Текст книги "Когда тени скроют солнце (ЛП)"

Автор книги: Нина Шиллинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 25 страниц)

С жестокой улыбкой на губах он пристально смотрит на меня холодными глазами, и я ненавижу то, как это серебро мгновенно напоминает мне о другом человеке. О том, кто в этот самый миг плавными шагами спускается по ступеням ко мне.

– Окажите нам честь, Прима Диана.

Я словно каменею, когда мой взгляд устремляется к Ноксу. Под благородной тканью его мундира перекатываются мускулы, и я не могу не восхищаться грацией его движений. Точных и элегантных одновременно.

Он мой враг. Моя погибель. И все же мое сердце начинает биться чаще вовсе не по этим причинам, стоит ему замереть передо мной с улыбкой, лишенной и капли дружелюбия. Его внезапная близость оглушает. Она обрушивается на меня, заставляя дыхание замереть. И легче не становится, когда Нокс требовательно протягивает руку, пока голос короля громко разносится по залу:

– Добро пожаловать на танец Света и Тени.

24. ГЛАВА

Нокс

Мир замирает на секунду, когда я подхожу к Кассии. Быть так близко к ней – настоящая мука. Потому что мои пальцы до безумия жаждут коснуться ее мягкой кожи. И потому что мое сердце одновременно требует заставить ее заплатить за ту боль, что она мне причинила.

У меня не осталось времени, чтобы осмыслить события последних часов. Обязанности вынуждают меня просто двигаться дальше, и неважно, что противоречие между телом и разумом грозит разорвать меня на части. Ведь если тело все еще видит перед собой лишь потрясающую девушку, которую еще прошлой ночью я держал в своих объятиях, мозг отчетливо понимает, что все время вместе было лишь ложью и обманом. И между этими двумя крайностями в моей груди бушуют ярость, предательство и боль. Разрушительно и бесконтрольно. А ведь контроль – единственное, что я не имею права потерять. Игры должны идти своим чередом, какой бы хаос ни царил у меня внутри. Но непроницаемое выражение лица Кассии делает все только более невыносимым, словно ее это ни капли не задевает.

Однако передо мной больше не та Касс, которая говорит всегда прямо в лоб и не лезет за словом в карман. Передо мной Кассия. Прима, чья манера держаться безупречна. Незнакомка, чья ложь сверкает так же красиво, как и ее платье. Напоминание об этом помогает мне выдавить насмешливую улыбку.

– Не окажете ли честь подарить мне этот танец, принцесса?

Хотя я говорю негромко, в наступившей тишине мой голос разносится далеко по залу. Все завороженно наблюдают за нами, пока глаза Кассии сужаются, а уголки губ презрительно приподнимаются. В конце концов, мы оба знаем, что у нее просто нет выбора. Если, конечно, она не хочет вновь разжечь шумиху вокруг своего обмана.

– Ничто в этом мире не сделает меня счастливее, – ее голос звучит приторно сладко, но прежде чем я успеваю что-то ответить, тонкие пальцы ложатся в мою ладонь.

Прикосновение пронзает меня словно удар молнии, заставляя любые слова застыть на языке. Мои тени шипят, когда ее свет начинает покалывать кожу. Жалкое подобие того сияния, вкус которого еще вчера я мог ощущать на языке, когда доводил ее до вершины наслаждения. И все же это неопровержимый знак, что невозможно стереть то, что было между нами. Кассия тоже тихонько шипит, и я, стиснув зубы, борюсь с инстинктами, которые требуют прижать ее к себе. Все мое тело жаждет этого. Требует вернуть то, что Кассия вырвала у меня, раскрыв свою истинную сущность.

Я заставляю себя дышать ровно, хотя на грудь давит тяжелый груз. Затем широким жестом вывожу Кассию в середину бального зала, сохраняя между нами необходимую дистанцию, чтобы окончательно не потерять рассудок. В то же время я кожей чувствую взгляды присутствующих. Отца, который наблюдает за всем с возвышения. Королевы Солнца, которая присоединилась к людям своего Двора. И моего народа, который завороженно следит за этим зрелищем.

Поэтому я удерживаю фальшивую улыбку на лице, пока мы останавливаемся, повернувшись к придворным. Руку Кассии поднимаю вверх, будто она сокровище, которое я хочу показать всему миру. И судя по ее натянутой осанке, она ненавидит каждую секунду происходящего. Что ж, отлично, потому что я ненавижу тоже. Стоять здесь рядом с ней, прекрасно зная, что уже завтра нам придется сражаться не на жизнь, а на смерть. При этом я до сих пор чувствую прикосновение ее пальцев, нежно обводивших узоры на моей коже.

Безрадостный смешок норовит вырваться из горла, пока струнный квартет с шуршащими платьями и серьезными лицами занимает свои места у возвышения. Они держат инструменты с таким благоговением, будто собираются играть для самих богов. А не просто для двух молодых людей, которым выпало сомнительное счастье родиться наследниками престолов. Но вопреки кощунственным мыслям, на моих губах играет высокомерная улыбка кронпринца, когда раздаются первые аккорды, заполняя напряженную тишину тоскливой мелодией. Музыка пропитана красотой двух противоположностей. Мягкая и печальная, жесткая и яростная. Это война, облаченная в ноты, и ее честность на мгновение захватывает меня в плен.

Тихое покашливание, а затем недвусмысленный рывок за руку заставляют меня в самый последний момент поймать такт. Одним плавным движением я притягиваю Кассию к себе и позволяю ногам вести нас – они помнят последовательность шагов с десяти лет.

«Этот танец – твое первое испытание, никогда не забывай об этом. Ты не имеешь права на ошибку, понял?» – эти слова врезались в мою память, так часто я их слышал. И каждый раз кивал с решимостью мальчика, который хотел, чтобы отец им гордился. Откуда мне было тогда знать, что свою самую большую ошибку я совершу задолго до этого танца? И что самым сложным окажутся не быстрые шаги, а близость девушки в моих руках?

Чувствовать тело Кассии так близко к своему – все равно что прыгнуть со скалы в ледяное Море Теней. Упоительно, опасно, незабываемо. Будто каждая клетка моего тела помнит, каково это, когда ее грудь прижимается ко мне, пальцы скользят по моим волосам, и мы…

С глухим рыком я увожу нас в первый поворот и принимаю такую позу, которая оставляет между нами хотя бы несколько сантиметров пространства. Кассия тоже заметно напрягается. Словно нам обоим приходится преодолевать силу притяжения, которая иначе заставила бы нас столкнуться.

Я стараюсь сосредоточиться на наших шагах, чтобы сбежать от мыслей о ее теле в моих руках. Почти невыполнимая задача, пока ее цветочный аромат окутывает меня и напоминая о тех мгновениях, когда я зарывался носом в ее волосы.

Мы скользим по залу в идеальном согласии. Кассия с легкостью следует за мной, пока музыка становится все громче и настойчивее. Надвигающаяся буря, которая уносит нас за собой, пока десятки лиц вокруг не расплываются в сплошное пятно. Остаемся только мы, кружащиеся по мраморному полу. Никаких колебаний, ни единой заминки – будто мы танцевали друг с другом уже тысячу раз.

И тем не менее все внутри меня противится принять гармонию этого момента. Потому что во мне нет никакой гармонии. Нет покоя. Напротив, кажется, будто музыка слой за слоем разбирает меня на части. Начиная с холодной оболочки Принца Теней, чей взгляд твердо устремлен к победе. Ее безжалостно срывают взмахи смычков, летящих по струнам, обнажая под ней тоску, от которой сжимается сердце и крепнет моя хватка на талии Кассии. Я не могу отрицать, что часть меня больше всего на свете хотела бы забыть все интриги и ложь и продолжить с того самого места, на котором мы остановились в начале цикла. Что эта часть даже пошла бы наперекор законам наших миров, лишь бы выяснить, что же между нами на самом деле. Но прощению меня никто не учил.

Во мне поднимаются тени, когда тональность музыки меняется, становясь похожей на темный рокот Моря Теней. Моя родина суровая. Чтобы выжить здесь, нельзя быть милосердным. Нельзя быть наивным. Касс предала меня. Кассия обманула меня, воспользовалась моей готовностью помочь, чтобы выведать мои слабости. И сделала это даже не моргнув глазом. В ее гордой осанке – ни капли сожаления, в светлых глазах – ни тени угрызений совести. Она прекрасно знала, что делает.

Она думает, что это сойдет ей с рук? Думает, что может играть со мной?

И снова меня пронзает голос отца. А яд Орхес окрашивает душу в черный цвет.

– Вы очаровательно выглядите, принцесса. Поистине… по-королевски. – Этот комплимент скрывает колкость, призванную ранить, но Кассия, как это часто бывает, удивляет меня своей реакцией. Вместо того чтобы метнуть в меня полный ненависти взгляд, как она наверняка сделала бы несколько циклов назад, ее лицо остается абсолютно неподвижным. Подняв подбородок, она безучастно глядит куда-то поверх моего плеча.

– Не называй меня так.

Мне не нравится, что она не смотрит на меня. Мне не нравится, как бесстрастно звучит ее голос. Мне не нравится, что ей удается удерживать ту дистанцию, которую я сам соблюдать не в силах. Везде, где наши тела соприкасаются, мою кожу покалывает. И пусть у Принца Теней и у Нокса разные мотивы, все мое существо хочет дразнить ее до тех пор, пока наружу не прорвется та девушка, которая очаровывала меня в последние циклы. Потому что я обязан выбить ее из колеи, чтобы победить на Играх. Потому что не могу быть единственным, кто страдает в этой ситуации. Потому что тогда она снова стала бы моей Касс. Сгодится любое оправдание, чтобы объяснить, почему я наклоняюсь к ней так низко, пока губы не замирают у самого уха.

Кассия мгновенно выпрямляет спину, и ее реакция заставляет мою улыбку стать чуть шире.

– Почему? Для тебя это слишком официально? – С полным удовлетворением я наблюдаю, как мелкие волоски на ее шее встают дыбом.

Я знаю, что должен остановиться. Знаю, что я ничем не лучше отца, если мучаю Кассию у всех на виду, чтобы позлорадствовать. Но в конечном счете я, видимо, и есть тот Принц Теней, которого он всегда пытался из меня вылепить. Потому что мои пальцы скользят ниже, очерчивая мягкие изгибы и упругие мышцы. Глухой рык зарождается во мне, делая голос глубже.

– Или ты предпочитаешь, чтобы я звал тебя mi sol, пока глубоко в тебя…

Прежде чем я успеваю договорить и тем самым погубить нас обоих, Кассия ловким поворотом ускользает из моих рук. Ткань платья хлещет меня по ногам, но в последнюю секунду я перехватываю ее запястье, чтобы не потерять контроль. Та самая ошибка, от которой всегда предостерегал отец. Я заставляю себя на секунду отвести от нее взгляд и подарить придворным беззаботную улыбку. При этом мы ни на секунду не выбиваемся из ритма, будто все это часть танца. Будто горячее желание вовсе не дергает за ниточки моего рассудка. Ноздри раздуваются в попытке обуздать шипящие тени под кожей. А в воздухе все еще шлейфом висит аромат Кассии.

Широкими шагами мы пересекаем зал. На ее лице играет лучезарная улыбка. Маска Касс сидит безупречно, и все же ногти больно впиваются в мои плечи, когда я снова возвращаю нас позицию для танца. Последовавшая за этим мучительно приятная боль не способна потушить пожар в моей груди. Скорее наоборот.

– Потому что из твоих уст это звучит как оскорбление, – слова настолько тихие, что почти теряются в музыке. И мне требуется секунда, чтобы понять, к чему они относятся.

Принцесса.

В моей груди рокочет глубокий смех, в котором нет ни капли веселья.

– Извини. – Музыка становится еще более неистовой. Зал наполняют звуки, балансирующие на грани гармонии и пытки, пока смычки музыкантов в яростном стаккато бьют по струнам. Тучи сгущаются, заставляя многометровые волны с грохотом разбиваться о скалы и срывая любую защиту, пока не останется лишь обнаженная суть. – Просто мне с трудом удается произнести твой титул. Возможно, все было бы иначе, если бы ты не лгала мне с самого начала.

Я заставляю Кассию откинуться назад, когда музыка достигает кульминации. Из ее груди вырывается удивленный вздох, а рука ложится на мою шею. Словно я могу ее уронить. Словно я могу себе это позволить.

Ее хрупкое тело покоится в моих руках, идеально прижимаясь к моему. Наши взгляды встречаются, и на мгновение я готов поклясться, что она видит в моих глазах правду. Как сильно я все еще хочу ее. Как жалко проваливаются все попытки ее ненавидеть.

Со следующим тактом я рывком возвращаю ее вверх, притягивая вплотную к себе, наслаждаясь ее прерывистым дыханием и быстрым стуком ее сердца прямо напротив моего. Происходящее трогает Касс ничуть не меньше, чем меня. Что бы ни пытались показать сияющая улыбка и идеальная маска.

Я чувствую, как песня близится к финалу. Чувствую это каждой нотой, что вибрирует в моих костях, предупреждая, что скоро мне придется отпустить Касс. И неважно, насколько крепко мои пальцы впиваются в ее платье.

Но именно тогда, когда последние аккорды ведут финальный бой с моим самообладанием, Касс приподнимается на цыпочки, напоминая мне о той пропасти между нами, которую не способен преодолеть ни один танец.

– По крайней мере, мои поступки никому не стоили жизни. Я, может быть, и лгунья, но вы – монстр, Эстрелла.

Ее слова – словно клинок, вонзающийся глубоко в мою плоть. Это вежливое обращение на «вы». Эта фамилия. Это обвинение. Но вместо крови они высвобождают тьму. Я никогда не лгал. Никогда намеренно не рисковал жизнью светорожденного, лишь держал при себе смутное подозрение. Вместо этого я пошел против всех, чтобы помочь. И чем Касс отплатила за мою помощь, за мою поддержку? У нее даже не хватило духу сказать мне правду в лицо.

Музыка обрывается пронзительным тремоло, и я отпускаю руку Кассии так резко, что она едва удерживает равновесие. На ее уничтожающий взгляд я отвечаю лишь холодной улыбкой.

– Считайте меня монстром, если вам так легче, принцесса. Но вовсе не я нанес воину света смертельный удар.

С этими словами я оставляю Кассию стоять посреди аплодирующей толпы. Потому что она – свет, а я – тьма, и нет такого мира, в котором мы могли бы существовать рядом.

25 ГЛАВА

Касс

Я снова и снова ворочаюсь в постели, но о сне не может быть и речи. Слишком много мыслей крутится в моей голове. Не говоря уже о чувствах, от которых сдавливает грудь.

Да и как могло быть иначе? Если меня не преследуют последние минуты жизни Солея, то перед глазами стоит лицо Нокса, который насмехается надо мной. Его губы, презрительно выпаливающие одно-единственное слово, пока его тело прижимается к моему в бальном зале.

Принцесса.

Я ненавижу то, что одно лишь воспоминание об этом посылает дрожь по моему позвоночнику. В равной степени вызывая отвращение и притяжение. Потому что мое тело не понимает, что ему больше нельзя жаждать прикосновений Принца Теней. Что нежность и страсть были не более чем спектаклем. И что этого никогда, никогда не должно было случиться.

Прибытие Королевы Солнца всегда должно было стать моментом, когда я раскрою свою истинную личность. Отравление Ди лишь приблизило его. Я знала, кем Нокс в конечном итоге станет для меня. Моим врагом. Моим соперником. И все же в последние циклы я позволила ему усыпить мою бдительность. Потеряла из виду в хаосе событий то, кем я должна быть, и позволила его очарованию ослепить меня. Да, на одно крошечное мгновение я даже поверила, что между нами может быть что-то большее. Большее, чем роли, которые нам отвела судьба. Большее, чем ненависть наших семей.

Какой же наивной я была.

И цену за это заплатили мои друзья.

Возможно, именно поэтому я проигнорировала указание матери переместить Ди в комнату, в которой до сих пор жила я, когда официальная часть цикла наконец подошла к концу. Вместо этого я зашвырнула туфли на высоких каблуках в угол королевских покоев и забралась под одеяло к своей лучшей подруге, которая лежала бледная и маленькая в огромной кровати под балдахином. Афина, должно быть, заботилась о ней, пока та не провалилась в беспокойный сон. И я клянусь себе охранять Ди всю оставшуюся ночь.

При этом даже не знаю, кому из нас делаю этим одолжение. Возможно, я просто очень эгоистична, чтобы в одиночку выносить зияющую пустоту этих огромных комнат. Они оставляют слишком много места для того, что уже произошло и теперь подстерегает меня в тенях, и для того, что грядет и с угрозой нависает надо мной. Принести Ди холодный компресс, когда она беспокойно бормочет во сне, и бодрствовать у ее постели, пока «домашнее средство» Орхес медленно выводится из организма, – это хотя бы небольшое облегчение в море моей вины. И все же ничто по сравнению со страданиями, которые я принесла своим друзьям.

В какой-то момент я, должно быть, все-таки задремала, потому что следующее, что я осознаю, – это настойчивый стук в дверь стражников матери. Во главе с капитаном Хенссоном, который всю мою жизнь служил короне, они врываются в покои. Приказы пожилого мужчины с морщинистым лицом и седыми прядями в светлых волосах звучат четко:

Одевайся.

Не показывай слабости.

Принеси честь своему Двору.

И я подчиняюсь механически. Насильно впихиваю в себя скромный завтрак, облачаюсь в боевую форму, вооружаюсь кинжалами и заплетаю волосы в простую косу. У меня нет мастерства Ди, когда дело касается красивых причесок и чувства стиля. Но я уж точно не стану ее будить только ради того, чтобы у матери не было поводов придраться к моему внешнему виду. Она все равно что-нибудь да найдет.

И вот из зеркала за мной наблюдает воительница. Ненакрашенная, угловатая, настоящая. Золотистые глаза пристально смотрят на меня, а между бровями залегла суровая складка. Я выгляжу старше, строже. Чуть больше похожей на мать. И я задаюсь вопросом: не это ли делают со мной Игры.

Превращают в женщину, которую я в равной степени почитаю и боюсь.

Печальная улыбка кривит мои губы, пока магия нервно гудит в венах. Она жаждет вырваться наружу. Будто чувствует, что приближается момент, к которому нас готовили всю жизнь. Игры. Как абсурдно. Одна часть меня не хотела верить, что этот час настанет. А другая – с большим удовольствием забылась в роли первой фрейлины, чтобы сбежать от бремени на моих плечах. Но теперь я больше не могу прятаться. Ни от Ди, которой я поправляю выбившуюся прядь волос на лбу, прежде чем покинуть спальню. Ни от капитана Хенссона, который уже ждет меня в гостиной. Ни от моего Двора, который рассчитывает на меня, чтобы вновь расцвести под мощью Небесного амулета.

Я должна быть сильной ради них. Ради моих друзей, которые стоят рядом со стражей матери и, несмотря на все совершенные мной ошибки, с полным доверием улыбаются мне. И ради моего народа, который ждет дома, чтобы после стольких лет наконец отпраздновать победу.

Я выпрямляю спину, когда Лиор передает мне световое копье. Вес древка приносит успокоение, и на мгновение я прижимаю ладонь к груди, растопырив пальцы подобно лучам солнца. Это безмолвная благодарность, и, когда Джаир, Лиор и Афина один за другим повторяют этот жест, их дружба наполняет меня теплом. Затем я следую за стражей в коридор. Братья идут рядом со мной, а Афина остается с Ди.

Мать уже ждет нас. Кремового цвета костюм облегает ее стройную фигуру, не оставляя сомнений в том, что возраст не властен ни над ее красотой, ни над силой. Вдобавок ее плечи окутывает искусно сотканный плащ, который удерживает золотая брошь.

Ее взгляд критически скользит по мне. От заплетенной косы, свисающей через плечо, до моей светло-бежевой боевой формы. И, хочу я того или нет, сердце бьется чуть быстрее в ожидании ее вердикта.

Когда она наконец кивает и подходит ко мне, у меня вырывается беззвучный вздох облегчения. Что-то мелькает в ее руках, и у меня есть лишь секунда, чтобы разглядеть венец из позолоченных цветов, прежде чем она водружает его мне на голову. Металл неприятно царапает кожу и ложится на лоб словно оковы. Только благодаря многолетней практике улыбка на моих губах остается неподвижной, пока костяшки маминых пальцев слегка касаются моей щеки. Едва ощутимо, скорее как дуновение ветра, чем настоящее прикосновение.

– Моя прекрасная, грациозная дочь. Сделай все, чтобы я могла гордиться тобой. – Ее ласковая улыбка вгоняет эти слова еще глубже в мое сердце, давая им там укорениться и заставляя голос в моей голове звучать громче.

Ты не должна проиграть. Ты. Не. Должна. Проиграть.

Мой ответный кивок скорее смахивает на резкое дерганье головой, но, судя по всему, этого достаточно. С улыбкой мать отворачивается, и ее плащ грациозно взмывает вслед за ней.

– Теперь давайте докажем этому отребью, что мы способны озарить даже самую темную ночь, – ее голос разносится по коридору подобно заклинанию. И мы следуем за ней. Как послушные ягнята за своим сияющим пастырем.

Я знаю дорогу, по которой мы идем. Она ведет на тот самый балкон, где Нокс всего неделю назад демонстрировал мощь своего войска. Этот жест уже тогда должен был показать мне, чего от него ожидать. Но не показал. И бремя этой ошибки я теперь буду нести в себе вечно.

Я использую эту боль, вину и ненависть. Облачаюсь в них, как в доспехи, пока мои эмоции не притупляются, а взгляд не становится острее. Теперь остается только одна цель. Одна-единственная миссия, чтобы все жертвы не оказались напрасными. Пришло время наконец гордо нести свое наследие. Стать той Примой, на которую все рассчитывают. Надеюсь, того, что я могу предложить, хватит, чтобы оправдать эти большие ожидания.

Я поднимаю глаза и вижу, как приближаются двустворчатые двери балкона. Сюжет, запечатленный на их витражах, сегодня мне кажется куда более зловещим. Словно изображение Крепости Теней хочет напомнить мне, какие стены держат меня в плену, а полумесяц с усмешкой смотрит на меня сверху.

Заставляю себя сделать последний глубокий вдох. Дать волю последней вспышке страха и нервозности. А затем, прямо на пороге, я сбрасываю все это, пока не остается только Кассия.

Нас встречает оглушительный рев. Сотни людей собрались во внутреннем дворе. Их крики заставляют воздух вибрировать, но я не настолько наивна, чтобы верить, будто они адресованы мне или матери. Нет, я уверена, что каждый ликующий голос посвящен Принцу Теней, который вместе с отцом занял позицию у каменной балюстрады.

Я скольжу по нему взглядом, и меня охватывает невольный трепет. При этом я не могу сказать, к кому он относится. К смертоносному воину, который стоит там, или к невыносимо красивому мужчине, один вид которого заставляет глупое сердце в моей груди биться чаще.

Серебряные наплечники подчеркивают и без того широкую фигуру Нокса. Они настолько же функциональны, насколько искусно сделаны, и идеально подходят к двуручному мечу, который он носит за спиной. Этот внушительный клинок мне знаком. Я уже видела, с какой легкостью он орудует им, в то время как я едва смогла бы просто удержать его на весу. И знание о том, что сегодня я буду единственной, против кого он направит этот меч, заставляет размеры клинка казаться еще более зловещими.

Мерцающий в лунном свете металл – единственное светлое пятно на остальном темном силуэте Принца Теней. Кожаный нагрудник натянут поверх такого же черного камзола, а его длинные мускулистые ноги облачены в боевые штаны, позволяющие ему буквально сливаться с ночью. Тяжелые сапоги завершают образ, делая его похожим скорее на военачальника, чем на принца. И, возможно, мы и есть оружие, которое затачивали годами ради этой одной-единственной битвы.

Пальцы крепче сжимают световое копье, но мой шаг ни разу не сбивается с такта, пока мы с матерью равняемся с правителями Двора Ночи. Больше на балкон никто не выходит. Ни стража, ни приближенные. Только мы, словно в противном случае кто-то мог бы забыть, кому именно они должны поклоняться. Эта мысль отзывается во мне горькой иронией.

Я рискую бросить мимолетный взгляд на резкие черты Нокса, когда наконец останавливаюсь рядом с ним. Возможно, какая-то часть меня надеется заметить хоть каплю сомнения. Знак того, что ситуация его волнует.

Однако Нокс держит голову строго прямо, глядя перед собой. Он даже бровью не ведет, хотя нас разделяет не больше метра. Словно для него существует только его народ, который перешел на жутковатое скандирование его имени:

– Киаран! Киаран!

Король Джаро взмахом руки заставляет толпу умолкнуть. Последовавшая за этим тишина еще более жуткая, чем эти выкрики. Учитывая количество людей, такая она кажется просто невозможной. Тишина, которая заползает под кожу, покалывает шею и подчеркивает всю важность этого момента. Время пришло. Больше никаких препирательств. Никаких демонстраций силы и лицемерных речей. Теперь есть только Нокс, я и задача, с которой нам предстоит столкнуться.

Кажется, Джаро тоже это чувствует, потому что, вопреки своему обыкновению, он не затягивает выступление. Вместо этого его голос звучит между стен непривычно сухо и сурово:

– Традиции, – он серьезно обводит взглядом толпу под нами. – Они – прочная связующая нить нашего общества, позволяющая избежать войны, которая у нас в крови. В самой природе теней заложено отвращение к свету. И в самой природе света – желание поглотить любую тень. Такова наша судьба, таково наше предназначение.

Он делает паузу, давая словам осесть, и их тяжесть мертвым грузом ложится на мои плечи.

– В следующие три цикла мы воплотим, пожалуй, самые важные традиции наших народов. И хотя они известны как Игры Дня и Ночи, каждый из нас знает, что это вовсе не игра.

Незаметно провожу пальцами по лезвию одного из своих кинжалов. Твердый металл под подушечками пальцев заставляет дыхание замедлиться, а сердцебиение – стать ровнее. Потому что, в кои-то веки, я вынуждена согласиться с королем: это не игра, здесь все предельно серьезно.

– В каждый из предстоящих циклов мой сын… – жестом, в котором больше гордости и тепла, чем во всем, что я видела от него с момента моего прибытия, Джаро кладет руку на плечо Нокса. И если бы я не знала его так хорошо, то никогда бы не заметила, как принц напрягается от этого прикосновения, – …и Прима Двора Дня столкнутся с испытаниями, которые докажут их способность удерживать хрупкое равновесие наших миров. Нужна сильная рука, чтобы повелевать Небесным амулетом. Меня наполняет гордость от того, что эта честь много поколений подряд выпадает моей семье. И вы, как и я, должны верить, что и в этот раз боги сделают правильный выбор.

Толпа под нами взрывается ликованием. Это громкий гул благоговения, готовый сорвать меня с этого балкона и похоронить под собой. Но я не обращаю на него внимания. Вместо этого устремляю свой взгляд на фигуру, которая ступает на балкон позади нас.

Хотя я никогда не видела этого человека, я мгновенно понимаю, что это жрец. Его выдает скромное одеяние, в которое он закутан с головы до ног, пока тот бесшумными шагами приближается к нам. Даже его лицо скрыто черной вуалью, как будто служение богам лишило его всякой личности.

Как всегда, присутствие священнослужителя заставляет холодную дрожь пробежать по моей спине. Возможно, потому, что им действительно присуще нечто божественное. Или потому, что их бесшумная манера и молчаливое самоотречение никогда не внушали мне доверия.

Но сегодня мое внимание приковывает не сам жрец, а украшение, которое он несет на бархатной подушке.

Как только мои глаза впервые видят Небесный амулет, я забываю как дышать. Он выглядит точно так же, как на всех записях, которые я изучала при Дворе Дня. И в то же время представляет собой нечто гораздо большее. Серебро и золото переплетаются филигранными завитками вокруг стеклянного флакона, в котором сейчас, в преддверии Игр, осталось не больше капли тьмы. Тем не менее магия окутывает эту металлическую темницу мрачным свечением. Она заставляет тени плясать вокруг круглой оправы, попеременно выводя на передний план один из двух мотивов, скрытых в серебряных и золотых переплетениях.

Полумесяц, точь-в-точь как тот, что висит в безоблачном небе над нами. И сияющее пламя солнца, один вид которого пробуждает тоску в моем сердце.

Символы так тесно переплетены друг с другом, что невозможно уловить оба одновременно. Вместо этого мое восприятие мечется между двумя образами, затуманивая мозг и вызывая головокружение. В конце концов я перевожу взгляд на петлю, соединяющую амулет с тяжелой цепью. Это украшение не предназначено для глаз человека. Как его сила не предназначена ни для одного правителя. Любого, кто осмелится надеть его себе на шею, оно за считанные секунды сведет с ума. И я уверена, Джаро с горечью осознает этот недостаток обоих королевских домов, даже если никогда в этом не признается.

Возможно, именно поэтому жрецам суждено превращаться в безымянных призраков. Чтобы божественное начало не находило в них ничего человеческого. Иначе я не могу объяснить, как этот священнослужитель может нести амулет так близко к себе. С каждым шагом, который он делает по направлению к нам, я чувствую кожей чистую мощь, вплетенную в металл. Сначала это лишь легкое покалывание, но затем оно превращается в болезненное жжение.

Я стискиваю зубы и окутываю себя собственной магией, чтобы выстоять в этой буре так же неподвижно, как стоящая рядом мать. И внезапно мне становится ясно, почему даже Орхес в этот момент нет рядом с королем. Сила амулета попросту раздавила бы ее. Даже стражники отступили так далеко внутрь крепости, что я их больше не вижу.

Здесь только мы – два поколения, втянутые в одну и ту же битву.

Когда начинает звучать песнь, неуловимая, как шепот самого ветра, я сперва думаю, что это народ затянул тяжелую, трагическую мелодию. Но слова принадлежат настолько древнему языку, что их смысл остается скрыт от меня, и, хотя звук несет в себе целый хор голосов, шевелятся только одни губы, скрытые за темной вуалью. Со смесью ужаса и восхищения я смотрю на жреца, пока ноты пробираются мне под кожу и оседают там навязчивым зудом. Пальцы подергиваются от желания почесаться, но в то же время ощущение настолько тонкое, что кажется, будто оно мерещится.

Я не могу точно уловить это чувство. Знаю лишь то, что с каждой секундой оно становится все невыносимее. Словно под моей кожей заперт пчелиный рой, чья королева зовет его к себе. Наконец амулет начинает дрожать под тысячами голосов жреца, а вместе с ним и пчелы. Они подталкивают меня сделать шаг вперед и совершить безумную попытку схватить Небесный амулет. При этом один лишь контакт с ним сжег бы мою кожу дотла. И все же они хотят последовать за этой восхитительной силой, подчиниться и раствориться в ней, пока дрожь амулета перерастает в пульсацию, и филигранное изделие из золота, серебра и стекла наконец поднимается со своего бархатного ложа.

Я почти не слышу, как тихий напев разрастается до оглушительного воя – настолько мой взор прикован к амулету, который взлетает все выше и выше в ночное небо. Пчелы под моей кожей все еще гудят, перестраиваясь и находя частоту, которая вгрызается мне в самые кости, пока украшение продолжает подниматься к небесам и наконец сливается со сверкающими звездами.