Текст книги "Кровавая жатва (СИ)"

Автор книги: Никита Кита

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 29 страниц)

Глава 134
(часть 6)

Когда вся возня с погребением умерших в речном посёлке подошла к концу, основное внимание коллективного разума вновь сосредоточилось на западном фронте. После повторного заточения монстров и починки передвижных вольеров, в лагере столичного воинства начались интересные процессы. Последний выживший офицер созвал срочный совет, в котором приняли участие все уцелевшие бойцы. За трое суток ряды их настолько поредели, что было уже отнюдь не до секретных обсуждений в узком кругу. Ситуация сложилась такова, что стоило задуматься о спасении собственной шкуры, а не строгом соблюдении субординации. Да и чего стоит приказ полководца, которого, крайне вероятно, убьют уже предстоящей ночью…

Разговор между начальником и подчинёнными прошёл в формате выступления спикера перед толпой. Своё мнение поочерёдно высказывали разные участники диалога, либо хором выкрикивали сразу несколько мужчин. Не смотря на это, в балаган совет не превращался, ведь его медиировал командир. В какой-то момент у бокатов даже случилось голосование, в ходе которого предводитель озвучивал варианты, а толпа поднимала руки, определяя решение большинства.

«Что у них происходит?» – недоумевал коллективный разум – «Вместо разбора завала они тратят драгоценное время на болтовню. Неужто сила Роя помноженная на силу огня всё-таки пошатнула их боевой дух?»

После обсуждения проблем военные снова разбрелись по выгоревшему биваку. Теперь они действовали следующим образом: раненых, припасы и экипировку гуманоиды поднимали и укладывали на крыши железных фургонов, будь то кольчужная псарня, клетка тигра или короб с бабочками. Трупы и раненые, которым было уже не помочь, отволакивались на обочины. Параллельно с этим группа плотников принялась собирать из брёвен, верёвок и гвоздей крупную прямоугольную платформу. Выглядела она крайне примитивно, словно её функциональность была важнее, чем внешний вид и долговечность.

Ещё было две команды по несколько бойцов, каждая из которых ушла в лес в разных направлениях. Эти группы нашли высокие деревья и забрались на их вершины, за счёт чего произвели осмотр окрестностей и дальних рубежей. Смотрели разведчики в основном на запад и восток, в те области, где магистраль утекала за горизонт. Вернувшись в лагерь, соглядатаи устно передали свои донесения командиру.

Что именно они сказали, Фёдор знал наверняка, ведь лично проверил осами ракурсы, которые были доступны гуманоидам с соответствующих позиций. Подкрепления из столицы нет; посланники ушедшие на восток, так и не вернулись с вестями. Выжившие воители совершенно одни посреди этого моря леса, кишащего многочисленными плотоядными тварями. Поход, который должен был стать лёгкой прогулкой в союзную деревню, превратился в отчаянную борьбу за выживание. На коренной территории королевства творились какие-то невообразимые бесчинства, и здесь было уже явно не обойтись ограниченным отрядом дружины и узкопрофильных наёмников. Нужно было созывать ополчение, мобилизовать страну, объявлять и развязывать настоящую войну. В общем, требовалось волевое решение высшего руководства…

То что начало происходить дальше, стало ключевой точкой, вынудившей аналитический центр в мозге королевы радикальным образом изменить парадигму мышления.

Поскольку все бараны были убиты, а деревянные повозки уничтожены, в сложившейся ситуации у военных оставалось не так много опций. Последние три транспортных средства с металлическими корпусами и ходовой бокаты под завязку загрузили наиболее ценными грузами. Затем они поставили рептилий тащить эти прицепы, но запрягли зелёных гигантов головами на запад, а не на восток.

Тут у мыслительного центра уже возникли некоторые подозрения, но он не торопился делать поспешные выводы…

Платформу собранную из брёвен солдаты зацепили за одного из свободных динозавров, на манер огромной волокуши. В сёдла ко всем ящероводам позалезали пассажиры из числа крепких и здоровых мужчин. На вершину короба с бабочками положили в основном мешки с провиантом и тяжелораненых. На верхнюю решётку вольера со спящим тигром забрались гильдийцы без заметных увечий. На крыше передвижной псарни, тем временем, разместили различный инвентарь, а внутрь пустили исключительно травмированных жуколовов. Ещё пару десятков пассажиров и мешков с припасами встало на только что собранную волокушу. Всё говорило о том, что войско намеревается совершить марш-бросок на запад, и возможно имело место желание вернутся в табачную деревню.

Данные обстоятельства побудили коллективный разум уже серьёзно задуматься о пересмотре своего военного планирования…

Последних штрихом перед стартом, стало массовое раздевание солдат. Где-то половине воинов не хватило пассажиромест, и именно эти бокаты начали стягивать с себя всю противожучью броню, передавая её коллегам в сёдлах и на фургонах. Гуманоиды раздевались едва не до гола, оставаясь в одном исподнем, затем вешали на себя ремень с топором или мечом, брали поводок с козой или вереницей коз и начинали бежать… Бежать по дороге на запад.

Не дожидаясь отправки колонны повозок, вооружённые мужчины в трусах становились участниками вынужденного марафона. Не оборачиваясь назад, не обращая внимание, что кто-то отстал, бокаты бегом неслись к своей цели.

Вскоре с места сдвинулись и рептилии с прицепами, начав быстро догонять пеших спринтеров. Всё разом, это зрелище давало вполне очевидную картину реальности – гуманоиды приняли волевое решение отступить, а не прорываться дальше через завал. Более того, судя по отчаянным мерам, они желали покинуть лес, сулящий им погибель, и как можно скорее попасть в безопасную зону. Таким местом могла быть только столица, иначе зачем бойцы бросили на обочине трупы, часть грузов и даже разделись до гола, облегчая свою ношу? Вне всяких сомнений, они хотели спрятаться в родном городе уже сегодня, до наступления темноты. Ведь темнота означала налёт жуков и неминуемую смерть. А единственное спасение в такого заключалось в прибытии в крупный НП и точка.

«Мы… Мы победили… Мы победили!» – радостно осознавал Фёдор – «Мы отразили первую вылазку врагов! Мы обратили вражескую армию в бегство! Они отступают! Наша семья, наши земли снова в безопасности! Фух!.. Почти четверо суток войны и вот, наконец такое облегчение! Вновь не наблюдается никаких явных угроз жизни королевы! Это приятно ощущать. Ещё как приятно!.. И всё же…»

Раз данный поход бокатов был окончен и привёл к таким последствиям, это принципиально меняло всю дальнейшую политику Роя. Теперь она переходила к стратегии сдерживания, а значит следовало предельно оттянуть начало следующей военной операции аборигенов, и за это время постараться развить максимально сильное жучье государство. У Фёдора сразу появились соображения по данному поводу, и он в один миг отдал подконтрольным организмам три разных указания.

Приказ номер один отправил четыреста ос с носилками догнать отступающих бокатов. Естественно, сделать это следовало до того, как они попадут в городскую застройку. В своём нынешнем положении гуманоиды были уязвимы, и это являлось отличной возможностью нанести им ещё большие потери. Часть мультикоптеров была загружена кузнечиками, а часть полетела налегке. Данные осы присоединяться к другим летуньям, что уже выдвинулись на запад ранее, и вместе заставят беглецов в полной мере познать горе побеждённых.

«Может завалилим им деревьями и обратный путь тоже?» – появилась мыслишка у сознания, командующего этим рейдом.

«Хорошая идея, но на том участке дороги мало подходящих мест с высокими растениями.» – припомнил коллективный разум – «Несколько преград мы создадим, но ничего существенного. Считаю следует сосредоточится на бомбовых ударах и высекании противников без доспехов. Ящерицы и лучники создадут проблемы, но против высотных сбросов они всё также бессильны.»

Второй приказ коснулся всего пары насекомых. Оса с глинотелом в лапах отправилась в сторону крепости Золотозуба. От данных слуг требовалось провести зрительную разведку базы лесных головорезов. Банда Меча и Факела являлась конкурирующей с Роем военизированной группировкой. И они уже однажды вмешались в дела королевы, чуть не прикончив Халиму. Разделаться с золотозубцами и забрать их ресурсы себе – вот и всё, чего желало главенствующее сознание. Чем меньше конкурентов по соседству, тем больше жизненное пространство – банальное расширение зоны влияния и разграбление чужой материальной базы. Войско Фёдора уже достаточно сильно, чтобы справиться с этой задачей, так почему бы и нет? Тем более, что угроза со стороны Щитти Хагрон временно миновала и покамест не будет оттягивать на себя основные усилия Роя.

Третий приказ имел отношение к пятидесяти пиявкам в водоёме. Был у Фёдора один коварный план, который мог надолго отвлечь правителей Белого Древа от решения вопроса насекомых-монстров. Для его реализации требовалось любым способом переместить крупный отряд водоплавающих червей в реку, протекающую через столицу лесного королевства. Сделать это можно было по классике – комбинацией ос и носилок. Однако после ночной бойни у Роя наблюдался дефицит лёгких аэроюнитов. Для переброски же полусотни плавунов было необходимо минимум двести летуний. В текущей ситуации, это означало, что их придётся отвлекать с других направлений, будь то защита Жакару или добивание отступающих противников. Фёдору же хотелось и рыбку съесть, и бокатов поднапрячь. В общем осы, как самые быстрые и универсальные слуги были на расхват. Ну а хитрый план перерожденца не являлся чем-то срочным – он мог и подождать.

Однако, в то же время, не имело смысла и его откладывать, ведь существовал ещё один, крайне заманчивый вариант транспортировки пиявок…

По соображениям Фёдора у плавунов должна была существовать возможность добраться до лесного города своим ходом, без посторонней помощи. Он рассуждал так: обе реки, пролегающие через столицу и речной посёлок, довольно велики, находятся в одном регионе и текут в одну сторону. Значит, в условиях равнинного рельефа, где-то в достижимой дали, крайне высока вероятность, что они сольются воедино. Проще говоря, эти две реки, скорей всего, являются одним водным бассейном, и ничто не мешает акваслугам приплыть из деревни в столицу по их руслам.

Так вот, своей ментальной командой мыслительный центр распорядился проверить данную теорию. Настало время великой акваразведки! Пятидесяти пиявкам было приказано плыть по течению большой реки, пока они не достигнут искомой притоки, либо пока не выплывут в какое-нибудь море или типа того.

Если предположение не подтвердится, Фёдор всё равно исполнит замысел, подключив ос и слизевые полотна. Как и говорилось выше, времени достаточно – дело может подождать.

Отделившись от трудящихся в реке добытчиков, пятьдесят червей устремились вдоль русла на юг. Постепенно вся стая разогналась до максимальной скорости, начав двигаться едва ли не быстрее летящих ос. В таком режиме пиявки тратили много энергии и быстро уставали, но мыслительный центр не боялся изнурить их до предела. Перекусить и отдохнуть, акваслуги могли и на ходу, так что всё что оставалось им, это плыть, плыть и плыть, удаляясь от материнских земель и области до куда дошёл речной промысел Роя.

Периодически один член отряда выпрыгивал из воды и на лету осматривал сменяющиеся береговые пейзажи. Это делалось, чтобы не пропустить ничего интересного, в условиях отсутствия воздушного сопровождения.

За первый час пиявки преодолели свыше ста километров. Этот отрезок пути не принёс особых сюрпризов. Водные разведчики не заметили ничего такого, чего бы Рой ещё не видел во время полётов в юго-западном направлении.

По левую сторону раскинулись обширные дикие леса. Они разделяли между собой лесное королевство и страну травянистых холмов. Именно здесь обитало племя безумцев кустовиков, вытесняющее нормальные народы.

По правую сторону тем временем тянулись бесконечные плантации серо-белых древ. Ровные ряды растений подступали почти впритык к побережью. Прямоугольные участки приблизительно одинаковых размеров делили насаждения территориально и по возрастам. На одной делянке могли находиться взрослые многолетние деревья, в то время как на соседней торчали совсем тоненькие однолетние прутики.

Размежевание наделов происходило не только дистанцией. Для этого здешние аграрии применяли лесополосы не окультуренной флоры и отрезки голой, очищенной от растительности земли. Сады выглядели убранными и ухоженными, хотя работающие крестьяне почти не попадались на глаза.

Помимо прочего встречались ещё и рукотворные каналы, с укреплёнными брусьями стенками, заполненные водами реки. Разглядывая их, Фёдор обратил внимание, что они могут служить не только для упрощения полива, но и как искусственная преграда от пожара. Если кто-то вдруг решит поджечь лесные просторы, как об этом уже рассуждал парень, то подобные гидротехнические сооружения уберегут от уничтожения хотя бы часть садов. В ту же копилку шли полосы голой почвы, способные выполнять такую же функцию.

Видимо эти деревья были очень ценны, раз их так берегли и выращивали в огромных количествах. Десятки километров плантаций сложились в сотню и продолжали расти.

«Странно, ещё ни разу не видел, чтобы белые деревья цвели и плодоносили.» – подумал Фёдор – «Впрочем, возможно просто не сезон. А вот когда они разродятся, мы поймём всю ценность данной сельхоз культуры. Будем красть урожай у бокатов тоннами. Только бы найти в этом резон…»

Каждые пятнадцать-двадцать километров перед садами на берегу стояли небольшие усадьбы с высокими заборами. Некоторые из них дополнялись лодочными причалами и смотровыми башнями. Одни постройки выглядели заброшенными, обветшалыми и нежилыми. А вот другие явно были населены гуманоидами и животными. Всё это напоминало некую систему, а не спонтанное расселение аборигенов. Возможно данные комплексы сооружений служили жильём для охранников насаждений. Всё же, прямо через реку находилась обитель жутких дикарей, и кто знает, что в один прекрасный день взбредёт им в голову. Может они решат покромсать чудесные сады ради своих дурацких нарядов. Ведь слизь они для этого воровали!

Рядом с усадьбами обнаруживались немногочисленные бокаты, слышались блеющие в баранюшнях козероги и виделись лазящие по заборам петухи. Один мужик прогуливался по побережью с собакой на поводке. Ещё один купался в проточной воде, проводя таким образом свой досуг. «Отчаянный дядя» – подумал Фёдор, ведь он помнил, что в реке водятся крокодилы. Третий сидел на краю мостика, беззаботно болтая ногами и жуя травинку в зубах. Различив силуэт пиявки в реке, он всполошился и подскочил. Страшный монстр сразу уплыл, но гуманоид ещё долго бегал по помосту и настороженно вглядывался в воду.

Даже спустя сто пятьдесят километров ни одной сколько-нибудь значимой притоки не повстречалось. В большую реку впадали мелкие речушки и ручейки, местами она затекала в тупиковые заливы и поймы, однако всё это не играло роли для налаживания водного маршрута между крупными поселениями. Всё же, видимо, грунтовая магистраль существовала не просто так. Она пересекала русла обеих рек, образуя удобный, пускай и пеший, срез.

Ближе к концу второго часа экспедиции выпрыгнувшая из воды пиявка увидела впереди такое, что у управляющего сознания тут же возникло желание подскочить ещё раз двадцать, дабы получше рассмотреть поразительный объект.

«Ты видишь это⁈» – спросил сам себя Фёдор.

«Да, что-то охрененно высокое и большое. До него ещё десятки километров, но оно уже выступает над деревьями и рельефом. И-и… похоже оно создано руками, а не природой. Эти угловатые формы напоминают… башни?»

Глава 134
(часть 7)

После того, как пиявки увидели на горизонте некое колоссальное сооружение, они проплыли ещё пять километров, и произошла первая значимая перемена. Сплошная череда благоустроенных угодий на западном берегу оборвалась, сменяясь необжитыми лесными массивами. Теперь дикие леса вновь были по обе стороны от реки. Буйствующая растительность подступалась впритык к руслу, слегка залазила корнями в воду и нависала над течением cклонёнными ветвистыми кронами. Из этого следовало, что плантации белых деревьев имели протяжённость около ста восьмидесяти километров – внушительное хозяйство, учитывая, что оно ещё и в ширину тянется, не только вдаль.

Чуть притормаживая, бледнокожие черви хватали торчащие из дна водоросли и сжирали их, на ходу восполняя силы. В кратчайшие сроки они преодолели огромную дистанцию и продолжали двигаться, вопреки сковывающей мышцы боли. Каждый последующий выпрыг из воды приоткрывал их взору новые детали. Уже можно было сказать, что постройка впечатляющей высоты стоит на побережье, а значит слуги смогут проплыть рядом и хорошенько её рассмотреть. То, что представляло из себя это архитектурное творение, выглядело чрезвычайно многообещающе!

Время приближалось к шести вечера, когда пиявки уплыли ориентировочно на двести двадцать километров от гнезда и достигли области с целым набором географических открытий. Всю представшую глазам картину сложно было объять за раз, поэтому плавуны разделились и стали изучать каждый объект в отдельности.

На левом берегу, в обители кустовиков, всё оставалось по-прежнему – никаких построек и сельскохозяйственной инфраструктуры. Лишь непроглядные зелёные дебри повсюду, и ни малейших признаков развитой цивилизации.

На правом же, на исконных землях Щитти Хагрон в обозримом пространстве возник силуэт крупного поселения. Оно стояло прямо у реки, как речной хутор, только на другой стороне. Лес снова обрывался, уступая место просторным травянистым лугам, и на них, прямо перед деревней раскинулись гектары и гектары засеянных злаками полей. Ближайшая группа построек находилась как раз посреди одной такой пашни. К ней, а также ко всему остальному и устремились передовые акваразведчики Роя.

Не успели слуги подплыть поближе, как неожиданно наткнулись в воде сразу на несколько некрупных крокодилов. Четырёхглазые твари с бурой шерстью и крючковидными когтями достигали до двух метров в длину. Двое из них обратили внимание на проплывающих мимо червей и начали разворачиваться в их сторону. Фёдор моментально перешёл в режим более осмотрительного плавания и стал стараться огибать опасных существ через свободные участки.

Хищники не бросились в погоню за пиявками, и потому слуги спокойно проскользнули за счёт скорости. Фёдор же отметил интересную тенденцию:

«Эти монстры любят ошиваться около поселений гуманоидов. Наверное, чтобы охотиться на коз и детвору бокатов. Удобно устроились, блин…»

Первое здание на берегу располагалось на расстоянии пятисот метров от посёлка и выглядело, как двухэтажный домик с водяным колесом. В приближении выяснилось, что это лишь маленькая часть целого комплекса гидросооружений, интегрированного в пахотные земли. Недоплывая до колеса, слуги увидели канал, отделённый от реки дамбой, построенной под углом относительно русла. В дамбе присутствовал небольшой деревянный шлюз. Несмотря на то, что перегородки его были подняты, попасть в канал плавунам Роя оказалось затруднительно. А всё потому что шлюзовый проём был перегорожен сплетённой из лозин, конусовидной сетью, с совсем маленьким отверстием по центру.

Это устройство напоминало ловушку для рыбы, через которую она могла заплыть внутрь, но с гораздо меньшей вероятностью выплывет наружу. Если данное предположение верно, конусовидная корзина могла служить в том числе и заграждением от крокодилов, блокируя им доступ в искусственный водоём.

Одна пиявка остановилась напротив дамбы, разглядывая занимательную конструкцию. Ничего подобного Фёдор ещё не встречал ни в этом, ни в других водоёмах. Любопытство подстёгивало его проплыть через ловушку и взглянуть, что находится по ту сторону. В этом был определённый риск, но мыслительному центру оказалось слишком сложно отказаться от соблазна. Акваслуга заплыл внутрь плетённой воронки и, меня форму тела, просочился через узкую горловину.

Сразу за шлюзом узкий канал заворачивал и под прямым углом относительно реки уходил вглубь суши. Земляные стенки и дно его были защищены от размывания деревянными брусьями и утрамбованными охапками хвороста. Вскоре выяснилось, что канал вёл в сложную систему разветвлённых водных коридоров и рукотворных прудов. Перерожденцу было непросто ориентироваться в этом лабиринте, но он насчитал где-то шесть-семь огромных, соединённых между собой резервуаров. Доступ в них осуществлялся через однотипные шлюзы, и некоторые затворы оказались закрыты.

Похоже у бокатов здесь было выстроено добротное сегментированное водохранилище. Но самое главное, что по нему курсировали целые косяки взрослых жирных рыбёх. Карасей было так много, что у человека сразу появилась версия, что данная запруда создана отнюдь не для удобства полива прилегающих полей. Скорее, в первую очередь она выполняла функцию накопления, разведения и хранения рыбы.

Надо сказать, не лишнее сооружение, когда у тебя в реке куча распугивающих и пожирающих всю живность крокодилов… Да и без них, гораздо удобнее, чтобы обитатели водоёма собирались в одном месте, нежели постоянно шерстить неводами засорённое корягами, речное ложе.

Пиявка-разведчик поплескалась в открытых бассейнах, наблюдая как табуны карасиков пугливо расплываются от неё в стороны. Рыбы здесь хватало, наверное, чтобы прокормить городишко с населением в несколько тысяч. Собственно, поселение напротив с вероятностью в сто процентов владело этими прудами, обслуживало их и из них же кормилось.

По периметру водохранилища, помимо здания с гидроколесом, стояло несколько небольших лачуг и сараев. У одного такого, дальнего домика виднелась собачья конура. Долго всматриваясь, слуга разглядел движение рыжего пса на привязи. Гуманоидов, в свою очередь, в окрестностях не наблюдалось, однако Фёдор понимал, что в одном из зданий в любом случае сидит охрана. Столь крупный и важный объект рыбопромысла без присмотра не оставят…

Суммарно же рыбоводческая запруда достигала площади, наверное, в пять-шесть гектаров.

Исследуя сеть каналов, пиявка наткнулась на ещё один запертый шлюз, отгораживающий полупересохшую канаву. Под заметным наклоном она вела обратно в реку и пролегала прямо под водяным колесом. Похоже это был выход из водохранилища обратно в русло, и когда его открывали, водный поток толкал лопасти, приводя вращающийся механизм в движение. Получалось, что система совмещала в себе рыбную ферму и мельницу для зреющего вокруг зерна. Неплохое такое хозяйство, прокачивающее пищевую отрасль региона…

Поняв, что дальше хода нет, Фёдор повернул назад и выплыл в реку по известному пути. На сей раз он просто разогнался и перемахнул через корзину-ловушку, слово дельфин на представлении в океанариуме.

После увиденного в прудах, коллективный разум посещали коварнейшие мысли:

«Что будет, если мы переловим и присвоим всю рыбу из этих резервуаров себе? У нас ведь есть очень голодная мама и своё озеро, которое тоже можно превратить в рыбную ферму. Лишившись запасов еды, местные с гораздо меньшей вероятностью захотят отправится в военный поход против Роя. Во время голодовки отнюдь не до затратных мероприятий… В этом смысле выгода от похищения рыбы для нас двойная. И еду добудем, и врагам насолим… Если же прям переловить будет сложно – например, бокаты перекроют все шлюзы и станут усиленно охранять запруду круглые сутки – можно обойтись и простой диверсией. Разломаем деревянные затворы, а затем страшными пиявками выгоним табуны карасей в реку. И придётся гуманоидам расчехлять удочки, а не рассуждать о вылазках, сидя на дармовых харчах.»

Изучение выкопанных вручную водоёмов оказалось занимательным, однако это была лишь прелюдия перед чередой по настоящему впечатляющих открытий. Дальше на пути у пиявок лежало поселение, и его уникальное устройство тоже вызывало у Фёдора немалый интерес. Проскочив через ещё семь-восемь упитанных крокодилов, водоплавающие слуги приблизились к возвышающемуся за сельхозугодьями, оборонительному рубежу.

Стена из полутораметровой земляной насыпи и частокола стояла перпендикулярно руслу. На всей её протяжённости почти в километр наблюдались всего одни ворота с маленьким деревянным мостиком. Мост этот позволял переехать огромный, совмещённый с рекой ров. Искусственная водная преграда тянулась вдоль всей защитной линии и делала её значительно неприступней, чем она казалась издали.

Дальний угол частокольной стены находился перед складкой рельефа, в которую было невозможно заглянуть с ракурса водяных слуг. В то же время, ближний угол подходил впритык к реке, спускался с насыпи на берег и заходил прямо в воду, захватывая часть русла во внутреннее пространство поселения. Да, засотрённые брёвна были забиты прямо в речное дно. И чем глубже погружалась изгородь, тем длиннее становились колья, дабы компенсировать уровень воды.

На глубине двух метров стена заворачивала и начинала идти уже не перпендикулярно, а параллельно реке. На краю суши, рядом с этим углом стояла десятиметровая башня, в которой сидел скучающий дозорный.

В длину посёлок был чуть меньше, чем в ширину – всего метров восемьсот. И на всей этой длине, со стороны реки деревню защищал водный частокол, огораживающий побережье и мелководье. В полосе забитых в русло бревён имелось несколько широких проёмов. Через них можно было по сути проникнуть из реки на охраняемую территорию городища.

Фёдор тут же направил в данные прорехи в заборе своих аквалазутчиков. Помимо этого, он оказался заинтригован затопленным рвом перед фронтальной частью стены. По нему пиявка могла проплыть аж к дальнему концу оборонной линии и лучше понять геометрию фортификационного сооружения.

В защитную канаву мыслительный центр заслал ещё одного червя, хоть в этом и имелась своя опасность. Над рядом заострённых зубьев изгороди курсировали головы патрулирующих стражников. На целый километр стены таких было всего двое, но они вполне могли увидеть проплывающую по рву пиявку.

Последним аргументом, помогшим Фёдору решиться, стало состояние воды в защитном канале. Там она оказалась настолько грязной, застоенной и зазеленевшей, что гуманоиды вряд ли разглядят в ней что-либо…

Плывя по траншее под частоколом, подконтрольный организм отмечал, что вода в ней действительно полна самых разных нечистот и помоев: говно, моча, гниющие плоды, разлагающееся мясо, какие-то останки, кости и всё то мерзкое, что могли выкидывать плюющие на экологию средневековые обыватели. Не хватало разве что тампонов, шприцов и окурков, ведь бокаты их ещё не изобрели. Фёдор бы не удивился, найди он здесь чей-то труп, однако, проплыв весь путь от начала и до конца, мертвецов он не обнаружил. Наверное у местных просто не нашлось ублюдка достойного подобной участи, а так бы они с радостью…

Проплывая в ста метрах от воротного моста, пиявка заметила на склоне рва плоский лохматый хвост крокодила. Необычное место он выбрал для охоты. Ну или просто, чтобы погреться на солнышке… В любом случае, стражники его не прогоняли, хотя могли прямо со стены стрельнуть из лука или бросить копьё. Фёдор же вовремя заметил угрозу, замер и продрейфовал мимо по инерции.

В конце оборонительного рва мыслительный центр совершенно неожиданно для себя выплыл в другую большую реку, которая протекала вплотную к поселению с другой стороны.

«Вот те на!» – удивился человек. Получалось, что защитный канал являлся протокой, соединяющей два соседствующих русла. Посёлок же за стеной располагался, как раз, в междуречье. И заворачивала оборонительная линия не из-за какой-то складки местности, а из-за целой реки!

«А ведь это то, что мы искали…» – осознал Фёдор – «Судя по ширине русла и направлению течения, это должна быть та самая река, что пролегает через столицу. Ну либо, это третья артерия, и она ещё как-то связана с городской. Блин, нужно было взять с собой хотя бы одну осу и осматривать всё с высоты. Так стало бы чуть проще ориентироваться на обширных пространствах…»

Тем временем, остальные разведчики осматривали ту часть стены, которая по какой-то причине была выстроена в воде. Первый же червь проплывший через частокол получил ответы на все интригующие вопросы. Оказалось за водной изгородью, на побережье располагалась бухта с причалом для крупных судов. Именно её и закрывал от основного потока ряд вбитых в дно брёвен.

Вход в деревянную гавань перекрывали толстые цепи, которые, впрочем, ничуть не мешали заходу кровососов Роя. За частоколом был сооружён боевой ход в виде помостов на сваях. Данная конструкция служила одновременно и дополнительным каркасом, скрепляющим стену, и площадкой, по которой над водой могли передвигаться стражи бухты. За причалом сразу начиналась одноэтажная сельская застройка и торчал простенький погрузочный кран. На стоянке у пристани стояло два лёгких, плоскодонных парусника на двенадцать и двадцать пассажиромест.

Парочка гуманоидов на мостиках моментально обратила внимание на заплывшую в бухту, бледнокожую тварь. Червь слышал приглушённую толщей воды речь и видел расплывчатые силуэты, указывающие на него руками. В таких условиях Фёдор принял решение притворяться большой рыбой и близко к поверхности не подплывать.

Всего, на восточном фасе посёлка было три речных бухты со своими обособленными входами. Разделяли их всё те же водный частокол и помосты, позволяющие держать весь периметр искусственных заводей под надёжной охраной. Разница между гаванями была незначительна – в размерах и в некотором оборудовании. В целом же, это было первое селение бокатов обнаруженное Фёдором, которое обладало пускай и примитивной, но всё же портовой инфраструктурой (деревянные пирсы присутствующие у обеих известных столиц не в счёт).

В последней, самой южной бухте, черви обнаружили нависающее над водой здание. На поверку оно оказалось эллингом – ангаром на сваях, внутри которого как раз находилось поднятое на стропах судно. Из этого портового сооружения доносились грюканье и стук инструментов. Тени занятых ремонтом плотников скользили по старым перелатанным бортам.

Суммарно, у всех причалов коллективный разум насчитал штук двенадцать кораблей. Это если отбросить несерьёзные маломерные шлюпки и учитывать только солидные на вид барки и ладьи. На паре из них лазутчики увидели несвёрнутые, покачивающейся на ветру флаги. Одно из знамён человек сразу узнал. Красный медведь на чёрном фоне в жёлтой рамке – в обеденном зале дворца Щитти Хагрон висело именно такое.

Ещё один вымпел на мачте пиявке пришлось разглядывать минут десять. Всё, чтобы подловить момент, когда ветер расправит его хотя бы на пару секунд. Изображение было незнакомым, поэтому его детали в скомканном состоянии различались с трудом. Нечто напоминающее якорь и два скрещенных весла под ним – вот что разглядели глаза наблюдателя.