Текст книги "Кровавая жатва (СИ)"

Автор книги: Никита Кита

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 29 страниц)

Грунтовка из двух продавленных колёсами колий утекала на север, изгибаясь параллельно протекающей рядом реке. Судя по её состоянию, этой дорогой пользовались нередко. Возможно даже чаще, чем тем отрезком магистрали, что лежал между материнским гнездом и «Орни Пулайоа Хагрон» – Страной Травянистых Холмов.

Через два часа пути поля на западе и зеваки-молельщики около них закончились. По обе стороны от дороги теперь возвышался первородный необитаемый лес. С высоты полёта отсюда столица выглядела как небольшое рябое пятнышко. Речное русло заворачивало на запад, и вместе с ним отклонялся проложенный маршрут, по которому двигались путники. Выбора у них особо-то и не было. Ни переправ через реку, ни излучин дороги в обозримой дали не просматривалось. Возможно их не было видно из-за высоких деревьев, а может их просто не существовало, как таковых.

Местность в этом регионе была неоднородная и труднопроходимая. Кроме бурелома, густых зарослей и каменистых образований торчащих из земли, особым препятствием выступал ландшафт. Встречались места, где ради проезда раскопали склон огромного бугра или засыпали глубокий овраг. От постоянной тряски на выбоинах труп сместился, и руки его сползли с торса. Впоследствии съехала и веточка, которую покойник, по задумке священнослужителей, должен обнимать.

Кажется, данные обстоятельства не сильно смутили храмовников в масках. Никто из них ничего не делал, чтобы поправить положение мертвеца – наверное, понимали, что занятие это неблагодарное. Во всяком случае, пока процессия не остановиться для передышки.

Ну а паломники привала не делали, хоть и за долгие часы ходьбы явно устали. Всё равно скоро вечер, а вокруг только лес и белки, так что лучше преодолеть побольше расстояния до заката, а уж за ночь отоспаться и как следует отдохнуть. Понимая всё это, Фёдор ждал, когда стемнеет и адепты культа перейдут в спящий режим. Тогда уж точно может появится удачный момент, чтобы сбежать из трупа под покровом темноты и громкого четврёхноздрёвого храпа. Оса отвлечёт постового и вуаля – Рой не при делах.

К четырём часам дня наблюдательница в небе разглядела на северо-западе первый крупный населённый пункт на север от столицы. По мере приближения рядом с этим посёлком стали видны болотистый речной залив и длинный деревянный мост, позволяющий проехать через него.

С той скоростью, с которой двигались паломники, они доберутся до деревни у залива за два-два с половиной часа. Значит они смогут заночевать не в дикой местности, а во вполне комфортных и безопасных условиях.

Матерь Роя это не обрадовало. Уменьшалась вероятность возникновения удобной для побега ассасина обстановки…

Вдалеке на севере на горизонте проступили блеклые, едва различимые струйки дыма. И там тоже кто-то обитал… Интересно, насколько далеко простирались границы Щитти Хагрон? Парнишка уже догадался, что пограничных служб или хотя бы столбов у этой цивилизации нет. Так что, дабы разобраться где чья земля, требовались карты. Ну или хотя бы тексты договоров, определяющие владения разных королевств.

В одном из домов речной деревни, отмеченном для зачистки, может затесаться карта местности. Однако Фёдор сильно не рассчитывал на такое везение. Зачем оседлым землеробам карта? Они же дальше своих сельхозугодий не заходят. А в главный город родного государства путь у них вполне однозначный и не путанный.

(Впоследствии ни одной карты в ограбленных жилищах так и не было обнаружено.)

Десятки мужских голосов вокруг труповозки внезапно всполошились, принялись что-то выкрикивать. На этом фоне до слуха имитатора донёсся характерный звук встревающей в древесину стрелы.

Оса поспешила опустить взгляд и посмотреть, что происходит на дороге. Все адепты в масках обернулись влево и взволнованно крутили головами, разглядывая чащу. Одна фигура в зелёной мантии лежала на земле подстреленная из лука и не двигалась. Ещё один гуманоид на четвереньках полз за карету, раненный стрелой в рёбра.

«Чё⁈ Какого хрена⁈» – не меньше послушников всполошился Фёдор.

И тут на грунтовку из леса, спереди и сзади от процессии, начали выскакивать всадники. Они были в чёрных одеяниях, будто ниндзя, в масках и банданах закрывающих всё, кроме глаз. Кто-то из них натягивал луки, кто-то сжимал в ладонях мечи. Все кавалеристы устремились в атаку на священнослужителей, беря их в клещи.

«Налёт!» – тут же осознал перерожденец – «В четырёх часах пешего пути от столицы! На траурное шествие! В составе с высшими церковными чинами! Повторюсь… Какого хрена⁈»

К всадникам быстро присоединились ещё и пешие ниндзя, которые атаковали процессию во фланг. Однако нападающих всё равно было раза в два меньше, чем обороняющихся. На что в таком случае рассчитывали налётчики стало понятно уже вскоре. На собственные боевые навыки!

Прямо на скаку бараньи лучники с невероятной скоростью стреляли по коземордым, и абсолютно каждый их выстрел попадал точно в цель! Пронзённые в грудь или в шею послушники вздрагивали, отступали и падали на землю. Парочку зазевавшихся адептов здоровенный баран протаранил рогами, а затем по указанию наездника развернулся и принялся топтать ногами. Ближайшие культисты попытались ударить верхового топорами и палицами. Всадник отразил вражеские выпады, вновь разогнался и начал на ходу бить клинком по рогатым головам. Заточенное лезвие прорезало маски, рассекало лица, пробивало черепа и ключицы.

Один пеший ниндзя ворвался в толпу охранников с двумя длинными кинжалами в руках. Он позволил себя окружить, а затем принялся сдерживать натиск сразу пяти противников. Двигаясь с невиданной скоростью и проворством, мастер парных клинков парировал каждый удар, резко сближался и контратаковал. Его ножи порхали, словно серебристые крылья юркого насекомого. Со свистом рассекая воздух, они настигали врага с неожиданной стороны, с лёгкостью входили в плоть и вырывали из неё вееры кровавых брызг. Боевой танец этого виртуоза завораживал коллективный разум. Какая точность! Какая грация! Какая неуёмная боевая мощь, совмещённая с отточенной до предела техникой!

Казалось этот бокат был гуманоидным воплощением осы Роя. Летуньи точно также, как он, превосходно справлялись со слабозащищёнными целями, без надёжной нательной брони. Наверное, только кольчуга от макушки до пяток могла спасти оппонентов от острия данного фехтовальщика. Будто смерчь из убивающей стали, он проносился через порядки язычников, укладывая их пачками.

Но и помимо него, у оборонцев хватало проблем. Каждый налётчик, судя по демонстрации навыков, являлся первоклассным, едва ли не элитным воином. Чтобы зарубить мужика с дубиной, в схватке один на один им хватало нескольких секунд. Адепты убегали, прятались, помогали друг другу, и только поэтому их всех не перебили за минуту. Пришлось ниндзя повозиться, погоняться за дезертирами и в итоге управиться за две. Выйдя из битвы с минимальными ранениями, перепачканные в крови головорезы прошлись над телами и нанесли каждому культисту добивающие удары.

Убедившись, что все сопровождающие неоспоримо умерщвлены, налётчики окружили карету. Дальше ниндзя силой выломали запертую дверцу и полезли внутрь. Из салона они за шкирку вытянули верховных жрецов – всех пятерых, в соответствующих масках и рясах. После этого священнослужителей поставили на колени и оголили их черепа. Все пятеро оказались довольно старыми на вид. Один же был совсем дремучим скрученным старцем, даже старше Халимы, судя по морщинам и немощным конечностям.

Дальше состоялся разговор. Глинотел в дохлом короле расслышал его получше, чем оса на высоте. Один из налётчиков – явно помоложе взятых в плен дяденек – расхаживал перед строем священников и с надменной интонацией что-то рассказывал, слегка охрипшим голосом. Манера речи у него была такой, словно он полностью познал эту жизнь, и теперь ему оставалось лишь поучать остальных уму-разуму. Кажется даже у Золотозуба, в своё время, был не настолько наглый тон…

На фоне данной речи, один жрец постоянно харкался – то ли выражал своё пренебрежение, то ли просто пыли наглотался.

Когда головорез закончил, прошла пара секунд, и дед носивший маску оленя внезапно разразился гневной тирадой. Обводя взглядом бойцов в чёрном, он злобно пучил глаза и, брызжа слюной, кричал на них. Будто не безжалостные убийцы стояли перед ним, а какие-то ничтожные рабы, находящиеся у него в подчинении. Фёдор нутром чуял, что добром для жреца это не кончится. Ну а старик видимо посчитал что ему уже нечего терять. Часто повторяя слово «мирхоа», он, кажется, пытался настращать пленителей карой божьей, за то что они посмели вмешаться в погребальный обряд и убить служителей храма. Налётчики молчаливо выслушивали «оленя», пока тот напористо высказывался. В длинном агрессивном наставлении священник применил словосочетания мирх-маку (бог-медведь), мирх-анагок (бог-лис), мирх-жокан (бог-ёж) и ещё два прозвища зверо-богов, которых Фёдор не знал и не сумел расслышать/распознать, из-за того что дед на эмоциях тараторил и глотал окончания.

Не дожидаясь, когда нравоучитель наконец заткнётся, один из воителей навис над ним, положил одну руку на спину, а второй всадил остриё в живот. Тирада резко оборвалась, сменяясь глухим хриплым кряхтением. Все ниндзя оставались предельно серьёзны. Они не меняли поз и не роняли лишних слов, пока решалась судьба оставшихся жрецов. Ни капли презрения, ликования из-за победы, желания поизголяться над жертвами или поскорее приложить руку к ценностям в них не читалось.

«Они не похожи на обычных грабителей.» – подумал Фёдор, вспоминая шайки Вождя и Золотозуба. – «Здесь что-то не так… Всё происходящее совершенно нелогично. Ощущение, что мы стали свидетелями чего-то из ряда вон выходящего. Они прячут лица. Они напали меньшинством на толпу. И ведь это не торговый караван. Я конечно не в курсе, но не думаю, что жрецы взяли с собой все те подаяния, что они сегодня собрали. Зачем тащить такие ценности из города куда-то?.. Чтобы положить с умершим в курган, как делали древние народы Земли? Ну, посмотрим… Возможно, мотив напавших именно ограбление с целью личной наживы. Хотя с такими навыками боя, им бы и на службе у короля отлично платили. Любой состоятельный правитель не отказался бы нанять столь сноровистых воинов в личную охрану или типа того…»

Желая разобраться, Фёдор наблюдал дальше. После убийства жреца-оленя, остальные старички предпочли молчать. Один из них вроде бы шевелил губами, но скорее они просто у него дрожали, потому как никаких звуков не исходило.

Между налётчиками, тем временем, завязался спор. Сперва они переговаривались спокойно, но постепенно их слова становились громче и эмоциональнее. Перебивая друг друга и активно жестикулируя, головорезы что выясняли, неспособные быстро прийти к консенсусу. Перерожденец распознал среди них женский голос – очень грубый и хабалистый – но всё же женский.

Один ниндзя возмущался, другой ему что-то убедительно втолковывал. Потом разногласия воинов казалось бы пошли на спад… Как вдруг подал голос один из жрецов. Он заговорил с какой-то неожиданной интонацией, и к тому же поднялся с колен, начав протягивать руки к убийце. Священник молвил так, словно знал этого налётчика… будто он обращался к своему знакомому. Это-то и смутило Фёдора больше всего.

Никаких «мирхоа», «ханоноа» и прочих «жоканов», в его речи не мелькало, значит культист не угрожал и не молил. Хотя тон у него был довольно жалостливый и разочарованный.

Боец в чёрном грубо осадил старика, накричал на него и ударом в живот поставил обратно на колени. После этого жрец принялся всё время дрожаще всхлипывать, едва ли не плача. Разжалобить кого-либо ему не удалось. Пока большинство ниндзя стояли вокруг пленников и молчали, один прошёлся по месту сражения и подобрал рядом с трупом топор. С ним он вернулся к короткому построению и остановился за спинами у жрецов. Дальше он по очереди нанёс четыре чудовищных удара в макушки, один за другим проломив четыре черепа.

Теперь, когда все старшие культисты лежали на земле и заливали грунтовку кровью из мозгов, палач встал напротив и взялся отсекать им головы от тел. На каждую шею он тратил по четыре-пять ударов при том что бил со всей силы, ревя от напряжения. Управившись, боец немного постоял и отдышался, а затем разбежался и метнул орудие казни в лес. Быстро вращаясь, топор улетел в сторону реки и упал в кусты где-то в двадцати метрах от дороги.

Когда последние разумные члены процессии были убиты, ниндзя занялись обыском. Двигались они быстро и уверенно, совсем как в бою. Один залез в карету и уже вскоре вынес из неё два разукрашенных резных ларца. В них явно перевозили что-то ценное. Другие налётчики разрезали сумки убитых послушников и копошились в содержимом ногами. Похоже они искали только что-то представляющее высокую ценность, а не гребли всё подряд, как лесные бандиты. Ещё один воитель остановился перед повозкой с балдахином и потянулся руками к покойному дэю. Затем он трогал его, передвигал и приподнимал, будто пытаясь перевернуть.

«Если дюжина первоклассных убийц верхом на скакунах узнает о том, что в мёртвом короле сидит глинотел, это будет ужасно.» – представил Фёдор.

В итоге никто труп дэя не вскрывал и не расчленял, что было логично, и безосновательные опасения перерожденца унялись.

Налётчики забрали два ларца из кареты и несколько мелких вещиц из сумок, и ушли в лес, в ту сторону откуда изначально явились. Оса проследила за тем, как они перемещаются по чаще, удаляясь на запад. Вернувшись к участку с побоищем, разведчица убедилась, что поблизости не осталось ни одной живой души. Тогда глинотел выбрался из покойника через ротовую полость и очутился у него на груди.

Теперь коллективный разум сумел хорошо рассмотреть церемониальные одеяния и надписи на них. Буквы из красных ниток были большие, располагались почти по всем местам на простенькой рубахе и таких же штанах. Ткань оказалась дешёвая, но и не совсем мешковина. Вероятно, именно это и вышивали служительницы храма прошедшей ночью, когда ассасин Роя предпринял первую попытку побега.

Символы совпадали с алфавитом в учебном кабинете, однако у Фёдора не возникло ни малейшего желания заниматься их переписыванием на слизевые стикеры. Если и браться переводить какие-то рукописи, то лучше начать с книг из лачуги первого оборотня. Религиозные же тексты и на родном для человека языке всегда вызывали у него больше вопросов, чем давали ответов…

С чувством выполненного долга лазутчик Роя пополз к краю платформы, пока на горизонте не объявились какие-нибудь новые путники или разбойники или кто бы то ни было ещё… Переступая через наложенные толстым слоем цветы, похожие на разноцветные ромашки, он заметил между зелёнными стебельками торчащие головы крошечных деревянных фигурок, понатыканные то тут, то там. Они изображали – кто бы сомневался – пятерых верховных зверей здешней религии. Не очень умелые изделия… похуже, чем мог бы изготовить Миару.

Глинотел благополучно переместился с труповозки на ветвь ближайшего дерева и перешёл в маскировочный режим. Наконец эта затянувшаяся миссия по ликвидации правителя была завершена. Однако теперь Фёдору не давало покоя то, что он только что увидел. Жестокое убийство целой толпы, среди белого дня, неподалёку от крупного города. Убийство тех, кого в средневековом богобоязненном обществе по идее должны хранить надёжнее собственных детей.

Оса присела на труп дэя и хоботком слизала кровь с губ мертвеца, в которую их испачкал вылезший братец. Затем она придвинула нижнюю челюсть покойника к верхней, закрывая ему рот. Козочки в упряжках при виде жужжалки взволновано блеяли, дёргали зацепленные повозки, но далеко убежать не могли, ведь тела убиенных блокировали колёса. После этого прислужница заглянула в раскрытую карету. Наполнение её оказалось довольно минималистичным. У передней и задней стенки размещались широкие стационарные лари, откидные крышки которых выступали в роли сидений. Всё как в плацкарте… В одной стене была дверца, а в трёх остальных на уровне глаз сидящего пассажира обнаружились пластины-задвижки, отодвигая которые можно было выглянуть наружу через узкую щель.

В ларях-сиденьях оказались навалены кучами множества вещей: шлем-маски животных, рясы, балахоны, венки из сухих цветов, маленькие статуэтки и пищики из дерева, питьё и различная еда, включая вяленое и сырое мясо, бронзовые лампы, горючее масло в фляжках, ожерелья из крашенного дерева и каких-то минералов, и в конце концов книга… Самая толстая и большая книга из тех, что Фёдор встречал в новой жизни.

На кожаной обложке было выдавлено два предложения по несколько слов, а под ними портрет медвежьей головы. Несколько сотен страниц оказались исписаны снизу доверху, мелким почерком, с минимальными отступами между строками и краями листов. Фёдор догадывался, что это за произведение – божественное откровение. Священное писание повествующее о том, как пять духов зверобогов правят этими лесами и всеми существами в них обитающими. Впрочем ни одного знакомого слова на обложке не обнаружилось, а вчитываться в содержание не имело смысла.

Фёдор решил забрать данную рукопись на тюремный склад и дать её почитать Халиме, когда тот оправится. Вдруг она пригодиться ему в каких-то будущих проповедях, а может учителю просто будет интересно скоротать время за чтением.

И тут перерожденец неожиданно осознал – он давно мог помочь Халиме скрасить тюремные будни, отдав ему на прочтение книги оборотня. Хотя, возможно, даже хорошо, что он так не сделал. Ведь учённый пленник будет больше сосредоточен на полезной работе, если основным развлечением в подземелье для него останется игра в крокодила.

Оса взяла медвежью библию в лапы и взлетела. Настало время раздать следующие указания слугам. Фёдор рассудил, что семье будет полезно увидеть как развернутся последующие события. Репутация Роя была уже выведена из-под удара, так что можно спокойно сосредоточиться на слежении за всеми участниками действа. Включая мёртвых…

Глинотел вернулся на катафалк, забрался на его крышу и спрятался среди цветочных букетов. Даже если их убрать, притворщик легко сольётся с какой-нибудь резной фигурой, украшающей канты навеса. Задачей данного шпиона будет выяснить дальнейшую судьбу достопочтенного мертвеца, которого так и не довезли до некой точки назначения. Вероятно удастся узнать расположение каких-то знаковых священных мест – например, склепа этой династии.

Оса, тем временем, прямо с книгой в лапах полетела следом за группой налётчиков, уходящей вглубь леса. Кто они и откуда? И зачем столь жестоко прикончили три десятка священнослужителей средь белого дня? – ответы на эти вопросы не давали мыслительному центру покоя.

Прямо на ходу пробирающиеся через чащу ниндзя оттирали своё оружие от крови. Стоя на проезжей части, они этим не занимались, хотя могли бы. Однако что-то останавливало их в тот момент, когда впервые выдалась свободная минутка. Некий кодекс или повадки профессионального воина?..

Жужжание осы и её мелькающий силуэт, ничуть не смущали незнакомцев в чёрном. Они-то конечно заметили шестипалую лазутчицу, но лишь двое бросили в её сторону взгляды, да и то, сразу отвернулись. Фёдор в свою очередь старался выбирать ракурсы, с которых бокаты не увидят переносимую прислужницей книгу. Очевидно, в таком случае они уже точно обратят на неё особое внимание…

Пряча толстый томик за ветвями и листвой, оса зависала, подсматривая за гуманоидами. Те были очень заняты преодолением бугристой, ухабистой местности, движение по которой на каждом метре вызывало осложнения. Всадники давно спешились и вели баранов под уздцы. Какие-то нагромождения мшистых валунов, сменялись крутым глинистым склоном, переходящим в изрытое бороздами плато, поросшее кустистыми колючими сорняками. Глядючи на это, Фёдор понимал, что налётчики специально избрали настолько сложный путь. Они запутывали следы, хотели скрыться с места преступления незамеченными, а может и двигались к какой-то конкретной цели оставленной/находящейся в этом направлении.

Следующие часа четыре неизвестные воители следовали на запад. Лавируя между непроходимыми участками и преодолевая природные препятствия, они все больше удалялись от дороги, на которой устроили бойню. Поскольку скорость движения по пересечённой местности у группы была крайне мала, Фёдор мог взлететь повыше и увидеть куда они идут. Там было… ничего. Кроме густого леса и бугристого рельефа с одним названием – «чёрт ногу сломит». Тогда парень осознал, что ничем новым этот вечер данную разведчицу не порадует…

Глинотел оставшийся на грунтовке просидел полчаса в одиночестве. Затем где-то час он провёл в компании пары орлов. Потом к птицам присоединились ежи. Количество игольчатых зверьков постепенно увеличилось до полутора десятка. В итоге пришёл один хамелеоновый лис и прогнал пернатых. С шипастиками он не конфликтовал. А впрочем и орлы вскоре вернулись и просто присели на труп подальше от занятого трапезой камуфляжника.

Связанные упряжками козы паниковали, но далеко сдвинуться не могли. Из-за обилия мертвечины на них никто не обращал внимания.

Звериный пир стоял горой аж до часов семи вечера. Уже на закате дня наконец произошло то, ради чего здесь присутствовал представитель Федо-Роя. Очень удачно первый путник появился на дороге именно с той стороны, в которую смотрел глинотел – с северо-запада. Он прибыл от деревни у залива и являлся всадником скачущим на баране по направлению к столице. Перерожденец с интересом наблюдал за надвигающимся силуэтом. В определенный момент мыслительный центр разглядел детали, указывающие на то что это был не простой бокат. В рога его скакуна были вплетены черные ленточки, а на самом гуманоиде сидела красивая дорогая одежда. За спиной у него развивался чёрный плащ с капюшоном, на торсе виднелся чёрный, расшитый серебряным узором, дублет. В районе пояса болталась небольшая коричневая сумка, а по другую сторону выглядывала изогнутая рукоять качественной сабли. Фёдору не составило труда узнать в сих одеяниях форменный стиль рахновских полководцев, коих он разглядывал не раз и не два… Получалось, что в столь необычный момент на северной дороге возник не кто-нибудь, а очередной последователь драконьего владыки.

Завидев впереди нестандартную картину, всадник начал замедляться, а рука его инстинктивно коснулась эфеса клинка. Барашек получил команду остановиться, не доходя пяти метров до первых трупов. Лис тут же дал дёру, как и орлы. А вот ежи остались, лишь немного сменив позиции, чтобы иметь возможность зыркать на живого двуногого.

Какое-то время кавалерист в нерешительности мялся и осматривался. Затем, не слезая, он направил скакуна трусцой через побоище. Крутя головой, мужчина изучал каждое тело, разбросанные вещи из сумок и две повозки. Отпрыгивающие от бараньих ног шипастики сердито рычали и фыркали. Козерожек старался не задевать копытами ещё тёплых мертвецов. Особое внимание наездника привлекли пять обезглавленных трупов с уникальными рясами и масками, а затем и бывший дэй собственной персоной.

Перед труповозкой незнакомец остановился и, не долго думая, спешился. Фёдор, в свою очередь, отметил, что заметил на груди у путника какую-то брошь из серебра, но не успел различить, что конкретно на ней изображено. Не рискуя раскрывать маскировку, имитатор не двигался и вслушивался, пытаясь понять, что делает мечник под навесом. Тот шерудел цветочным настилом и кажется касался покойника в ритуальном наряде. Затем, шурша плащом, пришелец какое-то время топтался на месте. Блеяние козочек и урчание чавкающих ежей вынуждало нервничать козерога в сбруе. В итоге мужчина рассерженно рявкнул и в сердцах стукнул кулаком по катафалку. Эта реакция удивила Фёдора, но в то же время она о чём-то да говорила. Похоже данный индивид знал дэя, и кончина последнего его явно удручила…

Напоследок незнакомец в дублете быстро заглянул в карету, а затем с разбегу заскочил в седло и, рьяно молотя пятками по бокам, погнал скакуна дальше на юг. Теперь, в отличии от начала, он мчал во весь опор и, судя по резкости движений, был крайне зол.

Немного поразмыслив, Фёдор не стал высылать осу, которая будет пытаться за ним проследить. Слишком сложно, да и не факт, что оправдано.

Всю последующую ночь глинотел почти ничего не видел, но слышал, как на лесном пути твориться сущая вакханалия. Рыки и драки пожирающих тела хищников не стихали ни на минуту. Казалось место сражения посетили все виды населяющих леса плотоядных животных. Не хватало, только иноройцев и диких ящеров.

На рассвете Фёдор увидел, что многие трупы расчленили и обглодали, тело короля стащили с платформы на землю и покусали, а все козы были передушены и тоже частично пожраны. Вероятно, виной всему этому был медведь, который и сейчас, лёжа на груди, лениво жевал ногу одного из послушников.

Помимо него здесь на заре находилось пяток ежей, стайка кабанов и два льволка. Между зверями чувствовалось напряжение и страх отхватить от конкурента, если вдруг случится сближение. Но дармовое мясо, разбросанное по площади, в какой-то мере объединяло, создавая между обитателями леса негласный пакт о ненападении. По крайней мере, пока никто не наглел и все проявляли взаимоуважение…

Новый путник появился ранним утром, как и предыдущий, тоже с севера. Он выглядел как самый стереотипный крестьянин, с соломенной шляпой, старой засаленной рубахой, жующий длинный колосок в зубах. Сидя на перекладине, лежащей на бортах кузова, этот гуманоид правил упряжкой с двумя баранами, которые тянули его высокую бричку.

Фёдор так и не сумел увидеть, что везёт этот возничий, ведь тот остановился задолго до сближения с побоищем. Поднявшись на ноги, он взял со дна кузова длинное копьё-рогатину и пристально уставился на косолапого горбуна. Видать бокат знал, что в сих лесах обитает существо, против которого могло понадобиться данное орудие, и вот внезапно он с ним всё-таки пересёкся. При виде колесницы с разумным существом кабаны и льволки тут же удрали. А вот ежи и медведь остались, напряжённо переглядываясь с незваным гостем на их пиру.

«Чёртов бурый пентюх мешает событиям быстрее развиваться.» – подумал Фёдор.

Не отводя взгляда от хищных зверей, возничий снова наклонился и поднял из кузова какой-то широкий короткий тубус. Обнимая рогатину, мужчина встал одной ногой на передний борт, а второй на сиденье-перекладину, занимая позицию повыше. Дальше, удерживая тубус двумя кистями, бокат принялся задувать в него, извлекая громкий грозный звук, похожий на рёв какого-то зверя.

Следующие двадцать минут они с медведем играли в игру «кто кого запугает». Мишка вставал на задние лапы, тоже яростно ревел, порывался броситься вперёд и подступал поближе, дыбя загривок. Однако гуманоид оставался непреклонен. Он не менял положения, упорно добывая из инструмента животноподобные звуки, и на всякий случай держал копьё на плече. В результате бокат добился того, что дикое создание отступило, схватило один из трупов за ногу и поволочило за собой в чащу.

После этого, селянин присел и отдышался, явно утомлённый затянувшимся противостоянием. Придя в себя, он слез с брички и торопливо занялся разворотом своего транспорта. Направляя баранов и помогая им, как мог, мужчина сумел развернуться в узком пространстве, чем и воспользовался, чтобы поскорее убраться обратно, откуда приехал.

И снова тела стали предоставлены местной фауне. Однако имелось уже двое свидетелей произошедшего и потому присутствовало разумение, что скоро сюда должна нагрянуть вся королевская рать.

А между тем, срезанные цветочки без воды уже подвяли…

Через часа два на место преступления прибыли двадцать бараньих всадников из посёлка у залива. Они разогнали зверьё, включая вернувшегося медведя и первым делом снова разместили погрызенного дэя в катафалке. Ещё через пятнадцать минут подъехали две пустые козинные повозки, тоже из посёлка. Наверное, их пригнали, дабы загрузить трупы и шмотьё… Покуда проходил осмотр побоища, многие деревенщины отвлекались на молитвы. Вид истерзанных священнослужителей нагонял на них благоговейный ужас.

Не успели селяне начать погрузку, как с юга из столицы прискакала где-то вдвое большея толпа верховых гвардейцев в полном обмундировании. Фёдор узнал стёганки и шлемы. Офицер в характерном кафтане, с шипами на локтях сходу принялся всеми командовать. Несколько бойцов были отправлены в лес на разведку. В итоге следопытам удалось обнаружить только топор, выброшенный палачом. Отряд же убийц находился уже очень далеко отсюда, отделенный большой областью чрезвычайно труднопроходимых земель. В погоню за ними никто не отправился. Почему-то гвардейцы не взяли с собой собак-ищеек, а ведь без них выслеживанием на большой дистанции заниматься почти невозможно…

Пока солдаты собирали и навьючивали на своих скакунов всё ценное имущество, простолюдины, под чутким руководством командира, складывали тела в пригнанные ими тележки. Карету и труповозку запрягли запасными баранами, взятыми воинами из города. Тушки задушенных медведем коз отдали селянам в распоряжение. После распределения всех грузов, процессия из катафалка, кареты, двух повозок с трупами и сорока всадников направилась на юг. Траурное шествие возвращалось на родину… уже в несколько ином виде… Большинство же селян распрощались с армейцами и поскакали в свою деревню.

Фёдору не хотелось вновь внедрять шпиона в город и выяснять дальнейшую судьбу покойника через наблюдение вблизи. Он подгадал момент и катапультировался глинотелом с навеса в придорожные кусты. На фоне стука десятков копыт, никто из всадников не придал этому особого значения. Эвакуационная оса прибудет за данным слугой, когда будет завершена зачистка последствий сражения с тремя ящерицами.

«Больше ответов, что здесь произошло, я получу из другого источника…» – подумал перерожденец.

В день учинённой резни, ниндзя шли на запад до самой темноты, остановились лишь поздним вечером и, не разжигая костёр, разлеглись на тонких покрывалах, прямо на земле. С первыми лучами солнца они встали и продолжили свой путь, завтракая на ходу. Когда к точке побоища прибыла толпа вооруженных солдат, головорезы находились уже километрах в двадцати оттуда. В тот же день убийцы преодолели ещё километров пятнадцать на запад, а затем свернули на юг. Каждые два часа они делали небольшие привалы, отдыхали, поили баранов и пили сами. Кое-кто из них курил трубки…

Со временем воители в масках всё чаще поглядывали на жука. Жужжалка постоянно держалась поодаль и скрывала от их взора лапы, но не отставала ни на миг. Всё, что делали бокаты, это долго смотрели на неё, не проявляя никаких признаков агрессии. Такие продолжительные игры в гляделки создавали напряжение и некое ощущение сюрреалистичности происходящего.