Текст книги "Обманщик Империи. Трилогия (СИ)"
Автор книги: Ник Фабер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 44 (всего у книги 46 страниц)
– На нас напали!
* * *
– Отлично, – с удовлетворением в голосе произнёс командир наёмников, глядя на то, как и пункт охраны на въезде в поместье, и небольшой домик, предназначавшийся для отдыха графской стражи, взметнулись в воздух огненными шарами.
Другого исхода после почти одновременного попадания в них ракет из переносных РПГ он и не ожидал. Для небольшого пункта на въезде хватило и обычной, а для домика уже использовали термобарический боеприпас. Эти малышки были весьма дороги, зато гарантировали, что внутри здания не останется абсолютно никого живого. Вон, взрыв оказался настолько мощным, что почти у всего правого крыла имения вышибло окна.
Вновь коснувшись рации, командир группы отдал следующий приказ.
– Начинаем.
Ещё до того как он закончил говорить, взревели моторы. Три тяжёлых внедорожника вырвались из подлеска, проламывая своими тушами невысокий кустарник и безжалостно снося тонкие деревья. Матово‑чёрные, с погашенными огнями, они практически не выделялись на фоне ночного леса, и единственное, что хоть как‑то могло выдать их приближение, – звук ревущих двигателей.
Машины быстро преодолели расстояние до кованой ограды, которая тоже не смогла стать для них существенным препятствием. Водители лишь слегка замедлились, чтобы стоящие на подножках бойцы смогли спрыгнуть на траву и рассредоточиться, а сами направились к дому.
Конечно же, их неожиданный удар не мог избавить от всей охраны. Машины не преодолели и половины пути от ограды до поместья, как по ним открыли огонь. Ночь разорвало громкое и почти беспрерывное стаккато выстрелов. Графская охрана рассчитывала не позволить внедорожникам добраться до здания, но тут же оказалась подавлена огнём от заранее спешившихся наёмников. Несколько защищающих здание людей дёрнулись и упали, когда их сразили пули, а остальные кинулись за любое укрытие, какое только могли найти.
Впрочем, это была не драка в одни ворота. Находясь поодаль от места боя, командир нанятой Сургановым группы раздражённо цокнул языком, когда прямо на его глазах сначала один, а затем второй его боец рухнули на траву, сражённые ответным огнём.
– Давите их! – рявкнул он в рацию. – Не давайте ублюдкам поднять головы!
Машины наконец добрались до своей цели, остановившись прямо у стен поместья. Из них тут же наружу начали выбираться бойцы второй группы и сразу же устремились внутрь здания, закидывая в окна перед собой гранаты…
Совершенно неожиданно для атакующих одна из машин вдруг взорвалась. А в радиоканале зазвучали ругательства.
– У этих говнюков защитные амулеты! – сообщил один из его «сержантов», но лидер и так уже это понял.
Наблюдая в бинокль за происходящим, он заметил, как некоторые из графских охранников стреляли по его людям, стоя чуть ли не в полный рост. Они явно получали ответные попадания, но пули его людей лишь разлетались золотистыми вспышками, не долетая до защитников Игнатьева.
– Подавляйте их осколочными гранатами. Эти штуки не смогут прикрывать их вечно.
Неприятное открытие. Наниматель ничего не сообщал ему о том, что у графской стражи есть защитные артефакты. К счастью, нанятые Сургановым люди умели справляться с такой угрозой. Эти артефакты не способны были держать множество попаданий, быстро расходуя свою энергию. Особенно если эти удары будут в короткий промежуток времени, перегружая защитный амулет. И осколочные гранаты крайне хорошо подходили для этой задачи.
В подтверждение этих мыслей на участке перед домом начали то тут, то там мелькать вспышки, а через секунду до наблюдающего за боем мужчины долетали хлопки взрывов.
Вот и гранаты пошли в ход.
– Мы оттесняем их внутрь здания, – спустя минуту пришёл доклад по рации.
И правда, перестрелка на улице почти утихла. Значит, осталось не так уж и много. Согласно имеющейся у них информации, у Игнатьева должно быть здесь от двадцати пяти до тридцати охранников. Все они хорошие и подготовленные ребята, но… не против бывших военных, которые очень хорошо умели делать свою работу.
Если всё будет развиваться так и дальше, то минут через десять они закончат разбираться с охраной, а ещё через полчаса максимум покончат с зачисткой особняка и уберутся отсюда, не забыв прихватить с собой раненых и убитых. Судя по докладам, отряд потерял уже двоих убитыми и ещё троих ранеными, что, конечно, было очень плохо, но всё равно неприятно.
Впрочем, все они знали риск, когда устраивались к нему и…
Из рации донесся вопль. Не окрик, а именно захлёбывающийся вопль. Настолько переполненный ужасом, что, казалось, он прямо‑таки сочился из наушника его гарнитуры.
– Что у вас случилось⁈ – тут же потребовал ответа лидер. – Отвечайте, что у вас…
– Эта тварь! Она жива! Она…
Голос захлебнулся ещё одним воплем.
Стоящий на наблюдательном пункте в отдалении от поместья наёмник облизнул вмиг пересохшие губы.
– Доклад! – снова рявкнул он в рацию. – Немедленно!
– Эта псина жрёт нас! – выкрикнул динамик уже другим голосом.
– Где альф⁈ Он же должен был…
– Эта мразь порвала его пополам! Вашу мать! Вот он! Стреляйте, да стреляйте в него, мать вашу!
Грохот стрельбы из наушника оказался столь громким, что наёмнику пришлось выдернуть его из уха – так сильно он ударил по ушам. Но вспомнив о необходимости держать связь со своими людьми, он тут же вернул его назад.
– Докладывайте, что у вас происходит! – в бессилии выкрикнул он. – Что с обстановкой?
Но в этот раз ему никто не ответил. Ни единого слова. Хотя, пожалуй, это было не совсем правда. Слов не было, это так. А вот воплей – более чем достаточно.
Повернув голову, командир отряда уставился на имение, подсвеченное огнём от горящего домика охраны. Оттуда всё ещё доносились звуки стрельбы. Безостановочной. Почти что панической. Совсем не такой, какой должна сопровождать планомерную зачистку, которую они спланировали.
– Босс… – подал голос сидящий в машине водитель. – Что… что нам делать?
С выбором дальнейших решений никогда не возникало проблем.
– Уходим. Мы уходим, – негромко сказал он.
– Но наши парни…
– Они знали, на что подписываются, – сказал лидер и направился к машине. – Уходим.
Да, их работа была крайне опасной. Да, они получали деньги за риск. Но мертвецам деньги ни к чему, ведь так? Если умереть сейчас, то потом их заработать уже не сможешь…
– Уходим, – в последний раз проговорил он и сел в автомобиль.
Глава 21
Когда машина с эмблемами иркутского полицейского управления свернула с шоссе на подъездную дорогу, что вела к имению графа Игнатьева, солнце уже начало подниматься из‑за горизонта.
Сохраняя ставшее уже привычным для него хмурое выражение лица, Громов повернул руль и проехал мимо разрушенной сторожки и поваленных ворот. Выглядело всё так, будто тут была самая настоящая война. А уж когда Громов сквозь лобовое стекло увидел, что за ночь стало с поместьем, эта мысль только укрепилась в его сознании.
Первыми позвонили люди, проезжавшие по шоссе. Они заметили признаки начавшегося пожара и тут же сообщили в пожарную охрану, а оттуда уже сообщение о том, что в имении графа Игнатьева случилось что‑то непонятное и тревожное, разошлось по остальным инстанциям. К тому моменту, как Громов остановил свою машину недалеко от десятка других таких же, стоявших на подъездной дорожке перед полуразрушенным особняком, здесь, кажется, собрались уже чуть ли не все, кто только мог.
Заглушив двигатель, следователь вышел из машины и потянулся. Можно было не торопиться, так как чтобы здесь ни происходило – оно в любом случае закончилось, и всё, что им оставалось, это разгребать последствия. Как обычно.
– Эй, Громов!
Повернувшись на приветственный окрик, Геннадий заметил знакомое лицо и помахал ему в ответ.
– Доброе утро, Вадим. Как оно?
– Точно не доброе, – хмыкнул лейтенант полиции и указал на здание. – Я столько трупов за раз ни разу в жизни не видел.
– Всё настолько плохо?
– Ребята в белых комбинезончиках насчитали уже за три десятка. Сам‑то как думаешь?
– М‑да…
Правая рука Громова машинально скользнула в карман пальто, надеясь на то, что найдёт там столь желанную в столь раннее утро пачку сигарет. К сожалению, его пальцы ощутили лишь пустоту. Ну, почти. Всё‑таки они нащупали небольшую и полупустую упаковку мятной жвачки, которая помогала полицейскому справляться с приступами острой тяги к никотину.
Стоящий рядом Вадим заметил этот жест и унылое выражение на физиономии Громова, когда тот достал из кармана жвачку и грустно посмотрел на неё. Сунув ладонь в карман служебной куртки, лейтенант извлёк наружу пачку сигарет и протянул её Громову.
– Хочешь?
Геннадий несколько секунд смотрел на протянутые ему сигареты, после чего с сожалением покачал головой.
– Нет, Вадимка. Я сам выбрал этот путь. Перетерплю как‑то… – сказал он со вздохом, после чего выдавил пару подушечек жвачки и закинул в рот. – Ладно, пошли. Рассказывай, что тут у вас.
Дальше началось то, что Геннадий лично для себя называл разбором полётов. Учитывая его собственный огромный опыт, ему не требовалось много информации для того, чтобы понять, в какой именно последовательности происходили события. Сторожку у въезда уничтожили сразу же. Как, вероятнее всего, и домик отдыха для охраны. Затем по поваленной ограде он сделал вывод о том, откуда на территории поместья взялись два разбитых чёрных внедорожника.
– Машины было три, – сказал он, рассматривая следы на земле.
– Да, – тут же подтвердил Вадим, идя рядом с ним. – Выжившие из графской охраны сообщили об этом.
Проходя мимо фасада, Громов обратил внимание на коронеров, которые осторожно упаковывали тела в мешки. Часть из них оказалась одета в тёмные военные комбинезоны и военное снаряжение. Скорее всего, именно они и были нападающими, но Громов всё равно задал вопрос Вадиму, на что тут же получил быстрый ответ.
– Да, это они. На данный момент насчитали двадцать четыре трупа, хотя халатики до сих пор до конца не уверены.
– В каком смысле?
– Ну, где‑то половину им придётся по частям в морге собирать.
Громов бросил на него вопросительный взгляд, на что Вадим лишь пожал плечами и указал в сторону входа в особняк.
– Господи боже, – пробормотал следователь, оглядывая просторный холл дома. – Тут что, реконструкцию Великой Войны устроить решили?
– Ну, как минимум попытались, – хмыкнул себе под нос Вадим.
Стёкла выбиты. Стены покрывали сотни пулевых отверстий, словно оспины. Две декоративные колонны были разрушены чуть ли не до самого основания, а кусок лестницы обвалился и почернел. Создавалось впечатление, будто его взорвали.
Но хуже всего был запах. Мерзковатый, тяжёлый запах железа и пыли, витающий в воздухе. И ещё кое‑чего, от чего человеческое тело обычно избавляется после смерти. А уж мёртвых тел тут хватало. Громов успел сосчитать восемь трупов.
– Тут вообще хоть кто‑то выжил? – спросил он, заранее рассчитывая на отрицательный ответ.
К счастью, в этот раз он ошибся.
– Жена графа, его дочь, сыновья и большая часть прислуги.
Услышав ответ, Громов уставился на него.
– Их пощадили?
Спрашивал он не просто так, потому что всё, что он тут видел, уж больно сильно напоминало ему неудачную операцию по зачистке. С учётом того, что как минимум одной из машин удалось уйти, Геннадий решил, будто нападающие добились успеха. Но уже сейчас он понимал, что это не так. Всё, что он видел до этого, указывало на значительный уровень подготовки. Возможно, бывшие военные. Наёмники. Если бы они, пусть и с потерями, но выполнили свою задачу, то тела бы точно не оставили. Слишком много следов, по которым на них можно потом выйти.
Здесь всё выглядело так, как если бы до какого‑то момента им сопутствовал успех. Скорее всего, первая часть штурма – до того, как они вошли внутрь. А вот в самом здании у них что‑то пошло не так…
И Геннадий очень быстро понял, что именно, а точнее «кто», стал причиной провалившейся атаки.
– Твою мать, это что ещё за хрень⁈ – только и смог воскликнуть Геннадий.
Сначала он решил, что в дом по какой‑то уму не поддающейся причине проник медведь. Огромная, покрытая чёрной шерстью туша лежала в коридоре прямо у выхода на лестницу. И теперь, подойдя ближе, Громов отчётливо видел, что это был ни черта не медведь. Тело более вытянутое, отдалённо напоминающее человека. Человека ростом под два с половиной метра, шириной плеч в полтора. Но на этом всякие схожести с родом людским заканчивались. Куда сильнее эта тварь напоминала огромного волка, за каким‑то чёртом вставшего на задние лапы. Только вот выглядел он крайне паршиво. Всё тело покрывали многочисленные пулевые отверстия, шерсть свалялась от крови, и Громов готов был поставить свою месячную зарплату на то, что чужой там куда больше. Левая рука выглядела оторванной почти по самое плечо. При этом срез выглядел так, как если бы его лазером отделили.
– Это ещё что, – сказал Вадим, глядя на лежащее на полу существо. – Там дальше в одной из комнат мёртвый альф есть. Ушастого на две половины разорвало, и готов побиться об заклад, что это работа этой твари.
– Угу, – кивнул Громов, приглядываясь.
Может быть, он и ошибался, но… как‑то уж больно эти размеры лежащей на полу твари напоминали ему ту образину, которая напала на него ночью.
С этим делом он всё ещё разбирался, благо было кому ему помочь. После побега Кириллова Геннадий направился в Иркутское управление ИСБ. Сначала пускать его туда отказались, но стоило ему только начать задавать крайне неудобные вопросы, как колёсики государственной машины закрутились куда быстрее. По крайней мере, начальник его отдела и та парочка ублюдков, которые за неплохую плату заманили его на тот завод ночью, уже сидели в ожидании допроса и предъявления обвинений.
А уж после звонка, который он получил четыре часа назад, Громов и подавно перестал понимать, что именно происходит в этом проклятом городе.
– Где выжившие? – поинтересовался он.
– Мы отвели их в другое крыло, – тут же ответил лейтенант. – Их сейчас врачи осматривают. Кстати, среди них есть сотрудник ИСБ и…
– Да, я в курсе, – кивнул Громов, даже не придав этому значения. – Не переживай, его скоро заберут.
– В каком смысле?
– Вадим, не задавай вопросов, на которые не хочешь знать ответы, хорошо?
– Всё настолько плохо?
– Всё плохо ровно настолько, что я едва сдерживаюсь от того, чтобы не стрельнуть у тебя сигаретку.
– Пу‑пу‑пуууу… – пробормотал Вадим и почесал затылок.
Громов ещё несколько секунд смотрел на мёртвую тварь, затем перевёл взгляд на протянувшийся в глубь крыла здания коридор. Теперь‑то уж точно становилось ясно, кто именно стал причиной неудавшегося нападения. Весь коридор напоминал филиал кровавой скотобойни.
– Ладно, пошли, – сказал он, отводя взгляд от тошнотворного зрелища. – Я хочу поговорить с Игнатьевой.
– Не уверен, что сейчас это лучшая идея. У супруги графа случился нервный срыв, и я не уверен, что сейчас она сможет…
– Да не с этой, – отмахнулся от его слов Громов. – С дочкой его.
Вадим с удивлением уставился на следователя, но говорить ничего не стал и только жестом указал следовать за собой. Они прошли большую часть дома, перейдя в другое крыло. Вадим открыл одну из дверей и отошёл в сторону, пропуская Громова в комнату.
Когда Геннадий вошёл внутрь, почти сразу отметил, как много здесь людей. Врачи, криминалисты, остатки выжившей после ночной бойни охраны. Но интересовали его не они.
Виктория Игнатьева сидела в дальней части комнаты на диване. Женщина прижимала к себе двух мальчиков, очевидно своих сыновей. Громов не знал, как зовут ребят, да и сейчас ему это было и не нужно. Достаточно лишь видеть, как они прижались к матери. Лица бледные, глаза раскрытые. Но молчат. Сама же Виктория обнимала их так, будто дети были сделаны из стекла. Словно достаточно лишь одного неверного движения, и их фигурки рассыплются.
Сама же женщина выглядела… плохо. С другой стороны, вряд ли кто‑то мог бы выглядеть хорошо после всего того, через что она прошла. Нет, Виктория Игнатьева не плакала. Она не истерила и не кричала. Лишь упрямо смотрела в одну точку перед собой, и Громову на миг показалось, что она вообще даже не моргает. Всё это в купе с тяжёлым взглядом создавало какой‑то пугающий, почти безумный образ. Он уже видел подобное. Такие матери не размениваются на истерики. Нет, они готовы убивать за своих детей. И что самое ужасное, Геннадий уже видел женщин с такими глазами. Женщин, которым в силу случившейся трагедии терять было уже нечего.
А вот супруге графа Игнатьева, похоже, повезло. У неё всё ещё оставалось то, за что она могла цепляться в этой жизни. Но интересовала его не она.
Елизавета Игнатьева сидела отдельно от мачехи. На небольшом кресле у камина. Рядом с ней суетились двое врачей. Один проверял пульс, второй задавал какие‑то вопросы, явно стараясь получить на них ответы. Только вот девушка, судя по всему, отвечала весьма односложно. Даже голову не поднимала и была бледная, как простыня.
Неожиданно для самого себя Геннадий испытал внезапный прилив нежности по отношению к этой несчастной девушке. Она выглядела такой растерянной, такой потерянной – как человек, который только что каким‑то невероятным образом смог выбраться из самого настоящего ада. Только вот осознание того факта, что она ещё жива, ещё не успело догнать её.
Не став терять время, Громов подошёл к ним.
– Так, ребятки, оставьте‑ка нас…
– Простите, но мы должны…
– Потом, – бросил он коротко и таким тоном, что оба медика быстро решили, что вполне могут заняться другими делами. Быстро переглянулись и отошли в сторону.
Громов подошёл ближе к креслу, на котором сидела Елизавета, и опустился перед ней, оказавшись с Лизой почти на одном уровне.
– Елизавета, – позвал он негромко, стараясь встретиться с ней взглядом. – Вы меня слышите?
Она подняла голову и посмотрела на него сухими глазами.
– Я… да. Да, слышу… – голос её дрогнул. – Всё хорошо. Я в порядке. Я…
– Скажите, Елизавета, ваш отец…
Она даже закончить предложение не успела. Реакция девушки оказалась столь стремительной, что Громов не добился бы подобного результата, даже если бы дал ей пощёчину.
– Папа! – воскликнула она, буквально до боли вцепившись в его руку. – Вы должны найти его! Он… тот человек… он притворялся им! Он не был моим отцом и…
– Так, спокойно, Лиза, спокойнее, – спешно заговорил Громов, стараясь её успокоить. – Всё хорошо. Мы уже нашли вашего отца. С ним всё в порядке.
Ну, это была не совсем правда, но в целом Громов не лгал. В конце концов, Игнатьева они и правда нашли живым и почти здоровым. Просто обнаружили его связанным, с тупой травмой головы и… что было уже совсем уж странно – голого.
Об последнем он рассказывать Елизавете не собирался. Да она бы это и не услышала.
– Папа правда в порядке? – с дрожью спросила она.
– Да. Он сейчас в больнице, и его здоровью ничего не угрожает, – заверил её Громов, после чего достал из кармана фотографию. – Скажите, вы узнаёте этого человека?
С этими словами он протянул ей снимок. Лиза взяла фото пальцами с таким видом, будто та могла её укусить. Но стоило только ей сосредоточить взгляд на изображённом на фото лице, как в её глазах моментально загорелся огонь узнавания.
– Да! Да, это он! Я… я знаю его… то есть думала, что знаю.
Её голос начал запинаться, и Геннадий в очередной раз постарался успокоить её, положив руку ей на плечо.
– Спокойнее, Елизавета, вам ничего не угрожает. Не переживайте. Кто он?
– Я видела его всего раз. В квартире своего жениха. Он тогда сказал, что его зовут Владислав Кириллов. Что он помощник Алексея и приехал из столицы…
Это сходилось с той информацией, которую он знал. Конечно же, байки о том, что этот парень работал в ИСБ, оказались полной чушью. Более того, покопавшись и воспользовавшись связями у себя в отделе, Громов смог найти документы на этого Кириллова… которые при более придирчивой проверке довольно быстро посыпались. Все официальные бумаги на этого человека оказались фальшивыми, что только ещё сильнее подогрело интерес самого Громова.
– Вы не знаете, где сейчас Алексей Измайлов? – отвлекая его от собственных мыслей, спросила Елизавета. – Я не видела его уже несколько дней и…
Это был тот вопрос, отвечать на который Громов очень хотел бы избежать. Вот не мог он взять и сказать ей после всего пережитого, что Алексей Измайлов мёртв уже почти месяц и сейчас его обезображенное тело лежит в городском морге.
Может быть, раньше он так и сделал бы. Во времена, когда сигареты и алкоголь были его верными спутниками по жизни. Особенно после убийства жены, собственного разрушенного, как ему тогда казалось, будущего и растёртых в пыль чувств. Если уж он страдал, то с чего вдруг должен был заботиться о ком‑то другом?
Но за последнее время он стал… мягче, наверное.
– Мы всё ещё пытаемся разобраться в происходящем, – сказал он вместо правды, и чтобы не врать совсем уж в лицо. – А до тех пор нам может потребоваться ваша помощь, чтобы найти ответы. Вы понимаете?
Она посмотрела на него долгим взглядом и сдавленно кивнула. А потом перевела взгляд на мачеху и братьев. Виктория по‑прежнему сидела не двигаясь, прижимая мальчиков к себе.
– С ней всё будет в порядке? – спросила Лиза тихо.
Громов проследил за её взглядом, после чего кивнул.
– Думаю, что с ней всё будет в порядке, – сказал он, хотя и сам не чувствовал особой уверенности в своих словах. – Со всеми вами. Если вам что‑то потребуется – какая‑то помощь, или что‑то вспомните, – свяжитесь со мной, хорошо? Меня зовут Геннадий Громов и…
Её лицо неожиданно и резко повернулось прямо к нему.
– Громов⁈ Следователь?
– Да, – он нахмурился. – А почему вы…
– Владислав… тот человек, который притворялся моим отцом. Он сказал, чтобы я передала вам это.
С этими словами Лиза достала из кармана своей кофты какой‑то предмет и протянула его Геннадию. Взяв в руки, тот присмотрелся и понял, что держит небольшую флешку.
– Что это?
– Я… я не знаю, но он сказал, что вы разберётесь, что с этим делать.
Громов в течение нескольких секунд с подозрением смотрел на лежащий в ладони кусочек пластика, будто раздумывая, что с ним делать, после чего всё‑таки убрал его в карман и кивнул.
– Спасибо, что передали.
Когда Геннадий наконец вышел в коридор и закрыл за собой дверь, он привалился спиной к стене и глубоко вздохнул. Курить хотелось просто адски. И судя по всему, этот день, который начался для него уже почти сутки назад, ещё даже и не думал заканчиваться…
