Текст книги "Кровавая жатва (СИ)"

Автор книги: Никита Кита

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 29 страниц)

«Ладно, блять…» – расстроился Фёдор – «Не получилось так, как хотелось… Значит начнём с каменного моста. Вперёд, товарищи! Такой примитивной технологией нас не остановить!»

Отряд федоройцев поплыл глубже в городскую акваторию. Следующим на пути у них стоял арочный мост, построенный из больших каменных блоков и какого-то скрепляющего раствора. По нему во дворец прибыл гонец драконовцев и по нему же в поход выдвигалось объединение гвардейцев-копейщиков. Он соединял центр восточного района с охраняемым въездом на закрытую территорию, и оба конца его постоянно сторожило несколько вооружённых караульных.

Почему же эта каменная эстакада казалась Фёдору более лёгкой целью, нежели конструкция из сверхдерева? Всё потому, что вода являлась для пиявок родной стихией, в которой никто не мог помешать им творить всё, что вздумается.

«Начали!» – скомандовало главенствующее сознание.

Плавуны разделились на две группы по двадцать пять юнитов и ринулись к широким опорам, на которых лежали арки и дорожный настил. Последний раз Рой бывал в этом месте в телах осы и глинотела, убегавших от стаи охотничьих орлов. Каждая опора по сути являлась целой стеной, сложенной из массивных прямоугольных блоков. Ни укусами зубов, ни ударами молотов, ни даже тараном разогнанного бревна это сооружение было не разрушить. Фёдор же приказал слугам спуститься к самому основанию моста и начать раскапывать речное дно.

В фарватере русла быки* были самыми длинными и соответственно тяжёлыми. В этом крылась их слабость. Под прикрытием воды, пиявки могли делать с фундаментом что-угодно, и никакие бокаты ничего не увидят и не вмешаются. В самой глубокой точке водоёма черви проплыли вниз, уткнулись мордами в дно и принялись на ощупь, в темноте изучать грунт вокруг опор.

*Бык – промежуточная опора моста, на которой лежат два пролёта.*

Первым же открытием для них стали груды булыжников, которыми были обложены основания быков. Наверное, это была защита от размывания почвы, нацеленная продлить срок эксплуатации конструкции. Пиявки взялись заглатывать эти камни, относить их прочь и выплёвывать ниже по руслу. Управившись, плавуны получили доступ к уровню, на котором нижние блоки сооружения погружались в песчаную почву.

«Отлично!» – коварно подумал главенствующий разум – «А вот теперь, ха-ха-ха… мы раскопаем сам фундамент!»

Пятьдесят пиявок принялись вгрызаться в дно и набивать брюхо порциями песка, перемешанного с илом и ракушками. Когда их чрева заполнялись, акваслуги отплывали и выблёвывали грунт где-нибудь в сторонке. Взбаламученную, размельчённую породу подхватывало и уносило течением. Таким образом члены семьи постепенно продвигались к точке, в которой громадные мостовые быки оканчивались. Фёдор не знал, что строители заложили ещё ниже, но он точно понимал, что у средневековых опор есть конец, и он находится на достижимой глубине.

Стражи, стоявшие на берегах и сидевшие на смотровых башнях, даже не подозревали, что твориться у них под носом. Прямо посреди крупного поселения федоройцы рушили их стратегическую переправу. План зародившийся в голове королевы был безупречен. Рой наносил удар, который обитатели суши никак не отобьют и даже не заметят, до наступления критических последствий. Нулевые потери и минимальные трудозатраты, дающие наилучший результат! Каждую секунду успешной реализации этой задумки, коллективный разум наслаждался своей хитростью и коварством.

«Кажется теперь я понимаю, почему злодеи любят злодейски смеяться, ах-ха-ха-ха-ха-а!»

Под небольшим слоем песка пиявки обнаружили фундамент. Он был заметно шире стоящей на нём опоры и представлял из себя площадку, выложенную плоскими, плотно подогнанными камнями. Чтобы сковырнуть хотя бы один из этих брусков, требовался металлический лом, ну или доступ сбоку, а не сверху – и Фёдор прекрасно это понимал. Он приказал слугам раскопать всю площадку и посмотреть, что сдавливает камни с боков. Если убрать данный фактор, детали основания можно будет расшатать и вырвать одними зубами – ну или придётся углубляться аж под фундамент, выгребая вырву в несколько метров…

Видя, что работы здесь дофига и больше, мыслительный центр снова объединил пиявок в одну группу и сосредоточил их усилия на подрыве одной единственной опоры. Расчистив от песка всю площадку, слуги нащупали то, что искали. По периметру фундамента была забита сплошная череда деревянных свай. Уже за сваями, под песком начиналась глина, а не камни, что приоткрывало понимание, как устроена вся эта конструкция. Площадку сделанную без единой капли скрепляющего раствора, на самом деле от расползания удерживал вертикально загнанный в почву кругляк. Червь попробовал на зуб одно из брёвен, и оно оказалось намного мягче древесины на первом мосту.

Сделав данное открытие, разум Роя быстро разработал наилучшую методику разрушения каменного сооружения. Для начала пиявки прокопали небольшое углубление в глине, обнажая верхушки нескольких свай. Дальше черви сгрызли и раздробили на кусочки эти верхушки, фактически уничтожая их. Никаких проблем с этим не возникло, ведь данная порода была самой обыкновенной, без фантастических свойств. После этого обнажился участок с торца фундамента, и плавуны изучили его в тусклом свете своих тел.

Фёдор не испугался зажигать подкожное сияние, ведь вся вода вокруг была непроглядно мутной из-за поднятой аквакопателями грязи. В упор, пиявки разглядели, что под площадкой из ровных блоков насыпан широкий слой плотно утрамбованных булыжников и гравия. Именно эта каменная подушка несла на себе и распределяла вес огромной опоры и двух арок. Похоже под каждым, отдельно взятым быком находилось такое же основание. Чтобы усложнить процесс восстановления моста, было целесообразно заодно повредить и данные фундаменты. Собственно, одно другому не мешало, а наоборот – способствовало.

Фёдор начал превращать углубление в глинистом дне в один большой котлован вокруг опоры. Каждая пиявка выгребала свой участок, и таким образом черви постепенно заполучили доступ к верхушкам всех свай в составе одной площадки. Вместо того, чтобы выкапывать их целиком, слуги опять же, просто сгрызли пропитанные водой, гниющие брёвна.

Справившись с этим, члены семьи полностью оголили торец фундамента и даже добрались до глины под каменной подушкой. Слой трамбованного гравия и бута составлял где-то два метра, поэтому пришлось копать траншею глубиной в три. Насколько далеко под грунт при этом уходили сваи, Фёдор не знал и знать не хотел, ведь для дела это было не важно. Перерожденца интересовало лишь разрушение, и путь к нему он открыл.

[Бык и фундамент в разрезе]

Теперь федоройцы могли выгребать грунт прямо из-под каменной подушки, вынуждая всю конструкцию оседать, расползаться и рушиться под собственным весом. Пиявки начали выколупывать булыжники, гальку и ломти глины, планомерно ослабляя основание опоры.

«Карачун вашему мостику!» – подумал Фёдор, чувствуя, что он разработал наиболее оптимальный путь достижения цели. Времени на всё про всё уходило немало, однако в реке деятельность слуг не зависела от периода суток и реакции бокатов. В водной среде пиявки были повелителями жизни, а мост являлся их неоспоримой собственностью.

Глава 134
(часть 12)

На пороге полночи к восточной окраине города прибыл караван из ящериц, фургонов и пеших воинов. Путь их был нелёгким, но они справились и добрались до зоны, в которой нападения кузнечиков и ос на них прекратились. Наземные и воздушные бойцы Роя на тот момент уже возвращались домой. Вместо них расположение отступающего воинства, определяли дежурные наблюдатели около столицы. В темноте оса и притворщик видели лишь очертания подвижных силуэтов, но… грохот и гул при этом стояли такие, что разносились, должно быть, на сотни метров.

Помимо дрожи земли, вызванной шагами гигантов, отчётливо гремела сталь. Судя по звукам, обстановка у военных после ночных бомбардировок была отнюдь незавидной.

Фёдор попытался на слух определить, чего он добился, пока сбрасывал снаряды вслепую. Больше всего информации он получил, когда колонна проезжала непосредственно напротив дерева с сидящим глинотелом. Передняя рептилия, ответственная за расчистку пути, бежала с отрывом метров в пятьсот от остальных. Несмотря на ушиб головы, она чувствовала себя довольно бодренько.

«И не удивительно.» – подумал перерожденец – «Как я и говорил – головной мозг совершенно не важный орган для этих тварей.»

Следующий ехал короб с бабочками. Металлические листы на его корпусе были полуоторваны, погнуты, и потому вся конструкция жутко дребезжала. Ходовая погнулась настолько, что одно колесо цеплялось за кузов и вся повозка непрерывно подпрыгивала, будто через каждый метр попадала на кочку. Рядом с фургоном слышались перекрикивания гуманоидов, но их слишком заглушал шум, чтобы разобрать хоть что-то. Было понятно только, что бокаты взволнованы, рассержены и изнурены. Ну и то, что они бегут по бокам от повозки, а не стоят на её раздолбанной крыше.

Когда грохочущий короб удалился, в воздухе стало слышно хлопанье перепончатых крыльев. Данное явление означало, что камера фургона не герметична, и прямо сейчас из неё вырываются летучие создания. Кусачие бабочки были не очень голодны, ведь в последний раз наелись прошлой ночью. И всё же они предпочли покинуть трясущийся, гремящий ящик, через образовавшиеся пробоины. В этом их можно было понять… Непонятно только было почему они не сделали этого раньше, при свете дня, а решились лишь сейчас. Возможно пещерные твари не очень любили солнечный свет, на что указывал ряд косвенных факторов и определённых наблюдений…

Для Фёдора потеря потенциала вражеского оружия была лишь в радость. Пускай как можно больше бабочек сбежит, чтобы жуколовам пришлось заново их ловить и накапливать.

На дистанции в триста метров от восьмиколёсной повозки ехал вольер с тигром. Хотя формулировка «ехал» вряд ли подходила под происходящее. Судя по звучанию, клетка скорее тащилась по земле, а не катилась на колёсах. Похоже удары бомб и беснования дикой зверюги всё же опрокинули её на бок, и теперь тягловая рептилия волочила за собой не повозку, а огромный решётчатый плуг, которым попутно вспыхивала дорогу. На фоне лязга цепей, дребезжания металла и рёва бешеного монстра, слуга расслышал гул и шорох вспарываемой почвы. Всё это было чревато нанесением тигру ран и его самопроизвольным освобождением.

Фёдора устраивали оба этих сценария, однако бокаты покамест не сдавались и пытались всё же дотащить необузданное создание до города. Там они наверняка вновь усыпят его и произведут ремонт вольера.

Замыкал процессию кольчужный фургон с ищейками. Он плёлся сразу за опрокинутой клеткой и похоже его состояние было самым лучшим. Его главенствующий разум особо и не пытался разнести, понимая, что толку от этого будет мало. Собаки не разбегутся от своих хозяев и, в отличии от бабочек и тигра, их можно просто посадить на поводки.

Волочащейся клетка тормозила движение, однако собачники не спешили идти на обгон и бросать позади товарищей, ответственных за ящерку.

Тузики за кольчугой подняли лай из-за присутствия жучьего разведчика, однако гуманоиды оказались слишком заняты и утомлены, чтобы в таких условиях отвлекаться ещё и на охоту.

Когда первый динозавр выбежал из леса на восточное всполье, в городе раздался сигнал тревоги. Затрубил рог, чётко издавая три коротких и один протяжный гудок. Через секунду ему завторили другие трубы в других районах, в том числе на правом берегу. За какой-то короткий промежуток вся столица оказалась поднята на уши.

Кто-то из наездников прибывшей рептилии тоже обладал сигнальной трубой, и воспользовался ею, дабы ответить коллегам в поселении. Он издал необычную последовательность гудков, явно имевшую особое значение. Возможно, это был звуковой пароль, позволяющий определить свой перед тобой или чужой.

Ответный трубёж ночных визитёров не помог унять тревогу в городе. Сигналы горнов не стихали и даже более того – добавился беспокойный звон колоколов, доносящийся из пары мест.

Дежурная оса взлетела повыше, дабы видеть всю картину целиком. В разных точках, на улицах столицы зажигались огни. Бокаты выходили из зданий с масляными лампами или зажёнными факелами в руках. Особенно много светил виднелось рядом с источниками колокольного звона. Одно такое место было в центре северного квартала, за небольшой речушкой. Скопление высоких амбаров говорило о том, что там могли располагаться важные склады и зверинцы. Другой колокол звенел в глубине правительственного района, где-то около резиденции дэя. В западной половине поселения огоньки света быстро стекались отовсюду в одну точку. В восточной половине сонные горожане неторопливо бродили по улочкам, стучались в ставни к соседям, собирались в группы и совещались.

В общем, переполоху возвращены наделали немало. Наверное, их посчитали чужаками-вторженцами, и не мудрено – мало ли кто может заявиться к городу в такое время. В этом мире бандиты тоже могли владеть ящерицами и творить с их помощью что угодно. Да и от подлости со стороны соседних государств никто был не застрахован.

Распахнулись восточные городские ворота и на арочный мост через реку хлынул поток бараньих всадников. Десятки гвардейцев вооруженных копьями и горящими факелами скакали на левый берег, в самый крупный и густонаселённый район. Очевидно, отряд бравых воинов направлялся навстречу неизвестной угрозе, о которой предупредили постовые. С этой целью кавалеристы проехались по каменной переправе, которую прямо в тот момент разбирали по камушкам пиявки.

Черви на дне водоёма видели, как над водой приносятся высокие силуэты и оранжевые отблики пламени. Они слышали подначивающие окрики пылких наездников и грохот мощных копыт, ударяющих в каменную вымостку. Похоже бойцы гарнизона были очень взвинчены и готовы сокрушить любого, кто позариться на покой и благоденствие горожан. Однако бокаты не знали, что настоящий враг скрывался совсем не там, где они его ожидают…

Оса на высоте наблюдала, как в зареве факелов кавалерия проноситься через городскую застройку, стремясь поскорее очутиться на восточном всполье. Зрящие это жители столицы бежали за ратниками и взволновано что-то выкрикивали им вслед. В то же время, в северном квартале начало происходить ещё более примечательное действо. Из деревянных хранилищ выезжали ящероводы верхом на боевых рептилиях – немного, всего три штуки, но тоже с факелами и непоколебимыми намерениями.

Динозавров повели к малой реке, и там они перешли вброд неглубокое русло. Тогда стала окончательно понятна цель этих элитных наездников. Они в том числе собирались перехватить нарушителей покоя, прибывших с востока. Именно так выглядела реакция защитников столицы на явление подозрительного полуночного обоза. Под полсотни бараньих всадников и три гигантские ящерицы были отправлены разобраться, кто там в темноте – коварный враг, прикинувшийся союзником, или в самом деле друзья, отозвавшиеся верным паролем.

Дозорные, оставшиеся в городе с безопасного расстояния следили за развитием ситуации. Фёдор точно знал, что ничего особенного не произойдёт – так и случилось. Возвращенцы и стражи столицы встретились на участке дороги посреди пашни. Размахивающие факелами всадники тут же окружили ящерицу обвешанную цепями, с несколькими пассажирами в седле. Водитель остановил хвостатого гиганта, и все тихо, мирно убедились, что перед ними сослуживцы, а не противники.

Знакомые имена, голоса, лица… Когда встречаешься с соратниками при подобных обстоятельствах, неизбежно нужно объясниться. Поэтому, вне всяких сомнений, гарнизонщикам тут же поведали все самые душетрепещущие подробности прошлых суток. Оказалось армия, отправившаяся на восток, разгромлена и понесла чудовищные потери. Часть сил с огромным трудом прорвалась обратно к столице, не дождавшись подмоги. И прямо сейчас три повозки и несколько десятков мужчин плелись позади, всё ещё находясь в смертельной опасности. Не исключено, что жуткие монстры могли атаковать их вновь в любой момент!

Разузнав реальное положение дел, командир стражи отправил сорок своих бойцов по дороге, чтобы они нашли отставших и оказали им всяческое содействие. Верховые с факелами поскакали к лесу, навстречу гремящим фургонам и топающим ящеркам.

Рой уже не собирался нападать, поэтому всё влияние этой инициативы ограничилось моральной поддержкой.

Вскоре к столпотворению на грунтовке прибыли три рептилии из северного района, и их хозяев тоже ввели в курс дела. Ящероводы о чём-то расспросили возвратившегося коллегу – наверное, о том, что стало с другими их товарищами по цеху. Один дезертировал, трое ушли на восток и исчезли. Судьба оставшихся была достоверно Фёдору неизвестна, ведь они могли быть в числе убитых, раненых и уцелевших.

Спустя какое-то время, в поле зрения бокатов появился короб с бабочками, едущий в ореоле кавалерийских факелов. С первого же взгляда становилось ясно, что состояние восмьиколёсной повозки просто плачевно. Из шести брешей в разломаном спрессованном корпусе периодически вырывались крылатые отродья, которые тут же устремлялись ввысь. От такого зрелища у любого наблюдателя сразу отпадут сомнения – вернувшиеся из вылазки воители пережили нечто кошмарное, иначе и быть не могло.

Используя ручное светило, командир самолично передал в город какой-то сигнал, после чего городские горны вновь затрубили, но изменили тональность и секретную последовательность гудков. Колокола стихли, а все участники встречи начали разворачиваться и двигаться к восточному кварталу. На окраине селения к этому часу уже собралась компания зевак. Страна встречала своих героев…

С небольшим опозданием явилась группа сопровождающая вольер и передвижную псарню. В свете всё тех же факелов, Фёдор увидел, насколько всё плохо обернулось для тигра. Лежащая на боку клетка, оглушительно гремя, тащилась по земле. Колёса её из ровных кругов превратились в овалы и восьмёрки, часть заклёпок и прутьев вырвало из креплений. Фиксирующие клинья согнулись, и решётчатые секции едва удерживались вместе. Из-за продетых через пол кандалов заточённый ящер не мог подняться на лапы и был вынужден барахтаться в нелепой позе, расцарапывая бок о шипы на стенке.

Хотя, наверное, для него такой исход был даже лучше. Ведь если бы тигр встал в привычное положение, он бы пронзил свои кисти стальными кольями, а его пальцы непрерывно затягивало бы и ломало между решёткой и перепахиваемой почвой.

В конце концов все повозки и гуманоиды исчезли в глубинах левобережной городской застройки. Их приблизительное местоположение осе в воздухе удавалось определять разве что по отблескам факелов и грохотанию стали. И хотя проследить за перемещением спецтранспорта было полезно для семьи, дежурная оса не могла предоставить более точные сведения о том, куда отогнали фургоны Гильдии. Просто коллективный разум всерьёз опасался звериного ПВО и нешуточно считал, что на его разведчицу могут спустить какую-нибудь ночную птицу по типу совы. Предприимчивые бокаты кого только не приручили – даже дракона, посему летунья оставалась немного в стороне и не шла на рожон.

Прибытие возвращенцев ещё больше взбудоражило местных и привело к активизации населения по всему городу. Перекрикивания, разговоры, галдёж, звонкие команды звучали повсюду. Гвардейцы на баранах не стали надолго задерживаться в центре и отправились обратно к арочному мосту. Издалека Фёдор не видел, но наверняка в их числе были недобитки, желавшие немедля выступить с докладом перед военным руководством. Для этого они заскочили в сёдла и примкнули к возвращающемуся на правобережье отряду. Уже этой ночью властители Щитти Хагрон узнают о проделках Роя непосредственно от очевидцев…

Двое постовых, стоявших на въезде на мост, услышали позади странные звуки и обернулись. Очертания каменной переправы, пересекающей водный поток, оставались частично видны в тёмной мгле ночи. Подозрительный гул и стук раздавались где-то на середине этого внушительного сооружения. Растерянные бойцы продолжали смотреть и не спешили приближаться. Звуки вроде бы стихли, но совсем ненадолго, и уже через полминуты возобновились. Где-то рядом трещала кладка и осыпалась каменная крошка. При этом казалось, что весь мост содрогается, а на паре пролётов, и вовсе, чудилось, что он слегка шевелится.

От такого часовые на не шутку переполошились. Перекинувшись парой фраз, они разделились и направились к кромке воды, по обе стороны от моста. Спустившись к берегу, караульные смогли осмотреть сбоку арки и быки. В моменте один из стражей заголосил и замахал копьем, указывая рукой вперёд. Он внезапно обнаружил трещины возникшие на одной из опор.

В эту же секунду с городской улочки на вымостку ворвался табун разогнанных баранов. Всадники очень спешили и потому мчались галопом. Постовые закричали им вслед, не успев предупредить и остановить соратников. В итоге на голоса обратили внимание далеко не все, а половина гвардейцев, скорее всего, и вовсе их не услышала.

Десятки тяжёлых скакунов начали долбить копытами по мостовой, оказывая давление на ослабленную конструкцию. Первые кавалеристы проскочили уязвимый участок, вообще ничего не заметив. А вот центральные наездники очутились над подорванной опорой в самый неподходящий момент. Прямо под ногами у их козерогов дорожный настил начал просаживаться вниз.

Животные моментально отреагировали, запротестовав против движения по опасному пути. Одни бараны инстинктивно затормозили, встали на дыбы. Другие же, наоборот, постарались проскочить ещё быстрее и не сорваться с ускользающих из-под ног камней. Всё это создало толкучку и неразбериху, из-за которой некоторые наездники едва не сорвались с края. Им повезло, что рогатые существа хорошо цеплялись за каменный настил, за счёт своего врождённого навыка перемещения по горным склонам.

На глазах у толпы ошарашенных бокатов половина опоры осела сантиметров на двадцать, а через два пролёта прочертилась толстая продольная трещина. Всё это сопровождалось сильной дрожью, распространяющейся по всей конструкции. Геометрия арок заметно изменилась, выходя из стабильного состояния. Несколько швов скреплённых раствором разошлось, и крупный фрагмент кладки отслоился. Отдельные каменные блоки стали падать в воду, вызывая шумные всплески.

«Получается! Получается, ах-ха-ха!» – ликовал коллективный разум. Все его старания с самого начала были не зря.

Взволнованные барашки нервно топтались, пока их хозяева ошалело таращились на обескураживающее зрелище. Все наездники быстро отдалились от небезопасной области. Те же гвардейцы, что успели проскочить, затормозили и, не доезжая до ворот, развернулись, чтобы тоже рассмотреть неожиданное явление. Постепенно унялись ругань и гневные тирады, исходившие от шокированных бойцов. Несколько мужчин с горящими факелами вылезли из сёдел и пешком, осторожно прошлись к повреждённому участку. Они поднесли светила впритык к огромной трещине, чтобы разогнать тьму и лучше изучить последствия аварийной просадки.

Тем временем продудел в рог дозорный, сидевший на смотровой башне у ворот – это явно была реакция на разрушение моста. Вскоре возобновился знакомый колокольный звон. Тревога вновь поднялась по всему поселению, вызывая напряжение и повышенную бдительность у горожан. Створки въезда в западный район не спешили открывать, на фоне череды настораживающих событий. Всё, что оставалось Фёдору, это продолжать снос ключевого сооружения прямо в присутствии самых преданных защитников страны.

На дне реки, вокруг ослабленного быка кипел бульон из грязи, в котором копошились десятки неугомонных червей. Работая в бешенном темпе, слуги выгребали из-под фундамента всё, что оказывало малейшую поддержку опускающейся опоре. Их пасти оголтело хватали булыжники, куски глины и горсти гальки, после чего отбрасывали их на вершину котлована. В результате, прямо под площадкой, на которой стояла кладка, образовывалась пустота. Поскольку это происходило неравномерно, одна половина быка лишалась основания быстрее другой. Многотонная каменная громада постепенно теряла устойчивость, покрывалась трещинами и разрывами.

Залезающие глубоко под фундамент пиявки рисковали быть раздавленными обрушившейся махиной. Королева наблюдала за переменами в состоянии конструкции, стараясь предугадать такой момент. Скрип и скрежет периодически возвращались, раздавались глухие щелчки лопающихся блоков. Каменная подушка осыпалась и расползалась в вырытое пространство траншеи. Отколовшийся фрагмент моста всё сильнее накренялся к воде. Деформирующиеся арки распадались и целыми слоями обрушивались вниз. Мощные всплески от ударов по водной поверхности звучали почти непрерывно. Стремительно опускающиеся на дно обломки доставляли неудобства трудящимся диверсантам и изредка прикладывали их по башке.

На поверхности, тем временем, происходил какой-то движняк. Восточные врата всё-таки открыли, пропуская всех, у кого был доступ. Всадники и пешие гуманоиды носились туда-сюда по более прочной и надёжной на вид половине моста. Кому-то нужно было срочно попасть на правый берег, а кому-то на левый, и все спешили успеть воспользоваться переправой до того, как она окончательно рухнет. В противном случае, пришлось бы плыть на лодке или делать заметный крюк через мост из дерева. А так можно было рискнуть и срезать пару километров, раз часть дорожного полотна ещё держалась и внушала некоторое доверие.

На левобережье уже скапливался народец, который хорошо угадывался по лампам и фонарям в руках. Внезапное крушение моста стало для жителей столицы не менее ошеломляющим событием, нежели возвращение остатков разбитого воинства. Тёмная полоса для королевства не прекращалась, и дурные вести продолжали приходить одна за другой. В такие времена впору было задуматься о переезде в более спокойные земли или типа того… Ну а пока десятки бокатов занимали места по сторонам от каменного сооружения и на нём самом. На центральной улице ротозеи слушали леденящие душу истории наёмников, переживших кошмар наяву, а затем разворачивались и торопились к реке, чтобы ничего не пропустить. Несмолкающие, трезвонящие колокола подбадривали полуночников и подпитывали их волнение.

Вскоре в области моста начался балаган. Неспособные ни на что повлиять гуманоиды молились, импульсивно выкрикивали какие-то призывы, указывали руками на осевшую опору и рьяно переговаривались между собой. Некоторые особо эмоциональные бабёнки даже заходились горестным плачем – возможно они как-то связывали недавнее убийство жрецов с тем, что на их город обрушились несчастья.

В общем, в головах у бокатов присутствовало понимание, что на этом всё не окончиться и дальше будет хуже.

«Ещё как будет!» – подумал коллективный разум – «Знали бы вы, что вам уготовано! Сколько планов у нас на ваши богатства и земли… Боюсь, после того, что сегодня увидели акваразведчики, наш ответный удар неизбежен. Мы отберём у Корабельного Дерева всё, что делает его могущественным. Придётся лишить эту страну лучших рабочих и материальных ресурсов. А также их оборонной, транспортной и производственной инфраструктуры. Иначе такое сильное и агрессивное государство постоянно будет создавать для семьи проблемы. Поэтому… ничего личного, просто бизнес.»

В какой-то момент напряжение в потрескавшейся кладке достигло пика, и под взволнованные воскликлики сотен зрителей половина быка и двух пролётов обрушилась в реку. Груда каменных блоков весом под сотню тонн ударила по водному потоку и пошла на дно. Фонтан брызг взмыл выше городских зданий и башен. Пиявки, словно перепуганные мальки, молниеносно рассеялись во все стороны. Гул от толчка в землю и плеск встревоженной воды донеслись даже до осы вдалеке. Отдельные выломанные камни, стуча, скатились по щербатым развалинам и плюхнулись в воду уже после основного удара.

Бокаты были в шоке. Их отчаянные возгласы на какое-то время усилились двукратно.

«Нефиг богов гневить…» – подумал перерожденец – «И особенно, бога Фёдора.»

Когда опасность быть раздавленным миновала, пиявки занялись осмотром результата их диверсии. Спасибо горожанам за то что очень сподручно подсвечивали мост своими светилами. На краю обрыва с правой стороны стояли какие-то угрюмые мужчины в полосатых халатах. По сторонам от них распологались ещё более мрачные вооружённые стражники, явно высупающие в роли телохранителей. К одному из угрюмых сбоку прилип участливый мужичок в тунике и мягкой шапке. Он что-то суетливо объяснял, заглядывая сородичу в глаза и обводя рукой руину. Эта компания стояла особняком от остальных и привлекала внимание своим необычным видом. Фёдор на всякий случай запомнил отличительные черты их нарядов и параллельно закончил оценку нанесённого мосту ущерба.

Арочные своды не обвалились до конца, ведь половина опоры ещё твёрдо стояла на фундаменте. Берега до сих пор соединяла между собой относительно безопасная полоса шириной в полтора метра. Повозка уже не проедет, но пешеходы и всадники ещё могли рискнуть…

Коллективный разум не видел смысла останавливаться на достигнутом. Даже присутствие всей армии королевства не помешает слугам свершить задуманное. Ну а если бокаты вдруг захотят сразиться, то милости просим. Даже стократный численный перевес им не поможет, как и их примитивные плавсредства и средневековое оружие.

Черви со сверхрегенерацией устойчивы к несмертельному физическому урону. А каждая рана на теле гуманоида, смазанная слюной пиявки, превратится в не останавливающееся кровотечение, которое надолго выведет бойца из строя.

«Демонтаж только начался, не расслабляемся, парни!»

Десять пиявок продолжили ослаблять фундамент уже повреждённой опоры. Нужно было добить этот бык, чтобы полностью разорвать сообщение между городскими кварталами. Для этого слуги нырнули в котлован со стороны, где он ещё не был засыпан грудой обрушившихся обломков. Там до сих пор имелся доступ к торцу каменной основы и глине под ней.

Сорок остальных червей тем временем взяли в обработку следующую опору, расположенную не по соседству, а через одну. Таким образом Фёдор желал добиться максимального урона пролётам, относительно затраченного на работу времени. Если осаживать бык, на котором лежит сразу две невредимые арки, это точно будет более разрушительно, нежели сносить каждую опору подряд.

«Эту махину явно строили не один год и потратили уйму усилий.» – подумал мыслительный центр – «Нам же нужно обрушить её в кратчайшие сроки.»

Как и в первом случае, для начала пиявкам потребовалось убрать булыжники, прикрывавшие почву от размывания. Затем они расчистили песок, и вот показалась точно такая же выстланная камнем площадка. Под ней находилась подушка из спрессованного бута и гравия, сдавленная по бокам длинными сваями.