, поразительная девушка. Я спрашиваю себя, как мог когда-то считать ее обычной фрейлиной. Но теперь я вижу.
Касс, которая ради друзей готова на все. Кассия, победившая не только свои, но и мои кошмары. Mi sol, бесстрашно противостоящая богине.
Прекрасна.
– Что ж, я даю вам последний шанс.
Вокруг высокой фигуры Айрис вспыхивают краски. Они вырывают меня из глубокого восхищения девушкой рядом. И пока мы смотрим на богиню перед нами, ожидая приговора, который она вот-вот вынесет, я ищу ее руку. Нахожу пальцы Касс, которые переплетаются с моими, цепляясь за меня так же крепко, как я за нее. Единый фронт перед лицом бури, сгущающейся перед нами.
– В самом сердце Третьего двора вы найдете то, что нужно для спасения баланса. – Краски расползаются, вздымаются бурей, пока не остается виден лишь силуэт богини, и мне приходится упираться ногами, противостоя этому реву. Краски терзают меня, используют каждую брешь, чтобы увлечь за собой. Но я цепляюсь за руку в своей ладони, ищу во всем этом хаосе два золотых солнца, которые с тревогой смотрят на меня. Я хочу крикнуть Касс. Дать ей знать, что она не одна. Но слова богини заглушают все остальное. – Но вам следует поторопиться. Ибо каждый цикл приближает Третий двор к гибели. И если он падет, ваши Дворы последуют за ним.
Это послание проникает глубоко внутрь меня и укореняется там, когда мои ноги теряют опору. Крик вырывается из моего горла и уносится ревущим потоком, пока взгляд остается прикован к Касс. К мягкому изгибу ее губ, приоткрытых от ужаса. К ее сдвинутым бровям, выдающим боевой дух даже сейчас. Я хочу удержать ее. Ни за что не отпускать. Но когда буря набирает обороты, переворачивая мое тело и лишая всякой ориентации, так что весь мир превращается в сплошной поток красок, ее пальцы выскальзывают из моих. Всего на сантиметр, заставляя хвататься за них еще отчаяннее. Еще на один, хотя ногти Касс оставляют следы на моей коже. Я выгибаюсь всем телом, пытаясь бороться с силами, уносящими меня прочь.
Но богиню не победить.
А затем рука Касс окончательно выскальзывает, пока весь мир погружается в цветной хаос.
Notes
[
←1
]
Фахверк – это традиционный тип строительной конструкции, в основе которой жесткий деревянный каркас из брусьев, популярный в странах Центральной и Северной Европы (особенно в Германии).
[
←2
]
Волютный фронтон – это архитектурный элемент, представляющий собой декоративный фронтон здания, боковые стороны которого украшены волютами (спиралевидными завитками)
[
←3
]
Мое солнце (испанск.)
[
←4
]
Гофмейстер – придворный чин и должность лица в средневековой Германии, как правило, управляющий монаршим двором, в ведении которого находились придворный штат, осуществление придворного церемониала и т. п
[
←5
]
Потерна — скрытый, подземный проход, соединяющий внутренность крепости с внешними, расположенными за крепостным валом, укреплениями.
