Текст книги "Кровавая жатва (СИ)"

Автор книги: Никита Кита

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 29 страниц)

Бесхитростная методика с подкопом и обвалом могла быть вновь применена. В конечном итоге демонтаж будет долгим… но неотвратимым.

Глава 134
(часть 13)

Внезапная дремота Халимы на рабочем столе продлилась минут сорок. Затем дед очнулся, растерянно покрутил головой, с очень утомлённым видом поднялся и, пошатываясь, побрёл в коридор. Учителю захотелось продолжить сон в более комфортных условиях, и для этого он уложился на свой гамак, заваленный подушками, словно тахта хана.

На своём спальном месте старик беспокойно ворочался и стонал минут сорок. Так и не сумев уснуть, он снова встал и принялся слоняться перед обеденными столами. В конце концов пожилой пленник напился простой воды, ополоснул лицо и возвратился назад в аудиторию. Там он уселся на тот стул, на котором дремать у него получалось в разы лучше, чем на наре.

Растирая ладонью заспанное лицо, Халима устало смотрел в пустой угол перед собой. Ему словно было всё равно, будут они с Фёдором обучаться или бездельничать. Казалось, дед находится одновременно в учебном кабинете и где-то в глубине своих тягостных мыслей. Хотя, минут через пять он указал вялой рукой на столешницу и что-то проворчал. Похоже, так бокат просил дать ему задание по переводу.

Раз сон не приходит, значит нужно двигаться вперёд – вопреки разбитости и упадку сил, несмотря на отсутствие настроения и хандру от сидения в заточении. Глобальная цель важнее мимолётных капризов, ведь награда за её достижение превышает все мирские блага…

Фёдору не нравился такой рваный режим работы, и он беспокоился за состояние старца. Однако никаких способов помочь гуманоиду справиться с подавленностью он не видел. Принудить ко сну физическим давлением было невозможно; петь убаюкивающие колыбельные жуки не умели. Разве что прописать деду пилюлю из сон-травы, только где же её взять? Члены семьи не встречали это растение дикорастущим, да и как оно выглядит в свежем, невысушенном виде, понять было сложно.

В данном случае коллективный разум решил, что пускай дед сам определится, как ему лучше. Ему-то виднее, что делать, исходя из его собственных внутренних ощущений. Ну а работа для учителя у Роя всегда найдётся. Хотя бы то же бокатианское название сон-травы узнать, для упрощения её поиска. Ну и много-много всего другого, что просто находилось вокруг и было человеку неведомо. Глаголы, существительные, прилагательные… Огромный массив лингвистической информации, конца края которому было не видно. Может Халима даже и не один язык знает. Фёдор же встречал, как минимум, два вида письменности на этой планете, не считая оборотневского. В памяти королевы всплыл торговый караван, ехавший по большаку с востока, в котором повозки тянули не бараны и не ящерицы, а огромные, как бегемоты, скарабеи…

Поскольку Халима был разбит и утомлён, мыслительный центр решил не напрягать его сложными задачами с абстрактными понятиями. Вместо этого разум Роя стал подбирать что-нибудь простое, из материального мира и предметов, которые были под рукой.

Весло шедшее в комплекте с галерой было прозвано учителем «шорк». Ради удобства данный перевод был оформлен в виде слизевой таблички. Деревянная кружка Халимы оказалась «твиндо». Наклейка с подписью была нанесена на другую аналогичную ёмкость со склада. Вода в кружке боката, в свою очередь, называлась «шома». Поскольку на жидкость стикер не наклеишь, оставалось лишь подготовить слизевую панельку.

Ещё два слова добытых опытным путём звучали как «онохи» – чёрный цвет, и «онгари» – чернила для письма. Для объяснения цвета, старик указал на рисунки на пергаменте, на глаз головастика и на панцирь слизевика. Остатки же засохших чернил находились в том же сосуде, в котором они были вынесены из лачуги оборотня.

Сам по себе лист пергамента носил название «гохак». Слон-тюремщик оторвал кусочек на углу и прилепил его к табличке с переводом.

«Нам нужно больше „онгири“ и „гохак“.» – подумал Фёдор – «И теперь наш слизевик может проговорить такой заказ какому-нибудь торговцу. Ну или наши миньоны услышат эти слова в речи гуманоидов и что-нибудь да выведают…»

На ум коллективному разуму сразу пришёл болотный отшельник, который не боялся насекомых и торговал бартером с жителем табачной деревни. Может этот странный затворник добудет чернила и пергамент в обмен на что-то?

Дальше, используя деревянные фигурки и свежие листики травы носатый жук разыграл сценку. С её помощью он выудил у старца название снотворного растения, которым усыпляли гигантских ящериц – «ориото».

В следующей сценке сыграл уже сам слизевик. Он исполнил роль существа курящего трубку, и таким образом узнал наименование инопланетного табака – «кагичо».

Подушка, которая до сих пор валялась на рабочем месте, на случай если Халиме внезапно приспичит покемарить, была названа им «люгара». Деревянный стол, оставшийся в аудитории после Миару, получил перевод «акчи». Табурет под задницей хрыча, по его собственному заверению обозначался словом «нончи».

После этого тюремщик принёс и показал деду столовый нож. Транскрипционная запись «чиквака» появилась на новой заметке. Деревянные ложка и тарелка, в свою очередь, явили Фёдору слова «нокри» и «свока» соответственно. Для столовых приборов, за исключением ножа, переводы были зафиксированы через стикеры на самих предметах.

Когда изучались последние примеры, время уже перевалило за полночь. Чаморный Халима показал жестами, что с него довольно, и ушёл из большого зала. Довольный проделанной работой, главенствующий разум отметил, что всего за вечерок им удалось сделать целую кучу записей для словаря. Похоже за счёт накопления опыта у учителя и ученика, обучение постепенно ускорялось. Не последнюю роль в этом играла конечно же и возросшая в последнее время мотивация старикана.

Получив больше, чем хотел, Фёдор со спокойной душой отпустил деда на боковую. В личной камере пожилого пленника ждал новый презент. Восьмилапый жук вручил ему медвежью библию, принадлежавшую высшему духовенству Щитти Хагрон. Халима признательно покивал и сдержанно поблагодарил тюремщика.

Первая книга, полученная им от насекомых, вызвала у учёного неподдельный интерес. Следующие полчаса он провёл за чтением, в положении лёжа, на гамаке. Старик не пытался идти по порядку, с первой страницы, а перелистывал целыми сегментами и сосредотачивался в случайных местах. Может он уже был знаком с этим текстом, и искал определённые фрагменты, а может просто ознакамливался поверхностно, перед тем как браться за полное прочтение, уже в более бодром состоянии. Как бы там ни было, перед окончательной отправкой в сон, учитель положил книгу на полку-нишу в стене, рядом с лежбищем. Теперь у него был хотя бы какой-то досуг, позволяющий скрасить время не за бездумным таращаньем в потолок. Наверное, в возрасте Халимы, читать литературу было всё же интересней, чем прыгать по полю, гоняясь за фрисби…

По возвращению с церемонии, Жакару вновь заточили в избушке с деревенскими стражниками. В этом не было особого смысла, ведь сам посёлок выступал большой тюрьмой для этого мужчины, которую он не мог покинуть из-за взятых обязательств. Семья дала ему большое богатство, и потому теперь его жизнь принадлежала Рою. Соплеменники Жакару этого не знали и как следствие не понимали, почему сосед вдруг стал таким дружелюбным по отношению к жукам-убийцам.

Оса-контролёрша вновь присела на крышу, под которой содержался арестованный козопас. Тогда, внезапно выяснилось, что у прислужницы появился постоянный напарник для игры в гляделки. Ящерицу приведённую из соседней деревни, как и утром, расположили на постой напротив летуньи. Сделали это на безопасном удалении, во избежание конфликтов, а ещё привязали ошейник рептилии к толстой свае, глубоко забитой в землю. Несмотря на меры предосторожности, присутствие зелёного гиганта всё равно морально давило на одинокую осу. Заинтересованные глаза хищника не сводились с излюбленной добычи… Хоть он и был обильно накормлен залежавшийся жучатиной, существовал шанс, что динозавр рванёт вперёд и ничто его уже не остановит…

Следя за перемещениями гуманоидов переход входом в избушку, коллективный разум отметил закрепление утренней тенденции. К Жакару теперь пускали всех родственников подряд, без каких-либо ограничений.

Фёдор подумал, что при необходимости он мог бы вообще освободить товарища одной молниеносной операцией. Перерожденец отложил эту идею в голове, как один из допустимых вариантов…

Ближе к вечеру, когда бокаты разошлись по домам, в посёлок прилетел сквад ос с посылками в лапах. Летуньи, не принявшие участие в добивании военных, устремились к четырём разным хозяйствам на территории хутора. Они оставили поднесения на крыльцах, постучались в двери и тут же умчались ввысь, не желая тревожить сторожевых псов. Вышедшие на стук селяне увидели на своих порогах небольшие тканевые свёртки. Внутри них лежали горстки по восемь медных монет, а на самой ткани можно было увидеть нарисованного угольком жука.

Таким образом Фёдор передал дары сторонникам Жакару, чьи места жительства он сумел обнаружить и запомнить сегодня утром. Хоть они все и свалили на похороны, некоторые союзники опального пастуха успели заглянуть домой и тем самым раскрыли свои адреса Рою. Под рассылку награды попало в том числе и жилище самого Жакару, где свёрток получила его супруга. Пускай друзья семьи богатеют за свой верный политический выбор…

Отправленные на разведку к шайке Копчёного оса и глинотел добрались до пункта назначения почти в одно время с прибытием пиявок к мысу междуречья. Увиденные за день до пленения Халимы постройки находились на том же месте и были в том же состоянии, что и в недавнем прошлом. Очищенная от деревьев и кустов лужайка вокруг полузаброшенной деревушки постепенно заростала высокой травой и сорняками. Фортификационное сооружение в виде длинного подковообразного дома, с донжоном в центре, теперь выглядело жалко на фоне островной мега-крепости.

И всё же оно тоже играло важную роль, в немалой степени улучшая оборону лесной банды. Восхищался он им или нет, Фёдор в любом случае должен был учитывать это укрепление при планировании штурма.

В позднее время на улочке посёлка дурачилось двое пацанят. Из дымарей домов валил дым, а через окна просачивался свет уже зажённых лучин. По этим признакам из двух десятков жилищ выделялось лишь шесть, в которых проживали бокаты.

Во внутреннем дворе форта, разведчица засекла компанию из семи мужчин, которые жарили большую тушу над костром. Несмотря на подставленную под стену лестницу, вход в донжон был захлопнут. Лишь на двух башнях обнаружились дозорные, контролирующие очищенный от растительности периметр. Завидев осу, один из них суетливо кинулся снимать лук, однако выстрелить так и не успел.

Других членов военизированной группировки на открытом пространстве не наблюдалось. Возможно они как раз находились в очередной вылазке, а может просто отдыхали под крышами.

Первый пролёт шпионов дал немного информации, но на основе неё уже можно было делать некоторые предположения. Работа по сбору сведений для подготовки к атаке на золотозубцев началась…

Десять ос из группировки отправленной добивать военных не стали возвращаться на базу, а отделились от большинства и полетели от лесного города на запад. Нужно было обчистить кое-какой схрон, пока его хозяева не вернулись за спрятанным добром. Если быть точнее, Фёдор хотел украсть ларцы, которые неизвестные налётчики стащили из кареты и зарыли. Наверняка в них было самое ценное, что траурное шествие взяло с собой в путь – остальное-то имущество убийцы не забрали.

По координатам отложенным в мозге королевы, разум Роя нашёл тот ручей, у которого переодевались ниндзя. В этом месте были зарыты в том числе вещи и оружие таинственных бойцов, однако насекомых интересовало лишь сокровище. Яма с сундуками находилась чуть поодаль от тайника с испачканной в крови амуницией. Под тонким слоем наброшенной листвы, крылатые сестрички нащупали перелопаченную почву. Она оставалась ещё слегка взъерошенной и рыхлой, после вчерашнего вмешательства бокатов…

«Похоже, всё на месте…» – подумал Фёдор и приказал начать выгребать грунт.

Без особого труда, осы извлекли мешок, в который были замотаны раскрашенные, резные сундучки. Откинув крышки, они стали ощупывать хабар, скрывавшийся под ними.

«Ёмаё…» – поразился Фёдор. Тактильные ощущения говорили о крайне приятном наполнении ларцов.

Первый из них был целиком забит стопками монет, и в свете месяца все они оказались серебряными. Не лишнее пополнение для казны Роя… В другом ящике, тем временем, обнаружился комплект впечатляющих, редких предметов, и сперва в лапы жукам попалось роскошное колье. На серебряной цепочке один за другим чередовались крупные клыки и золотые кулоны, изображающие головы пяти зверобогов. Как и в подвеске дэя, в каждом зубе со стороны корня, в оправе держался крупный драгоценный камень.

Прямо под этим ожерельем, на дне ларца лежал сложенный в три складки пояс – не очень длинный, но шириной с ладонь. Состоял он из плотной, обильно расшитой узорами ткани, и на ощупь показалось, что в его полотно будто бы вплетена тончайшая металлическая проволока. Впоследствии выяснилось, что так ощущалась вышивка серебряной нитью, превосходного качества.

Фёдор сразу связал этот пояс с увиденными днём полосками, которые размещались Жрецом у умерших на поясницах. Наверное, для богатого господина, в отличии от простолюдин, подготовили действительно престижный погребальный атрибут.

Четвёртым и последним трофеем стал набор из пяти ритуальных костяных кинжалов. Судя по всему, они принадлежали убитым главам культа и применялись ими для жертвоприношений. Изогнутые лезвия из клыков были закреплены в рукоятях с гравюрами и инкрустированными самоцветами. Самые крупные огранённые камни находились в навершиях клинков.

«Вот это да…» – мысленно впечатлился Фёдор – «Опять джекпот, совсем как в ту ночь… Похоже мы заполучили самые дорогие реликвии, принадлежавшие наиболее влиятельным жителям лесного государства… С этими кинжалами, поясом и колье мы сможем существенно поднять духовный вес нашего проповедника. Обвешаем его цацками и пускай чернь воздыхает с завистью и восхищением…»

Пока осы и кузнечики возвращались от столицы, а пиявки ломали каменный мост, на главной базе семьи на очереди встало плановое кормление королевы. Как и в предыдущие сутки основные подготовительные работы по данному направлению выполняли черви в реке и слизевики второго ранга. Так уж вышло, что остальные слуги опять были заняты другими делами…

Без поддержки ос и пятидесяти отбывших сородичей, пиявки сумели добыть относительно небольшой объём пищевых ресурсов. Мыслительный центр пожелал распорядиться данной прибылью предельно мудро. Он породил десять новых слизевиков, которые станут второй сменой шахтёров в пещерном забое. Затем он заказал десять глинотелов для расширения шпионских сетей в самых крупных поселениях бокатов. Не забыл Фёдор и об увеличении популяций слуг наиболее востребованных в его новой стратегии. Для развязывания инфраструктурной войны коллективный разум создал пятьдесят коконов пиявок и сорок восемь коконов ос.

Под утро вылупился вчерашний дозаказ, компенсирующий недавние потери летающих юнитов. После этого статистика Роя обрела следующий вид:

Статистика Роя

[

Слуги:

Рабочие: 491

Осы: 756 – суточные обновления (+163)

Бронероги: 35

Кузнечики: 415 – с. о. (-8)

Глинотелы: 94 – с. о. (+5)

Пиявки: 321

Слизевики: 181

Коконы:

Слизевики: 10

Глинотелы: 10

Осы: 48

Пиявки: 50

]

«Ну вот и первый день после нашей ошеломительной победы!» – подумал коллективный разум– «Наконец можно сосредоточится на небоевых задачах. У нас столько идей, как ускорить развитие семьи и заставить страдать наших врагов! Давайте же скорее покорим эту жалкую средневековую державу!»

Глава 135
(часть 1)

После победы над гвардейцами и Гильдией, Фёдор почувствовал, что может вести себя более нагло в отношении живущих по соседству гуманоидов. Щитти Хагрон не сумело защитить речную деревню, а значит и закрепить над ней свою власть. Влияние на этих землях плавно перетекало в лапы жучьей королевы, так почему бы начать пользоваться обретёнными привилегиями?

«Теперь мы повелеваем поселением у реки!» – подумал коллективный разум – «А если кто-то против, то что они нам сделают? Пальчиком пожурят? Ящерицу натравят? Удачи… Наша военная сила отныне доминирующая в этом регионе. Бокаты даже могут находить наши схроны и склады, ничего от этого не изменится. При попытке вмешаться в наши дела, все бунтовщики будут жестоко наказаны!»

Пара наблюдательниц зависла над сельским домом, находящимся во внутреннем периметре строящегося в посёлке укрепления. Их интересовала не сама изба, не ближайшие к ней хлева и сараи, а конкретная пристройка прирощенная к этому жилищу сбоку.

«Вот это место…» – подумало управляющее сознание, концентрируясь на выделенной цели – «Из дымохода здесь с утра до вечера валит дым, а под крышей частенько слышен стук молота. Жвалу даю, это кузница, и владеет ею потомственный кузнец.»

Воздушные шпионы, которые особо и не скрывались, должны были вычислить этого кузнеца, ведь таково было задание мыслительного центра.

Возможно, это была не единственная мастерская в деревне, но других Фёдор не знал и тратить время на их поиски не желал. Парень понадеялся, что ему повезёт, и он на основе уже известных фактов, быстро выявит гуманоида с требуемыми навыками.

Ранним утром к жилищу, за которым велась слежка, пожаловало трое деревенских мужчин. Поскольку оград и калиток в центральном квартале больше не было, они могли сразу подойти к входной двери. Один из визитёров поднялся на крыльцо и постучался в створку, пока двое других остались позади.

«Внимательно смотрим.» – мысленно проговорил Фёдор.

Дверь скрипуче отворилась и наружу вышел юноша в рубашке и тяжёлых сапогах не по размеру. Сперва он тёр пальцами глаза, а затем пожал руку стучавшему. Обменявшись с пришлыми мужчинами несколькими фразами, юнец в итоге повёл соплеменников за собой. Он подошёл к наружной двери той самой пристройки и отворил проход в неё ключом. Визитёры не стали заходить следом за парнишкой, а подождали, пока тот вернётся.

Через пару минут из строения, взятого осами под контроль, юный бокат вынес целую охапку самых разных инструментов. В основном это были металлические детали, каждая из которых выглядела новенькой, заточенной и отполированной до блеска.

«Видишь⁈ Видишь⁈» – всполошился коллективный разум – «Как мы и думали – кузня!»

Молодой гуманоид передал инструменты гостям, и те принялись их осматривать, проверяя качество, остроту и т.д. Пока это происходило, юноша стоял и ждал, уперев руку в бок.

«Нужно брать в оборот этого мальца! Лучше шанса в ближайшее время может не быть!» – лихорадочно рассуждал Фёдор.

«Да погоди ты, он слишком молод на вид.» – сомневалось второе Я. – «А что если он ни черта не умеет?»

«Да он живёт в том же здании, в котором находиться кузня! Скорей всего, это сын кузнеца, а значит он по-любому чему-то да обучен!» – настаивал человек – «У нас нет более подходящих вариантов. В противном случае придётся полдня вести наблюдение, а потом ещё подгадывать подходящий момент!»

Мыслительный центр почти решился спикировать осами на мальчугана. Ему нужно было сделать пометку, чтобы не потерять этого индивида среди кучи других.

Визитёры, тем временем, не спешили уходить. Долго осматривая стальные изделия, они о чём-то говорили с юнцом. Эти трое могли стать проблемой при попытке совершить налёт на парнишку. Фёдор дожидался момента, когда гуманоиды разойдутся, дабы совершить атаку на одиночную цель.

Вскоре стало заметно, что у селян внизу какие-то заминки и разбирательства. Юноша не стал долго спорить со старшими, а развернулся в сторону дома и прокричал одно слово.

– Бока-а-а!

Фёдор вдруг словил себя на мысли, что знает перевод. Халима обучил его тому, что «бока» означает гуманоида мужского пола или же просто мужчину. Учитывая данное обстоятельство, выкрик отрока выглядел странновато. У мыслительного центра тотчас закрались подозрения, что старик мог ему наврать. Если Халима будет скармливать Рою ненастоящие переводы, это быстро выявится. Жуки-то могут подслушивать реальные разговоры и на практике сразу заметят, если у какого-то слова значение расходится со смыслом употребления.

Впрочем подозрения коллективного разума не очень сочетались с поведением учителя, который в последнее время явно стремился содействовать. Возможно у слова «бока» просто несколько значений в зависимости от контекста? Следовало глубже изучить этот вопрос, прежде чем выдвигать голословные обвинения…

На зов юнца, с некоторым опозданием из избы явился мужчина средних лет в простой деревенской одежде. Уверенной походкой он приблизился к компании, осматривающей вынесенные инструменты. Одной рукой взрослый бокат приобнял парнишку за плечи и в такой позе переговорил с односельчанами. В ходе разговора один из визитёров передал старшому кошель слегка отяжелённый монетами.

«Если мальчишка – сын кузнеца, то это должно быть сам кузнец, то бишь отец…» – выстроил предположение Фёдор – «Выходит, слово „бока“ можно использовать для обозначения главы семейства?.. Ладно, сейчас не до этого. Нам нужно выполнить миссию. И взрослый мужчина, владеющий кузней, наиболее предпочтительная цель…»

Расплатившись, вскоре пришлая троица стала прощаться, разворачиваться и уходить. Парочка отца и сына, не провожая их (ворот-то больше нет), побрела обратно в дом.

«Сейчас! Вперёд!» – скомандовал мыслительный центр.

В один миг пара наблюдательниц прекратила махать крыльями, и в результате обе они перешли в свободное падение. Это была методика бесшумного пикирования, разработанная Фёдором для неожиданных атак осами с высоты. Она позволила жукам быстро сократить дистанцию, не вызывая у гуманоидов ощущения надвигающейся опасности. В итоге пугающее жужжание вновь раздалось уже у бокатов за спиной. Встрепенувшись, они резко обернулись и увидели несущихся навстречу шершней. Прислужницы вырулили из крутого пике и взмывали от земли, перенаправляя ускорение вперёд и вверх.

Реакция у деревенщин была предсказуемой: они инстинктивно округлили глаза, слегка присели и вскинули руки, прикрываясь от внезапной угрозы.

«Не попади по рукам!» – напомнило главенствующее сознание.

На лету парочка насекомых извернулась и выкинула вперёд брюшка. Оба жала вонзились в тело ошарашенного кузнеца, но только одно из них впрыснуло яд. В моменте коллективный разум принял решение, какой из уколов больше соответствует поставленной задаче. Его стараниями токсин попал под кожу на правом боку, а на левом плече была оставлена лишь колотая рана.

Не долго думая, бокаты ринулись колотить жуков кулаками. Ну а летуньи исполнили поручение и тут же дали дёру, пока пол посёлка не всполошилось. Отец и сын остались растерянно стоять во дворе и смотреть вслед удаляющимся осам. Когда стало ясно, что опасность миновала, взрослый мужчина взялся за проколотый бок. На нём уже разбухала большая гематома…

«Отлично, первый пункт выполнен.» – подумал мыслительный центр – «Начинайте организацию следующего этапа. Надо бы поскорее разобраться с этим побочным заданием, а то у нас сегодня ещё дел невпроворот…»

Слизевики, осы, бронероги и пиявки получили команды выдвигаться в указанные места. Фёдор не знал, в какой момент ему удастся вычислить кузница, да и сама эта идея возникла у него лишь недавно, поэтому вся операция и подготовка к ней происходили спонтанно, без основательного предварительного расчёта. Парнишка просто хотел попытать удачу, а там будь что будет…

Все двадцать шесть рогатых тяжеловесов, находившихся в прибрежных схронах, покинули свои убежища и вышли к реке. Там их в несколько заходов переправили на правый берег пиявки, орудующие восемью плотами. Дальше панцероносцы своим ходом побежали по лесу на север и вскоре достигли большака. Таким образом они при свете дня преодолели широту стоянки кораблей, не показавшись на виду у рхановцев и их пособников.

К тому моменту осы уже снарядились слизевыми инструментами, выданными им слонами, и были наготове. Фёдор, уже имевший опыт сражений с бокатами, сильно не переживал. Он верил, что сумеет на ходу разобраться со всеми вызовами и по итогу достигнет желаемого…

Паромщик тянул канат продетый через направляющие двух плавучих платформ, переправляя какого-то всадника, загруженного вьюками и ведущего двух коз на поводке. Это был очередной беженец, а может просто работяга, решивший смотаться по делам в соседний посёлок.

Преодоление водной преграды прошло успешно, и пассажир с животными, не слезая с барана, сошёл на причал. Владелец переправы немного помедлил, чтобы закурить трубку, а затем с мундштуком в зубах, немедля отправился обратно в деревню. Он отплыл от берега на несколько метров, как вдруг руки его необычайно напряглись, ощущая сильное противодействие. Тогда возрастной мужчина перехватился получше и стал налегать всем телом, пытаясь протолкнуть плот вперёд. Все его старания оказались тщетны – платформы будто бы застряли, зацепившись за что-то своим днищем.

Течение так воздействовать не могло, и выглядело это крайне подозрительно. Владелец принялся носиться из стороны в сторону, заглядывать в реку и подпрыгивать на разных концах парома. Похоже он жаждал понять, в каком месте находится помеха и, быть может, нырнуть, чтобы убрать её вручную.

Невзирая на попытки, конкретной точки с зацепом определить не удавалось. Тогда мужчина вновь взялся за канат и принялся с усердием его тянуть. Плоты сдвигались на пару-тройку дециметров и тут же возвращались на исходную позицию. Диво, да и только…

Не успевший далеко отъехать всадник обратил внимание на поведение паромщика, затормозил, развернулся и стал наблюдать. Дальше он поинтересовался происходящим, и старый бокат парой выкриков поведал ему о сути проблемы. После этого недавний пассажир тоже достал и закурил трубку. Сделал он это при помощи тлеющего фитиля, вынутого из маленькой латунной коробочки, которая, в свою очередь, болталась у него на поясе. Фёдору показалось примечательным, что уже зажённый запал путник переносил прямо на своём теле. Получалась эдакая средневековая зажигалка, работающая до тех пор, пока не прогорят все запасённые фитили.

Потягивая дым, всадник какое-то время разглядывал суетящегося мужчину на платформах. Как вдруг он резко обернулся, заметив что-то выглядывающее из речки. В той точке наездник увидел лишь рябь на синей глади, оставшуюся от юркнувшего под воду существа.

Бокат в седле насторожился и стал пристально осматривать поверхность водоёма. Он начал что-то подозревать и вполне мог заметить бледнокожих тварей, шныряющих под плотами.

Докопаться до истины гуманоид с трубкой не успел. Его баран и козы встревожились от расходящейся по земле дрожи. Скотинка начала изъявлять желание куда-нибудь слинять, и тогда верховой тоже обратил внимание на внезапное явление. Помимо колебаний почвы, его слух мог различить мощный топот, доносящийся откуда-то с запада. Забив на речных монстров, всадник уставился на отрезок грунтовки, уходящий в правобережный лес.

Тем временем пара козочек оттягивала поводок, а козерожек нервно переминался с ноги на ногу. Постепенно земляной гул превратился в по-настоящему устрашающий звук, походящий на надвигающийся грохот. Наездник, не оборачиваясь, начал дозываться паромщика, чтобы тот тоже обратил на это внимание. Звуки возни работника переправы стихли, а значит он в том числе насторожился.

И тут на глазах у пары бокатов, из-за повтора на речном увале выбежал целый табун огромных бронированных жуков! Оба гуманоида в одночасье поперхнулись дымом и выронили из ртов раскуренные трубки. Стадо тяжеленных хитиновых шайб скакало по дороге прямиком к речному причалу! Это было то чувство, когда настораживающий звук в самом деле оказался опасностью, от которой следовало спасаться, сломя голову.

Мужчины так и поступили. Фактически они избрали единственный вариант, который в сложившейся ситуации даровал им жизнь.

Верховой бросил коз, развернул взбудораженного скакуна и, яростно лупя пятками по его бокам, направил питомца к реке. Баран и сам был рад бежать куда глаза глядят, лишь бы не стоять на месте.

Бокат на плотах проторчал в ступоре чуть дольше. Сперва он оценил обстановку – понял, что глубина на которой застрял паром, не спасёт от живой лавины – а уж потом кинулся рвать канат с небывалым остервенением. Вопя от страха и рыча от напряжения, он упирался под углом в сорок градусов, наваливался всем весом, давил ногами, и всё же не мог сдвинуть плавсредство даже на полметра. Десятки пиявок вцепившихся в деревянное днище тянули переправу в обратную сторону, не давая ей удалиться от берега!

Козерог ведомый отчаянным бокатом сиганул с причала, но из-за перегруза, до плавучих платформ не долетел и шандарахнулся прямиком в воду. Всадник вылез из седла и, бросив скакуна, в одиночку поплыл к парому. Животное с множеством вьюков не могло самостоятельно перебраться на другой берег, поэтому, очевидно, хозяин бросал его на произвол судьбы.

«О боги, что вы так всполошились, словно в чём-то провинились.» – подумал Фёдор, глядя на переполох двух мужчин – «Нам незачем вас убивать – вы можете стать нашими рабами и без переработки в фарш.»

Чёрные громилы добежали до берега и заполонили помост для пользователей переправы. Прыгать в воду следом за перепуганными существами не имело смысла.

«Эй, паромщик, мы просто хотим воспользоваться твоими услугами, чего ты от нас убегаешь? Даже двойную цену заплатим, за срочность…» – мысленно насмехался коллективный разум.

Спрыгнувший с барана мужчина доплыл до бревенчатого плота и забрался на него руками. Залезть целиком ему оказалось затруднительно, и потому он принялся что-то кричать сородичу из своего непростого положения. Может всадник просил поднажать, чтобы они оба спаслись, или помочь ему забраться, дабы общими усилиями они таки отчалили от берега.

Но, как бы там ни было, в следующий миг двое влипших в передрягу гуманоидов осознали, что платформы на самом деле движутся назад, а не вперёд. Ошалевшие от данного факта, мужчины изумлённо закрутили головами, лицезрея, как медленно приближаются к толпе монстров, вместо того чтобы отдаляться. Толстый канат начал проскальзывать через сжатые, трясущие кисти паромщика, сдирая с ладоней кожу. В одиночку он не мог пересилить тягу создаваемую десятками пиявок-переростков.

«Извинте, но нам нужен ваш транспорт.» – подумал Фёдор – «Попользуемся и вернём.»