Текст книги "Кровавая жатва (СИ)"

Автор книги: Никита Кита

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 29 страниц)

И таким образом, ловчему действительно удавалось не контактировать с липучками. Однако были у данной тактики и существенные минусы. Во-первых, слизевик над деревьями всегда летел по прямой и потому догонял хитреца, считавшего, что он обманул систему. Во-вторых, получалось, что осы своими действиями могли регулировать движение противника и направлять его в нужную им сторону. Фёдору потребовалось время, чтобы осознать это. Но в конце концов он приловчился руководить перемещением странного боката, опираясь на одни внутренние ощущения. Это было сродни управлению игровым персонажем через компьютерные контролёры. В какой-то момент ты настолько проникаешься процессом, что мозг перестаёт замечать какие клавиши ты жмёшь и делает всё на «автомате».

Без особого труда Рой загнал преследуемую парочку на поляну под открытым небом. Жуколов тут же свернул и поскакал у самой её кромки, ища где занырнуть обратно в заросли. Коллективному разуму хватило нескольких выигранных секунд, чтобы активировать засаду. Большое полотно слизи переносимое сразу четырьмя осами упало на головы двух бойцов на козероге. От такого было уже не уклониться и не отпрянуть. В отчаянии гуманоиды хотя бы выставили вверх руки, ловя пласт спецвещества до того как он контактирует со шлемами. Их всё равно накрыло по самые лопатки, после чего полотнище скомкалось, склеивая гвардейца и наёмника в один бутерброд. В таком положении они уже не могли ни управлять бараном, ни воспользоваться оружием.

Фёдор спокойно подождал, пока прилетит слизевик, а затем применил его чтобы остановить гоцающего по лужайке скакуна с двумя балбесами на спине и огромной опасной липучкой. Пока это происходило, перерожденец хорошенько обдумал увиденную им реакцию жуколова на бросок. Раз за разом он прокручивал голове недавнее воспоминание и размышлял. Если бы противник знал о свойствах спецвещества, то наверное попробовал бы выскочить из седла. А так всё выглядело вполне натурально и без подвоха. Похоже, парень просто накрутил себя и поддался желанию поохотиться на ведьм…

И всё-таки, ничто не мешало отдать команду слугам провести простейший обыск. Все взятые жиьём гуманоиды были раздеты догола и тщательно досмотрены. Насекомые обследовали их кожу, общупали мышцы, заглянули и залезли хоботками в каждое биологическое отверстие, изучили состояние зубов. Ни один пленник не покончил с собой, ни у одного из них не обнаружилось на коже следов гари или подозрительных аномалий во рту. Зубы были в плохом состоянии, без вырезов идеальной формы. Выяснив всё, что хотел, мыслительный центр приказал добить выживших и начать перемолку всех тел в фарш.

Двадцать всадников и два пеших боката были своевременно остановлены отрядами перехватчиков до того, как кто-либо из них добрался до безопасной зоны и повстречал других сородичей. Их бараны и ящерицы были также убиты, а затем вместе с хозяевами тщательно пережёваны и сожраны без остатка. Ни в одном из тел убитых существ не обнаружилось устройств указывающих на принадлежность к развитой цивилизации, и тогда Фёдор окончательно угомонился со своими подозрениями.

Настало время прибрать за собой. Чем меньше улик произошедшего останется посреди леса, тем в перспективе лучше для Роя. Слизевики приступили к сбору всей слизи, что они расплескали по дороге и в её окрестностях. Каждая липучка оставшаяся где-нибудь в чаще должна быть подобрана и возвращена в организм слуги. Осы, как могли помогали братьям, принося им из труднодоступных участков облепленные листьями комки. В момент втягивания вещества через мелкие поры в хитине, происходила очистка силикона от лишнего мусора.

Вскоре выяснилось, что слизи больше, чем совокупный объём всех баков присутствующих слонов. Это было связано с тем, слайм-мастеры усиленно генерировали дополнительную жижу прямо во время битвы. Пришлось сжечь часть слизи, превратив её обратно в калории. После обеда огромными рептилиями, сытости у слуг было хоть отбавляй, поэтому, помимо переработки силикона, определённую его долю просто перевели в режим внешней переноски.

На следующем этапе члены большой семьи занялись материальным имуществом бокатов. Разведчики столичного войска двигались налегке, добиваясь максимальной скорости, поэтому при себе вещей у них было немного. Всё что осталось на ящерицах оказалось безвозвратно испорчено в процессе освобождения буйных тварей из сети. Повреждённую экипировку жуки сожрали, не поглотив лишь металлические детали, которые они просто свалили на кучу в лесу. А вот на баранах и гуманоидах нашлось немало исправных вещей, которые Рой посчитал не лишним присвоить. Тем более, что этим утром он придумал отличный просторный склад для избыточного лута.

Одежду, оружие, доспехи, провизию, бурдюки с питьём, лекарские принадлежности поверженных врагов приготовили к транспортировке, сложив в слизевые мешки.

После этого настал черёд убрать кровь, как основной источник демаскирующего запаха. Землю пропитанную кровью перенесли в лес, подальше от логистической артерии. Растения со следами крови вблизи от дороги сожрали. Затем осы пропылисосили хоботками панцири слизевиков и бронерогов, собирая с них все следы органических жидкостей убитых существ.

Теперь можно было возвращаться домой, однако не все слоны могли сделать это своими силами. Один слизевик второго ранга и один слизевик третьего ранга в результате сражения с рептилиями получили ранения несовместимые с полётом. Самое крупное дитя Роя было в плачевном состоянии. Гигант ещё мог отрастить новое крыло, и даже, скорей всего, вернул бы себе способность летать. Но этого же нельзя было сказать и о других частях его тела…

В списке возможностей данных слуг, как и у ос, присутствовала команда на восстановление биолопастей. Однако у них отсутствовала способность регенерировать глаза, а также запускать рост новой клешни или бронированного надкрылья. Другими словами, этот слоняра отныне навсегда останется инвалидом, неполноценным бойцом, слугой с потерянным потенциалом…

Королеве было больно осознавать такую несправедливость и потому она не могла её принять. Второранговые слоны расчленили большого брата и распределили его питательные вещества между собой. Если потребуется, Фёдор активирует выброс гормонов в любом среднем слизевике и снова создаст мега-жука шестиметровой длины. Пока что же в этом не было особой необходимости, ведь от такого шумного летуна было больше проблем, чем пользы.

Та же участь постигла слоника упавшего с высоты и лишившегося конечности в результате атаки липкого языка.

Затем рационализаторский подход матери коснулся тех бронерогов, что потеряли в бою по одной лапе. Поедание сверхтолстых панцирей казнённых рогачей было отведено их здоровым клонам. Ведь именно у танков были самые сильные мандибулы среди жуков, способные эффективно справляться с их собственной биобронёй.

После окончания утилизации ослабленных юнитов, можно было подбить итог утренней вылазки. Рой потерял двух слизевиков, двух бронерогов и двадцать одну осу. Передовой отряд королевского войска был полностью разгромлен и стёрт с лица земли.

«Похоже, мы побеждаем.» – подумал Фёдор. – «Ни переговоры, ни поджог леса не потребуются. Во всяком случае, на текущем этапе. Продолжаем разведку и ждём следующей ошибки врагов…»

* * *

в альбоме 8 изображений

Глава 127

Место: столица Роваровни Щитти Хагрон.

Время: день переговоров с речной общиной.

Уже больше суток глинотел-ассасин провёл в трупе убитого им правителя лесного королевства. Чёртовы священнослужители языческого храма всё время ошивались рядом с телом, не позволяя лазутчику Роя вылезти даже ночью. Ввиду этого вопрос о спасении репутации насекомых становился настоящей проблемой. Не сказать что жуков и без того любили, но если вдруг выясниться, что они убивают королей в их собственной постели, для всех шестилапых начнётся сущий кошмар – мобилизация разрозненных бокатианских группировок против общего врага! Фёдор кое-что смыслил в политике и в базовой логике, а потому очень надеялся, что его проделка сойдёт ему с рук. Для этого всего-то нужно было эвакуировать имитатора-убийцу незаметно для разумных существ.

Проголодавшись, дитя Роя выело немного внутренностей своей жертвы, насытилось и заодно заполучило больше жизненного пространство в этом тесном разлагающемся «домике». Близилось утро и самые интересные события теперь развивались на встрече Халимы с жителями речной деревни. Вызволение же застрявшего глинотела отошло на второй план, да и пока положение насекомыша было таково, что ему оставалось лишь выжидать.

Грань коллективного разума, управляющая этим организмом, прислушивалась ко всем звукам раздающимся в наосе*, и хотя бы по ним пыталась проанализировать происходящее рядом с трупом. С приближением утра разговоров и шагов слышалось всё больше. Некоторые голоса звучали взволновано, будто торопливо рассказывали какую-то захватывающую историю. Фантазия человека дорисовывала то, что бокаты делятся между собой вестью о вчерашнем происшествии на восточных подступах к городу. Что подумали горожане, увидев разбитую группу гильдийцев всего в нескольких километрах от престольного града? Кто посчитал себя достаточно могущественным, чтобы устраивать такую бойню в самом центре крупного независимого государства? Неужто нашлись наглецы неустрашившиеся творить разбой под носом у королевской дружины?

*Наос – основная, центральная часть храма, где во время богослужения находятся пришедшие в храм молящиеся.*

Фёдор задумывался над тем, что ему нужен наблюдатель, который проследит за столицей сверху или со стороны и первым заметит любую ответную реакцию её обитателей. Если они вдруг решат собрать ещё одно войско или предпринять любые другие шаги, мыслительный центр должен узнать об этом как можно скорее.

Не было понятно только остались ли ещё в распоряжении городского гарнизона орлы-перехватчики. Но даже если да, этот вопрос вполне решаем одной удачной вылазкой крупного отряда ос…

На рассвете обе двери в стене за статуей священного мирх-маку отворились, и из них хлынули бокаты. Разговоры в главном зале мигом стихли и, кроме негромких шагов десятков ног, зазвучал скрип колёс небольших тележек. Разносился тихий благоговейный шёпот, плескалась вода в катящемся чане. Затем загудело пламя вносимых факелов, либо подвесных светильников, которые зажгли от переносных ламп. Также, возможно, были зажжены угли в чашах перед деревянными зверобогами, но это не точно…

Наконец раздался голос не стесняющийся говорить уверенно и громко. Он принадлежал возрастному мужчине, который, судя по строгой повелительной интонации, раздавал какие-то указания. Фёдор попытался вспомнить, как звучали голоса верховных жрецов, когда они пару дней назад благословляли полководцев дэя на поход. Может сейчас молвил один из них?

Пережденец так и не сумел выяснить на основе этой информации что-то конкретное. Голос звучал приглшуённо, да и подобный анализ для человека оказался слишком сложен.

Минут пять мужчина что-то рассказывал расхаживая вокруг трупа. Ему отвечали коротко и едва слышно. В конце концов руководитель остановился в головах покойника и подчёркнуто изрёк:

– Глава Хали Маку!

– Глава Хали Маку! – торжественно повторили за ним десятки мужчин и женщин.

«Вот те на…» – подумал Фёдор – «А здесь уже не Дэя Пюрату „главят“, а Хали Маку… Это потому что дэй умер или священнослужители всегда присягают медведю, а не королю?.. И не нет ли взаимосвязи между словосочетанием „Хали Маку“ и именем Халима. Ведь, если совместить, звучит похоже. Я даже не уверен что это на самом деле два слова, а не одно…»

Парень на мгновение представил, как бокаты произносят «Глава Халима», подразумевая человека-мотылька, образ которого он придумал вчера. Сделать из Халимы нового идола для поклонения, было неплохой идеей. Однако в этом вопросе всё зависело от самого старика и того, как он распорядиться отведённой ролью. Кафтан офицера и перстень дэя, довольно мощные символы, так что при желании учитель мог бы добиться на данном поприще неплохих результатов. Есть ли у Халимы потенциал стать пророком Роя, станет видно сегодня, после переговоров с речной общиной.

Окончив разнарядку, главарь отчётливо покинул помещение, воспользовавшись правой дверью. После его ухода сборище в наосе задвигалось, начало грюкать инструментами и оборудованием. Они явно готовились к чему-то… Похоже на сегодня у бокатов были запланированы новые мероприятия, связанные с погребальными обрядами. Фёдору же хотелось, чтобы с покойником как можно скорее разделались. Его раздражала вся эта возня и оттягивание неизбежного.

«Закопайте его уже или сожгите, умоляю!» – мысленно просил перерожденец.

Переговариваясь вполголоса, адепты веры в зверобогов таскали по полу что-то тяжёлое, звенели сталью, гремели твёрдыми предметами. Вскоре их приготовления коснулись и центральной фигуры сего действа. Глинотел почувствовал как дохляка трогают за конечности и меняют его положение.

«Только без потрошения, прошу. Вы же не сожёте его внутренности в тех бронзовых чашах напротив статуй, я надеюсь…» – нервничал Фёдор.

Труп перенесли на другую горизонтальную поверхность, чуть пониже. Затем ощущения подсказали, что одежду на мертвеце разрезают и снимают. Когда покойника полностью раздели, зазвучало журчание струящейся воды, и бывшего дэя начали обмывать мокрыми тряпками. Кожу его на всех участках тщательно вычистили от дерьма, санья, пота и грязи. Для этого труп дважды перевернули. Под конец его тёрли уже сухой тканью, потому что ёмкость на колёсиках укатили и вода больше не журчала.

Вымытого и вытертого покойника оставили ненадолго в покое – наверное, чтобы окончательно обсох. Через минут пять его начали засовывать в какой-то мешок, либо облачать в одежду, – явно новую, потому что порезанную так уже не наденешь. Фёдор тут же успокоил себя, что раз усопшего одевают, то потрошить не будут. Иначе какой смысл? Удобнее сделать это, пока он голый.

Когда торс мертвеца подняли в вертикальное положение, стало понятно, что его наряжают в какую-то рубаху. В целом на труп добавили один слой лёгкой нательной одежды, после чего вернули его на постамент с цветочной подложкой, и вновь сложили его руки крест-накрест на груди. Проделав всё это, от дохляка окончательно отстали. По крайней мере, на пока…

Дальше в главном зале храма стало меньше грохота и разговоров, зато с улицы начал доносится галдёж собравшейся толпы. Подданные явились ещё разок взглянуть на своего бывшего правителя: не часто ведь такое случается – надо насмотреться вдоволь.

Тележки и прочий инвентарь укатили и унесли в проходы в тыльной стене. Адептов стало поменьше и плюс они освободились от работ, поэтому в зале прибавилось негромкой легконравной болтовни.

«Никакого смирения перед богами!» – шутливо возмутился Фёдор. Ему было главное, чтобы смирялись перед ним.

Прошло ещё минут двадцать и послышался характерный шум. Послушники снимали с арочных окон огромные ставни, открывая проёмы, через которые с улицы могли заглядывать прихожане. На фоне гомона толпы зазвучали надрывные взволнованные восклики молельщиков, обращавшихся в своих возваниях к мирх маку. По сторонам от тела с жуком, внутри храма вновь появлялось всё больше и больше гуманоидов. Они молчали и лишь изредка покашливали или переминались с ноги на ногу, выдавая своё присутствие мелкими шорохами.

На какое-то время всё будто замерло и ничего не происходило. Даже эмоциональные речи верующих поугасли, и обычный шум средневекового городища стал превалировать, над звуками вокруг святилища. Где-то вдали стучал кузнечный молот… катилась деревянная тележка… лаял пёс…

Как вдруг тишину разбили мощные одновременные удары в большие барабаны. Их прозвучало пять, один за одним, после чего послышался грохот раскрываемых ворот. Центральный вход в храм раскрыли, что тотчас отразилось вспышкой голосов проговаривающих молитвы.

Наконец зазвучал по особому громкий и выразительный мужской тембр. Обращаясь к народу, проповедник торжественно вещал свою речь, где-то перед фасадом священного здания. Из его уст вылетали знакомые слова, такие как «Дэй Пюрата», «Щитака Хагрон», «ханоноа» и «мирхоа».

Вскоре Фёдор услыхал и кое-какое другое выступление и узнал, что столичный жрец и вполовину не так хорош в плане ораторства, как его собственный пленник. Если кому и следовало работать над воодушевлением простолюдин, так это Халиме. Только отплатили ему в итоге не очень хорошо, и будет ли учитель и впредь также стараться после пережитого, неизвестно…

Двухминутную речь священослужитель завершил тремя короткими чеканным фразами, каждую из которых за ним хором повторили верующие. Затем вновь прозвучало пять ударов в барабаны, под которые толпа взорвалась вдохновенными взывающими возгласами. Дрожащие голоса порывисто выкрикивали слова, обращаясь к богам.

Через главный вход хлынули бокаты, – шуршание одеяний и десятки шагов. Прозвучало блеяние парочки маленьких козлят – новые поднесения для жертвенного пламени. Дальше включился оркестр из духовых инструментов, и выяснилось, что десятки дудочников всё это время стояли по бокам от трупа. Тот же голос, что и вчера, снова произносил молитву позади покойника. Однако текст и мотив у пения были уже иные. Тяжёлой тоской пробирало от этих немелодичных траурных псалмов…

Какой-то твёрдый увесистый предмет поставили на деревянную поверхность перед постаментом с мертвецом, и в тот же момент, в той же области прозвучал женский голос.

– Люки хагра зи шандо дэй.

– Мирхоа халбрано лим. – проникновенно ответил бокатианке какой-то мужчина напротив.

Затем уже чуть правее, на другую деревянную плоскость высыпалась маленькая горсть монет.

– Люки хагра зи шандо дэй. – промолвил трескучий старческий голос.

– Мирхоа халбрано лим. – тут же ответил ему глубокий и басистый тембр.

Затем данный алгоритм повторился ещё бесчисленное множество раз. Кто-то подходил, высыпал монеты или ложил предметы на деревянные столешницы, после чего следовал одинаковый обмен фразами. В зале появлялись и исчезали всё новые и новые индивиды, а отвечающие были всё те же. Так продолжалось не один час, и параллельно этому на фоне не прерывалась молитва, в которой вопреки её длине, казалось, не было ни одной повторяющейся строчки.

За это время Фёдор догадался, что входящие прихожане делают подношения церкви или секте – хрен знает как это назвать – и заодно что-то желают дэю, как и вчера, за что получают напутствие от служителей храма. Передай что-то ценное проповедникам и будешь благословлён – такая вот безотказная религиозная схема. Тем более и повод отличный – смерть уважаемого государя. Самое время подзаработать, пока все на эмоциях и переживают за дальнейшую судьбу отчизны.

Фёдор, в свою очередь, выделил новые слова для перевода. Ответная фраза адептов донеслась до слуха резидента Роя не менее нескольких сотен разж. Но мыслительный центр всё равно, на всякий случай, записал на слизевую табличку её транскрипцию, чтобы не забыть звучание. Прямо в тот момент Халима находился при смерти, и хотя человеку не хотелось раньше времени списывать его со счетов, было уже далеко не факт, что исследовать религиозный текст он будет именно с этим дедом. Поиск же другого лингвиста, это неопределённое время, поэтому не мешало подстраховаться… Ну и даже если Халима выживет, неизвестно, когда он восстановиться и вернётся к работе, так что в любом случае, сделать заметку не помешает.

Среди посетителей святилища были старые и молодые, дремучие старцы и почти отроки, но ни одного ребёнка. Вернее, дети вероятно ходили по внутреннему пространству наоса, однако глинотел этого узнать не мог, потому как никто из предполагаемых малявок голоса не подавал. Потом, где-то спустя полтора часа литургии, к телу в сопровождении взрослого всё же подошёл какой-то малец. Следом за спутником он тоже положил на стол некий предмет и внезапно произнёс иную форму стартового высказывания.

– Люки хагра круки бока.

Это соответствовало тому, что резидент Роя уже слышал вчера, во время первого обряда. Выходит того же мальчонку снова привели, чтобы он сказал то же самое. Священнослужитель ответил стандартно, как всем, но было заметно, как сочувственно дрогнул взрослый голос. В гнетущей тишине послышалось сдавленное хныканье дитя.

«Не плачь пацан.» – подумал Фёдор – «Пускай плачут дети, чьих родителей твой папаша замордовал. Только у меня на глазах нескольких отмудохали до инвалидности за то чего они никогда не делали. А сколько таких случаев было за всё время его президентства? Подумай об этом, если вдруг займёшь трон Щитти Хагрон. А ещё лучше подумай о том, чтобы сменить подданство и присягнуть на верность мне, коль не хочешь повторить судьбу предка…»

По мере того, как столы для подношений заполнялись, их периодически очищали, сгружая дары в мешки. Были отдельные ёмкости для денег, для изделий из металлов и дерева и для еды. Некоторые прихожане жертвовали живых куриц и коз. Животных сразу куда-то уводили из помещения, в отличии от двух козлят, которые находились здесь с самого начала.

В какой-то момент частота произносимых фраз уменьшилась. Вместо непрерывного потока гостей, между новыми подаятелями появились временные промежутки, которые постепенно нарастали. Это означало, что количество желающих задонатить всё меньше, и близиться час, когда обряд утратит коммерческую ценность. Фёдору было интересно узнать, насколько быстро в таком случае свернётся всё это мероприятие и что последует дальше.

И вот очередной прихожанин бросил пару монеток, те звонко бряцнули об кучу таких же, и прозвучала приевшаяся до икоты речёвка. После этого установился необычайно длинный период без новых обращений, и он ознаменовал переход к следующему этапу.

Несмотря на отсутствие даров со стороны верующих, молитва и музыкальные сопровождение не прекращались. Стоит отдать должное, храмовый чтец помнил наизусть очень большой текст (если, конечно, он не выдумывал его из головы), и за счёт этого представлял последователям культа отличную шоупрограмму. Особой ритмикой пения, он вызывал необычные ощущения у слушателей, успокаивал и умиротворял.

На фоне этого голоса последние партии подаяний сгрузили в мешки, а затем взялись за козлят. Животных зарезали, их кровью что-то окропили, а куски расчленённых тел бросили на огни в чашах перед статуями. Пока прогорала плоть, жрец всё также не умолкал. По изменившейся интонации, небольшим паузам и вздохам становилось заметно, что он уже утомлён непрерывным говорением.

Однако, покуда не завершён ритуал, священнослужитель держал планку и не сдавался. Наверное он был уже староват для таких испытаний. Но почётному умершему всё равно следовало отдать все положенные почести. Не каждый ведь день погибает такая фигура, так что можно и потерпеть.

Последняя строка языческой панихиды повторяла уже знакомую Фёдору фразу: «Глава Хали Маку». Затихли свирели, и хор сотен голосов вразнобой повторил за жрецом заветные слова. Затем прозвучал один удар в барабаны и ворота в святилище закрыли. Большинство духовенства покинуло зал через задние двери. В помещение с покойником осталось всего несколько бокатов, которые притихли. С улицы через окна доносился шум бездельничающий толпы. Верующие в основном вели себя сдержанно, за исключением нескольких индивидов, где-то на задворках.

Следующие часы не происходило ничего, и народ начал помалу расходиться. Какие-то мужчины что-то спрашивали прямо в окна храма, но изнутри им ничего не отвечали.

Активное развитие события обрели уже после полудня. Пока мега-стая валила тысячи деревьев, в столице снова возобновился религиозный движ. Сперва раздалось три протяжных гудка в горн. В результате горожане стали вновь подтягиваться от окраин к храмовой площади. Затем сбоку от святилища, через толпу проехала повозка запряжённая козами – настоящими животными, а не бокатами в масках, как в прошлые разы. Таких повозок, как оказалось, была не одна, а сразу две, если не больше. Первую подкатили к центральному входу, и в этот момент активизировался глашатай.

Опять на улице вещал тот же голос, что и с утра. Под его речь, колёсный транспорт отсоединили от упряжки и затолкали прямиком в наос.

Остановилась тележка у самого трупа, после чего мертвеца взяли вчетвером и переложили на новую плоскость. Похоже его грузили на средневековый катафалк, чтобы отправить в последний путь. Покойника разместили по центру помоста без бортов и вернули его в ту же позу.

Труповозку выкатили обратно на площадь, что вынудило ближайших верующих забиться в праведном экстазе. Голоса молящихся зазвучали рьянее и надрывистие. Упиваясь собственными проповедями, они завывали и стонали. Чтобы не прерывать выступление, жрецу-вещателю приходилось их перекраивать. Потом все окружающие звуки враз заглушили пять громких ударов в большие барабаны.

Козью упряжку снова зацепили, и обе присутствующие брички покатились через толпу воющих фанатиков. Повозки явно охраняли, потому что простолюдины, держались слегка на расстоянии, вопреки бушующим эмоциям.

Процессия выдвинулась от храма в северном направлении. Она двигалась не очень быстро, поэтому все желающие могли последовать за ней и продлить своё одухотворённое богослужение. Несмотря на это, гомон основного сборища постепенно ослабевал, отдаляясь.

«Отлично, отвезите нас на кладбище и похороните убийцу вместе с жертвой.» – подумал Фёдор – «Или хотя бы просто покиньте место большого скопления народа и мы сами вас похороним. Со всеми почестями. Нет ведь большей чести, чем отдать свои вещества бесконечной семье…»

Тележки катились, пока не остановились перед северными воротами. Затем религиозному шествию открыли проезд, и они покинули западный район, выехав за пределы города. В какой-то момент стало понятно, что рядом с труповозкой движется лишь ограниченное количество молчаливых гуманоидов, а толпа ревностных почитателей осталась далеко позади. Особо голосистые ещё кричали что-то вслед, однако было уже очевидно, что провожать катафалк аж до места захоронения горожане не будут.

Фёдор усмотрел в этом возможность установить не только слуховой, но и зрительный контроль за происходящим. Рисовать в фантазии, опираясь на звуки, это хорошо, но увидеть всё своими глазами надёжнее. Мыслительный центр тотчас отрядил одну осу из числа наблюдательниц за табачным посёлком вдогонку за перемещающейся группой с глинотелом. Летунья должна была разузнать, какой состав у траурной процессии, насколько хорошо она охраняется, увидеть местность, по которой она перемещается и попытаться понять конечную цель данного путешествия. Возможно понаблюдать за похоронным ритуалом. Одним словом – разведка.

Конечно перерожденец не отбрасывал и вероятность возникновения опасной ситуации, при которой жуку притворщику понадобиться помощь сородичей. Возможно, появится необходимость как-то отвлечь гуманоидов, чтобы маленький лазутчик выбрался прежде, чем его обнаружат.

«Своих не бросаем!» – подумала королева – «Особенно, когда это идёт в одном ключе с нашей политикой…»

В область столицы посланница Роя добралась где-то за час. За это время процессия ушла не далеко – километров на пять от города. Всё потому что двигалась похоронная команда со скоростью пешехода. Увиденное осой ничуть не удивило Фёдора, ведь картинка вполне соответствовала звуковым данным.

Две повозки с козьими упряжками ехали по узкой грунтовке в сопровождении нескольких десятков пеших гуманоидов. По левую сторону от них, на западе раскинулись пахотные поля и редкие, прячущиеся в лесистых зарослях сельские дома. По правую сторону, на востоке располагалась полоса сложного ухабистого рельефа – неоднородные, поросшие деревьями и кустами склоны спускались к побережью крупной реки, которая ниже по течению рассекала столицу надвое.

Впереди катилась карета украшенная фигурной резьбой, – та самая, на которой ко дворцу приезжали пятеро верховных жрецов в масках соответствующих зверей. Позади от кареты двигалась труповозка, которую мыслительный центр теперь мог хорошенько разглядеть. Платформу без бортов накрывала сверху украшенная свежими цветами крыша, опирающаяся на четыре тонких угловых столбика. На самих этих опорах были вырезаны вьющиеся спиралью лозы, в то время как из-под свесов крыши ниспадали белые занавеси лёгкого полупрозрачного балдахина, приоткрытые с каждой стороны. Через них представительница Роя увидела тело в белых одеяниях с вышитыми красной нитью символами и надписями. Оно лежало на коврике из свежесрезанных цветов и всё также, скрещёнными руками прижимало к груди ветвь яблочного дерева. Вот такая вот чудесная композиция была составлена последователями культа. И прямо внутри неё находилось постороннее существо…

Передних коз в каждой упряжке вели под уздцы адепты в зелёных мантиях и козьих масках. Подобные индивиды шествовали по бокам, спереди и сзади от транспорта. На спинах у них висели мешки гружённые походной утварью, припасами и различным инвентарём. В руках они несли короткие дубинки или длинные посохи, вероятно, для самообороны. У отдельных послушников оса разглядела в наличии копья, топоры и пращи. Проведя подсчёт, прислужница выяснила, что труп дэя сопровождает двадцать шесть бокатов, не считая тех, кто мог находиться в карете.

«Похоже они собрались в дальний путь.» – подумал Фёдор – «Отлично. Настигнем их ночью, прикончим всех до одного, сожрём всё мясо, а вещественное имущество выбросим нахрен в реку. Для окружающего мира, это будет полное необъяснимое исчезновение. Мы же добьёмся нашей гарантированной непричастности к смерти правителя. Сделаем это… завтра… Ведь на сегодняшнюю ночь у нас уже запланировано наказание строптивых соседей. Плотный график, однако… Нам следует породить больше слуг, чтобы иметь возможность реализовывать несколько крупных задач одновременно.»

Глинотел слышал, как тихо переговариваются между собой сопроводители пышного катафалка. Кроме того, время от времени внутри кареты кто-то заходился громким кашлем.

Оса преследующая группу священнослужителей на высоте, в свою очередь, передавала визуальные данные. Она видела, как местные жители выходят на окраину сельхозугодий и наблюдают за продвижением процессии. Взрослые селяне накрывали лица в молитвенном жесте. Некоторые из них молились стоя коленях, а один рисовал пальцами в воздухе какие-то знаки.

Тем временем, несколько детишек не постеснялись забежать на середину поля, дабы взглянуть на мертвеца и культистов поближе. Подходить совсем впритык, они всё же побоялись. Наверняка, после долгого правления этого изувера, мелюзга по горькому опыту своих односельчан знала, что злых мужиков с длинными палками лучше остерегаться…