Текст книги "Кровавая жатва (СИ)"

Автор книги: Никита Кита

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 29 страниц)

На пути к изжаленному осами бокату возникла женщина с ухватом в руках, который она взяла у печи и теперь держала на манер копья. На коже её отсутствовали соответствующие отметины, а значит ей незачем было умирать. Однако бокатианка, извергая яростный клич, сама бросилась на бронерога и пырнула его рогатым концом инструмента в пасть. Похоже это была жена или сестра только что убитого мужчины и ненависть затмила ей разум. Одним взмахом лапы громила выбил древко из её рук, а затем рванул вперёд и всадил лапищей по колену. Раздался хруст. Селянка свалилась с ног и в дальнейшем лишь барахталась на коврике, пуча глаза на жуткий перелом скрытый полами юбки.

Выигранного бокатианкой времени хватило, чтобы одна из целей приблизилась к окну и сняла ставень. Побег через оконный проём был последней надеждой хуторянина, получившего этим утром отчётливую чёрную метку на пол головы. Стоило опухшей роже гуманоида появится на виду, как в лоб ему вонзился шип снайпера, державшего эту зону под контролем. Откинувшись назад, тело шандарахнулось на пол и замерло с остекленевшим взглядом.

Последний провинившийся деревенский житель всё ещё стоял на коленях посреди комнаты, не думая бежать. Громыхая половицами, бронерог обошёл его, развернулся и замер прямо перед ним. Тихим голосом бокат бормотал сквозь дрожащие кисти, которыми он накрыл лицо. В текущих обстоятельствах эта молитвенная поза выглядела, как жалкая попытка спрятаться от жестокой реальности. Судорожно шевеля губами, селянин раз за разом повторял имя верховного бога своей религии, рассчитывая, что это спасёт его от безумного кошмара пришедшего не во сне, а наяву…

«Твой бог перед тобой.» – подумала королева, не спеша помещая голову гуманоида меж распахнутых мандибул.

Все прочие обитатели этого жилища позабивались в щели, либо сбежали через выломанную дверь. Жуки спокойно пропустили их, как и предписывал основной принцип проводимой операции.

Тем временем, в доме Дебошира вооружённые мужчины всё-таки раскололи деревянные щиты, перекрывавшие доступ на улицу. Обломки ставней повисали на слизи приклеенной к каркасу здания. Пока не разрублены эти нити, бокаты не покинут горящую избу, потому что будут липнуть к силикону, как мухи к лентам-липучкам.

Несмотря на патовость положения противников, Фёдор добавлял остроты, стреляя шипами, прямо в проёмы охваченные пламенем. Получая биоболты в плечи и в торсы, гуманоиды вздрагивали и, сердито рыча, отступали от окон.

«Оставьте свои надежды.» – мысленно обращался к ним коллективный разум – «Нужно было соглашаться на моё предложение. Теперь же ваш выбор сделан, а судьба определена. Примите рок Роя!»

Глава 122

Сразу после устранения неугодных в одном из домов, Рой приступил к конфискации имущества казнённых гуманоидов. Кузнечики спрыгивали с носилок и вместо них на слизевые полотна загружалось всё, что могло пригодиться к семье, с территории конкретного хозяйства. Куры, козы, пищевые припасы, металлическая посуда, столовые приборы, инструменты, оружие, свежая одежда, постельное бельё, огнива, точильные камни, стальные цепи, верёвки разной толщины, вёдра, стулья, бочки, ремни, тканевые и кожаные полотна, шкуры, сельскохозяйственное оборудование и целые ремесленные станки переносились по воздуху и выгружались на опорных пунктах, после чего осы отправлялись за следующей партией добычи.

«Отлично, вот и котелок, в котором можно варить суп на мангале. А вот половник, чтобы доставать ингредиенты из горячего бульона.» – радовался приобретениям Фёдор – «Для нашего трудового лагеря нужно много инвентаря. Если мы хотим поработить больше бокатов, их потребуется снабжать инструментами и личными вещами. Мёртвым это всё равно уже ни к чему…»

Желание ограбить наказанных селян было одной из причин, почему коллективный разум решил не сжигать все дома с провинившимися, подобно избе Дебошира. Помимо всего прочего, важнейшим ресурсом, который можно было заполучить в деревенских жилищах, перерожденец считал горючее масло или же топлённый жир, коим аборигены заправляли лампы с фитилями. Именно данное вещество в разы повышало эффективность огненных диверсий Роя, и потому, для противостояния армиям государств, Фёдору хотелось отобрать у речной общины как можно больше горючей жидкости.

В первом зачищенном хозяйстве слуги обнаружили два средних горшочка с маслом. Один из них был заполнен лишь на семьдесят процентов, но управляющее сознание всё равно посчитало это превосходным уловом. Летуньи получили команду предельно бережно доставить глиняные ёмкости на опорные пункты, где слизевики первого ранга поместят их в более прочные и надёжные, силиконовые сферы. В таком виде масло доставят уже в служебное помещение псевдогнезда с подставным иноройцем, где оно будет храниться для оперативного применения.

Других трофеев было так много, что Фёдор быстро сообразил – вещевого склада школы-тюрьмы не хватит, чтобы разместить их все. Пора было заложить новый объект подземной инфраструктуры, который станет крупнейшим непищевым хранилищем Роя. Мыслительный центр задумался, где же его можно построить, дабы это отвечало приоритетам в скрытности и практичности. Место следовало выбрать поскорее, ведь уже этой ночью требовалось куда-то деть горы лута, которые накопятся на опорных пунктах. Лучше было сразу доставить их поближе к будущей инвентарной…

И тут планировщика осенило. А ведь уже существовала скрытая под землёй полость, по всем показателям соответствующая потребностям семьи. Пещера слепней, хоть и была на определённых участках тесновата, имела протяжённость в километры и за счёт этого обладала огромной вместительностью. Кроме того она была укреплена от осыпания стенами из твёрдых пород и соединялась со складскими помещениями на Шестой Кольцевой. На бесплатных площадях этих катакомб с лёгкостью поместится всё награбленное добро, и для добычи с ещё ста деревень пространство останется. Не потребуется никаких трат времени и ресурсов на строительство. Да и для доступа к вещам можно пользоваться природным входом в подземелье, который находился не так уж далеко от остальных секретных комплексов Роя.

«Вот и настала наша очередь завести свою сокровищницу в пещере…» – подумал Фёдор, замечая параллели с бандитской группировкой Вождя. Неужели Рой тоже понемногу превращается в свору разбойников, непроизвольно перенимая свойственные им повадки?

Параллельно с грабежом силы Роя осуществляли штурм сразу нескольких построек. Никто больше не открывал двери ни осам, ни кузнечикам, ни тем более бронерогам, поэтому жукам приходилось идти на пролом. Падающие с огромной высоты валуны с одного удара проламывали крыши, оставляя в скатах широченные бреши. Через эти проломы проводилась зрительная разведка помещений и оценка сельских гарнизонов обороняющих дома-крепости. Количество взрослых бокатов, имеющих решимость сражаться, их вооружение, а также число целей подлежащих ликвидации – опираясь на данные факторы, коллективный разум решал сколько бойцов выделить для атаки и требуется ли помощь бронерога, чтобы свести потери к минимуму.

Родственники провинившихся излучали решимость защитить своих отцов, мужей и сыновей от воздаяния насекомых. Это означало сопутствующие жертвы и Фёдор был к ним готов, однако там где это было возможно, он предпочитал идти по пути наименьшего сопротивления. Кузнечики запрыгивали на крышу и пробовали расстрелять помеченных бокатов через дыру, не вступая в контакт с их семейством. В ряде случаев гуманоиды обладали дальнобойным оружием и начиналась перестрелка. Продырявленные шипами мужчины и раненные стрелами кузнечики отползали с линии огня. Параллельно с этим осы неторопливо разгрызали оконные ставни, а бронерог проламывал основную дверь. Сразу за створкой открывалась баррикада из наваленной мебели, что осложняло проникновение в жилище. Приходилось тратить время на то чтобы выгребать или расталкивать завал.

В паре же хозяйств условия позволяли бронерогам забраться на кровлю. Тогда рогатые шайбы просто ныряли в пролом и оказывались посреди набитой бокатами комнаты. Собственные укрепления обращались для селян в ловушку, не позволяя им быстро покинуть здание с несокрушимым потрошителем. Если же кому-то удавалось выскочить в окно или выбежать через раскуроченную дверь, его догонял меткий выстрел, либо перехватывала дюжина здоровенных шершней.

В одной избе на живой танк ломанулась целая толпа детей и подростков вооружённых ножами и острыми палками. Лавина мелюзги обрушила град пронзающих ударов на уязвимые щели в броне. Не церемонясь, бронерог кувыркнулся боком и прокатился своей тушей по кучке недорослей. За треском тонких косточек последовал пронзительный визг десятков юных голосов.

В другом доме неожиданно никого не оказалось и даже свет не горел. Хотя наблюдатели давали однозначную наводку, что внутри должны находиться двоё изжаленных мужчин. Фёдор сразу предположил, что глаза Роя могли упустить тот момент, когда здешние цели покинули данную локацию. Но и помимо этого, он конечно проверил ещё одну версию. Оса прошерстила весь пол избы и внезапно обнаружила люк ведущий в погреб. Замерев на месте и перестав издавать звуки, разведчица прислушалась. На краю восприятия ей удалось различить дыхания нескольких ртов. Притаившиеся бокаты не могли до конца скрыть своего присутствия.

«Прятки я люблю. Вы проиграли. Ха-ха!»

Притихшие гуманоиды сохраняли конспирацию на протяжении нескольких минут. Всё это время оса не слезала с люка, держа их в напряжении. Как вдруг зазвучали тяжёлые шаги бронированного здоровяка, входящего в дверь. Тут-то у одного ребёнка и сдали нервы – послышался тихий, приглушённый рукой скулёж. Кто-то зашипел, призывая к тишине, но уже через секунду раздался треск ломающегося дерева и сразу множество голосов взвыло от ужаса. Бронерог сиганул в лаз, разнося своим падением лестницу. Не было времени тащить сюда факел или рабочего, поэтому в темноте каратель просто перебил всех, кто прятался в погребе. Кровь и ошмётки плоти стекали с гладкого панциря, оставляя шлейф тянущийся от проёма в полу…

Сигнал горна поданный из дома Дебошира скорей всего, как и утром, предназначался для бараньих всадников помогающих сторожить суда драконовцев. Наблюдатель следивший за корабельной стоянкой мог с уверенностью сказать, что расслышал трубёж пускай и очень тихий. Гуманоиды, спавшие у шатров, всполошились, но задниц от земли не оторвали. Слишком слабый был звук, чтобы судить наверняка… А вот что уже точно сподвигло бокатов на решительные действия, это зарево от пожара возникшее вскоре, над древесными верхушками. Значит не показалось тогда и трубили не зря.

В отличии от утренней ситуации, в этот раз деревенские верховые помчали во весь опор запрыгивать в сёдла и галопом погнали баранов в хутор, по кратчайшему пути. Поскольку эти индивиды пропустили осиное нашествие, ни на ком из них не было чёрных меток. Однако они отзывались на сигнал Дебошира, и это само по себе наводило на неутешительные выводы.

«Ладно, мы дадим им шанс.» – принял решение главенствующий разум – «Но если будут мешать исполнению приговора – убьём.»

Посмотреть на горящее жилище повылазило много соседей. Одни из них выглядывали в окна, другие выходили на улицу, невзирая на опасность. Пока никто не вмешивался, насекомые спокойно сидели или висели в воздухе, любуясь оранжевыми языками пламени. Из избы больше не доносились крики, и никто не пытался вырваться наружу. Наверное все жильцы просто задохнулись угарными газами и уже отошли в мир иной.

Королева подумала, что эта казнь получилась какая-то слишком гуманная для того, по чьей вине будет погублено столько жизней. Ведь именно на Дебошира мать Роя возлагала ответственность за всё происходящее. Если бы не его кропотливая организация покушения, осы предотвратили бы любое другое, менее умелое нападение, переговоры бы не сорвались и никого не пришлось бы наказывать.

Слизь, послужившая запором для всех проёмов, сгорела в огне, испарилась и исчезла без следа. Прогорели опоры, и полыхающая крыша обрушилась вниз под собственным весом. Кружащие меж искрящихся вихрей осы заглядывали в этот пламенный ад и не видели ничего, кроме обугленных развалин.

«Вот и всё. Главный враг семьи уничтожен. Остались ненавистники поменьше…» – подумал коллективный разум – «Продолжайте крушить и убивать. Сломите их дух к сопротивлению! Эта деревня и все её обитатели будут наши!»

Расшибая и разнося всё на своём пути, хитиновые монстры вламывались во дворы и проникали в жилища. Хрупкая древесина была не способна сдержать напор бешеных жуков-пожирателей. Ударами лап и рогов они сминали мягкую плоть, рывками мандибул выдирали фонтанирующие кровью ломти. Жалкие попытки деревенских защититься разбивались о непомерную мощь свирепых неуязвимых созданий. Кто же пытался сбежать, нырял во тьму, кишащую быстрыми стремительными убийцами. Игра в догонялки в основном оканчивалась падением. Барахтающихся на земле гуманоидов окружали и раздирали живьём наседающие со всех сторон твари. Это было сродни нападению стаи диких волков – корчащиеся в мучениях жертвы до последнего вздоха ощущали, как от них отрывают куски десятки зубастых пастей.

Обращённые в кровавое месиво трупы оставались лежать посреди дорог, дворов и домов. Трясущиеся от страха и рыдающие родственники убиенных оставались со своим горем в разорённых, залитых кровью и заляпанных ошмётками комнатах. Наблюдающие с высоты осы слышали как с каждой минутой к симфонии ночного кошмара прибавляется всё больше страждущих голосов. Скулёж, плачь, вой и вопли доносились отовсюду, складываясь в ужасающий фон. Остервенелые крики и жалобные мольбы наполняли сумрак отчаянием и безысходностью. Страдания истязаемых неостановимо росли, по мере того как волна жестокого насилия прокатывалась по посёлку.

Бронероги ломали бокатов, словно игрушки. Одним ударом они крошили кости и лишали сознания, одним укусом отсекали головы и отрывали конечности, одним рывком отбрасывали ничтожные тела и расшибали их о твёрдые поверхности. От обилия крови стекающей им под стопы, громилы едва не подскальзывались при ходьбе. Казалось не было силы способной остановить осуществление замысла королевы. Однако, несмотря на свою численность, стая всё же имела ограниченные возможности.

«Эта ночка будет долгой.» – подумал коллективный разум. За первые полчаса вторжения слуги успели зачистить лишь десять домов из шестидесяти, и при этом полностью ограбили лишь два. В итоге Фёдор начал смещать приоритеты в грабеже в сторону масла и одежды, оставляя прочий лут на перспективу.

Постепенно всё больше гуманоидов покидало дома и вместо обороны жилища, предпочитало слоняться по улице. Осы изредка получали команду провести проверку таких скитальцев, чтобы среди них не оказалось меченных. Всё чаще звучали громкие перекрикивания селян, в которых можно было услышать словосочетание «фагор и-и». Одиночки собирались в группы больше не привязанные к каким-то хозяйствам. Такие отряды обходили соседей, обменивались с ними информацией и заручались поддержкой. С бронерогами в контакт они пока не вступали, предпочитая скрываться, а не сражаться с жуками.

Мыслительный центр понимал, что это лишь вопрос времени, когда самоорганизованное ополчение начнёт оказывать ему сопротивление. Покамест, бокаты ещё пытались разобраться, что происходит и есть ли у них шансы победить или насекомых слишком много.

«Центр, приём, запрашиваем помощь бронерога в дом на удалённой улице.»

«В чём дело, он только там побывал и всех убил.»

«Камень, который проломил крышу застрял в полу, и мы не можем его достать. Нужно вытащить его во двор и погрузить на носилки.»

«Серьёзно? У нас есть дела поважнее камней.»

«Но это очень хороший камень. Один из лучших наших экземпляров. Его форма, размер, прочность…»

«Ох, пресвятой мирх, ладно…»

В итоге эту кинетическую бомбу сбросили повторно, на другую избу. Заглянув в получившуюся брешь, осы увидели, что валун пришиб насмерть одного из жильцов. Вглядевшись, разведчицы выяснили, что он был промаркирован, а значит получил по заслугам. Коллективный разум обрадовался, что выходит не зря возился с этим камушком – он оказался счастливым. Если, конечно, так можно говорить об орудии убийства…

Осмотр помещения показал, что все остальные гуманоиды внутри здания белосписочные. Хотя согласно данным из воспоминаний, в этом жилище должен находиться как минимум ещё один ненавистник жуков.

«Посмотрите под кроватями и поищите люк в погреб.» – распорядился командир.

У здешних оборонцев не было луков и арбалетов, поэтому осы свободно хлынули в дыру и принялись расползаться по крыше с внутренней стороны. Десятки огромных шершней, внедряющихся в их жизненное пространство, вызвали у селян приступ паники и страха. Отступая и спотыкаясь, они забивались в углы, прятались за мебель, подхватывали всевозможные предметы, которыми можно было прикрыться или отбиться. Истошными воплями женщины и дети выражали свои эмоции, нагоняли жути на врагов и придавали себе решимости.

Стоило осам начать опускаться по стенам и воздуху, как в них полетело всё подряд: топоры, камни, табуретки, вёдра, тарелки, вилки, кувшины, кожаные сапоги, деревянные башмаки и доски. Нескончаемый поток хлама проносился мимо, врезался в стены и разлетался на осколки. Инструментами с длинными рукоятями бокаты пытались дотянуться, проткнуть или ударить. Осам оставалось лишь лететь вниз, зависать над пугливыми селянами и угрожающе клацать мандибулами. Устрашением жукам удавалось кое-как зонировать разбушевавшихся гуманоидов. Однако в доме завязался такой погром, что каждое мгновение какая-нибудь прислужница получала болючий тычок, вопреки попыткам увернутся.

Один пращник вообще умудрялся постоянно попадать камнями по крыльям. По приказу матери кузнечик заглянул в пролом и выстрелил ему в руку, которой он раскручивал свои верёвки. После этого прыти у него поубавилось и он спрятался от стрельца за поваленным на бок столом.

С течением операции боезапаса у жуков оставалось всё меньше – а ведь его ещё требовалось восстановить перед генеральным сражением, которое было всё ближе – поэтому прыгуны экономили болты, тщательно выбирали цели и долго прицеливались. А ещё, чаще вступали в ближний бой, запрыгивали на жертв и пронзали их шипами на лапах.

«Здесь нет больше меченных, нужно валить пока никого не пришибли!» – нервничала грань сознания, которой с трудом удавалась избегать жертв среди личного состава. Отмудоханные домашней утварью осы уползали в дыру, пока у них ещё оставались силы.

«Проверьте те горшки на полках. Если в них масло, забираем и уходим.» – распорядился командный центр.

В глиняных горшочках и правда оказалось драгоценное масло. Вот только его выносу мешало сразу несколько гуманоидов с длинным оружием. А один ребятёнок и вовсе метнул табурет и чуть не расшиб хрупкие ёмкости.

«Они конченные! Им собственное имущество не так важно, как нас избить!»

Осам пришлось пойти на риск и хорошенько отхватить, чтобы отогнать бокатов от нужной полки. Затем летуньи не подбирали горшки, а просто высасывали из них масло хоботками. По другому вытащить важный ресурс из жилища было невозможно, поскольку сестричка с тяжёлым горшком в жвалах становилась слишком лёгкой целью для вражеских атак. В своих организмах насекомые доставили горючую жидкость к слизевикам в лесу и слили её в силиконовые сферы.

В ещё одном жилище, после пробития кровли, Фёдор увидел всего одного меченого, лежащего на кровати в тусклом свете лучины. Помимо него в доме находилась лишь какая-то горбатая старуха, на лежбище напротив. Оба гуманоида никак не отреагировали на вторжение, не издали звуков и остались в своём изначальном положении. Это показалось перерожденцу странным и непривычным… Бабулька могла быть слепа и глуха, либо слишком одряхла. А мужчина выглядел болезненным и ослабшим – на его теле было много ядовитых уколов, что определённо влияло на самочувствие.

И всё же коллективный разум сохранял бдительность. Полазив по потолку, оса изучила наполнение комнаты и заметила, что рядом с бокатом поблескивает наточенное лезвие топора. Хитрец мог притворятся, что обессилен, дабы подпустить врагов поближе и резко напасть.

«Не вижу в этой лачуге масляных ламп.» – анализировал главенствующий разум – «Вряд ли здесь нас ждёт хороший улов. Принесите сюда кузнечика с не отработанным боезапасом и пускай он застрелит топорщика. Остальные направляйтесь к следующему таргету.»

И тут внезапно в мыслительном центре возникла неуверенность в непогрешимости принимаемых решений. Человеческая половина испытала сочувствие к этому одиночке, изнемогающему от яда в бедном полупустом доме.

«А что если мы ошибаемся и делаем только хуже и им, и себе.» – подумал Фёдор – «Возможно у этой старушки он последний в семье, кто может о ней позаботиться. Почти как я у своей матери… Она ведь где-то там далеко, похоронила меня и даже не знает, что я всё ещё жив. И теперь я сам своими действиями обреку другую мать на такие же страдания. При этом не факт что наше наказание вообще сработает как надо. Все эти жертвы могут оказаться зря…»

Коптер с кузнечиком остановился на полпути, пока разум королевы терзали сомнения.

«Мы убили ящерицу, добыли много масла, сожгли Дебошира вместе с его семейством и самыми ярыми последователями. Может достаточно на сегодня?»

«Но осталось ещё куча мужчин жаждущих нашей смерти! До рассвета ещё есть время, нельзя останавливаться!» – возражала жучья сущность.

«Ладно. Но этого одиночку мы пощадим. Я так решил. У него нам нечего отбирать. И возможно ему правда настолько плохо, что он даже не отреагировал на пролом крыши. Лучше потратить ограниченное время на тех врагов, что ещё крепко стоят на ногах.»

Коптер с кузнечиком сорвался с места и, сменив вектор движения, помчался в другой конец деревни. Для стрелка уже отыскалась работёнка в ином секторе…