Текст книги "Кровавая жатва (СИ)"

Автор книги: Никита Кита

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 29 страниц)

Глава 130

Часа два Халима лежал на гамаке и безмолвно хандрил. Затем он встал и вяло прошёлся вдоль столов, впервые осматривая изобилие яств. Среди кувшинов старик заметил один, который вмещал в себе не воду, не мёд и не молоко. В нём был слабоалкогольный напиток, напоминающий сидр. Бочонок с этим добром слуги стащили из деревенского погреба, даже не подозревая, что запечатано внутри.

Дедуля налил себе кружечку, отпил, закусил вяленой колбасой, придвинул стул и наконец присел.

«Не курит, но выпить не прочь.» – мысленно отметил Фёдор – «Мы выделили ровно столько, чтобы он сильно не опьянел.»

Сидр помог огорчённому старцу расслабиться. В итоге, после суток голодания и инъекции чудо-сыворотки, он плотно поел самой разной пищи, обрекая себя на неминуемый запор. Халима погладил округлившийся живот, залпом опустошил последнюю кружку и, кряхтя, вернулся на лежанку. Довольно быстро пьяный дед уснул. Проспал он аж до трёх часов дня, а встав, следующий час провёл тужась на горшке.

Фёдор подумывал сводить учителя на прогулку, дабы ускорить его моральное восстановление. Вроде бы прошлый пикник ему понравился.

Поборов запор, бокат подтёрся влажной тряпкой, подпоясал штаны и принялся, прихрамывая, бродить по комнате. Похоже задница у него побаливала, после столь продолжительной борьбы…

Брожение Халимы заняло не менее получаса. Намотав пару сотен кругов по комнате, он вдруг замер и уставился на проход в стене. По выражению престарелого гуманоида было видно, что настроение его изменилось. Опустошение прошло, и вместо него появилась решимость. За прошедшие полсуток Халима явно преисполнился какого-то намерения.

Последующие действия старика показали, что коллективный разум верно считал его эмоции. Твёрдой поступью учитель направился к выходу, подошёл к слизевой перегородке и постучал в неё кулаком – открывай мол, дело есть…

Просунувшиеся клешни надзирателя заставили белое вещество медленно растаять, стечь вдоль стен и частично освободить проём.

Встретившись взглядами со слизевиком, Халима серьёзно проговорил:

– Сайчи. Вити. Вархата. Ханон.

Строгий старческий голос подчёркивал интонацией каждое слово.

Фёдор ничегошеньки не понял. Только, разве что, «Вархата Ханон». Стикер с такой транскрипцией и без конкретного перевода был наклеен на фигурку многолапаго ящера с тремя хвостами – некое божество, занесённое самим Халимой в разряд «мирхоа», на ряду с прочими нарисованными на пергаменте сущностями. Для большего понимания, что это вообще такое, Миару преобразил небрежное 2-D изображение в 3-D фигуру, которая и стала единственным фактическим обозначением данных слов.

Пока Фёдор думал, что ему делать, учитель снова произнёс, ещё более строго:

– Сайчи. Вити. Вархата. Ханон!

«Давай, делай что-нибудь, а то он опять психанёт и проколет себя вилкой.» – подсказывал внутренний голос.

Фёдор решил поступить самым тупым и предсказуемым образом. Проще говоря – прикинуться дурачком. Порой ему и прикидываться не приходилось, но сейчас был случай, когда этого требовала сама ситуация.

Надзиратель жестом пригласил Халиму пройти за ним, а сам пополз по коридору. Жук привёл деда в учебный кабинет, взял там фигурку сороконогой ящерицы и протянул её требовательному пленнику. Реакция гуманоида оказалась жёстче, чем ожидал человек: злобно ощерившись, пожилой мужчина отбил статуэтку в сторону.

– Га чагура! Вай куко шакхи Вархата ханон! – гневно выпалил Халима.

Фёдор понял лишь первое предложение. Он знал перевод слова «чагура» и не раз слышал от гуманоидов слово «га». Так вот, всё вместе это означало словосочетание: «Это фигурка». То есть Халима рассерженно констатировал то, что Рой тычет ему деревянную статуэтку. Старик же, в свою очередь, требовал от слизевика чего-то другого – какой-то «куко шакхи Вархата ханон»…

«Дед забыл выпить таблетки и следом забыл, что мы его язык вообще нахрен не понимаем.» – сконфуженно подумал Фёдор.

Делать нечего, пришлось напомнить маразматику, в каком формате происходит общение с жуками. Слон-тюремщик отвёл старика к трибуне и усадил за алюминиевый стол. После этого слайм-мастер написал в клеточках настенной таблицы «вархата ханон». Под возмущённым взглядом учителя слизевик поднялся на демонстрационный постамент и попытался повторить сказанное Халимой.

– К-хук-хи ш-хак-хи. К-хук-хи ш-хак-хи.

Дед посмотрел на это и изменился в лице – вместо возмущения его выражение сменилось разочарованием. Упёршись локтями в столешницу, он опустил взгляд, устало вздохнул и сделал фейспалм*.

*Facepalm – популярное онлайн-выражение в виде физического жеста. Более широко известная трактовка выражения: «лицо, закрытое одной рукой», которое является проявлением разочарования, стыда, уныния, раздражения или смущения. Этот жест иногда называют «рукалицо».*

«Сам придумал что-то и теперь недоволен.» – мысленно негодовал Фёдор – «Ну давай, пиши, чё ты нам наговорил. Будем поэтапно переводить, а как иначе?»

В положении «рукалицо» Халима пробыл нерушимо пару минут. «Он рассуждает.» – догадался главенствующий разум. Учитель частенько брал небольшой перерыв, чтобы хорошенько всё обдумать, и в итоге всегда поступал правильно и по уму. Фёдор не единожды был свидетелем этого на уроках, и поэтому просто дал гуманоиду необходимый покой.

Выйдя из ступора, Халима даже не поднял глаз, а сразу начал что-то писать. Завершив выкладывать детальки, жестом он пригласил головастика взглянуть на надпись. Прежде чем слизевик успел поднять работягу, старик сам наклонился и помог гусенице очутится на столе. Головастик поклонился, выражая признательность за такую любезность, и сосредоточился на иероглифах.

Оказалось лингвист выдал совсем не то, что просил от него говорящий жук. На металлической поверхности было изображено три слова и центральное читалось, как Вархата. Насекомые недоумевающе поглядели на деда. Тот нахмурился и постучал пальцем рядом с надписью, а затем потыкал этим же пальцем на стену с таблицей. Мол давай, записывай в клеточки, как надлежит по протоколу игры.

Не зная, что задумал Халима, Рой всё же повиновался и перенёс буквы на серый бетон. Слон закончил наклеивать камушки и веточки на слизь, взял указку и провёл ею вдоль слов.

– Сайчи Вархата чагура. – промолвил старый пленник.

«„Сайчи“ – это то слово, которое Халима проговаривал, стоя в проходе.» – припомнил Фёдор. – «А „Вархата чагура“, судя по всему, фигурка сорокалапого ящера.» – сложил дважды два перерожденец.

Дальше слизевик пригласил Халиму на демонстрационный постамент. После прочтения записи в таблице, согласно протоколу нужно было её показать жестами и пантомимой. Если дед, конечно, мог показать, то что он загадал… Фёдор исходил из мысли, что он мог, раз сам затеял эту игру.

Подойдя к жуку, Халима внезапно выхватил у него указку. Ею он приказал слизевику самому подняться на демонстрационный постамент. Слегка растерянный Фёдор неспеша выполнил указание. Тогда учитель развернулся, прошёлся к стене около которой стояла вереница фигурок и взял деревянную ящерицу с тремя хвостами и множеством лап. С ней он вернулся к постаменту, на котором стоял носатый монстр.

Дальше началась некая игровая демонстрация. Халима спрятал фигурку себе за спину, сам повернулся к жуку лицом, а указкой провёл вдоль фразы.

– Сай-чи Вар-рхата чаг-хур-ра. – проурчал слизевик, следуя правилу про чтение того, на что направлена указка.

Стоило ему это сказать, как Халима достал фигурку из-за спины и протянул её слону. Недоумевающий слуга аккуратно взял деревянное изделие в клешню и замер.

«Так-так, получается, после того, как я сказал „сайчи Вархата чагура“, он дал мне эту самую „Вархата чагура“.» – соображал мыслительный центр – «Значит „сайчи“ переводиться – „дай“. Если я правильно всё понял…»

Парню хотелось убедиться в сделанном выводе. После одной единственной демонстрации оставались сомнения. Халима будто бы прочёл его мысли. Он забрал фигурку у слизевика, снова спрятал её за спину, снова провёл указкой по словам, а когда жук произнёс написанное, снова выставил игрушечную ящерицу вперёд. Ученик потянулся её взять, и в этот момент старик отдёрнул руку, не позволяя клешне ухватиться. После этого дед продолжил удерживать статуэтку перед собой, как бы демонстрируя её насекомому.

«Он показывает фигурку, но не отдаёт.» – анализировал Фёдор – «Получается, „сайчи“ переводиться не „дай“, а „покажи“. Если я, опять же таки, правильно всё понял… Той фразой я попросил показать фигурку и вот он её показывает…»

Мыслительный центр чувствовал, что он всё ещё сомневается. К счастью Халима тоже чувствовал это.

Преподаватель вернул статуэтку ящера на место, под стенку с переводами. Затем он прошёлся обратно к своему столу и, не присаживаясь, навис над рабочей поверхностью. Движением руки старик сгрёб второе слово посередине, оставляя нетронутыми первое и третье. Дальше, вместо «Вархата» Халима выложил другое известное Фёдору слово – «грочума». Стикер с такой транскрипцией находился на фигурке любимой покойной собаки Миару.

Слизевик слез с постамента и поменял центральное слово в таблице, преображая фразу согласно записи на учительском столе. Халима подошёл к ряду фигурок на полу и поднял игрушечную собаку. Фёдор догадывался, что сейчас всё повторится, ровно как с фигуркой ящера, и заранее заполз слизевиком обратно на бетонный блок со ступеньками.

Халима остановился перед жуком, спрятал фигурку за спину, провёл указкой вдоль клеточек таблицы.

– Сай-чи гр-х-очума ч-хагур-ра. – проговорил большой чёрный тюремщик.

Дед со скучающим видом протянул слону крохотную собачку с полоской слизи на туловище. Жук снова попытался взять фигурку, и старик снова не дал этому произойти. И снова он не спрятал деревяшку, а оставил на раскрытой ладони, между собой и восьмилапым учеником.

После всего этого, Фёдор утвердился в своём заключении, что «сайчи» переводится именно «покажи». Коллективный разум решил сразу же попрактиковаться в построении предложений с этим словом и заодно проверить верность своих суждений. Для этого было совсем не обязательно вынуждать Халиму в третий раз что-то писать и подносить. Мыслительный центр просто сымпровизировал простейшую просьбу, а подконтрольный организм её озвучил.

– Халима. Сайчи. Чонка. – чётко выговорил слон, обращаясь к учителю.

Халима слегка округлил глаза от удивления и тут же посмотрел в сторону выхода. Слизевик ещё раз повторил ту же фразу и указал клешнёй на проход, намекая, что бокат может идти, если ему нужно. Старик со спокойным видом, медленно побрёл из аудитории в коридор. Расслабленно и неторопливо он прогулялся в свою комнату, там взял с тарелки на столе яблоко и уже вместе с ним вернулся назад. Остановившись у входа в учебный зал, старик вытянул руку вверх и показывал жуку зеленоватый плод.

«Работает!» – радостно подумал Фёдор – «Бокат понял нас, а мы поняли боката. Он выполнил то, что я попросил. Мы всё ближе к настоящему общению!»

За дни без уроков, парень и забыл, насколько его воодушевляли открытия в бокатианском языке. Крупица за крупицей, вместе с Халимой они разрушали стену непонимания между двумя инопланетными расами. И возможно Фёдор был первым человеком в истории, кто совершал такое! Ощущение грандиозности происходящего захлестнуло разум в черепной коробке гигантской жучьей матки.

Перерожденецу захотелось поиграть с этим новым инструментом взаимодействия, и он произнес ещё одну фразу:

– Сайчи чагура!

Услыхав эти слова, Халима подошёл и поднял с пола ближайшую к нему фигурку из дерева. Её он выставил вперёд на вытянутой руке, направляя прямо на голову слизевика.

«Всё верно!» – подумал Фёдор – «„Сайчи“ значит именно „показать“, а не „взять“, „поднять“, „дать“. Это чётко видно из действий учителя. Как же хорошо, что он старается, чтобы трактовка была предельно достоверна.»

– Сайчи хака! – сказал слон и Халима протянул ему фигурку женщины.

– Сайчи учук! – промолвил слон и Халима принёс ему ломоть вяленого мяса из своей камеры.

«О да! Вот теперь мы кажется учимся чему-то реально полезному!» – не прекращал радоваться Фёдор – «Но что дальше? Почему Халима обучил нас этому слову? Ведь это именно он выступил инициатором данного урока. Что он пытается нам донести?»

Слизевик слепил табличку и положил её на пол, чтобы рабочие могли выложить на ней камешками новое слово для словаря – бокатианская запись, транскрипция, перевод на людской.

Увидев, что Рой уже прекратил игру и делает заметку, Халима присел за стол и стёр все выложенные иероглифы. Немного выждав, старик написал детальками одно единственное слово, и оно оказалось Фёдору незнакомо.

Когда инкрустация камешков в силиконовую панельку была завершена, слон понизил клейкость и повысил вязкость её передней стороны, позволяя рабочим отнести заметку в угол к остальным, а сам занялся переносом слова на учительском столе в клеточки настенной таблицы. Броском дед вернул указку ученику и, ещё прежде, чем тот успел провести ею по буквам, самостоятельно прочитал сочетание символов.

– Шакхи. Ша-акхи.

«А ведь это то слово, которое он недавно произносил, когда мы пытались вручить ему статуэтку ящера.» – осознал мыслительный центр. – «Мы даже пробовали его повторить.»

Уловив произношение, слон покивал и жестом пригласил деда на постамент для объяснения. Учитель встал со стула и сразу направился к подписанным фигуркам. Он выбрал три конкретные, взял их в охапку, подошёл с ними к слизевику и расставил статуэтки в ряд на демонстрационном блоке.

И тут от Халимы последовала довольно занимательная интерпретация. Указав на фигурку крестьянина с вилами, он сказал:

– Щитти боката.

Фёдору было известно, что «щитти» означает «деревянный». То есть, старик назвал фигурку деревянным гуманоидом, что соответствовало действительности. Затем дед приложил ладонь к груди, фактически указывая на себя, и промолвил:

– Шакхи боката.

После этого гуманоид повторил каждое действие, снова произнося те же слова. Фигурка – «щитти боката»; Халима собственной персоной – «шакхи боката».

Слизевик покивал, показывая, что понял. Учитель же продолжил объяснение. Он коснулся пальцами следующей принесённой фигурки, изображающей рабочего Роя.

– Щитти и-и. – сказал Халима, что в переводе означало «деревянный жук».

Затем преподаватель указал рукой на ближайшего головастика, исполнявшего роль светильника.

– Шакхи и-и. – произнесли уста пожилого боката.

Как и в случае с фигуркой гуманоида, мужчина дважды повторил действие и изречение, закрепляя урок.

Дальше настал черёд для фигурки бронерога. Её Халима также обозвал «щитти и-и», а затем указал на слизевика и сказал уже «шакхи и-и». После третьего примера, у Фёдора отпали последние сомнения. «Шакхи» означало «настоящий», «живой» или «мясной», «из клеток». Поскольку слово «мясо» переводилось на бокатианский – «учук», и бокаты вряд ли знали о клеточной структуре живых организмов, перерожденец всё же склонялся в пользу того, что «шакхи» по значению ближе к формулировкам «подлинный», «истинный», «реальный», «неигрушечный». С этой мыслью он и приказал тюремщикам изготовить очередную запись для словаря.

Едва слон успел отлить слизевую панельку, как подошедший дед наклонился, положил руку ему на спину и заговорил, заглядывая прямиком в большие чёрные глаза.

– Сайчи. Шакхи. Вархата. Ханон. – внятно и доходчиво высказался Халима.

В этот момент стало окончательно понятно, чего с самого начала добивался пожилой пленник. Фёдору потребовалось несколько секунд, чтобы переварить информацию, разгадкой которой он занимался последние полчаса.

«Получается… он хочет… чтобы мы показали настоящий Вархата хонон. Не деревянную фигурку, а реальную многолапую, трёхвостую ящерицу, чёрт возьми!» – рассуждал парень – «Аборигены называют нас жуками Вархата. Халима нарисовал Вархата ханон, как одного из богов. Неужто…»

«Ах-ха-ха-ха, он считает, что за нами стоит настоящий бог! И он хочет воочию узреть ту силу, что исцелила его рану!» – возликовала жучья половина, придя к неоспоримому выводу. – «Вот, что не давало старику покоя! Его вера в высшие силы неподдельна. И теперь он жаждет удостовериться в том, кому конкретно он служит и что впоследствии его ждёт.»

«Он переживает, что сильно нагрешил и отправится в ад?» – предположил человек.

«Или надеется, что божественная сила дарует ему бессмертие!» – подкинуло вариант второе Я. – «Говорю же, этому хрычу интересна только его собственная шкура.»

Пока Фёдор рассуждал над образом мышления Халимы, старик успел трижды повторить просьбу, показать ему подлинного бога. Замерший после занимательного открытия слизевик оттаял, глянул на морщинистого гуманоида в тулупе, покивал и сказал «шак», выражая согласие. После этого надзиратель склеил кандалами щиколотки и запястья деда, намекая, что скоро тот отправится на желанную им встречу.

Стеснённый слизью учитель присел на бетонный блок и выглядел удовлетворённым. Он сумел донести мысль и его услышали.

«Ну что, отведём его к королеве?» – задался вопросом коллективный разум – «В отличии от Миару, матку Халима ещё не видел. Сгодится за божество?»

«Да-а, можно попробовать… но зачем ради такого лишний раз тревожить наши тайные покои? Для обмана хватит и псевдокоролевы. Отнесём Халиму в подставное гнездо, лишь бы он угомонился и плодотворно работал.»

Слуги начали подготовку к транспортной операции. Осы проверяли окрестности бункера и псевдогнезда на предмет присутствия кустовиков. Не хватало ещё, чтобы придворному лингвисту ядовитый дротик в шею вогнали. Он ведь только от ядовитого болта отошёл…

Один слизевик второго ранга отделился от переносчиков, доставляющих добычу пиявок, и направился к подземной тюрьме.

Но самые главные приготовления начались в бутафорском тронном зале. Пришлось дежурному слону отвлечься от тренировок с пращей и внести некоторые изменения в слизевую конструкцию. Тросы, за которые пленная матка была подвешена, по всей поверхности облепили жухлой листвой. Получился эдакий аналог множества лап, почти как у божественного ящера. Кокон обволокаивающий дикое насекомое тоже притрусили серой трухой. Затем работяги-светлячки приглушили сияние своих тел, и в полутьме облик монстра стал выглядеть ещё более органично и пугающе. Фёдор немного поигрался с освещением, регулируя яркость и расположение фонариков. В итоге он добился наиболее подходящего на его взгляд эффекта.

Халима был доставлен в псевдогнездо среди белого дня, в ослепляющей, оглушающей и обездвиживающей слизевой капсуле. Коллективный разум знал, что ни один цивилизованный бокат не находился в лесу, через который пролетал транспортник с пассажиром. Кроме того, главенствующее сознание не боялось раскрытия подставной норы. В подобных условиях, обнаружить её могли разве что беспилотники развитой цивилизации, и Рой был морально готов к такому повороту событий.

Огромный люк, ведущий в фальшивый зал закупорили, и только после этого дежурный вернул Халиме свободу. Глаза старика недолго осматривали внушительное помещение и почти сразу сосредоточились на существе по центру. Увидев гуманоида, дикарка потянулась к нему хоботком, зашевелила мандибулами. Кокон её слегка пошатнулся, натянутые стропы завибрировали. Учитель благоразумно оставался на безопасной дистанции. Стоящий рядом слоник первого ранга был готов хватать его за ноги, если маразматик вдруг решит броситься в объятия прожорливой, неподконтрольной Фёдору твари.

Трясущийся, будто лист на ветру, старец, казалось, едва держался на ногах. Вид поразительной сущности настолько ошеломил боката, что дрожь проникла даже в его тихое сдавленное дыхание. Неморгающие глаза лезли из орбит, пока стопы в сапогах робко шаркали на месте. Похоже Халима истово уверовал, что перед ним настоящий Вархата ханон, иначе бы он вмиг не утратил всё своё самообладание.

Сглотнув ком в горле, гуманоид опустил взгляд на землю под маткой и в дальнейшем стоял оцепеневший от раболепного ужаса. Где-то минуту он собирался с мыслями и свыкался с осознанием, что находится на аудиенции у бога. Затем Халима взялся проговаривать длинную речь. По тому, как плавно он менял интонацию, переходя от одного блока мыслей к следующему, складывалось впечатление, что старик готовился и заранее продумал, что сказать. Хорошо, что он не знал, что все его старания бестолку – Фёдор не понимал ни единого слова.

Последнюю фразу, старый бокат произнёс с вопросительным тоном. Затем он медленно поднял глаза и, смиренно глядя из-под лба, начал дожидаться ответа. Предвидя такое развитие событий, коллективный разум заранее посадил говорящего слизевика в темноте, за иноройцем. Этот слуга должен был имитировать глас божий, и вот, похоже, его звёздный час настал.

Мыслительный центр задумался, что сказать учителю, чтобы замотивировать его исправно трудиться на благо Роя. Если ляпнуть что-то неподходящее, гуманоид мог опять впасть в депрессию и заняться членовредительством. Основная же проблема заключалась в том, что весь словарный запас перерожденца в бокатианском языке ограничивался чуть более, чем пятьюдесятью словами, не считая числительных. Маловато для хорошей воодушевляющий речи… очень маловато…

Пока Фёдор думал, как лучше выпутаться из ситуации, повисла пауза. Старик постепенно наполнялся нетерпеливым чаянием, что отражалось на его меняющемся выражении. Сжимая губы и периодически сглатывая слюну, он дышал всё громче и напористее. Его страх перед высшими силами отступал на фоне жажды заполучить ответ. Видя растущие ментальные страдания товарища, Фёдор решился начать диалог. И первое, что сказал замаскированный во тьме оратор, это фраза услышанная коллективным разумом совсем недавно, из уст Жакару.

– Жака-р-ру м-р-рака зен Халима.

Именно это произнёс погорелый мужчина, когда оса едва не прокусила ему шею из-за неповиновения. Фёдору запомнились эти слова ещё и потому, что очень похожую реплику говорил, в том числе, сам Халима, на одном из уроков. Менялись лишь два крайних слова, а два центральных оставались неизменны. Так Фёдор догадался, что фраза универсальна и подходит под разные ситуации. Возможно и сейчас она могла спасти положение, передав старику верный посыл.

Услыхав глубокий рычащий бас, разносящийся эхом по залу, Халима вздрогнул и заёрзал. Затем он воспринял значение сказанного и слегка смутился, нахмурился. Стало понятно, что спрашивал дед о чём-то другом, поэтому ответ его разочаровал. Наверное, он считал, что божественная сущность по-умолчанию владеет языком смертных, и потому изначально исключал вариант, что его могут не понять.

Немного растерянно старик заговорил тихим мягким голосом. Произнеся пару коротких фраз, он уставился на подвижную голову молодой матки, делая жалобный, молящий взгляд. Фёдор повторил «Жакару мрака зен Халима» ещё три раза. Тогда старец сощурился, помрачнел. Он был явно разочарован, но в то же время как будто бы пытался что-то понять. Заискивающим угодливым голоском он снова что-то расспрашивал у существа.

– Халима мр-р-рака зен мир-р-рхоа. – внезапно ответил фальшивый Вархата ханон.

Эта фраза уже на сто процентов соответствовала той, что учитель самолично произносил, стоя на демонстрационном постаменте. Глаза гуманоида вмиг округлились. Он подобрался, приподнял голову, сомкнул губы. Что-то в этих словах словно бы насторожило его.

– Халима мр-р-рака зен мир-р-рхоа. – повторил голос из тьмы.

Старик тут же сделал пару шагов назад и поклонился, разводя руки в стороны. Дрожь во всём его теле не ослабевала.

Время шло, а гуманоид не разгибался, хотя стоять склонённым ему было заметно тяжело. Он молчал и Фёдор молчал, и неизвестно сколько ещё дед мог вот так проторчать неподвижно, на одном месте. Парень же не знал, как сказать ему «хватит» или «прекрати» или «поднимись». Он мог заставить пленника выровняться только клешнями слуги, но это как-то не очень вязалось с ходом разговора.

Размышляя над выходом из положения, мыслительный центр вспомнил звук, которым командир лесного войска останавливал шествующую колонну. Он попытался воссоздать его, используя голосовые связки слона.

– С-ё-о-о-о-о! – заурчал жук, издавая нечто похожее на рёв крупного зверя.

Халима резко выровнялся, делаясь поражённым и озадаченным. Новых попыток обратиться к божественной сущности от него не последовало. Не зная, что ещё навешать старику, Фёдор решил идти по накатанной.

– Жакар-ру мр-рака зен Халима. Халима мр-рака зен мир-р-рхоа. – произнёс актёр озвучки.

Пожилой гуманоид быстро покивал и снова поклонился. И тут он встал на колени, чтобы склониться лбом аж до земли. В этой позе «черепашки» он и остался. Без слов, без жестов – лишь полное смирение.

«Блин, надо узнать, что значат эти слова.» – подумал Фёдор – «Тогда станет понятна реакция Халимы…»

Дальше человек решил просто перечислять известные ему факты – авось, за умного сойдёт.

– Халима – боката. Фёдор-р – и-и. Вар-рхата ханон – мир-рх. – говорил жук.

Приподняв голову и не разгибая спины, старик кивал.

И тут Фёдор психанул и решил высказаться на родном. Может так до Халимы сразу дойдёт, что хоть бог и крут, но у него свой язык, и поэтому он на бокатианском не фыр-фыр?

– Слушай, Халима, это к-гонечно всё хорошо-х, но хватит нам голову мор-рочить. Давай поднимайся и топай на р-р-рабочее место-х. Или тебя тоже на кор-рмление за выполнение-х задач посадить, как Миар-ру-х? Ср-разу отлынивать пер-р-рехоче-т-са.

Дедуля ошарашенно поглядел на чучело в листьях, а потом с застывшим изумлением на лице уставился в землю.

– Вот-х у меня от твоиг-х слоф-х такие же ощущщения-х, г-м.

Дежурный слизевик начал паковать гостя в транспортный кокон. Халима ничуть не сопротивлялся. После общения с «настоящим Вархата Ханон» бокат остался удивлён, обескуражен и… молчалив. Фёдор понадеялся, что до Халимы дошло, что бога сперва следует научить понимать речь, а уж потом озвучивать ему свои прошения.

Однако самое интересное для компании переродившегося человека и образованного боката началось дальше. По возвращению в бункер, учитель перво-наперво отправился в личную камеру. Там он освежил горло питьевой водой и спокойно перекусил. Всю трапезу, да и до неё, выражение у мужчины было такое, словно он каждую секунду обдумывает свою встречу с божеством. Ведь это Халима запросил данное свидание, а значит, он на что-то да рассчитывал… Наверняка, Фёдор не сумел оправдать его ожиданий, и всё же старик над чем-то рассуждал.

Вот в таком задумчивом состоянии, надзиратель и отвёл преподавателя в учебный кабинет. Там он усадил гуманоида за стол и потыкал клешнёй в детальки, намекая, что сейчас нужно будет кое-что написать. Дальше жук взобрался на демонстрационный постамент и без малейшего стыда сказал:

– Жакару мрака зен Халима.

Данная последовательность действий означала, что учителю нужно выложить на столе четыре произнесённых учеником слова. Это же означало, что следом надзиратель потребует объяснить их значение. И получалось, что жуки просили перевести им фразу, которую буквально недавно, в общении с Халимой использовало их же божество.

О чём в тот момент подумал старик, коллективный разум не знал, но на лице у него отразился натуральный шок. Слон ещё несколько раз повторил ту же реплику, но дед лишь сидел с приоткрытым ртом и водил выпученными глазами по комнате. Потом он начал потихоньку приходить в себя и, вместо удивления, выражать недовольство. Может быть в тот момент Халима уже догадывался, что его надули? Сидя за столом, он разводил руками и отрицательно мотал головой. Затем, поднявшись со стула, старикан принялся бродить туда-сюда, негодующие подбрасывать руки и хлопать ладонями по полам тулупа. После этого он упёр руки в боки, покряхтел, поцокал и в конце концов сухо сплюнул.

Жук в очередной раз произнёс фразу, а работяга на столе потыкал хоботком в кучку камешков, напоминая, что игра всё ещё в силе и от учителя требуется выполнить известную последовательность действий.

Возмущённо вздыхая и бормоча что-то под нос, дед вернулся за стол. Дальше, с отчётливым недовольством в каждом движении он всё же начал объяснять значение загаданных слов. Эта задача не вызвала у педагога особых затруднений. На личном примере он поведал, что «мрака» переводится «поклон» или же «смирение». Затем, используя фигурки, старик показал, что «зен» означает расположение одного предмета перед другим. Если же собрать всё в кучу, то получалось, что словосочетание «мрака зен» фактически переводилось как «склоняться перед чем-то/кем-то».

Выяснив это, Фёдор с опорой на обновлённые сведения прокрутил в голове пережитые события. Занимательно, однако получалось. Жакару склонялся перед Халимой. Сам Халима говорил, что склонятся перед богами. Фальшивый же бог припомнил пленному старцу и то, и другое. В некотором роде, послание подставного Вархата ханон можно было трактовать, как указание Халиме служить богам, пока остальные бокаты будут служите Халиме. Правда, так складно, это выглядело только в представлении Фёдора, который этого же и добивался… Что при этом крутилось в голове учителя, можно было только догадываться.

Слизевик был готов продолжить занятие и выдать следующее задание, однако закончив последнее объяснение, гуманоид молча развернулся и ушёл из аудитории. Войдя в свою камеру, Халима взял со стола пустой кувшин из-под сидра и жестом показал головастику, что не помешало бы снова его наполнить.

«Вот уж наглая рожа.» – подумал коллективный разум – «Ну ладно, мы обещали ему выходной. А он в заслуженном отпуске, сегодня четыре слова нам перевёл. Пускай расслабиться….»

Пока один слон-тюремщик доделывал таблички с заметками, другой забрал у пленника пустую ёмкость и сходил заполнил её на пищевом складе. Закусывая сыром и сушённой рыбкой, старик очень быстро выдудлил весь напиток и сразу потряс опустевшим кувшином, заказывая добавку. Фёдор понимал к чему всё идёт, но был не против предоставить Халиме такой отдых.

Сильно опьянев, пожилой мужчина развалился на столе и принялся горланить какие-то песни. Музыкального слуха у него было, но хотя бы рифмы и некая мелодичность в куплетах прослеживались. Рукава захмелевший бокат перепачкал в еде, часть тарелок в пьяном угаре сбросил на пол.

Миару настороженно вслушивался в вопли, долетающие из соседнего помещения, и пытался понять природу их возникновения. Чтобы инвалид меньше отвлекался на шум, дежурный слизевик залепил силиконом его слуховые отверстия.

Встав с табурета, старый пьянчуга стал шататься по комнате, продолжая петь. В результате он опрокинул сиденье и разбил горшок с мёдом. Дальше в Халиму будто бес вселился, и он принялся с остервенением громить всю глиняную посуду в комнате. Ревя и рыча, словно злобный садист, он хватал кувшины и метал их в стены. Хрупкие изделия с громким треском разбивались на черепки, жидкости выплёскивались на серый бетон.