Текст книги "Кровавая жатва (СИ)"

Автор книги: Никита Кита

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 29 страниц)

– Ли хоку? Ли хоку? – постоянно задавал он один и тот же вопрос.

В какой-то момент гуманоиду это надоело, и он малость раздражённо выпалил:

– Вай Лебрару. Лебрару!

– Лебрару га хоку? – тут же уточнил летун.

– Шак-шак, га хоку! Вай Лебрару!

«Отлично. Опять имя оканчивающееся на „ру“.» – подумал Фёдор и добавил «Лебрару» в список на определение записи у Халимы. На всякий случай, перерожденец теперь хотел знать, как пишутся все имена, что он выясняет.

Слизевик взял одну кирку и начал жестами и пантомимой объяснять, что нужно реставрировать данный инструмент, а потом абориген получит деньги и сможет вернуться в деревню. Приговаривая имя Лебрару, жук делал своё представление более наглядным и доходчивым. Мужчина с повязкой, не прекращая лепку, оглядывался на монстра, и в процессе его сценок, пару раз едва заметно кивал. Парнишка понадеялся, что бокат всё осознал и принял правила игры.

Вскоре для наёмного работника, на поляну были доставлены еда и питьё. Кузнецу предстояло провести здесь немало времени, а трудится на пустой желудок, это явно не то, чего Фёдор желал своему новому партнёру.

Лебрару напился воды, а к твёрдой пище пока не прикоснулся.

Во время создания глиняной плавильни, слуги заметили, что из-под провисшей промкошей повязки на бокате вытекают струйки крови. Мыслительный центр понимал, что это его вина, и что хоть рана незначительна, она всё равно будет мешать гуманоиду сосредотачиваться на работе.

«Блин, мы ужалили его, только чтобы быстро определить его персону среди прочих.» – подумал перерожденец – «Надо бы исправить этот моментик – в качестве извинений и ради успеха предприятия…»

Подкравшийся сзади слизевик схватил пленника и повалил его на бок. Поскольку тот принялся отчаянно вырываться, пришлось вновь обездвижить его парой стяжек. Мандибулами рабочего мыслительный центр срезал испортившуюся перевязку. Под ней на рёбрах гуманоида обнаружился изогнутый порез рядом со свежей гематомой. Здесь бы не помешало наложить шов, но Фёдор такого не умел, и потому обошёлся клейкой слизью. На время так было даже лучше, ведь какие бы движения бокат не совершал, жучий пластырь не отслоится и не пропустит кровь наружу.

Сделав дело, слон освободил больного, после чего тот принялся судорожно ощупывать бочину. Мужчине потребовалось несколько минут, чтобы привыкнуть к странному веществу и определить, что оно полезно для него в текущих обязательствах. Затем он уставился на огромного жучару и полминуты таращил глаза, чтобы под конец прошептать «мита».

Фёдор не собирался оставлять слизь Лебрару навсегда, и потому приказал принести чистую ткань, из которой впоследствии сделает другую простую перевязку.

Когда гуманоид закончил выкладывать горнило, у него получился глиняный столбик с жерлом вверху и отдельным отверстием для доступа сбоку. Слизевик поднёс меха, после чего вместе с Лебрару они занялись их правильной установкой и подключением к системе. В результате залечивания раны, отношения мужчины и слона наладились. Кузнец не стеснялся взаимодействовать с насекомым и даже проявлял к нему некоторую строгость. Фёдор, в свою очередь, убедился, что перед ним настоящий владелец мастерской, а не какой-нибудь невежда.

Один гусень подобрал монетку оставленную Лебрару и переложил её на пенёк, чтобы не потерялась. Остальные головастики, тем временем, решили щегольнуть своим умением добывать огонь и взяли для этого кремень.

Услыхав поблизости скрежет и стук, мастер обратил на данные звуки внимание. Поскольку он взялся за работу, то теперь стремился контролировать все процессы в цехе. В стороне бокат узрел жуков, высекающих искры на трут, и по итогу застыл в изумлении.

В этот момент Фёдор понимал чувства Лебрару – от подобного зрелища, он и сам бы не слабо охренел. Землянин представил на секунду, что застал, как муравьи разжигают костёр с помощью найденных спичек. После такого, следующим действием человека был бы звонок в дурочку.

Общими усилиями, жуки и гуманоид поместили воспламенившийся трут в чашу горнила. Затем они по-быстрому накидали тонких веток и щепок, а когда пламя схватилось, стали добавлять бруски потолще. Мужчина-ремесленник начал легонько нажимать ногой на меха, присоединённые сбоку через отверстие. Подавая в печь умеренные порции воздуха, он ускорял розжиг и помогал огню быстрее набрать силу. Слизевик раскалывал поленья и передавал чурки в руки бокату, а тот сам решал сколько и как их накладывать. Перед засыпанием угля, мастер решил обжечь глину небольшим костром, дабы позволить ей затвердеть и испарить лишнюю влагу.

Фёдор пристально наблюдал и старался перенимать опыт. Может в будущем он и сам станем кузнецом, кто знает?

В какой-то момент Лебрару отказался брать очередную чурку и пальцем приказал сложить остальные дрова рядом с печкой. После этого гуманоид подобрал свёрток с едой, разместил зад на пеньке и принялся завтракать. Уплетая дармовые харчи, бокат разглядывал оранжевые язычки и невесомые искры вырывающиеся из глиняного жерла. Глазами с насекомыми он не встречался и в целом выглядел погружённым в свои мысли. На фоне остальных знакомых Фёдору аборигенов, по характеру Лебрару казался каким-то отстранённым и агрессивным. Он не вёл себя, как существо, находящееся в плену у жутких пожирателей, и слегка походил на замкнутого в себе социопата. Впрочем Рою было неважно насколько Лебрару адекватен и отзывчив – главное, чтобы он приносил пользу.

Закончив трапезу, мужчина подошёл к плавильне и стал добавлять в неё топливо. На сей раз он наложил дров по самые края, и энергично понажимал на меха, так что столб пламени стал бить из устья высоко вверх.

Фёдор интуитивно догадался, что на следующем этапе будет заброшен уголь. Это означало, что пора подготовить для ремесленника удобный «воркспейс».

В один мощный взмах слон вогнал хвостовик наковальни в высокий пень. Затем он принялся переставлять этот чурбак с места на место, пытаясь привлечь внимание Лебрару. Чтобы прекратить эту возню, бокат был вынужден указать точную позицию, где согласно его профессиональному видению, следовало разместить главное кузнечное приспособление. Поняв, что слизевик вызывался потягать тяжести, мужчина заодно подкинул ему задание передвинуть бочки с водой и переложить ёмкости с углём. Желая сохранить силы гуманоида для дела, Фёдор с удовольствием выполнил эти поручения.

После этого селянин и жук встали над кучей ручных инструментов, среди которых были как исправные, кузнечные, так и шахтёрские, требующие ремонта. Лебрару жестами и словами высказал слону своё недовольство, связанное с тем, что у него нет стола, и инвентарь вынужден валятся на земле, в грязи и пыли. Мыслительный центр моментально осознал свою ошибку и приказал осам принести материалы, из которых слизевик сможет склеить столешницу. Вскоре древесина была доставлена, и деревенский мастер получил в расположение стеллаж комфортной высоты. На него он свалил все молотки, кирки и зубила, с которыми будет взаимодействовать.

В итоге Фёдору удалось в полевых условиях организовать эргономичное рабочее место, а кузнец мог приступать к узкопрофильному труду, не отвлекаясь на ранение и сопутствующие заботы.

Мужчина с голым торсом непринуждённо отошёл в сторонку, справил малую нужду, вернулся и ещё раз отпил из кружки. Тяжело вздохнув, он немного походил, а затем взялся надевать рукавицы и фартук.

Десятки наблюдателей в небе и на земле следили, чтобы ни одна мразь не посмела заявиться сюда в разгар ремесленных работ. А ещё чтобы никто в окрестностях не придал большого значения столбу дыма, исходящему из точки с активным очагом. Особенно это касалось хуторян, недавно перенёсших жестокую атаку. Если они заметят дым и попруться выяснять – не там ли похищенный Лебрару, Рою придётся реагировать должным образом.

Поверх того, что осталось от прогоревших дров, кузнец высыпал четверть ведра углей и немного помешал их кочергой. Дальше он поставил ногу на меха и принялся долго, нудно нагнетать воздух. Увидев это, слизевик поспешил сменить боката на данном посту, ведь с такой задачей было под силу справится и подмастерью. Вместо ноги, жук взялся давить механический насос своей клешнёй, а Лебрару тем временем заглянул в горнило. Коротким взглядом туда, он что-то выяснил для себя. Наверное, средневековый мастер умел по цвету углей определять текущую температуру…

Покрутив кистью, гуманоид призвал помощника не останавливаться, а сам направился к деревянной столешнице. Там он принялся копаться в инструментах, переданных ему на ремонт (свои профильные средства кузнец изначально сложил отдельно). Поочерёдно беря каждое зубило, мужчина подносил их к лицу и пристально осматривал. На основе зрительной оценки, Лебрару сортировал орудия по разным группам. А один клинышек он вообще отнёс к наковальне, стукнул им по металлу и прислушался к звону. От диагностики на слух, Фёдор малость опешил – парнишка не думал, что у похищенного боката в арсенале окажутся такие приёмы.

Закончив распределение заготовок, мастер взял в охапку несколько зубил и все разом забросил их в горнило. С помощью кочерги, он поправил каждую железку, должным образом разместив их в очаге. После этого гуманоид обернулся и недовольно помахал слону рукой, призывая его задувать быстрее. Жук подключил вторую клешню и кинулся рьяно теребить насос, так что тот аж подпрыгивал.

В какой-то момент селянин приказал помощнику остановится, поставил средний молот на пень и полез в пышущее жерло щипцами. Оттуда он вынул раскалённую до красна сталь, которую тут же разместил на наковальне. Придерживая и вращая деталь, гуманоид начал носить точные выверенные удары. Каждый из них постепенно выравнивал погнутую основу. Заодно ремесленник заново перековал наконечник. Ещё до того как остыл металл, он ловким взмахом окунул острый краешек в воду. Произошла закалка ударной части, после чего деталь отправилась медленно остывать, лёжа на самом крупном молоте на стеллаже.

Без малейших промедлений и перерывов щипцы вынули следующую железку…

Когда кузнец приступил непосредственно к профильному занятию, его лицо стало серьёзным, суровым и полным сосредоточенности. Каждое движение и действие с заготовками было быстрым, уверенным и безальтернативным. Лебрару заметно переменился – будто вошёл в ритм умельца, привыкшего справляться с большими объёмами работ за короткое время. Увидев мужчину в деле, Фёдор окончательно убедился, что перед ним настоящий профи с многолетним стажем и тысячами выполненных заказов.

«Вот это мы удачно ужалили…» – подумал мыслительный центр. Коллективному разуму оставалось лишь жать по требованию гуманоида на меха и наблюдать за превосходным мастерством, превращающим гнутый потресканный материал в безупречные формы.

«Замечательно… Он так быстро всё делает, что мы уже сегодня получим обратно исправные орудия и сможем продолжить борьбу c пещерным сводом.» – рассуждал Фёдор. – «Если идеально наладить работу трёх смен горнопроходчиков и кузнецов, мы сумеем продалбливать по тридцать сантиметров двухметрового туннеля в сутки. Ради проекта, который откроет нам прямой доступ к энергии пирамиды и системе многокилометровых ходов можно и постараться… Мы построим на лесных просторах великое жучье государство! Пускай последователей у нас пока немного, но их число неуклонно растёт. Жакару, Лебрару, Халима – каждый внесёт свою лепту в установление нашей власти на сих землях!»

Глава 136

Утром нового дня пиявки уничтожали мосты в лесной столице, слизевик и десяток головастиков трудились над ремонтом шахтёрских инструментов с Лебрару, а крупная аэрогруппировка ос закончила вторжение в речную деревню и уже выдвигались на юго-запад, для выполнения других задач. Фёдора интересовали рыболовный закол в речном посёлке №2 и водохранилище полное рыбы, напротив укрепрайона в междуречье. Данные объекты не могли оставаться без внимания правителя, взявшегося устанавливать в окрестностях свои порядки…

Матка насекомьего семейства тем временем закончила откладывать яйца и спокойно сидела в своём подземелье, в окружении детишек.

Как вдруг, резко произошло нечто странное! На мгновение взгляд королевы замылился и перед ней будто возник силуэт какого-то человека. В следующую секунду наваждение прошло, а многотонное тело королевы внезапно сдвинулось на несколько метров назад. На панцире покрывающем жучью голову появились потёки гемолимфы, а воздух в норе стал заметно теплее. При этом мозги матери вспыхнули сильной болью, будто её оглушило взрывом. В то же время, в сознании в один миг покрутились какие-то жуткие, поразительные воспоминания.

Пустынная планета без единой травинки на выжженной земле… По ней шагает огромный мускулистый рептилоид с телом гуманоида и головой ящера. Под стопами тридцатиметрового исполина содрогается земля. В груди же у него сияет синим цветом и пульсирует энергией какой-то кибернетический имплант.

Над головой гиганта из космоса к планете мчаться три крупных конических объекта. Преодолевая плотные слои атмосферы они раскаляются до бела, но всё равно остаются целыми и не сгорают. Достигая равнины, объекты на всём ходу врезаются в почву и вызывают взрывные всплески грунта. Гул и дрожь от ударов разносится на километры, а когда пыль оседает, глазу предстают невероятных размеров роботы из стали. Их конусовидный корпус раскладывается на толстые бронированные лапы. Сверху же остаётся сплюснутая, обвешанная десятками орудий голова.

Пятидесяти метровые механические пауки выбираются из кратеров и начинают шествовать по планете в поисках цели. Вместе с могучим рептилоидом они взбираются на высокий перевал и видят другую часть континента, сплошь устланую густой буйствующей зеленью.

Чешуйчатый монстр разводит руки в стороны, вздымает морду и раскрывает пасть. Устройство в его груди активизируется и какие-то его части приходят в движение. Синий свет постепенно усиливается, и тонкие электрические разряды устремляются к груди великана со всех сторон. Энергия накапливается в одной точке и её становится всё больше. За это расплачивается растительность, которая начинает увядать прямо на глазах. Гигантский монстр будто выкачивает жизнь из планеты, но в какой-то момент достигается предел. Энергия выплёскивается наружу, и вспышка длинных толстых молний выстреливает вперёд. Импульс стремительно распространяется, и увядшие растения моментально сгорают в волне жара, которая поглощает всё на своём пути…

«Что это было⁈» – ошалел парнишка. Всё видение за миллисекунду очутилось в его памяти и воспринялось сознанием. А ещё в тот же момент у многих слуг переменилась картинка перед глазами. Рой словно вырезали из реальности и снова вставили в немного другое время. Положение солдат в лагере драконовцев изменилось, как и поза здоровенного василиска в затопленной пещере. Одно облако на небе заметно сместилось – по его скорости можно было определить, что из восприятия украдено около восьми минут.

Настолько заметного перепада не было даже от уведомительной пластинки Атрума. А ведь перерожденец ничего не делал, чтобы такое произошло – никаких подозрительных артефактов не касался и ни с какими ментальными сущностями не контактировал.

Также очень странным было то, что у некоторых других подконтрольных организмов такого разрыва не наблюдалось. Их восприятие оставалось цельным, плавным, а память имела полные сведения о пережитом времени.

«Гляди… это чё⁈» – один из головастиков вдруг наткнулся на незнакомую вмятину в земляном полу. Прямо посреди Тронного Зала, перед головой матки обнаружилась череда вдавленных следов, будто кто-то очень тыжёлый, но с маленькими стопами, прошёлся здесь недлинными шагами.

Не зная что и думать, мыслительный центр приказал обыскать всё материнское гнездо, однако других аномальных явлений слуги не нашли.

«Похоже у нас тут кто-то балуется с временем. Ещё и воспоминаниями делиться… Не может же этот бред про пауков и гиганта быть моим личным опытом за потерянные минуты. Значит тот, кто оставил следы на полу, заодно подбросил мне и эту умозрительную информацию.» – проанализировал случившееся парень.

Однако больше всего его смущало, что этот «кто-то» забрызгал ему гемолимфой панцирь. Неужели в вырезанном отрезке реальности, незнакомец добрался до тела матки и творил с ним какие-то бесчинства? Ну хотя бы повреждений не оставил (кроме мигрени), и на том спасибо…

Фёдор был крайне озадачен… озадачен и сбит с толку. И почему ему казалось, что выжженная планета в видении, это его нынешний мир? Человек не мог объяснить это логически, и всё же такое чувство в нём присутствовало. Словно наваждение какое-то – навязчивая, не отпускающая мысль…

А потом парень просто забыл об этом. Головная боль отступила, и коллективный разум перестал вспоминать о странном событии. Было и было – жизнь полна неожиданностей.