Текст книги "Кровавая жатва (СИ)"

Автор книги: Никита Кита

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 29 страниц)

Мужчина в воде долго размусоливать не стал – нырнув с головой, он попытался проплыть под платформами, чтобы очутится спереди от парома. Почти сразу он наткнулся на засилье здоровенных пиявок, запаниковал и поспешил вынырнуть обратно. Страшнее ситуации было не представить. Зажатый между червями и бронерогами бокат до того испугался, что превзошёл свои лимиты и всё же выбрался из воды.

Тем временем, работник переправы заметил, что до причала осталось всего ничего, и шестилапые гиганты уже могут без труда допрыгнуть… Это стало последней каплей. Обернувшись в последний раз, паромщик внезапно бросил канат, разбежался и сиганул в реку. Лихорадочно молотя руками, он поплыл в деревню. Не долго думая, точно также поступил и второй селянин, чей баран сейчас убегал вдоль мелководья, вниз по течению.

Как только противодействие боката прекратилось, платформы за секунду притянулись к причалу и ударились в торцевой брус. Не теряя времени, хитиновые рыцари начали заходить на борт. Параллельно пиявки пригнали к этому же месту восемь самодельных плотов Роя. Так и получилось, что восемь танков погрузились на персональные малые плавсредства, а восемнадцать коллективно воспользовались большим паромом.

Ну а дальше пиявки взяли и всё разом потолками это к хутору на противоположном берегу.

«Oh shit, here we go again…» – подумал Фёдор.

Глава 135
(часть 2)

Очень быстро жуки обогнали спасавшихся бокатов и проплыли мимо них. Двое мужчин едва успели убраться с пути у плотового дивизиона, дабы их не пришибло брёвнами. Когда судна удалились, гуманоиды остановились посреди реки, недоумевая в какую сторону им теперь лучше плыть. Вроде как, в той стороне вотчина, а вроде как, следом за стадом бронерогов не очень-то и хочется…

Высадку жучьего десанта посреди светлого времени суток быстро заметили. Когда платформы были на середине русла, в деревушке раздались сигнальные горны. Несколько мужчин прибежали с южной окраины с криками «фагор и-и!!!», и это спровоцировало гудки.

В деревушке тут же началась суета. В считанные секунды суматоха и беготня охватили все улицы. Одни бокаты ринулись прятаться в дома, другие – ставить лестницы и забираться на крыши. Третьи же вооружались копьями, верёвками и всем, чем угодно. Многие гуманоиды перемещались с окраин в центральный квартал, под защиту оборонительного вала, и десятками набивались в большие, вместительные жилища.

Парящие над хутором осы в этот момент наблюдали за домом с кузней. Створка главного входа распахнулась, и в проёме появился мужчина с голым торсом. На животе у него виднелась льняная повязка с проступившими сквозь ткань пятнами крови. Этот бокат принялся махать рукой и криком приглашать к себе мечущихся по селению сородичей. Вскоре появились первые беженцы, желавшие получить укрытие под его крышей. Мужчина пропускал ныряющие в проход фигуры, а сам держал дверь открытой и не прекращал зазывать.

«Видишь повязку? Это он…» – размышлял коллективный разум – «Похоже ему сделали надрез, чтобы выпустить яд. Кровь прямо на том же месте, куда мы ужалили…»

На фоне охватившей всех паники, селяне как-то позабыли о сидящей на привязи ящерице. А ведь она была их главным контрпиком, против тяжелобронированных монстров. Летунья контролирующая дом с Жакару, видела, как рептилия взволнована всеобщим переполохом. Приподнимаясь на задние лапы, здоровенная тварь натягивала и подёргивала толстый канат, привязанный к забитой свае.

Табун бронерогов совершил высадку на побережье и потрусил по улочке, ведущей в центр. Эскадрильи ос со слизевым снаряжением начали взлетать из леса и устремляться к посёлку со всех сторон. Сигнальный рог вновь затрубил – прерывисто и тревожно. Сельские ополченцы группировались и занимали заранее оговоренные позиции.

«Отныне мы здесь хозяева!» – подумал Рой.

Постепенно ускоряясь, стадо рогачей неслось навстречу узкой прорехе в насыпи, через которую осуществлялся проезд. Это были врата в наиболее защищённую область поселения. Прямо в этом проезде ко рву вышла целая толпа копейщиков с щитами. Они оттащили на себя временный мост, и тогда наружный край сбитой из брёвен платформы свалился в траншею. Удобный путь оказался отрезан, так ещё и ополченцы выстроились фалангой, перекрывая пробел в насыпи выдвинутыми копьями.

Такие же ряды плотных построений появились на вершине вала, по бокам от «ворот». Похоже сельские бойцы бросили все силы на отражение атаки в самой уязвимой точке.

Фёдор представил, как он разгоняется до предела, перелетает ров и жёстко таранит шеренги хуторян. Да панцероносцы просто сметут эту жалкую чернь – катком раздавят! Будут десятки жертв – увечных и убитых. Зато селение лишиться воинов, готовых оказывать жукам сопротивление…

Кто-то выкрикнул команду и под сотню лучников выпустили по бронерогам групповой залп. Стрелки были повсюду: на крышах, во дворах, за насыпью…

В одно мгновение громилы все разом свернулись в шайбы, пряча лапы под туловища. Дождь из стрел начал ударять в гладкие панцири и отскакивать, словно от гранитных глыб. Обстрел нанёс нулевой урон, но ради его полного блокирования, мыслительный центр решил остановиться и потерять разгон.

Дело было не только в страхе перед стрелами. Просто Фёдор окончательно утвердился в мысли, что не хочет устраивать крестьянам мясорубку. Существовал более простой и менее кровавый способ взломать их ничтожную защиту.

Вернувшись в режим бега, танки бросились врассыпную, начали проламывать изгороди и проникать в дворы. Просачиваясь между жилыми и хозяйственными постройками, бронероги продвигались вперёд, к недостроенному защитному рубежу. Пока селяне не установили частокол, ничто не мешало насекомым просто перебежать через гору земли на любом её участке. У ополчения не хватало сил, чтобы загородить шеренгами весь вал, да и организация у них была так себе. Со всего посёлка должным образом на сигнал отреагировало, дай бог, двести мужчин…

Идя на пролом через ограждения, бронероги пробивались к траншее, с переменным успехом пересекали её, а затем взбегали на насыпь и проникали в центральный район. В этот момент со всех боков их начинали атаковать гуманоиды – в жуков бросали копья, швыряли топоры, накидывали сети и лассо. Своим безудержным напором живые танки расталкивали, распугивали и сшибали всё, что оказывалось на пути. Ни одного из них не остановили ошарашенные разрозненные оборонцы.

«Твою мать, они эволюционируют!» – сердито подумал Фёдор – «В следующий раз уже появятся молотовы с маслом…»

Попадая во внутренний периметр, бронероги вновь собирались в группы и действовали сообща. Ничего не добившись, фаланга копейщиков распалась и рассеялась, после чего везде началась сущая вакханалия. Часть бокатов пыталась атаковать рогачей, часть – сбежать от них. Все они беспорядочно носились по посёлку, кричали от страха и от ярости, спотыкались, падали, спасали рыдающих детей и отгоняли перепуганную скотину. Парочка сорвавшихся с цепей псин, остервенело лая, погналась за табунами монстров. Топот неудержимых громил приближался к намеченным целям…

Половина вторгшихся бронерогов (13 штук) устремилась к ящерице на поводке. Эта гадина была главной головной болью Роя и могла разрушить все планы.

Заметив как с разных сторон надвигаются враждебные существа, чешуйчатая тварь засуетилась, нервно закрутила головой. Понимая, что ошейник сковывает её движения, рептилия взмахнула торсом, рванула привязь на себя. Толстый трос натянулся и зарепел, сдерживая непомерную мощь. Сдавливающая сваю почва вздрогнула, но устояла, перед колоссальным давлением.

«Нехрен таращиться на нашу осу!»

Одного из бронерогов ящерица перехватила выстрелившим языком. Через секунду, дюжина других обрушила на рептилию череду сокрушительных ударов! Динозавр свалился с ног и придавил двоих жуков бочиной.

Покуда голова противника была ограничена, мыслительный центр приказал пользоваться этим и атаковать гиганта с тылу. Однако и ящер оказался не так прост. Подобравшись, он вильнул тазом и вложил половину веса в могучий взмах хвостом.

Как и в прошлых битвах, бронероги танковали весь урон самими собой. Задетого рогача моментально отбросило на приличную дистанцию. Своей бочиной он протаранил два резных столбика, подпиравших навес чьей-то веранды. В результате опоры снесло, а деревянный козырёк с грохотом обрушился на жука сверху.

Одному кусаке, который грыз ему пятку, ящер вломил этой самой пяткой по башке, да так, что засадил его мордой в землю на полметра. Другого жучару кайдзю языком затащил в пасть и трепал до того рьяно, что в хитине появились глубокие вмятины. Затем гигант просто мотнул башкой и выкинул добычу, которую не удавалось толком разжевать. Воин Роя улетел и в итоге с громким треском проломил стену курятника неподалёку. Своей бронированной тушей он размолотил к хренам пол хозпостройки, вместе с курицами внутри, а когда поднялся, весь этот сарай окончательно рухнул, засыпая жука грудами обломков.

Внезапно распахнулась дверь тюремной избы и из неё вышел взвинченный мужчина. Одной рукой он удерживал Жакару, а второй приставлял нож к его шее. Опасаясь за свою жизнь, заложник вёл себя спокойно и не вырывался. Остриё уже глубоко вдавилось в кожу, и одно неловкое движение, могло оставить смертельное ранение.

– Вай имчино аки! Имчино! – яростно орал взбудораженный бокат. Глаза у него были навыкате, рот кривился в оскале. Он выставлял Жакару на показ снующим повсюду федоройцам и явно пытался привлечь их внимание.

Фёдор уже знал перевод этих слов. «Вай» означало «я», а «имчино» – «убью». Очевидно от агрессивного гуманоида исходила угроза прикончить друга Роя, если насекомые не остановят вторжение.

По мере того, как бронероги не реагировали на предупреждение, деревенский страж всё больше выходил вперёд и заводился. Не прекращая голосить, он всё рьянее трусил рукой с ножом и самим заложником, пытаясь доказать серьёзность своих намерений.

– Вай имчино Жакару! Имчино аки!

Фёдор подумал, что нужно всё же уделить этому внимание, а то не красиво как-то получалось. Он отправил одного бронерога разобраться с ситуацией. Огромный жучара развернулся и потрусил в сторону пленителя Жакару. Приближаясь к нему, громила наблюдал как с лица мужчины с ножом отступает ярость и вместо неё приходят страх и ошеломление. Чем меньше становилась дистанция между танком и бокатами, тем сильнее деревенский боец трясся и порывался убежать.

– Имчино! – в последний раз выкрикнул он изменившимся, боязливым голосом.

«Ну убивай, ёпта, коль грозишься.» – подумал коллективный разум – «Вот только, если сделаешь это, следующий будешь ты!»

Несмотря на угрозу жизни заложника, Фёдор ни на секунду не поколебался. Подбежав вплотную, он со всего маху влупил лапой по рёбрам пленителя. Боката с ножом тотчас отбросило и повалило на спину. Простонав от боли, он скривился, схватился за живот и остался лежать.

Жакару, тем временем, отскочил в сторону и прижал пальцы к небольшому порезу появившемуся на шее. Убедившись, что охранник обезврежен, они с жуком переглянулись. Пару секунд козопас нервно дышал, а затем покивал и тихо проблеял:

– Мита…

Фёдор удостоверился, что кровотечение у него не сильное, и побежал воевать дальше.

Растоклав груды досок, жук выбрался из обломков курятника и внезапно, попал прямо в окружение. Десятки селян набросились со всех сторон, стремясь пронзить его суставы копьями. Громила стал жёстко пробиваться через ряды противников, как вдруг ему на голову накинули аркан. Не долго думая, рогатый воин совершил рывок, и пятеро удерживающих верёвку гуманоидов свалилось с ног. К упавшим тотчас кинулись на выручку другие, а в дополнение к аркану, полетели крюки-кошки. После этого давление резко возросло и вырываться стало разительно сложнее.

Упорствуя, жук боролся в перетягивании с целой толпой и параллельно отбрыкивался от копейщиков. И тут, сверху на него набросили ещё и большую сеть, из-за чего лапы стали путаться и подгибаться.

Чувствуя превосходство, гуманоиды навалились на громилу всей гурьбой. Кто-то даже принялся толкать его ногами и лезть на гладкий панцирь.

«О-о, блять, плохо дело! Помогите, кто-нибудь!» – запаниковал Фёдор, ощущая, как слуга увяз в этой разъярённой народной массе.

Сверху на толпу спустилась стая ос, начав жалить и кусать всё, что видит. Через полминуты сюда явился второй рогач, который разбежался и на всём ходу вломился в сборище бокатов. Троим гуманоидам рога нанесли рвано-колотые раны, ещё десяток были отброшены и свалены со всеми вытекающими…

Оголтело вопя, ополчившиеся против бронерога селяне вмиг обратились в бегство. Несколько фигур так и остались валяться на земле – возможно, убитые или искалеченные.

Другая половина панцероносцев, не ввязавшаяся в драку с ящеркой, сходу ломанулась к дому, в котором сидел ужаленный кузнец. Особо не церемонясь, они вышибли входную дверь, а затем оттеснили баррикаду из кучи накиданной мебели. Внутреннее пространство избы было набито десятками беженцев всех полов и возрастов. Самые храбрые из них кинулись атаковать ворвавшихся жуков тупыми и острыми предметами.

Длинным деревянным колом, один ублюдок пронзил насквозь сочленение на толстой лапе. Взревев от боли, бронерог беспощадно ударил обидчика в колено, и у того мгновенно случился перелом.

Могучими толчками хитиновые рыцари раскидали свору воинственных бокатов. Получившие тумаков селяне расступились, забились под стены и запугано тряслись. Пятеро рогатых верзил стояли посреди тёмного помещения и угрожающе рычали на них. Никто из деревенщин не пытался открыть оконные ставни, ведь через дверной проём они видели, что на улице страшилищ ещё больше.

В полутьме Фёдор отыскал среди гуманоидов мужчину с окровавленной повязкой. Ради него-то всё и затевалось…

Подбежав, бронерог схватил ужаленного кузнеца за ногу и потащил на выход. Остальная чернь тут же взбунтовалась против этого и кинулась сопротивляться. Ближайшие бокаты начали хватать сородича за руки и тянуть его обратно. Кто-то метнул в жука ведро с нечистотами, а кто-то ударил в жучью лапу скамьёй. Затем откуда-то прилетел кувшин с вином и с треском разбился о насекомью морду.

Подоспевшие каратели Роя угомонили протестующих, отдавив им ступни, переломав рёбра и оставив на телах болючие порезы. Всё сопротивление несогласных было быстро и неотвратимо подавлено.

В итоге жук выволок вопящего мужчину из дома и затащил в самый центр скопления бронерогов во дворе. Те как раз держали круговую оборону от наседающих со всех боков сельских ополченцев. Деревенские бойцы опасались входить в контакт с табуном жутких монстров. Однако они всё равно обступали жуков со всех сторон, направляли на них копья и держали в постоянном напряжении.

«Ёпт вашу мать, давайте быстрее!!!» – требовала грань сознания сражающаяся с динозавром.

Удары озверевшего гиганта неистово разбрасывали бронированные шайбы. Отскакивая от земли и вращаясь в воздухе, они крушили всё на своём пути. От одного столкновения жучьей туши со стеной, покосился целый дом! В другом случае, бронерог на лету протаранил уличный клозет и расхреначил его вдребезги.

После таких нокдаунов, картинка плыла у жуков перед глазами, а лапы подкашивались. Язык давал рептилии заметное преимущество, и Фёдору пока не удавалось обезвредить данный фактор. Сдерживать натиск взбешенной твари становилось всё сложнее, так ещё и привязь начала рваться, а свая выдёргиваться из земли…

«Не знаю, что из этого не выдержит первым, но сразу следом, нам пиздец!»

«Мы не можем приземлиться, лучники не дают нам приблизиться, мы едва уклоняемся от стрел!» – сообщало сознание, командующее осиными эскадрильями. – «Погоняйте их там что ли…»

«Да вы издеваетесь!» – отвечала группа, пленившая кузнеца – «У нас тут только и ждут, чтобы кто-то отделился от большинства. У них уже арканы и сети наготове!»

«Э-эх, ладно… Опять осам за всех отдуваться.»

Главенствующий разум ввёл в бой резерв из двухсот свежих ос, дабы те с минимальными потерями отвлекли на себя вражеских стрелков. Нашествие гигантских шершней посеяло панику среди обороняющихся – многие обособленные лукари были вынуждены спрыгнуть с крыш и ретироваться в здания.

Под прикрытием сестёр другие летуньи начали следующий этап операции захвата. Сперва к земле спикировали двойки со слизевыми нитями. Они обклеили пленённого кузнеца силиконом, который ограничил его движения. Бокат утратил возможность вырываться, поскольку его руки прилипли к торсу, а ноги сцепились вместе.

Затем вниз устремилась группа с большими сетевидными носилками. После её посадки, один из бронерогов погрузил пленника на слизевое полотно, и мультикоптер тут же пошёл на взлёт. Прислужницы унесли похищенного кузнеца высоко в небо, и наконец отпала необходимость охранять его рогачами. Освободившиеся танки направились к наружному входу в придомовую пристройку. Им не составило труда вынести запертую дверь, после чего они очутились в помещении, заполненном кузнечным оснащением.

«Так и думал…» – пронеслось в мыслях перерожденца. – «Выносите всё, что потребуется для работы! Молоты, наковальня, уголь, меха, щипцы, абразив…»

В затемнённом пространстве громилы принялись грубо деребанить всё, что размещалось в мастерской, и искать полезные предметы. Что-то быстро попалось на глаза, а ради чего-то пришлось покопаться.

«Тут два ведра и пять мешков с углём. Выносить всё?» – поинтересовался бронерог.

«Бери ведра и один мешок, у нас грузоподъёмность не бесконечная!» – ответил центр.

«Босс, у них тут в горшках масло и топлённый жир. Брать?»

«Конечно брать! Всегда брать! И рукавицы прихватите! У него же кисти, а не клешни!.. И фартук!..»

Прямо в пастях бронероги выносили из пристройки всё добытое добро и сразу складывали на приземлившиеся носилки. В итоге ещё несколько мультикоптеров взмыли в воздух, загруженные кузнечными принадлежностями.

«Всё парни, молодцы! Операция прошла успешно!» – констатировал главенствующий разум.

Все жуки получили приказ покинуть деревню. При этом для каждой группы юнитов был составлен уникальный маршрут. Бронероги всем скопом ломанулась к побережью, где их ждали плоты. Осы с грузами, которые нельзя было мочить, улетели далеко на запад. Летуньи же, чью ношу было не страшно увлажнить, помчались к реке и сбросили всё в водный поток. Туда же был выброшен схваченный и связанный слизью гуманоид. А дальше этого боката ждал аттракцион, аналогичный тому, через который прошёл Жакару. Пиявки потащили его под водой, вниз по руслу, пока специально подготовленные черви с головастиками внутри, работали по принципу сменяющихся кислородных баллонов.

В какой-то момент огромная рептилия всё же разорвала поводок и погналась за убегающими жуками. Догнать их она так и не смогла, поскольку на лапах у неё было множество ранений: один палец отсутствовал, ещё парочка были сломаны; на задней же голени и вовсе, болтался лоскут отодранной плоти.

Плыть за отчалившими плавсредствами с такими увечьями громадина не решилась.

«Мать честная! Сколько переполоху-то из-за какого-то кузнеца!» – мысленно проговорил Фёдор – «Сколько искалеченных и убитых, ради такой мелочи…»

«Они сами виноваты, устроили весь этот цирк с ополчением и народной армией.» – оправдывалось второе Я – «Да и ты знаешь, что дело не только в кузне. Мы обязаны закрепить нашу власть над этими землями – доказать, что имеем право вершить насилие и не получать отпора. Ну и если всё получится, то в следующий раз будет намного проще. И не только потому что бокаты поймут тщетность своего сопротивления. Мы попробуем наладить с речной общиной ещё одну связь – на сей раз не политическую, а ремесленно-экономическую…»

Глава 135
(часть 3)

Перебравшись через реку, потрёппаные битвой бронероги оставили паром на правом берегу. По лесу они спокойно пробежалась обратно на юг и вдали от деревни уже вновь попали на левобережье, всё на тех же самодельных плотах. На сегодня миссия громил по рэкету в интересах мафиозной семьи Федорини была окончена. Они могли отправляться отдыхать и залечивать раны в своих норах.

Деревенское ополчение не стало преследовать ни одну из групп насекомых и организовывать вылазки в каком-либо направлении. Ну во-первых, чтобы погнаться за осами, улетевшими на запад, им требовалось пересечь реку. А бронероги как раз скомуниздили переправу, ещё и паромщика куда-то прогнали (возможно сожрали). Во-вторых гнаться за самими ходячими танками никому даже в голову не пришло, учитывая их количество и чем это чревато… В-третьих, заниматься поисками похищенного кузнеца не имело смысла, ведь он был выброшен в реку. А Жакару, после такого же случая, на следующий день вернулся жив-здоров. Так что, возможно водоём, это просто некий портал в жучье королевство. И найти прошедшего через него пленника уже невозможно, пока насекомые сами его не отпустят.

В конце концов, приблизительно такую версию Жакару и должен был поведать односельчанам. Его долго колдубасило в воде и несло по воздуху, а потом он очутился в совершенно другом месте. Основываясь на его опыте, можно было прийти к выводу, что поисковая операция ничего не добьётся.

В общем, никакого желания нырять в воду и искать тело у селян не появилось.

С гуманоидом отравленным в заплыв тем временем возникли проблемы. Несмотря на стабильную подачу воздуха, этот обалдуй принялся паниковать и задыхаться. Пришлось преждевременно вытянуть его на берег, ведь в определённый момент он просто прекратил дышать и отключился.

«Твою мать, сука…» – ругался Фёдор, выволвкивая бездыханное тело на сушу, где-то в четырёх километрах от посёлка.

Пока пиявки делали непрямой массаж сердца, один головастик зажал пациенту ноздри, а второй просунул хоботок в рот и занялся искусственной вентиляцией лёгких. Через минуту паникёра удалось реанимировать, в результате чего он принялся истошно орать. Один из червей взял в зубы камень и грохнул им крикликового боката по башке. Пленник опять отправился в отключку и затих, но на сей раз он дышал и сердце у него билось.

«Ох, мать вашу…» – устало вздохнул в мыслях Фёдор. Жизнь мафиози была непроста и суетлива.

Обездвиженного и вырубленного мужчину слуги сплавили вниз по течению, перемещая его таким образом, чтобы из воды выглядывало лишь лицо. За счёт этого бокат не захлёбывался и в то же время его не было видно издалека. Постепенно похитители достигли точки, где уже можно было передать гуманоида среднему слизевику. По отработанной схеме, трёхметровый слон оглушил и ослепил кузнеца, а затем поместил его в кокон для транспортировки.

Дальше жук взлетел и понёс пленника по нелогичному маршруту, специально для запутывания следа. Совершив крюк в полтора десятка километров, в итоге он приземлился на лесной поляне рядом с крокодиловым заливом. Раньше это была взлётно-посадочная площадка для гигантского слизевика. Однако после схватки с ящерицей он отправился на переработку и местечко освободилось под другие нужды.

После всего пережитого, доставленный бокат не двигался и не подавал признаков жизни. Возможно он ещё не пришёл в себя после оглушения камнем. Фёдор проверил у него дыхание и пульс и всё оказалось в норме. Рой дал гуманоиду полежать в тишине и покое, и спустя десять минут тот очнулся.

Похищенный селянин был полуголый, насквозь мокрый и с окровавленной повязкой поперёк торса. Вернувшись в сознание он оторвал спину от земли, осмотрел самого себя, а затем и пространство впереди. Никакие слизевые стяжки, кроме кандалов на ногах, его больше не ограничивали. На поляне перед глазами, в высокой густой траве стоял набор ковальных принадлежностей, вынесенных из его мастерской. По бокам от инструмента толпился десяток рабочих Вархата, а чуть в стороне торчал носатый жучара второго ранга. Где-то поблизости в воздухе звучало жужжание ос…

Недолго думая, бокат накрыл лицо ладонями и, сидя на заднице, начал молиться. Фёдор понял, что настало время наладить контакт. Подойдя к мужчине слизевиком, он аккуратно коснулся клешнёй его груди и спокойно промолвил:

– Ли хоку*… ли хоку…

*Перев. с бокатианского – ты имя.*

Шепчущий молящийся голос тут же затих. Дрожащий от страха гуманоид медленно опустил кисти, являя свои округлившиеся глаза. Ошарашенным взглядом он молчаливо уставился на огромного жука.

Не делая резких движений, повелитель слизи убрал клешню от торса боката и указал ею на себя.

– Вай Халима. – произнёс слон настолько мягко, насколько вообще был способен. – Вай хоку Халима…

«Он должен помнить, что человека-мотылька с печаткой дэя, тоже звали Халима.» – рассуждал Фёдор – «Для жителей деревни лучше буду называться именем своего мессии, чтобы не возникало путаницы. Да и для аборигенов бокатианское имя звучит явно привычнее земного.»

Недоверие и страх не покидали выражения селянина. Но он хотя бы не прятался в ладони, что уже хорошо. Отвечать на вопрос здоровенного монстра бокат покамест не спешил. Да, обращение было сформулировано коряво, но понять, что именно от него требуют, было вполне возможно – всего-то его имя, данное от рождения.

Слизевик ещё несколько раз повторил тот же запрос и представился сам, но тщетно. Похищенный гуманоид игнорировал жуткое отродье, пытающееся с ним заговорить. Тогда носатый жук протянул клешню в сторону рабочих и подождал, пока один гусень подойдёт и вложит ему в лапу мешочек с деньгами. Получив желаемое, слон развязал завязи, аккуратно вынул крошечную на фоне его пальцев монету и положил её на бедро сидящего боката. Тот, не меняясь в выражении, уставился на это скромное подношение. После этого слизевик взял мужчину за одну кисть и не настойчиво потянул за собой. Второй клешнёй, в которой был кошель, летун начал совершать заманивающие движения, приглашая гуманоида пройти к оборудованию на траве.

Селянин робко вынул руку из тисков, способных за секунду отпанахать ему кисть. Затем он подобрал и пристально осмотрел монетку. Оставив её у себя, мужчина поднялся и, опасливо оглядываясь на слизевика, короткими шажками побрёл к инвентарю. На поляне кузнец увидел своё имущество, вплоть до защитной спецодежды. Однако, помимо него, здесь лежали предметы не только из обчищенной пристройки. Головастики начали приподнимать и показывать те вещи, с которыми пленник ещё был не знаком. В дополнение к кузнечным инструментам здесь находились: трут, огниво, куча дров, горка свежевыкопанной глины, пара бочек с водой и новый пень для закрепления наковальни.

Отдельно же от всего Рой продемонстрировал гуманоиду ещё один набор… Жуки принесли и положили к его ногам шахтёрские кирки и зубила, испорченные грубой, продолжительной работой. Некоторые из них просто затупились, другие погнулись, ну а третьи треснули и лишились закалённых наконечников. Рукояти и проушины этих орудий были покрыты необычным белым веществом.

Мужчина с повязкой взял одно кайло и тут же изучил его профессиональным взглядом. Сперва он оценил состояние клевца, а потом заинтересовался, как влияет силикон на удобство и прочность всего приспособления.

Фёдор дождался пока кузнец созреет, а затем привлёк его внимание. Одной лапой слон указал на кучу горняцких инструментов, а второй потряс перед бокатом мешочком с медью. В совокупности с комплектом кузнецких принадлежностей, становилось очевидно, чего требуют жуки от селянина. Они предлагали мастеру оплату за то, что тот прямо посреди леса займётся восстановлением стального оборудования. Даже глины ему принесли, дабы он здесь, в кустарных условиях слепил себе горнило.

«Будет смешно, если окажется, что это не сам кузнец, а какой-то брат сестры сына, который только хвосты баранам крутить умеет…» – подумал главенствующий разум.

Фёдор же действовал наобум, рассчитывая на везение, так что вероятность такого поворота была отнюдь не нулевой. Однако уверенный взгляд боката, когда тот только взял в руки кайло, обнадёживал. Что-то было в его выражении такое, что выдавало мастера своего дела. Да и возрастом он был уже совсем не молод. Как-то стыдно, имея мастерскую, в такие-то годы нихрена и не уметь…

Осознав всю ситуацию, мужчина стал бродить из стороны в сторону и негодующе покачивать головой. По гуманоиду было видно, как тяжело ему решиться на сотрудничество с существами, которые недавно выломали дверь, выволокли его из дома и ограбили кузню… Бормоча что-то себе под нос, бокат тяжело вздыхал и старался не смотреть в глаза участливым насекомым.

«Ну, если он не хочет делать это за деньги, мы можем заставить его и по-другому…» – подумала королева.

«Дай ему время.» – попросил человек – «Нам нужно больше связей в деревне, а экономические отношения, это лучший способ наладить дружбу.»

Слизевик начал пританцовывать и трясти звенящей мелочью в мешочке, словно маракасом. Головастики взялись лепить из глины колбаски и всячески демонстрировать, желание помочь с выполнением заказа. Пускай бокат узнает, что жуки могут быть весёлые и дружелюбные, а не только злые.

Вскоре это дало результат. Завидев, что гусеницы пытаются соорудить горн, мужчина остановился и уставился на них. Затем он подошёл, опустился на колени и, как бы невзначай, включился в работу. Монетку подаренную слизевиком, гуманоид покамест отложил на землю подле ног.

Со своими обезьяньими конечностями, бокат быстро перехватил инициативу. Головастики с примитивными мандибулами и хоботками остались в стороне от сложных операций. В создании плавильной печи мужчина был хорош – рабочие могли помочь ему разве что разминкой материала. Для этого насекомые использовали встроенный в их организмы пресс. Проглатывая твёрдые комки породы, они выталкивали цилиндры уже мягкой, взбитой глины.

Сделав основание очага, гуманоид вдруг замешкался и неуверенно обратился к одному из маленьких помощников. Он бормотал длинные предложения с кучей непонятных слов и периодически указывал руками в сторону. При этом в речи его мелькало имя Жакару, а взгляд был преисполнен какого-то волнительного чаяния.

Фёдор не понимал, что от него хотят, поэтому по обыкновению притворился дурачком. Подошедший сбоку слизевик принялся кивать и приговаривать:

– Жакару-Жакару… Жакару-Жакару…

Пленник умолк, оглянулся и недоверчиво поглядел на слона. Наверное, он хотел поговорить с более безобидным жуком, а к нему, как назло, зачем-то лез этот здоровила. Издавать сложные звуки головастики не могли, а потому выбирать не приходилось. Пора было понять это и кузнецу, и чтобы помочь ему скорее разобраться, рабочие немного покряхтели и пошипели, раскрывая пределы своих фонетических способностей.

Увидев это, бокат нахмурился и немного неохотно, вновь взялся за лепку. Слизевик же продолжил приставать к нему и упрямо гнуть свою линию.