Текст книги "Когда тени скроют солнце (ЛП)"

Автор книги: Нина Шиллинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 25 страниц)

В то же мгновение все стихает. Покалывание под кожей. Голос жреца. Народ у наших ног. Это момент абсолютной ясности, и я чувствую, как что-то внутри меня встает на свои места. Вот оно. То единственное, к чему меня готовили всю мою жизнь. Осознание этого проникает глубоко внутрь. Заставляет отчетливо почувствовать, как воздух с беззвучным вздохом покидает мои легкие, прежде чем мать разрушает чары этого мгновения:

– Правила остаются неизменными на протяжении веков: тот, кто первым вернет амулет в крепость, обеспечит себе победу в первом испытании. При этом, за исключением смертельных атак, дозволено все. А теперь – да начнется Великая охота.

Ее железная улыбка провожает меня, когда я без колебаний перемахиваю через балкон и растворяюсь в ночи, и лишь одна тень следует за мной по пятам.

Нокс.

26 ГЛАВА

Касс

Мать рассказывала мне об Играх Дня и Ночи так, как другим детям рассказывают сказки на ночь. Когда я была младше, ее истории казались приключениями, в которых я была героиней. Позже они превратились в уроки, которые мне следовало запомнить.

По словам матери, во многих поколениях исход Игр решался еще во время охоты. Вдали от общества, на бескрайних просторах этих земель нет никого, кто мог бы судить о справедливости. Возможно, нам и запрещено убивать соперника в любом из состязаний, иначе престолонаследие оказалось бы под угрозой, но лодыжку сломать – легко, или случайно вывихнуть руку.

Я отчетливо осознаю это, когда на сотканном из света канате перемахиваю с балкона на крепостную стену и стремительным шагом преодолеваю последние метры до потерны⁵ крепости. Как осознаю и преимущество Нокса в этой гонке, потому что он на своей территории. Наша задача настолько же простая, насколько сложная: найти амулет и быть тем, мать твою, кто его вернет.

Ничего сложного, если не считать, что амулет может находиться где угодно. На Лунном пике. В глубинах Моря Теней. Сол побери, да даже в простынях короля, если богам вздумается над нами подшутить. Никаких зацепок. Только жрец, давно забытыми словами отправивший амулет в путь. И смутная вибрация в костях, заставляющая меня бежать, хотя я и не знаю куда.

Толпа слева взрывается возбужденным ревом. Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять: Нокс следует за мной по пятам. Его присутствие отзывается холодным покалыванием в затылке. Это чувство и знакомое, и угрожающее. В конце концов, всего несколько циклов назад он еще прикрывал мне спину, пока мы противостояли опасностям Лунного пика. Теперь же меня преследует мысль о его огромном, тяжелом мече, который он обрушивает на меня.

Какой абсурд.

И все же она заставляет мои шаги замедлиться. Потому что, пусть я и не хочу верить, что Нокс способен на такое, мне следовало бы быть умнее. Он смирился со смертью Солея. Он был готов прибегнуть к яду, чтобы заполучить преимущество. Я не могу ему верить, даже если мне все еще кажется, будто я чувствую его кожу под своими пальцами, пока он говорит мне что-то о мужестве и сострадании.

Мое сердце сжимается при этом воспоминании. Ядовитая смесь скорби, ярости и неверия охватывает меня. Но лицо мое остается бесстрастной маской, когда я замираю, оставив зубцы крепостной стены за спиной, и устремляю взгляд на темную фигуру, быстро сокращающую расстояние между нами.

Нокс словно тень в ночи. Тьма плотно окутала его силуэт, приглушая блеск доспехов. Лишь его глаза сияют так же ярко, как сами звезды. И я вижу в них безмолвное предостережение.

«Не становись у меня на пути», – невысказанные слова парят между нами. Тяжелые и удушающие. Наполненные той враждебностью, которую мы впитали с молоком матери.

«И которую мы все же на мгновение смогли преодолеть», – эта мысль глубоко вонзается в грудь, лишая меня дыхания.

По крайней мере, до тех пор, пока Нокс не перепрыгивает через зубцы и не исчезает внизу. Я не слышу, как он приземляется. Лишь знакомое фырканье и затем тихий стук лап, уносящихся по земле.

Кироями.

Я удивленно ахаю и, пошатываясь, преодолеваю последние метры, чтобы заглянуть за край стены. Но тенегуара и его всадника уже и след простыл. Земля их уже поглотила, а вместе с ними и мой шанс пойти следом.

Блядство.

На мгновение внутри закипают чувства последних циклов. Но я заставляю себя подавить их. Мне нужно наконец залатать дыру, которую Нокс проделал в моей броне. Потому что гнев – ненадежная защита от его власти над моим сердцем.

Я сжимаю губы, но тут мое внимание привлекает проблеск в темноте. Требуется всего секунда, чтобы узнать гордый силуэт и танцующие искры света. В то же мгновение слабая улыбка озаряет мое лицо.

С приливом новых сил я окончательно оставляю позади рев толпы. Несмотря на высоту в несколько метров, короткое падение не пугает меня. Золотые нити чистой магии надежно удерживают меня за зубцы стены, пока я не опускаюсь в седло Хикари. Мои пальцы мгновенно зарываются в шерсть, пока тело устраивается на ее спине, и я мысленно благодарю капитана Хенссона и его воинов, которые, должно быть, прислали Хикари.

– Привет, моя девочка. Я скучала по тебе.

Раздается фырканье, и я позволяю себе секунду насладиться ее близостью. Знакомым ощущением искр, что сыплются из ее шерсти. Движением ее туловища под моими бедрами. То, что она рядом, укрепляет мою решимость. Хикари – одна из причин, почему я должна сражаться. Падение численности световолков – лишь одно из последствий долгого господства Двора Ночи. Слишком долго Небесный амулет не подпитывал магию моей родины. Слишком долго баланс сил оставался на стороне ночи.

Когда я выпрямляюсь и устремляю взгляд вдаль, я, возможно, не чувствую себя готовой ко всему, что ждет впереди. Но полна решимости принять любой вызов. Даже если у него серебристые как лунный свет глаза, в которых я каждый раз рискую утонуть. И в данный момент это означает, что мне нужно выработать стратегию. Бесцельные блуждания по округе не приблизят меня к амулету, как и бессмысленное стояние на месте.

Некоторые поколения моих предков устраивали засады. Позволить сопернику выполнить всю работу, чтобы затем одолеть его до того, как он с амулетом достигнет цели, – весьма эффективно. Однако Нокс наверняка знает такие пути и способы проникнуть в крепость, о которых я понятия не имею. А держать под наблюдением одновременно все известные мне входы просто невозможно. Пока я не знаю, с какой стороны он в итоге вернется, слишком многое остается на волю случая. К тому же, не могу себе представить ничего более мучительного, чем просто стоять и ждать его здесь.

Мать наверняка надеялась, что я брошусь по пятам за Ноксом. Он знает эти земли как свои пять пальцев. Если кто и способен заметить изменения в окружающей среде, которые неизбежно оставляет такой могущественный артефакт, как амулет, то это он. Но этот вариант отпадает, и Королева Солнца в моей голове презрительно цокает языком.

Мне нужно самой каким-то образом найти амулет.

Но… как?

Я кривлюсь и оглядываюсь в темноте. Все выглядит в точности как прежде. Никакого загадочного света вдали. Ни разрушений, ни встревоженных птиц, взмывающих в небо. Лишь смутное покалывание в животе, которое тянет меня на восток. С тем же успехом это может быть завтрак, вставший поперек желудка, и все же я ловлю себя на том, что взгляд снова и снова устремляется в ту сторону. Будто там в воздухе витает легкая дымка магии.

– Ну что ж, будем надеяться, что у меня не просто несварение желудка.

Хикари весело фыркает. Но стоит мне лишь слегка сжать ее бока пятками, как она уже срывается на рысь, будто тоже что-то чувствует. И я отгоняю голос матери, ледяным шепотом шипящий в моей голове: «Годами я нанимала для тебя лучших учителей, а теперь ты полагаешься на свое предчувствие?»

Она всегда презирала мои импульсивные решения. Но Нокс уже давно вырвался вперед. Каждая потраченная мной впустую секунда приближает его к победе. Что мне остается, кроме инстинкта? Я могу лишь надеяться, что годы обучения обострили его. Что мое чутье – результат многолетних тренировок, позволяющих ощутить то, чего мои органы чувств еще не могут уловить.

Я заставляю себя смотреть строго вперед, пока ветер яростно хлещет меня по ушам. Мышцы Хикари работают на пределе, унося нас прочь от ручья, что вьется от крепости вниз к равнине. Вид этого серебристого потока пробуждает во мне смешанные чувства. Потому что напоминает о других временах, которые на самом деле никогда другими и не были. Я всегда знала, что меня ждет. Всегда знала, что в итоге мне придется сразиться с Ноксом. Это он вслепую вляпался во все это. И крошечная трещина в моей броне позволяет чувству вины просочиться в душу. Потому что я сражалась такими же грязными методами, как и он.

Но я никому не причинила вреда. Ничьей жизнью не рисковала. Пусть я и не героиня в этой истории, но и не злодейка.

Я морщусь, потому что все уже слишком сильно запуталось, чтобы вообще говорить о добре и зле. Мы все виновны. Грешники, величающие себя королями.

Я низко прижимаюсь к шее Хикари, пока наконец в поле зрения не появляются высокие кроны Сумрачного леса. При этом я смотрю на деревья не менее мрачно, чем они на меня. Те тянутся в небо, словно темные титаны, – бесцветные и все же до абсурда прекрасные. До сих пор я не подходила к Сумрачному лесу настолько близко, чтобы увидеть его обитателей своими глазами. На моей родине деревья облачены в сочные цвета. Темно-коричневый и насыщенный зеленый. Порой искрящийся красный и ярко-желтый. Они тянут свои листья к солнцу и пускают корни глубоко в землю, чтобы добраться до драгоценной влаги. Здесь же корни простираются по земле, как костлявые руки, образуя запутанный лабиринт. Только листья, собранные на внушительной высоте в плотный полог, серебрятся в лунном свете. Словно каждый из них покрыт тонким слоем благородного металла.

Хикари замедляет шаг и останавливается у самой линии деревьев, беспокойно перебирая лапами. Мне не нужно говорить с ней на одном языке, чтобы понять, что в этот момент у нее на уме.

«Нам лучше не соваться в этот лес.»

Я знаю истории о путниках, которые навсегда затерялись в дебрях этих узловатых деревьев. И о невидимых хищниках, подстерегающих в самых темных уголках свою очередную легкомысленную добычу. Даже для местных жителей здесь небезопасно. И я ни секунды не сомневаюсь, что для светорожденных это опасно вдвойне.

Впрочем, я так же не сомневаюсь, что Нокс уже бесчисленное количество раз бродил по этому лесу. И если это покалывание в животе, усиливающееся с каждым шагом, не величайшее заблуждение моей жизни – ну, не считая ночи с моим заклятым врагом, – то можно сразу отдавать победу Ноксу, если я позволю жутким теням остановить меня.

– Обещаю тебе, как только все это закончится, мы отправимся к твоей любимой лагуне. Песок под лапами, кристально чистая вода. Ты получишь все, что заслужила.

Хикари издает низкий рык, в котором слышится одновременно и протест, и согласие. Я ободряюще похлопываю ее по шее, пока мой взгляд задумчиво блуждает по кронам деревьев. Ориентироваться среди этих темных гигантов будет непросто. Я, конечно, уверена, что в крайнем случае Хикари сможет вывести нас из леса, но сама мысль о том, чтобы настолько потерять контроль, мне не совсем по душе.

– Ну, вперед.

Слова, обращенные наполовину к себе, наполовину к Хикари, заставляют мою верную световолчицу продолжить путь, хотя шерсть на ее загривке встает дыбом. Не могу ее винить. Меня саму пробирает дрожь, стоит нам вступить в неизведанную тьму. Хотя серебро листьев и мерцает над нами, в то же время они закрывают собой последний лунный свет. Я чувствую, с какой осторожностью Хикари делает шаги, – вероятно, потому что видит ненамного больше моего. Ведь для меня мир окутан непроглядной чернотой.

Чувствую себя неуютно, словно вернулась в свои первые минуты при Дворе Ночи. Когда мои глаза, привыкшие только к яркому дневному свету и сияющему солнцу, впервые вынуждены были приспосабливаться к скромной темноте. Тогда я еще не могла оценить покой, присущий ночи. Как она – и в особенности этот лес – будто отсекает привычную суету. Мать с ее вечно строгим взглядом. Ликующий народ, чьи ожидания заставляют воздух вибрировать. Обезоруживающую честность в глазах Нокса, прежде чем он узнал мое настоящее имя. В то же время слепота делает меня беспомощной. Монстр мог бы разбить лагерь рядом со мной, и я бы все равно не смогла его разглядеть, пока не стало бы слишком поздно.

Поэтому я намертво вцепляюсь в световое копье, которое не выпускала из рук с самого начала испытания. Обычно я пристегиваю его ремнем к седлу, когда еду на Хикари. Но знакомый вес в ладони заставляет сердце биться ровнее. И я ни за что на свете не выпущу оружие из рук в этом месте.

На мгновение у меня мелькает мысль пустить искру своей магии в древко, чтобы вырваться из этой удушающей тьмы. Но кто знает, кого – или что – я этим могу вспугнуть. Свету здесь не место. Это твердит мне каждая клеточка моего тела, умоляя как можно скорее убираться из этого леса. Обитающие здесь твари вряд ли встретят мой дар с благодарностью. И пусть этот процесс тянется мучительно долго, с каждой секундой напряженного ожидания из кромешной тьмы передо мной проступает все больше очертаний. Я различаю корни, разросшиеся так высоко, что Хикари приходится ползти под ними, а не перепрыгивать. И открываю для себя спрятанную красоту в бархатных черных цветах, покрывающих стволы деревьев-титанов. Они соблазнительно раскинули свои лепестки, являя сердцевину, окрашенную в притягательный кроваво-красный цвет. Дыхание перехватывает, когда я втягиваю их тяжелый аромат. Он опьяняющий. Совсем не такой, как у тенецвета. Не сладкий и не невинный. Скорее… дерзкий и греховный. Нечто такое, от чего стоит держаться подальше, но чем все равно не можешь насытиться.

Внезапно боковым зрением я замечаю движение и резко отдергиваю ладонь, прежде чем кончики пальцев успевают коснуться темно-красной сердцевины цветка. Я даже не заметила, как подняла руку. И что еще важнее: я упустила из виду то, что происходит вокруг. Сердце пропускает удар, когда я резко поворачиваюсь на движение, готовая в следующий миг столкнуться с оскаленными клыками и острыми когтями. Вместо этого я замечаю мотылька, порхающего у меня перед носом.

Но облегченный смех застревает в горле, когда тот садится на сердцевину цветка… и мгновенно исчезает в черных зубах.

С проклятием я отшатываюсь назад, так что Хикари испуганно прыгает в сторону. И в это мгновение лес вокруг нас внезапно оживает.

Плети лоз со свистом рассекают воздух, а цветы с шипением поворачивают к нам свои бутоны. То, что я еще минуту назад приняла за нежные лепестки, оказалось острыми, как иглы, зубами, которые клацают, пытаясь достать до меня. Хикари тоже не остается в стороне. Я слышу ее жалобный вой, когда до нас долетают первые укусы, и действую быстрее, чем успевает нахлынуть боль. С рычанием заставляю копье вращаться в воздухе. Разрубаю бутоны цветов и лозы, прежде чем они успевают дотянуться до меня или моей волчицы. Но это, кажется, лишь еще сильнее злит лес.

Все больше и больше плетей тянутся к нам, даже когда я прижимаю пятками бока Хикари, и мы несемся сквозь подлесок. Кровожадные цветы повсюду. Они тянутся к нам и впиваются в каждый обнаженный сантиметр кожи.

У меня нет времени осознать, что происходит вокруг. Боги, да и как тут осознаешь, когда за тобой гонятся плотоядные цветы? Эта мысль слишком абсурдна, чтобы тратить на нее время. Вместо этого я отбиваюсь вслепую, надеясь зацепить как можно больше этих тварей. Из-за скорости Хикари и темноты я могу различать лишь смутные силуэты. Единственный ориентир – боль, вспыхивающая каждый раз, когда очередной ряд острых зубов впивается в мою плоть. И шипение цветов, когда мое копье перерубает их стебли, заставляя безобидные листья осыпаться на землю.

Мир растворяется в поту и крови, пока мы мчимся между деревьями. Но сам лес настроен явно недружелюбно. Снова и снова на нашем пути встают корни, вынуждая останавливаться и давая лозам возможность схватить нас. Я ожидала встретить хищников. Ночных хищников вроде ноктюгаторов. Но это намного хуже. Весь лес – смертельная ловушка. И спасения нет.

Хикари скулит и сбивается с шага, когда ее задняя лапа запутывается в лозах. Голодные растения не теряют ни секунды и пользуются шансом. Я чувствую, как сразу несколько бутонов впиваются в мои руки и ноги. Одновременно шипы вонзаются в кожу там, где особенно толстые плети обвивают мое тело. Я изо всех сил стараюсь разрубить их и освободить Хикари из хватки, но петли уже добрались до моей руки. С сообразительностью, от которой кровь стынет в жилах, цветы пытаются выхватить у меня световое копье. Крик вырывается из моей груди, когда я удерживаю его, несмотря на боль. Нельзя лишиться оружия. Не тогда, когда Хикари, рыча и поскуливая, бьется подо мной, а вьющиеся растения утягивают нас все глубже и глубже в свое царство.

Лоза обвивается вокруг моей груди, перекрывая доступ воздуха, пока я из последних сил пытаюсь удержать копье в руке. Клацанье зубов отдается в ушах, отчего к горлу подступает тошнота. Им не терпится нас сожрать. И с каждой новой плетью, обвивающей меня или Хикари, они становятся на шаг ближе к своей цели.

Задыхаясь, смотрю на один из бутонов, что жадно скользит по моей шее. Словно язык, кроваво-красный пестик цветка проводит по моей коже, царапая ее острыми зубами, и ледяной ужас стекает по спине.

Насрать на осторожность. Нас сожрут заживо.

Это последняя мысль, за которую я успеваю ухватиться, прежде чем из меня вырывается ослепительный свет. Я не сдерживаю магию, позволяя ее обжигающему жару спалить листья и лозы. Мне плевать, какие разрушения это понесет за собой. Или каких монстров я привлеку. Этот лес не поглотит нас, пока во мне течет хоть капля магии.

Едкий запах паленой плоти бьет в нос. Он заставляет меня задаться жутким вопросом: с кем же я сражаюсь? С растением или животным? Но я не позволяю Хикари остановиться, чтобы выяснить это, когда она, хромая и спотыкаясь, выбирается из ловушки. Вместо этого я направляю ее вправо, туда, где лозы кажутся не такими густыми. Но от мучительного визга тысяч глоток так просто не убежать. Как и от хищников, которые теперь идут на мой свет. Я вижу их на краю поля зрения. Тени, от которых невозможно оторваться, как бы быстро ни бежала Хикари. И мне не хочется даже представлять, что нас ждет, если они догонят.

Как раз когда мне начинает казаться, что я навеки сгину в этом лесу, Хикари со скулением продирается сквозь кустарник. На мгновение перед нами мелькает ночное небо, затем мы кубарем катимся вперед и наконец оказываемся на поляне.

Каждая частичка моего тела отдается болью, дыхание тяжелое, а взгляд прикован к звездам. Они невинно мерцают, глядя на нас сверху. Обманчиво прекрасные, как и многое при этом Дворе. Но я знаю еще до того, как до меня доносится его низкий голос, что передышки мне не видать. Прохладное покалывание на коже от его присутствия предупреждает меня заранее.

– Эффектное появление. Королева Солнца наверняка гордилась бы тобой.

27 ГЛАВА

Нокс

Я вижу, как рот Кассии презрительно кривится – конечно, не в последнюю очередь из-за снисходительного тона, который звучит в моем голосе. Но я ничего не делаю, чтобы это исправить. Как не предпринимаю и попыток помочь, хотя очевидно, через какую пытку ей пришлось пройти. Десятки следов от укусов покрывают ее руки и ноги, а кровь окрашивает светлую ткань боевого облачения в темный цвет, как и шерсть Хикари. И мне не нужно спрашивать, чтобы понять, что с ними случилось.

Я услышал крики оскурий задолго до того, как Кассия и Хикари проскочили сквозь кусты. И с каждым шагом заставлял себя упрямо идти дальше, прекрасно зная, в какую ловушку они угодили. Потому что я не обязан приходить ей на помощь. Потому что только один из нас может победить в этих Играх. Потому что ее ложь сделала меня еще на шаг ближе к тому чудовищу, в которое меня так отчаянно пытаются превратить отец и Орхес.

И все же, когда она со стоном поднимается на ноги, в моем сердце вспыхивает искра облегчения. Касс выглядит измотанной, но серьезных ран нет. Целебная мазь быстро уймет жжение от укусов и не даст остаться шрамам.

Что меня, разумеется, не волнует.

Как и то, что я умышленно не даю ей времени осмотреться, когда она наконец встает на ноги. Кассия пытается этого не показывать, но я замечаю изумление в ее взгляде. Неудивительно. Я и сам забыл о магии этого заброшенного места, пока настойчивое покалывание в животе не привело меня сюда.

За моей спиной устремляется к небу полуразрушенная стена. Темный камень мерцает в лунном свете, отчего остатки башен выглядят еще более внушительно. Они обрамляют большое внутреннее пространство, к которому когда-то давно примыкала часовня. Я вспоминаю старые рисунки, которые находил во время учебы. Когда-то здесь было святилище Луны. Но задолго до моего рождения огонь уничтожил камень, оставив лишь голый скелет здания. Сегодня, однако, кое-что заставляет заброшенные руины сиять новым светом.

Амулет размером не больше ладони, но настолько могущественный, что мы веками сражаемся за него.

Я заметил его сразу, как только вышел на поляну. Он парил над разрушенным алтарем, тихим шепотом призывая меня к себе. Но я знаю, что с силой амулета шутки плохи. Как легко она может затуманить разум, если потерять бдительность. Впрочем, отец в моем обучении ничего не оставил на волю случая. Раз в год он брал меня с собой в Великий Храм Луны на юге нашего королевства. Этот монумент высится там, словно титан, далеко над бушующими волнами Моря Теней. Внушающий трепет. Вечный.

Там отец показал мне, как отгородиться от влияния амулета. Как использовать свою магию, чтобы запереть силу, которая пытается пробраться мне в голову. И вот теперь он покоится в моей руке, окутанный облаком тьмы, пока сияющий взгляд Кассии устремлен прямо на него, и с ее лица исчезают все эмоции.

Я впечатлен тем, как быстро она сюда добралась. Не то чтобы я хоть на секунду сомневался в ее способности отыскать Небесный амулет. Однако надеялся, что Сумрачный лес задержит ее достаточно надолго, чтобы нам удалось избежать этой встречи. Потому что она просто так меня не отпустит. И это знание тяжким грузом ложится мне на плечи.

И все же я заставляю себя холодно улыбнуться, нащупывая клинок.

– Выглядишь так, будто тебе не помешает передышка. Побереги силы и пропусти этот раунд. Ты все равно уже проиграла.

Хикари отвечает мне угрожающим рычанием, которое тут же призывает на сцену Кироями. Затаившись, он выходит из тени на краю поляны, не оставляя сомнений в том, что готов к бою. В отличие от меня, после того как Кассия молниеносно кидает в мою сторону кинжал, не давая мне времени уклониться.

Шипение срывается с моих губ, когда лезвие задевает плечо. Ерунда. Но этого вполне достаточно, чтобы сбить мою концентрацию, с которой я удерживал амулет в коконе из теней. С глухим стуком он падает на мягкую землю и невинно сверкает в лунном свете. В очередной раз артефакт стал причиной кровопролития. Теплая жидкость струится по моей руке и капает на мерцающий металл.

И это далеко не в последний раз.

Я отрываю взгляд от Небесного амулета лишь для того, чтобы увидеть, как Хикари и Кироями бросаются друг на друга. Словно две стихии, величественные звери сталкиваются с рычанием и шипением. То, как они, сплетясь в клубок из когтей и клыков, катаются по поляне, заставляет сердце сжаться. Ведь я с гордостью наблюдал, как они слаженно действовали на Лунном пике. И сейчас это служит очередным доказательством того, что все между нами было фальшивкой.

Горечь поднимается во мне, и я облачаюсь в нее, как в броню. Хватит с меня этих терзаний. Хватит тонуть в эмоциях, которые пробуждает во мне Кассия. Мы должны были оставаться просто врагами. Соперниками, которыми нам всегда было предначертано быть. Но ее притворство все только усложнило.

Это из-за нее я сам себе отвратителен, когда вытаскиваю широкий меч из-за спины. И из-за нее в моих словах слышится легкий упрек.

– Что? Ты больше со мной не разговариваешь? Жаль, твой дерзкий язычок всегда нравился мне больше всего. Особенно, когда он…

Кассия не дает мне закончить фразу. С боевым кличем она бросается вперед, и я слишком занят тем, чтобы заблокировать копье, острие которого норовит вонзиться в мое плечо, чтобы продолжать говорить. Что, пожалуй, к лучшему. Ведь гораздо проще дать волю адреналину, чем превращать истинные чувства в моем сердце в гнилые оскорбления.

Я крепче сжимаю рукоять меча, игнорируя жжение в ране, которую оставил ее внезапный выпад. На боль мне плевать. Все, что имеет значение, – это грация движений Кассии, когда она стремительно наступает, осыпая меня непрерывными ударами. Она орудует копьем с такой легкостью, будто оно – продолжение ее самой.

Я всегда задавался вопросом, почему она выбрала именно это оружие. Большинство воинов отдают предпочтение мечам, лукам, арбалетам или кинжалам. Но теперь понимаю. Длинное древко компенсирует преимущество, которое дает мне мой рост. Кассии даже не нужно приближаться на расстояние удара моего меча, чтобы смертоносное острие стало для меня опасным. Мне приходится отражать ее атаки, прежде чем пойти в собственную.

Поэтому, как только я подстраиваюсь под ритм ее ударов, снова и снова отбиваясь мечом, я решаю попробовать кое-что другое. Отвлечь ее.

– У тебя нет ни единого слова для меня, mi sol? Это ранит.

Это длится всего долю секунды, но Кассия сбивается с такта, когда это прозвище застает ее врасплох. И меня наполняет определенное удовлетворение от того, что по крайней мере эта вещь не была частью спектакля. То, как загорались ее глаза всякий раз, когда эти два коротких слова слетали с моих губ. Словно они хотели соответствовать этому прозвищу.

Я пользуюсь моментом и целюсь ей в плечо, но она в последнюю секунду отражает удар. При этом мы оказываемся так близко, что ее частое дыхание касается моей кожи.

– У меня есть для тебя слова, но они тебе не понравятся.

Язвительная. Дикая. Потрясающе красивая. Захочет ли она услышать мои? Ведь они занимают все мое существо, когда наши взгляды встречаются. Отдельные пряди выбились из ее косы, подчеркивая огненный блеск в глазах. Они все такие же завораживающие, какими были в снежную бурю. Или в моей постели, когда она выкрикивала мое имя. Но я идиот, раз цепляюсь за эти воспоминания. Потому что Касс передо мной – Кассия, Прима – жаждет моей крови. Не моего сердца.

И она не колеблется ни секунды. Плавным движением Кассия отталкивает мой меч в сторону, и мы, тяжело дыша, отскакиваем друг от друга, пока я с трудом удерживаю оружие в руке.

Она хороша. Чертовски хороша. А я отвлекся на желание, которое она до сих пор умудряется пробуждать в моем теле.

Я стискиваю зубы, когда мы начинаем кружить напротив друг друга. В центре, между нашими обнаженными клинками – амулет. Как символично. Краеугольный камень нашего существования.

– А ты попробуй. Ты бы удивилась, узнав, сколько всего мне хотелось бы услышать, – на моих губах появляется саркастичная ухмылка. – Например, то, что ты принцесса, до того, как я улегся ради тебя спать на пол.

Глаза Кассии сужаются при упоминании трактира в Чиэло. И я на мгновение задаюсь вопросом, изменила ли та ночь все и для нее тоже. Потому что я не помню, чтобы когда-либо ощущал такой покой, как в тот момент, когда жесткие половицы врезались в спину, а она рассказывала мне о пологих холмах и Лазурном море.

– Очарователен, как и всегда, Эстрелла. – с моей фамилией на губах как с проклятием Кассия снова бросается вперед. Однако на этот раз я готов, и ее удар уходит в пустоту, пока сам описываю еще один круг у Небесного амулета. Кассия быстро восстанавливает равновесие. Каждый ее шаг тверд и отточен, хотя десятки укусов на теле все еще кровоточат и наверняка затрудняют движения. Но в ее глазах нет боли, лишь неукротимая ярость, когда она устремляет на меня взгляд и угрожающе поднимает копье.

– Скажи мне, это было спланировано – то, что мы ночевали в одной комнате? Как и то, что Айкан специально тянул время, заставляя нас остаться еще на одну ночь? Потому что я правда хочу понять, в какой именно момент ты решил обречь Солея на смерть.

Чистая ярость вибрирует в ее следующем ударе. Я чувствую это по силе, проходящей сквозь мой меч. И вижу по искрам света, которые рождаются от ее движений. Мои тени тоже пробуждаются от этого наглого обвинения. Они шипят и рвутся в бой, но я их сдерживаю. Потому что магия – способ для слабаков, чтобы закончить этот бой. А я хочу чувствовать. Каждую каплю ее презрения, пока наше оружие сталкивается снова и снова. Боль в теле, когда я требую от него все больше и больше. Это искупление, это упоение. Это именно то, что мне нужно, чтобы дать выход горечи, которую пробуждает во мне обвинение Кассии.

– Ты все еще цепляешься за эту сомнительную теорию? Просвети тогда, какая мне от этого выгода? Ты правда думаешь, что мне нужно выводить из игры твоих союзников, чтобы победить тебя? Я готовился к этому всю жизнь. И намерен одержать победу честно.

С каждым словом мои удары становятся жестче. Шаг за шагом я тесню Кассию назад, используя свое физическое превосходство, чтобы загнать ее в угол. И прежде чем она успевает ускользнуть ловким движением, я убираю одну руку с рукояти клинка, чтобы зажать ее между своим телом и полуразрушенной стеной. Это рискованный маневр. Прямо-таки дилетантский. И я уверен, что сохранил все свои конечности только потому, что Кассия не ожидала от меня такой безрассудной выходки. Ведь одного поворота ее копья хватило бы, чтобы лишить меня руки.

Вместо этого она дрожит, зажатая моим телом. Наше оружие сцеплено, как и наши взгляды. Не знаю, что она может прочесть на моем лице. Видит ли она боль, оставленную ее обвинениями, ведь это именно она лгала мне с самого начала. Замечает ли желание, которое захлестывает мое тело, стоит мне оказаться так близко к ней.

Как бы мне хотелось отшвырнуть меч и позволить нашим языкам продолжить этот бой. Скользить ладонями по ее изгибам, вместо того чтобы удерживать в ловушке из своих рук. Снова увидеть, как ее глаза горят для меня, а не мучительно сгорать в их ненависти.

– Честно? Тебе следовало подумать об этом до того, как твоя мачеха отравила Ди. И до того, как ты затащил меня в свою постель, чтобы расчистить ей путь, – ее голос хрипит от подавленных эмоций, и у меня вырывается горький смешок. Потому что все настолько запутано, что я даже могу понять, почему она так думает. Потому что моя семья показала себя с худшей стороны. Потому что на ее месте я бы тоже себе не поверил.